ΤΟΠΙΚΩΝ

Α Ἡ μὲν πρόθεσις τῆς πραγματείας μέθοδον εὑρεῖν ἀφ' ἧς δυνησόμεθα συλλογίζεσθαι περὶ παντὸς τοῦ προτεθέντος προβλήματος ἐξ ἐνδόξων, καὶ αὐτοὶ λόγον ὑπέχοντες μηθὲν ἐροῦμεν ὑπεναντίον. πρῶτον οὖν ῥητέον τί ἐστι συλλογισμὸς καὶ τίνες αὐτοῦ διαφοραί, ὅπως ληφθῇ ὁ διαλεκτικὸς συλλογισμός· τοῦτον γὰρ ζητοῦμεν κατὰ τὴν προκειμένην πραγματείαν.
Ἔστι δὴ συλλογισμὸς λόγος ἐν ᾧ τεθέντων τινῶν ἕτερόν τι τῶν κειμένων ἐξ ἀνάγκης συμβαίνει διὰ τῶν κειμένων. ἀπόδειξις μὲν οὖν ἐστιν, ὅταν ἐξ ἀληθῶν καὶ πρώτων ὁ συλλογισμὸς ᾖ, ἢ ἐκ τοιούτων ἃ διά τινων πρώτων καὶ ἀληθῶν τῆς περὶ αὐτὰ γνώσεως τὴν ἀρχὴν εἴληφεν, διαλεκτικὸς δὲ συλλογισμὸς ὁ ἐξ ἐνδόξων συλλογιζόμενος. ἔστι

δὲ ἀληθῆ μὲν καὶ πρῶτα τὰ μὴ δι' ἑτέρων ἀλλὰ δι' αὑτῶν ἔχοντα τὴν πίστιν (οὐ δεῖ γὰρ ἐν ταῖς ἐπιστημονικαῖς ἀρχαῖς ἐπιζητεῖσθαι τὸ διὰ τί, ἀλλ' ἑκάστην τῶν ἀρχῶν αὐτὴν καθ' ἑαυτὴν εἶναι πιστήν), ἔνδοξα δὲ τὰ δοκοῦντα πᾶσιν ἢ τοῖς πλείστοις ἢ τοῖς σοφοῖς, καὶ τούτοις ἢ πᾶσιν ἢ τοῖς πλείστοις ἢ τοῖς μάλιστα γνωρίμοις καὶ ἐνδόξοις. ἐριστικὸς δ' ἐστὶ συλλογισμὸς ὁ ἐκ φαινομένων ἐνδόξων μὴ ὄντων δέ, καὶ ὁ ἐξ ἐνδόξων ἢ φαινομένων ἐνδόξων φαινόμενος· οὐ γὰρ πᾶν τὸ φαινόμενον ἔνδοξον καὶ ἔστιν ἔνδοξον. οὐθὲν γὰρ τῶν λεγομένων ἐνδόξων ἐπιπόλαιον ἔχει παντελῶς τὴν φαντασίαν, καθάπερ περὶ τὰς τῶν ἐριστικῶν λόγων ἀρχὰς συμβέβηκεν ἔχειν· παραχρῆμα γὰρ καὶ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τοῖς καὶ μικρὰ συνορᾶν δυναμένοις κατάδηλος ἐν αὐτοῖς ἡ τοῦ

ψεύδους ἐστὶ φύσις. ὁ μὲν οὖν πρότερος τῶν ῥηθέντων ἐριστικῶν συλλογισμῶν καὶ συλλογισμὸς λεγέσθω, ὁ δὲ λοιπὸς ἐριστικὸς μὲν συλλογισμός, συλλογισμὸς δ' οὔ, ἐπειδὴ φαίνεται μὲν συλλογίζεσθαι, συλλογίζεται δ' οὔ.
Ἔτι δὲ παρὰ τοὺς εἰρημένους ἅπαντας συλλογισμοὺς οἱ ἐκ τῶν περί τινας ἐπιστήμας οἰκείων γινόμενοι παραλογισμοί, καθάπερ ἐπὶ τῆς γεωμετρίας καὶ τῶν ταύτῃ συγγενῶν συμβέβηκεν ἔχειν. ἔοικε γὰρ ὁ τρόπος οὗτος διαφέρειν τῶν εἰρημένων συλλογισμῶν· οὔτε γὰρ ἐξ ἀληθῶν καὶ πρώτων συλλογίζεται ὁ ψευδογραφῶν οὔτ' ἐξ ἐνδόξων. εἰς γὰρ τὸν ὅρον οὐκ ἐμπίπτει· οὔτε γὰρ τὰ πᾶσι δοκοῦντα λαμβάνει οὔτε τὰ τοῖς πλείστοις οὔτε τὰ τοῖς σοφοῖς, καὶ τούτοις οὔτε πᾶσιν οὔτε τοῖς πλείστοις οὔτε τοῖς ἐνδοξοτάτοις, ἀλλ' ἐκ τῶν οἰκείων μὲν τῇ ἐπιστήμῃ λημμάτων οὐκ ἀληθῶν δὲ τὸν συλλογισμὸν ποιεῖται. τῷ γὰρ ἢ τὰ ἡμικύκλια περιγράφειν μὴ ὡς δεῖ ἢ γραμμάς τινας ἄγειν μὴ ὡς ἂν ἀχθείησαν τὸν παραλογισμὸν ποιεῖται.
Εἴδη μὲν οὖν τῶν συλλογισμῶν ὡς τύπῳ περιλαβεῖν ἔστω τὰ εἰρημένα. καθόλου δ' εἰπεῖν περὶ πάντων τῶν εἰρημένων καὶ τῶν μετὰ ταῦτα ῥηθησομένων ἐπὶ τοσοῦτον ἡμῖν διωρίσθω, διότι περὶ οὐδενὸς αὐτῶν τὸν ἀκριβῆ λόγον ἀποδοῦναι προαιρούμεθα, ἀλλ' ὅσον τύπῳ περὶ αὐτῶν βουλόμεθα διελθεῖν, παντελῶς ἱκανὸν ἡγούμενοι κατὰ τὴν προκειμένην μέθοδον τὸ δύνασθαι γνωρίζειν ὁπωσοῦν ἕκαστον αὐτῶν.
Ἑπόμενον δ' ἂν εἴη τοῖς εἰρημένοις εἰπεῖν πρὸς πόσα τε καὶ τίνα χρήσιμος ἡ πραγματεία. ἔστι δὴ πρὸς τρία, πρὸς γυμνασίαν, πρὸς τὰς ἐντεύξεις, πρὸς τὰς κατὰ φιλοσοφίαν ἐπιστήμας. ὅτι μὲν οὖν πρὸς γυμνασίαν χρήσιμος, ἐξ αὐτῶν καταφανές ἐστι· μέθοδον γὰρ ἔχοντες ῥᾷον περὶ τοῦ προτεθέντος ἐπιχειρεῖν δυνησόμεθα· πρὸς δὲ τὰς ἐντεύξεις, διότι τὰς τῶν πολλῶν κατηριθμημένοι δόξας οὐκ ἐκ τῶν ἀλλοτρίων ἀλλ' ἐκ τῶν οἰκείων δογμάτων ὁμιλήσομεν πρὸς αὐτούς, μεταβιβάζοντες ὅ τι ἂν μὴ καλῶς φαίνωνται λέγειν ἡμῖν· πρὸς δὲ τὰς κατὰ φιλοσοφίαν ἐπιστήμας, ὅτι δυνάμενοι πρὸς ἀμφότερα διαπορῆσαι ῥᾷον ἐν ἑκάστοις κατοψόμεθα τἀληθές τε καὶ τὸ ψεῦδος· ἔτι δὲ πρὸς τὰ πρῶτα τῶν περὶ ἑκάστην ἐπιστήμην. ἐκ μὲν γὰρ τῶν οἰκείων τῶν κατὰ τὴν προτεθεῖσαν ἐπιστήμην ἀρχῶν ἀδύνατον εἰπεῖν τι περὶ αὐτῶν, ἐπειδὴ πρῶται αἱ ἀρχαὶ ἁπάντων

εἰσί, διὰ δὲ τῶν περὶ ἕκαστα ἐνδόξων ἀνάγκη περὶ αὐτῶν διελθεῖν. τοῦτο δ' ἴδιον ἢ μάλιστα οἰκεῖον τῆς διαλεκτικῆς ἐστιν· ἐξεταστικὴ γὰρ οὖσα πρὸς τὰς ἁπασῶν τῶν μεθόδων ἀρχὰς ὁδὸν ἔχει.
Ἕξομεν δὲ τελέως τὴν μέθοδον ὅταν ὁμοίως ἔχωμεν ὥσπερ ἐπὶ ῥητορικῆς καὶ ἰατρικῆς καὶ τῶν τοιούτων δυνάμεων· τοῦτο δ' ἐστὶ τὸ ἐκ τῶν ἐνδεχομένων ποιεῖν ἃ προαιρούμεθα. οὔτε γὰρ ὁ ῥητορικὸς ἐκ παντὸς τρόπου πείσει οὔθ' ὁ ἰατρικὸς ὑγιάσει, ἀλλ' ἐὰν τῶν ἐνδεχομένων μηδὲν παραλίπῃ, ἱκανῶς αὐτὸν ἔχειν τὴν ἐπιστήμην φήσομεν.
Πρῶτον οὖν θεωρητέον ἐκ τίνων ἡ μέθοδος. εἰ δὴ λάβοιμεν πρὸς πόσα καὶ ποῖα καὶ ἐκ τίνων οἱ λόγοι, καὶ πῶς τούτων εὐπορήσομεν, ἔχοιμεν ἂν ἱκανῶς τὸ προκείμενον. ἔστι δ' ἀριθμῷ ἴσα καὶ τὰ αὐτὰ ἐξ ὧν τε οἱ λόγοι καὶ περὶ ὧν οἱ συλλογισμοί. γίνονται μὲν γὰρ οἱ λόγοι ἐκ τῶν προτάσεων· περὶ ὧν δὲ οἱ συλλογισμοί, τὰ προβλήματά ἐστι. πᾶσα δὲ πρότασις καὶ πᾶν πρόβλημα ἢ ἴδιον ἢ γένος ἢ συμβεβηκὸς δηλοῖ· καὶ γὰρ τὴν διαφορὰν ὡς οὖσαν γενικὴν ὁμοῦ τῷ γένει τακτέον. ἐπεὶ δὲ τοῦ ἰδίου τὸ μὲν τὸ τί ἦν εἶναι σημαίνει, τὸ δ' οὐ σημαίνει, διῃρήσθω τὸ ἴδιον εἰς ἄμφω τὰ προειρημένα μέρη, καὶ καλείσθω τὸ μὲν τὸ τί ἦν εἶναι σημαῖνον ὅρος, τὸ δὲ λοιπὸν κατὰ τὴν κοινὴν περὶ αὐτῶν ἀποδοθεῖσαν ὀνομασίαν προσαγορευέσθω ἴδιον. δῆλον οὖν ἐκ τῶν εἰρημένων ὅτι κατὰ τὴν νῦν διαίρεσιν τέτταρα τὰ πάντα συμβαίνει γίνεσθαι, ἢ ὅρον ἢ ἴδιον ἢ γένος ἢ συμβεβηκός. μηδεὶς δ' ἡμᾶς ὑπολάβῃ λέγειν ὡς ἕκαστον τούτων καθ' αὑτὸ λεγόμενον πρότασις ἢ πρόβλημά ἐστιν, ἀλλ' ὅτι ἀπὸ τούτων καὶ τὰ προβλήματα καὶ αἱ προτάσεις γίνονται. διαφέρει δὲ τὸ πρόβλημα καὶ ἡ πρότασις τῷ τρόπῳ. οὕτω μὲν γὰρ ῥηθέντος, "ἆρά γε τὸ ζῷον πεζὸν δίπουν ὁρισμός ἐστιν ἀνθρώπου;" καὶ "ἆρά γε τὸ ζῷον γένος τοῦ ἀνθρώπου;", πρότασις γίνεται· ἐὰν δὲ "πότερον τὸ ζῷον πεζὸν δίπουν ὁρισμός ἐστιν ἀνθρώπου ἢ οὔ;", πρόβλημα γίνεται· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ὥστ' εἰκότως ἴσα τῷ ἀριθμῷ τὰ προβλήματα καὶ αἱ προτάσεις εἰσίν· ἀπὸ πάσης γὰρ προτάσεως πρόβλημα ποιήσεις μεταβάλλων τῷ τρόπῳ.
Λεκτέον δὲ τί ὅρος, τί ἴδιον, τί γένος, τί συμβεβηκός. ἔστι δ' ὅρος μὲν λόγος ὁ τὸ τί ἦν εἶναι σημαίνων, ἀποδίδοται

δὲ ἢ λόγος ἀντ' ὀνόματος ἢ λόγος ἀντὶ λόγου· δυνατὸν γὰρ καὶ τῶν ὑπὸ λόγου τινὰ σημαινομένων ὁρίσασθαι. ὅσοι δ' ὁπωσοῦν ὀνόματι τὴν ἀπόδοσιν ποιοῦνται, δῆλον ὡς οὐκ ἀποδιδόασιν οὗτοι τὸν τοῦ πράγματος ὁρισμόν, ἐπειδὴ πᾶς ὁρισμὸς λόγος τίς ἐστιν. ὁρικὸν μέντοι καὶ τὸ τοιοῦτον θετέον, οἷον ὅτι ‹τὸ› καλόν ἐστι τὸ πρέπον. ὁμοίως δὲ καὶ τὸ πότερον ταὐτὸν αἴσθησις καὶ ἐπιστήμη ἢ ἕτερον· καὶ γὰρ περὶ τοὺς ὁρισμοὺς πότερον ταὐτὸν ἢ ἕτερον ἡ πλείστη γίνεται διατριβή. ἁπλῶς δὲ ὁρικὰ πάντα λεγέσθω τὰ ὑπὸ τὴν αὐτὴν ὄντα μέθοδον τοῖς ὁρισμοῖς. ὅτι δὲ πάντα τὰ νῦν ῥηθέντα τοιαῦτ' ἐστί, δῆλον ἐξ αὐτῶν. δυνάμενοι γὰρ ὅτι ταὐτὸν καὶ ὅτι ἕτερον διαλέγεσθαι, τῷ αὐτῷ τρόπῳ καὶ πρὸς τοὺς ὁρισμοὺς ἐπιχειρεῖν εὐπορήσομεν· δείξαντες γὰρ ὅτι οὐ ταὐτόν ἐστιν ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸν ὁρισμόν. οὐ μὴν ἀντιστρέφει γε τὸ νῦν ῥηθέν· οὐ γὰρ ἱκανὸν πρὸς τὸ κατασκευάσαι τὸν ὁρισμὸν τὸ δεῖξαι ταὐτὸν ὄν. πρὸς μέντοι τὸ ἀνασκευάσαι αὔταρκες τὸ δεῖξαι ὅτι οὐ ταὐτόν.
Ἴδιον δ' ἐστὶν ὃ μὴ δηλοῖ μὲν τὸ τί ἦν εἶναι, μόνῳ δ' ὑπάρχει καὶ ἀντικατηγορεῖται τοῦ πράγματος. οἷον ἴδιον ἀνθρώπου τὸ γραμματικῆς εἶναι δεκτικόν· εἰ γὰρ ἄνθρωπός ἐστι, γραμματικῆς δεκτικός ἐστι, καὶ εἰ γραμματικῆς δεκτικός ἐστιν, ἄνθρωπός ἐστιν. οὐθεὶς γὰρ ἴδιον λέγει τὸ ἐνδεχόμενον ἄλλῳ ὑπάρχειν, οἷον τὸ καθεύδειν ἀνθρώπῳ, οὐδ' ἂν τύχῃ κατά τινα χρόνον μόνῳ ὑπάρχον. εἰ δ' ἄρα τι καὶ λέγοιτο τῶν τοιούτων ἴδιον, οὐχ ἁπλῶς ἀλλὰ ποτὲ ἢ πρός τι ἴδιον ῥηθήσεται· τὸ μὲν γὰρ ἐκ δεξιῶν εἶναι ποτὲ ἴδιόν ἐστι, τὸ δὲ δίπουν πρός τι ἴδιον τυγχάνει λεγόμενον, οἷον τῷ ἀνθρώπῳ πρὸς ἵππον καὶ κύνα. ὅτι δὲ τῶν ἐνδεχομένων ἄλλῳ ὑπάρχειν οὐθὲν ἀντικατηγορεῖται, δῆλον· οὐ γὰρ ἀναγκαῖον, εἴ τι καθεύδει, ἄνθρωπον εἶναι.
Γένος δ' ἐστὶ τὸ κατὰ πλειόνων καὶ διαφερόντων τῷ εἴδει ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορούμενον. ἐν τῷ τί ἐστι δὲ κατηγορεῖσθαι τὰ τοιαῦτα λεγέσθω ὅσα ἁρμόττει ἀποδοῦναι ἐρωτηθέντα τί ἐστι τὸ προκείμενον· καθάπερ ἐπὶ τοῦ ἀνθρώπου ἁρμόττει, ἐρωτηθέντα τί ἐστιν, εἰπεῖν ὅτι ζῷον. γενικὸν δὲ καὶ τὸ πότερον ἐν τῷ αὐτῷ γένει ἄλλο ἄλλῳ ἢ ἐν ἑτέρῳ· καὶ γὰρ τὸ τοιοῦτον ὑπὸ τὴν αὐτὴν μέθοδον πίπτει τῷ γένει. διαλεχθέντες γὰρ ὅτι τὸ ζῷον γένος τοῦ ἀνθρώπου, ὁμοίως δὲ καὶ τοῦ βοός, διειλεγμένοι ἐσόμεθα ὅτι ἐν τῷ αὐτῷ

γένει· ἐὰν δὲ τοῦ μὲν ἑτέρου δείξωμεν ὅτι γένος ἐστί, τοῦ δὲ ἑτέρου ὅτι οὐκ ἔστι, διειλεγμένοι ἐσόμεθα ὅτι οὐκ ἐν τῷ αὐτῷ γένει ταῦτ' ἐστίν.
Συμβεβηκὸς δέ ἐστιν ὃ μηδὲν μὲν τούτων ἐστί, μήτε ὅρος μήτε ἴδιον μήτε γένος, ὑπάρχει δὲ τῷ πράγματι, καὶ ὃ ἐνδέχεται ὑπάρχειν ὁτῳοῦν ἑνὶ καὶ τῷ αὐτῷ καὶ μὴ ὑπάρχειν· οἷον τὸ καθῆσθαι ἐνδέχεται ὑπάρχειν τινὶ τῷ αὐτῷ καὶ μὴ ὑπάρχειν· ὁμοίως δὲ καὶ τὸ λευκόν· τὸ γὰρ αὐτὸ οὐθὲν κωλύει ὁτὲ μὲν λευκὸν ὁτὲ δὲ μὴ λευκὸν εἶναι. ἔστι δὲ τῶν τοῦ συμβεβηκότος ὁρισμῶν ὁ δεύτερος βελτίων· τοῦ μὲν γὰρ πρώτου ῥηθέντος ἀναγκαῖον, εἰ μέλλει τις συνήσειν, προειδέναι τί ἐστιν ὅρος καὶ ἴδιον καὶ γένος· ὁ δὲ δεύτερος αὐτοτελής ἐστι πρὸς τὸ γνωρίζειν τί ποτ' ἐστὶ τὸ λεγόμενον καθ' αὑτό. προσκείθωσαν δὲ τῷ συμβεβηκότι καὶ αἱ πρὸς ἄλληλα συγκρίσεις ὁπωσοῦν ἀπὸ τοῦ συμβεβηκότος λεγόμεναι, οἷον πότερον τὸ καλὸν ἢ τὸ συμφέρον αἱρετώτερον, καὶ πότερον ὁ κατ' ἀρετὴν ἢ ὁ κατ' ἀπόλαυσιν ἡδίων βίος, καὶ εἴ τι ἄλλο παραπλησίως τυγχάνει τούτοις λεγόμενον· ἐπὶ πάντων γὰρ τῶν τοιούτων ποτέρῳ μᾶλλον τὸ κατηγορούμενον συμβέβηκεν ἡ ζήτησις γίνεται. δῆλον δ' ἐξ αὐτῶν ὅτι τὸ συμβεβηκὸς οὐθὲν κωλύει ποτὲ καὶ πρός τι ἴδιον γίνεσθαι· οἷον τὸ καθῆσθαι, συμβεβηκὸς ὄν, ὅταν τις μόνος καθῆται, τότε ἴδιον ἔσται, μὴ μόνου δὲ καθημένου πρὸς τοὺς μὴ καθημένους ἴδιον. ὥστε καὶ πρός τι καὶ ποτὲ οὐθὲν κωλύει τὸ συμβεβηκὸς ἴδιον γίνεσθαι. ἁπλῶς δ' ἴδιον οὐκ ἔσται.
Μὴ λανθανέτω δ' ἡμᾶς ὅτι τὰ πρὸς τὸ ἴδιον καὶ τὸ γένος καὶ τὸ συμβεβηκὸς πάντα καὶ πρὸς τοὺς ὁρισμοὺς ἁρμόσει λέγεσθαι. δείξαντες γὰρ ὅτι οὐ μόνῳ ὑπάρχει τῷ ὑπὸ τὸν ὁρισμόν, ὥσπερ καὶ ἐπὶ τοῦ ἰδίου, ἢ ὅτι οὐ γένος τὸ ἀποδοθὲν ἐν τῷ ὁρισμῷ, ἢ ὅτι οὐχ ὑπάρχει τι τῶν ἐν τῷ λόγῳ ῥηθέντων, ὅπερ καὶ ἐπὶ τοῦ συμβεβηκότος ἂν ῥηθείη, ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸν ὁρισμόν· ὥστε κατὰ τὸν ἔμπροσθεν ἀποδοθέντα λόγον ἅπαντ' ἂν εἴη τρόπον τινὰ ὁρικὰ τὰ κατηριθμημένα. ἀλλ' οὐ διὰ τοῦτο μίαν ἐπὶ πάντων καθόλου μέθοδον ζητητέον· οὔτε γὰρ ῥᾴδιον εὑρεῖν τοῦτ' ἐστίν, εἴ θ' εὑρεθείη, παντελῶς ἀσαφὴς καὶ δύσχρηστος ἂν εἴη πρὸς τὴν προκειμένην πραγματείαν. ἰδίας δὲ καθ' ἕκαστον τῶν διορισθέντων γενῶν ἀποδοθείσης μεθόδου ῥᾷον ἐκ τῶν περὶ ἕκαστον

οἰκείων ἡ διέξοδος τοῦ προκειμένου γίνοιτ' ἄν. ὥστε τύπῳ μέν, καθάπερ εἴρηται πρότερον, διαιρετέον, τῶν δὲ λοιπῶν τὰ μάλισθ' ἑκάστοις οἰκεῖα προσαπτέον, ὁρικά τε καὶ γενικὰ προσαγορεύοντας αὐτά. σχεδὸν δὲ προσῆπται τὰ ῥηθέντα πρὸς ἑκάστοις.
Πρῶτον δὲ πάντων περὶ ταὐτοῦ διοριστέον ποσαχῶς λέγεται. δόξειε δ' ἂν τὸ ταὐτὸν ὡς τύπῳ λαβεῖν τριχῇ διαιρεῖσθαι. ἢ γὰρ ἀριθμῷ ἢ εἴδει ἢ γένει τὸ ταὐτὸν εἰώθαμεν προσαγορεύειν· ἀριθμῷ μὲν ὧν ὀνόματα πλείω τὸ δὲ πρᾶγμα ἕν, οἷον λώπιον καὶ ἱμάτιον· εἴδει δὲ ὅσα πλείω ὄντα ἀδιάφορα κατὰ τὸ εἶδός ἐστι, καθάπερ ἄνθρωπος ἀνθρώπῳ καὶ ἵππος ἵππῳ· τὰ γὰρ τοιαῦτα τῷ εἴδει λέγεται ταὐτὰ ὅσα ὑπὸ ταὐτὸ εἶδός ἐστιν· ὁμοίως δὲ καὶ γένει ταὐτὰ ὅσα ὑπὸ ταὐτὸ γένος ἐστίν, οἷον ἵππος ἀνθρώπῳ. δόξειε δ' ἂν τὸ ἀπὸ τῆς αὐτῆς κρήνης ὕδωρ ταὐτὸν λεγόμενον ἔχειν τινὰ διαφορὰν παρὰ τοὺς εἰρημένους τρόπους. οὐ μὴν ἀλλὰ καὶ τὸ τοιοῦτόν γε ἐν τῷ αὐτῷ τετάχθω τοῖς καθ' ἓν εἶδος ὁπωσοῦν λεγομένοις· ἅπαντα γὰρ τὰ τοιαῦτα συγγενῆ καὶ παραπλήσια ἀλλήλοις ἔοικεν εἶναι. πᾶν μὲν γὰρ ὕδωρ παντὶ ταὐτὸν τῷ εἴδει λέγεται διὰ τὸ ἔχειν τινὰ ὁμοιότητα· τὸ δ' ἀπὸ τῆς αὐτῆς κρήνης ὕδωρ οὐδενὶ ἄλλῳ διαφέρει ἀλλ' ἢ τῷ σφοδροτέραν εἶναι τὴν ὁμοιότητα, διὸ οὐ χωρίζομεν αὐτὸ τῶν καθ' ἓν εἶδος ὁπωσοῦν λεγομένων. μάλιστα δ' ὁμολογουμένως τὸ ἓν ἀριθμῷ ταὐτὸν παρὰ πᾶσι δοκεῖ λέγεσθαι. εἴωθε δὲ καὶ τοῦτο ἀποδίδοσθαι πλεοναχῶς· κυριώτατα μὲν καὶ πρώτως ὅταν ὀνόματι ἢ ὅρῳ τὸ ταὐτὸν ἀποδοθῇ, καθάπερ ἱμάτιον λωπίῳ καὶ ζῷον πεζὸν δίπουν ἀνθρώπῳ· δεύτερον δ' ὅταν τῷ ἰδίῳ, καθάπερ τὸ ἐπιστήμης δεκτικὸν ἀνθρώπῳ καὶ τὸ τῇ φύσει ἄνω φερόμενον πυρί· τρίτον δ' ὅταν ἀπὸ τοῦ συμβεβηκότος, οἷον τὸ καθήμενον ἢ τὸ μουσικὸν Σωκράτει· πάντα γὰρ ταῦτα τὸ ἓν ἀριθμῷ βούλεται σημαίνειν. ὅτι δ' ἀληθὲς τὸ νῦν ῥηθέν ἐστιν, ἐκ τῶν μεταβαλλόντων τὰς προσηγορίας μάλιστ' ἄν τις καταμάθοι· πολλάκις γάρ, ἐπιτάσσοντες ὀνόματι καλέσαι τινὰ τῶν καθημένων, μεταβάλλομεν ὅταν τύχῃ μὴ συνιεὶς ᾧ τὴν πρόσταξιν ποιούμεθα, ὡς ἀπὸ τοῦ συμβεβηκότος αὐτοῦ μᾶλλον συνήσοντος, καὶ κελεύομεν τὸν καθήμενον ἢ διαλεγόμενον καλέσαι πρὸς ἡμᾶς, δῆλον ὡς ταὐτὸν ὑπολαμβάνοντες κατά τε τοὔνομα καὶ κατὰ τὸ συμβεβηκὸς σημαίνειν.

Τὸ μὲν οὖν ταὐτόν, καθάπερ εἴρηται, τριχῇ διῃρήσθω. ὅτι δ' ἐκ τῶν πρότερον εἰρημένων οἱ λόγοι καὶ διὰ τούτων καὶ πρὸς ταῦτα, μία μὲν πίστις ἡ διὰ τῆς ἐπαγωγῆς· εἰ γάρ τις ἐπισκοποίη ἑκάστην τῶν προτάσεων καὶ τῶν προβλημάτων, φαίνοιτ' ἂν ἢ ἀπὸ τοῦ ὅρου ἢ ἀπὸ τοῦ ἰδίου ἢ ἀπὸ τοῦ γένους ἢ ἀπὸ τοῦ συμβεβηκότος γεγενημένη. ἄλλη δὲ πίστις ἡ διὰ συλλογισμοῦ. ἀνάγκη γὰρ πᾶν τὶ περί τινος κατηγορούμενον ἤτοι ἀντικατηγορεῖσθαι τοῦ πράγματος ἢ μή. καὶ εἰ μὲν ἀντικατηγορεῖται, ὅρος ἢ ἴδιον ἂν εἴη (εἰ μὲν γὰρ σημαίνει τὸ τί ἦν εἶναι, ὅρος, εἰ δὲ μὴ σημαίνει, ἴδιον· τοῦτο γὰρ ἦν ἴδιον, τὸ ἀντικατηγορούμενον μὲν μὴ σημαῖνον δὲ τὸ τί ἦν εἶναι). εἰ δὲ μὴ ἀντικατηγορεῖται τοῦ πράγματος, ἤτοι τῶν ἐν τῷ ὁρισμῷ τοῦ ὑποκειμένου λεγομένων ἐστὶν ἢ οὔ. καὶ εἰ μὲν τῶν ἐν τῷ ὁρισμῷ λεγομένων, γένος ἢ διαφορὰ ἂν εἴη, ἐπειδὴ ὁ ὁρισμὸς ἐκ γένους καὶ διαφορῶν ἐστιν· εἰ δὲ μὴ τῶν ἐν τῷ ὁρισμῷ λεγομένων ἐστί, δῆλον ὅτι συμβεβηκὸς ἂν εἴη· τὸ γὰρ συμβεβηκὸς ἐλέγετο ὃ μήτε ὅρος μήτε ἴδιον μήτε γένος ἐστίν, ὑπάρχει δὲ τῷ πράγματι.
Μετὰ τοίνυν ταῦτα δεῖ διορίσασθαι τὰ γένη τῶν κατηγοριῶν, ἐν οἷς ὑπάρχουσιν αἱ ῥηθεῖσαι τέτταρες. ἔστι δὲ ταῦτα τὸν ἀριθμὸν δέκα, τί ἐστι, ποσόν, ποιόν, πρός τι, ποῦ, ποτέ, κεῖσθαι, ἔχειν, ποιεῖν, πάσχειν. ἀεὶ γὰρ τὸ συμβεβηκὸς καὶ τὸ γένος καὶ τὸ ἴδιον καὶ ὁ ὁρισμὸς ἐν μιᾷ τούτων τῶν κατηγοριῶν ἔσται· πᾶσαι γὰρ αἱ διὰ τούτων προτάσεις ἢ τί ἐστιν ἢ ποσὸν ἢ ποιὸν ἢ τῶν ἄλλων τινὰ κατηγοριῶν σημαίνουσιν. δῆλον δ' ἐξ αὐτῶν ὅτι ὁ τὸ τί ἐστι σημαίνων ὁτὲ μὲν οὐσίαν σημαίνει, ὁτὲ δὲ ποσόν, ὁτὲ δὲ ποιόν, ὁτὲ δὲ τῶν ἄλλων τινὰ κατηγοριῶν. ὅταν μὲν γὰρ ἐκκειμένου ἀνθρώπου φῇ τὸ ἐκκείμενον ἄνθρωπον εἶναι ἢ ζῷον, τί ἐστι λέγει καὶ οὐσίαν σημαίνει· ὅταν δὲ χρώματος λευκοῦ ἐκκειμένου φῇ τὸ ἐκκείμενον λευκὸν εἶναι ἢ χρῶμα, τί ἐστι λέγει καὶ ποιὸν σημαίνει. ὁμοίως δὲ καὶ ἐὰν πηχυαίου μεγέθους ἐκκειμένου φῇ τὸ ἐκκείμενον πηχυαῖον εἶναι μέγεθος, τί ἐστι λέγει καὶ ποσὸν σημαίνει. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων· ἕκαστον γὰρ τῶν τοιούτων, ἐάν τε αὐτὸ περὶ αὑτοῦ λέγηται ἐάν τε τὸ γένος περὶ τούτου, τί ἐστι σημαίνει· ὅταν δὲ περὶ ἑτέρου, οὐ τί ἐστι σημαίνει ἀλλὰ ποσὸν ἢ ποιὸν ἤ τινα τῶν ἄλλων κατηγοριῶν. ὥστε περὶ ὧν μὲν οἱ λόγοι καὶ ἐξ ὧν,

ταῦτα καὶ τοσαῦτά ἐστι· πῶς δὲ ληψόμεθα καὶ δι' ὧν εὐπορήσομεν, μετὰ ταῦτα λεκτέον.
Πρῶτον τοίνυν διωρίσθω τί ἐστι πρότασις διαλεκτικὴ καὶ τί πρόβλημα διαλεκτικόν. οὐ γὰρ πᾶσαν πρότασιν οὐδὲ πᾶν πρόβλημα διαλεκτικὸν θετέον· οὐδεὶς γὰρ ἂν προτείνειε νοῦν ἔχων τὸ μηδενὶ δοκοῦν οὐδὲ προβάλοι τὸ πᾶσι φανερὸν ἢ τοῖς πλείστοις· τὰ μὲν γὰρ οὐκ ἔχει ἀπορίαν, τὰ δ' οὐδεὶς ἂν θείη. ἔστι δὲ πρότασις διαλεκτικὴ ἐρώτησις ἔνδοξος ἢ πᾶσιν ἢ τοῖς πλείστοις ἢ τοῖς σοφοῖς, καὶ τούτοις ἢ πᾶσιν ἢ τοῖς πλείστοις ἢ τοῖς μάλιστα γνωρίμοις, μὴ παράδοξος· θείη γὰρ ἄν τις τὸ δοκοῦν τοῖς σοφοῖς, ἐὰν μὴ ἐναντίον ταῖς τῶν πολλῶν δόξαις ᾖ. εἰσὶ δὲ προτάσεις διαλεκτικαὶ καὶ τὰ τοῖς ἐνδόξοις ὅμοια, καὶ τἀναντία τοῖς δοκοῦσιν ἐνδόξοις εἶναι, κατ' ἀντίφασιν προτεινόμενα, καὶ ὅσαι δόξαι κατὰ τέχνας εἰσὶ τὰς εὑρημένας. εἰ γὰρ ἔνδοξον τὸ τὴν αὐτὴν εἶναι τῶν ἐναντίων ἐπιστήμην, καὶ τὸ αἴσθησιν τὴν αὐτὴν εἶναι τῶν ἐναντίων ἔνδοξον ἂν φανείη· καὶ εἰ μίαν ἀριθμῷ γραμματικὴν εἶναι, καὶ αὐλητικὴν μίαν, εἰ δὲ πλείους γραμματικάς, καὶ αὐλητικὰς πλείους· πάντα γὰρ ὅμοια καὶ συγγενῆ ταῦτ' ἔοικεν εἶναι. ὁμοίως δὲ καὶ τὰ τοῖς ἐνδόξοις ἐναντία, κατ' ἀντίφασιν προτεινόμενα, ἔνδοξα φανεῖται· εἰ γὰρ ἔνδοξον ὅτι δεῖ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν, καὶ ὅτι οὐ δεῖ κακῶς ποιεῖν ἔνδοξον. ἔστι δ' ἐναντίον μὲν ὅτι δεῖ κακῶς ποιεῖν τοὺς φίλους, κατ' ἀντίφασιν δὲ ὅτι οὐ δεῖ κακῶς ποιεῖν. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ δεῖ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν, τοὺς ἐχθροὺς οὐ δεῖ. ἔστι δὲ καὶ τοῦτο κατ' ἀντίφασιν τῶν ἐναντίων· τὸ γὰρ ἐναντίον ἐστὶν ὅτι δεῖ τοὺς ἐχθροὺς εὖ ποιεῖν. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ἔνδοξον δὲ ἐν παραβολῇ φανεῖται καὶ τὸ ἐναντίον περὶ τοῦ ἐναντίου· οἷον εἰ τοὺς φίλους δεῖ εὖ ποιεῖν, καὶ τοὺς ἐχθροὺς δεῖ κακῶς. φανείη δ' ἂν καὶ ἐναντίον τὸ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν τῷ τοὺς ἐχθροὺς κακῶς· πότερον δὲ καὶ κατ' ἀλήθειαν οὕτως ἔχει ἢ οὔ, ἐν τοῖς ὑπὲρ τῶν ἐναντίων λεγομένοις ῥηθήσεται. δῆλον δ' ὅτι καὶ ὅσαι δόξαι κατὰ τέχνας εἰσί, διαλεκτικαὶ προτάσεις εἰσί· θείη γὰρ ἄν τις τὰ δοκοῦντα τοῖς ὑπὲρ τούτων ἐπεσκεμμένοις, οἷον περὶ μὲν τῶν ἐν ἰατρικῇ ὡς ὁ ἰατρός, περὶ δὲ τῶν ἐν γεωμετρίᾳ ὡς ὁ γεωμετρικός· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.

Πρόβλημα δ' ἐστὶ διαλεκτικὸν θεώρημα τὸ συντεῖνον ἢ πρὸς αἵρεσιν καὶ φυγὴν ἢ πρὸς ἀλήθειαν καὶ γνῶσιν, ἢ αὐτὸ ἢ ὡς συνεργὸν πρός τι ἕτερον τῶν τοιούτων, περὶ οὗ ἢ οὐδετέρως δοξάζουσιν ἢ ἐναντίως [οἱ πολλοὶ τοῖς σοφοῖς ἢ] οἱ σοφοὶ τοῖς πολλοῖς ἢ ἑκάτεροι αὐτοὶ ἑαυτοῖς. ἔνια μὲν γὰρ τῶν προβλημάτων χρήσιμον εἰδέναι πρὸς τὸ ἑλέσθαι ἢ φυγεῖν, οἷον πότερον ἡ ἡδονὴ αἱρετὸν ἢ οὔ· ἔνια δὲ πρὸς τὸ εἰδέναι μόνον, οἷον πότερον ὁ κόσμος ἀίδιος ἢ οὔ. ἔνια δὲ αὐτὰ μὲν καθ' αὑτὰ πρὸς οὐδέτερον τούτων, συνεργὰ δέ ἐστι πρός τινα τῶν τοιούτων· πολλὰ γὰρ αὐτὰ μὲν καθ' αὑτὰ οὐ βουλόμεθα γνωρίζειν, ἑτέρων δ' ἕνεκα, ὅπως διὰ τούτων ἄλλο τι γνωρίσωμεν. ἔστι δὲ προβλήματα καὶ ὧν ἐναντίοι εἰσὶ συλλογισμοί (ἀπορίαν γὰρ ἔχει πότερον οὕτως ἔχει ἢ οὐχ οὕτως, διὰ τὸ περὶ ἀμφοτέρων εἶναι λόγους πιθανούς), καὶ περὶ ὧν λόγον μὴ ἔχομεν, ὄντων μεγάλων, χαλεπὸν οἰόμενοι εἶναι τὸ διὰ τί ἀποδοῦναι, οἷον πότερον ὁ κόσμος ἀίδιος ἢ οὔ· καὶ γὰρ τὰ τοιαῦτα ζητήσειεν ἄν τις.
Τὰ μὲν οὖν προβλήματα καὶ αἱ προτάσεις καθάπερ εἴρηται διωρίσθω. θέσις δέ ἐστιν ὑπόληψις παράδοξος τῶν γνωρίμων τινὸς κατὰ φιλοσοφίαν, οἷον ὅτι οὐκ ἔστιν ἀντιλέγειν, καθάπερ ἔφη Ἀντισθένης, ἢ ὅτι πάντα κινεῖται, καθ' Ἡράκλειτον, ἢ ὅτι ἓν τὸ ὄν, καθάπερ Μέλισσός φησιν (τὸ γὰρ τοῦ τυχόντος ἐναντία ταῖς δόξαις ἀποφηναμένου φροντίζειν εὔηθες)· ἢ περὶ ὧν λόγον ἔχομεν ἐναντίον ταῖς δόξαις, οἷον ὅτι οὐ πᾶν τὸ ὂν ἤτοι γενόμενόν ἐστιν ἢ ἀίδιον, καθάπερ οἱ σοφισταί φασιν· μουσικὸν γὰρ ὄντα γραμματικὸν εἶναι οὔτε γενόμενον οὔτε ἀίδιον ὄντα· τοῦτο γάρ, εἰ καί τινι μὴ δοκεῖ, δόξειεν ἂν διὰ τὸ λόγον ἔχειν.
Ἔστι μὲν οὖν καὶ ἡ θέσις πρόβλημα· οὐ πᾶν δὲ πρόβλημα θέσις, ἐπειδὴ ἔνια τῶν προβλημάτων τοιαῦτ' ἐστὶ περὶ ὧν οὐδετέρως δοξάζομεν. ὅτι δέ ἐστι καὶ ἡ θέσις πρόβλημα, δῆλον· ἀνάγκη γὰρ ἐκ τῶν εἰρημένων ἢ τοὺς πολλοὺς τοῖς σοφοῖς περὶ τὴν θέσιν ἀμφισβητεῖν ἢ ὁποτερουσοῦν ἑαυτοῖς, ἐπειδὴ ὑπόληψίς τις παράδοξος ἡ θέσις ἐστίν. σχεδὸν δὲ νῦν πάντα τὰ διαλεκτικὰ προβλήματα θέσεις καλοῦνται. διαφερέτω δὲ μηδὲν ὁπωσοῦν λεγόμενον· οὐ γὰρ ὀνοματοποιῆσαι βουλόμενοι διείλομεν οὕτως αὐτά, ἀλλ' ἵνα

μὴ λανθάνωσιν ἡμᾶς τίνες αὐτῶν τυγχάνουσιν οὖσαι διαφοραί.
Οὐ δεῖ δὲ πᾶν πρόβλημα οὐδὲ πᾶσαν θέσιν ἐπισκοπεῖν, ἀλλ' ἣν ἀπορήσειεν ἄν τις τῶν λόγου δεομένων καὶ μὴ κολάσεως ἢ αἰσθήσεως· οἱ μὲν γὰρ ἀποροῦντες "πότερον δεῖ τοὺς θεοὺς τιμᾶν καὶ τοὺς γονεῖς ἀγαπᾶν ἢ οὔ" κολάσεως δέονται, οἱ δὲ "πότερον ἡ χιὼν λευκὴ ἢ οὔ" αἰσθήσεως. οὐδὲ δὴ ὧν σύνεγγυς ἡ ἀπόδειξις, οὐδ' ὧν λίαν πόρρω· τὰ μὲν γὰρ οὐκ ἔχει ἀπορίαν, τὰ δὲ πλείω ἢ κατὰ γυμναστικήν.
Διωρισμένων δὲ τούτων χρὴ διελέσθαι πόσα τῶν λόγων εἴδη τῶν διαλεκτικῶν. ἔστι δὲ τὸ μὲν ἐπαγωγή, τὸ δὲ συλλογισμός. καὶ συλλογισμὸς μὲν τί ἐστιν, εἴρηται πρότερον. ἐπαγωγὴ δὲ ἡ ἀπὸ τῶν καθ' ἕκαστα ἐπὶ τὸ καθόλου ἔφοδος· οἷον εἰ ἔστι κυβερνήτης ὁ ἐπιστάμενος κράτιστος, καὶ ἡνίοχος, καὶ ὅλως ἐστὶν ὁ ἐπιστάμενος περὶ ἕκαστον ἄριστος. ἔστι δ' ἡ μὲν ἐπαγωγὴ πιθανώτερον καὶ σαφέστερον καὶ κατὰ τὴν αἴσθησιν γνωριμώτερον καὶ τοῖς πολλοῖς κοινόν, ὁ δὲ συλλογισμὸς βιαστικώτερον καὶ πρὸς τοὺς ἀντιλογικοὺς ἐνεργέστερον.
Τὰ μὲν οὖν γένη περὶ ὧν τε οἱ λόγοι καὶ ἐξ ὧν καθάπερ ἔμπροσθεν εἴρηται διωρίσθω. τὰ δ' ὄργανα δι' ὧν εὐπορήσομεν τῶν συλλογισμῶν ἐστὶ τέτταρα, ἓν μὲν τὸ προτάσεις λαβεῖν, δεύτερον δὲ τὸ ποσαχῶς ἕκαστον λέγεται δύνασθαι διελεῖν, τρίτον ‹δὲ› τὸ τὰς διαφορὰς εὑρεῖν, τέταρτον δὲ ἡ τοῦ ὁμοίου σκέψις. ἔστι δὲ τρόπον τινὰ καὶ τὰ τρία τούτων προτάσεις· ἔστι γὰρ καθ' ἕκαστον αὐτῶν ποιῆσαι πρότασιν, οἷον ὅτι αἱρετόν ἐστι τὸ καλὸν ἢ τὸ ἡδὺ ἢ τὸ συμφέρον, καὶ ὅτι διαφέρει αἴσθησις ἐπιστήμης τῷ τὴν μὲν ἀποβαλόντα δυνατὸν εἶναι πάλιν λαβεῖν, τὴν δ' ἀδύνατον, καὶ ὅτι ὁμοίως ἔχει τὸ ὑγιεινὸν πρὸς ὑγίειαν καὶ τὸ εὐεκτικὸν πρὸς εὐεξίαν. ἔστι δ' ἡ μὲν πρώτη πρότασις ἀπὸ τοῦ πολλαχῶς λεγομένου, ἡ δὲ δευτέρα ἀπὸ τῶν διαφορῶν, ἡ δὲ τρίτη ἀπὸ τῶν ὁμοίων.
Τὰς μὲν οὖν προτάσεις ἐκλεκτέον ὁσαχῶς διωρίσθη περὶ προτάσεως, ἢ τὰς πάντων δόξας προχειριζόμενον ἢ τὰς τῶν πλείστων ἢ τὰς τῶν σοφῶν, καὶ τούτων ἢ πάντων ἢ τῶν πλείστων ἢ τῶν γνωριμωτάτων, ἢ τὰς ‹μὴ› ἐναντίας ταῖς

φαινομέναις, καὶ ὅσαι δόξαι κατὰ τέχνας εἰσίν. δεῖ δὲ προτείνειν καὶ τὰς ἐναντίας ταῖς φαινομέναις ἐνδόξοις κατ' ἀντίφασιν, καθάπερ εἴρηται πρότερον. χρήσιμον δὲ καὶ τὸ ποιεῖν αὐτὰς ἐν τῷ ἐκλέγειν μὴ μόνον τὰς οὔσας ἐνδόξους ἀλλὰ καὶ τὰς ὁμοίας ταύταις, οἷον ὅτι τῶν ἐναντίων ἡ αὐτὴ αἴσθησις (καὶ γὰρ ἡ ἐπιστήμη), καὶ ὅτι ὁρῶμεν εἰσδεχόμενοί τι, οὐκ ἐκπέμποντες· καὶ γὰρ ἐπὶ τῶν ἄλλων αἰσθήσεων οὕτως· ἀκούομέν τε γὰρ εἰσδεχόμενοί τι, οὐκ ἐκπέμποντες, καὶ γευόμεθα ὡσαύτως· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ἔτι ὅσα ἐπὶ πάντων ἢ τῶν πλείστων φαίνεται, ληπτέον ὡς ἀρχὴν καὶ δοκοῦσαν θέσιν· τιθέασι γὰρ οἱ μὴ συνορῶντες ἐπὶ τίνος οὐχ οὕτως. ἐκλέγειν δὲ χρὴ καὶ ἐκ τῶν γεγραμμένων λόγων, τὰς δὲ διαγραφὰς ποιεῖσθαι περὶ ἑκάστου γένους ὑποτιθέντας χωρίς, οἷον περὶ ἀγαθοῦ ἢ περὶ ζῴου, καὶ περὶ ἀγαθοῦ παντός, ἀρξάμενον ἀπὸ τοῦ τί ἐστιν. παρασημαίνεσθαι δὲ καὶ τὰς ἑκάστων δόξας, οἷον ὅτι Ἐμπεδοκλῆς τέτταρα ἔφησε τῶν σωμάτων στοιχεῖα εἶναι· θείη γὰρ ἄν τις τὸ ὑπό τινος εἰρημένον ἐνδόξου.
Ἔστι δ' ὡς τύπῳ περιλαβεῖν τῶν προτάσεων καὶ τῶν προβλημάτων μέρη τρία· αἱ μὲν γὰρ ἠθικαὶ προτάσεις εἰσίν, αἱ δὲ φυσικαί, αἱ δὲ λογικαί. ἠθικαὶ μὲν οὖν αἱ τοιαῦται, οἷον πότερον δεῖ τοῖς γονεῦσι μᾶλλον ἢ τοῖς νόμοις πειθαρχεῖν, ἐὰν διαφωνῶσιν· λογικαὶ δὲ οἷον πότερον τῶν ἐναντίων ἡ αὐτὴ ἐπιστήμη ἢ οὔ· φυσικαὶ δὲ οἷον πότερον ὁ κόσμος ἀίδιος ἢ οὔ. ὁμοίως δὲ καὶ τὰ προβλήματα. ποῖαι δ' ἕκασται τῶν προειρημένων, ὁρισμῷ μὲν οὐκ εὐπετὲς ἀποδοῦναι περὶ αὐτῶν· τῇ δὲ διὰ τῆς ἐπαγωγῆς συνηθείᾳ πειρατέον γνωρίζειν ἑκάστην αὐτῶν, κατὰ τὰ προειρημένα παραδείγματα ἐπισκοποῦντα.
Πρὸς μὲν οὖν φιλοσοφίαν κατ' ἀλήθειαν περὶ αὐτῶν πραγματευτέον, διαλεκτικῶς δὲ πρὸς δόξαν. ληπτέον δ' ὅτι μάλιστα καθόλου πάσας τὰς προτάσεις, καὶ τὴν μίαν πολλὰς ποιητέον, οἷον ὅτι τῶν ἀντικειμένων ἡ αὐτὴ ἐπιστήμη, εἶθ' ὅτι τῶν ἐναντίων καὶ ὅτι τῶν πρός τι. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ταύτας πάλιν διαιρετέον, ἕως ἂν ἐνδέχηται διαιρεῖν, οἷον ὅτι ἀγαθοῦ καὶ κακοῦ, καὶ λευκοῦ καὶ μέλανος, καὶ ψυχροῦ καὶ θερμοῦ. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.

Περὶ μὲν οὖν προτάσεως ἱκανὰ τὰ προειρημένα. τὸ δὲ ποσαχῶς, πραγματευτέον μὴ μόνον ὅσα λέγεται καθ' ἕτερον τρόπον, ἀλλὰ καὶ τοὺς λόγους αὐτῶν πειρατέον ἀποδιδόναι, οἷον μὴ μόνον ὅτι ἀγαθὸν καθ' ἕτερον μὲν τρόπον λέγεται δικαιοσύνη καὶ ἀνδρεία, εὐεκτικὸν δὲ καὶ ὑγιεινὸν καθ' ἕτερον, ἀλλ' ὅτι καὶ τὰ μὲν τῷ αὐτὰ ποιά τινα εἶναι, τὰ δὲ τῷ ποιητικά τινος καὶ οὐ τῷ αὐτὰ ποιά τινα εἶναι. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.
Πότερον δὲ πολλαχῶς ἢ μοναχῶς τῷ εἴδει λέγεται, διὰ τῶνδε θεωρητέον. πρῶτον μὲν ἐπὶ τοῦ ἐναντίου σκοπεῖν εἰ πολλαχῶς λέγεται, ἐάν τε τῷ εἴδει ἐάν τε τῷ ὀνόματι διαφωνῇ. ἔνια γὰρ εὐθὺς καὶ τοῖς ὀνόμασιν ἕτερά ἐστιν· οἷον τῷ ὀξεῖ ἐν φωνῇ μὲν ἐναντίον τὸ βαρύ, ἐν ὄγκῳ δὲ τὸ ἀμβλύ. δῆλον οὖν ὅτι τὸ ἐναντίον τῷ ὀξεῖ πολλαχῶς λέγεται. εἰ δὲ τοῦτο, καὶ τὸ ὀξύ· καθ' ἑκάτερον γὰρ ἐκείνων ἕτερον ἔσται τὸ ἐναντίον. οὐ γὰρ τὸ αὐτὸ ὀξὺ τῷ ἀμβλεῖ καὶ τῷ βαρεῖ ἔσται ἐναντίον· ἑκατέρῳ δὲ τὸ ὀξὺ ἐναντίον. πάλιν τῷ βαρεῖ ἐν φωνῇ μὲν τὸ ὀξὺ ἐναντίον, ἐν ὄγκῳ δὲ τὸ κοῦφον· ὥστε πολλαχῶς τὸ βαρὺ λέγεται, ἐπειδὴ καὶ τὸ ἐναντίον. ὁμοίως δὲ καὶ τῷ καλῷ τῷ μὲν ἐπὶ τοῦ ζῴου τὸ αἰσχρόν, τῷ δ' ἐπὶ τῆς οἰκίας τὸ μοχθηρόν, ὥστε ὁμώνυμον τὸ καλόν.
Ἐπ' ἐνίων δὲ τοῖς μὲν ὀνόμασιν οὐδαμῶς διαφωνεῖ, τῷ δ' εἴδει κατάδηλος ἐν αὐτοῖς εὐθέως ἡ διαφορά ἐστιν, οἷον ἐπὶ τοῦ λευκοῦ καὶ μέλανος. φωνὴ γὰρ λευκὴ καὶ μέλαινα λέγεται, ὁμοίως δὲ καὶ χρῶμα. τοῖς μὲν οὖν ὀνόμασιν οὐδὲν διαφωνεῖ· τῷ δ' εἴδει κατάδηλος ἐν αὐτοῖς εὐθέως ἡ διαφορά· οὐ γὰρ ὁμοίως τό τε χρῶμα λευκὸν λέγεται καὶ ἡ φωνή. δῆλον δὲ τοῦτο καὶ διὰ τῆς αἰσθήσεως· τῶν γὰρ αὐτῶν τῷ εἴδει ἡ αὐτὴ αἴσθησις· τὸ δὲ λευκὸν τὸ ἐπὶ τῆς φωνῆς καὶ τοῦ χρώματος οὐ τῇ αὐτῇ αἰσθήσει κρίνομεν, ἀλλὰ τὸ μὲν ὄψει τὸ δ' ἀκοῇ. ὁμοίως δὲ καὶ τὸ ὀξὺ καὶ τὸ ἀμβλὺ ἐν χυμοῖς καὶ ἐν ὄγκοις, ἀλλὰ τὸ μὲν ἁφῇ, τὸ δὲ γεύσει. οὐδὲ γὰρ ταῦτα διαφωνεῖ τοῖς ὀνόμασιν, οὔτ' ἐπ' αὐτῶν οὔτ' ἐπὶ τῶν ἐναντίων· ἀμβλὺ γὰρ καὶ τὸ ἐναντίον ἑκατέρῳ.
Ἔτι εἰ τῷ μὲν ἔστι τι ἐναντίον τῷ δ' ἁπλῶς μηδέν· οἷον τῇ μὲν ἀπὸ τοῦ πίνειν ἡδονῇ ἡ ἀπὸ τοῦ διψῆν λύπη ἐναντίον, τῇ δ' ἀπὸ τοῦ θεωρεῖν ὅτι ἡ διάμετρος τῇ πλευρᾷ

ἀσύμμετρος οὐδέν, ὥστε πλεοναχῶς ἡ ἡδονὴ λέγεται. καὶ τῷ μὲν κατὰ τὴν διάνοιαν φιλεῖν τὸ μισεῖν ἐναντίον, τῷ δὲ κατὰ τὴν σωματικὴν ἐνέργειαν οὐδέν· δῆλον οὖν ὅτι τὸ φιλεῖν ὁμώνυμον. ἔτι ἐπὶ τῶν ἀνὰ μέσον, εἰ τῶν μὲν ἔστι τι ἀνὰ μέσον τῶν δὲ μηδέν, ἢ εἰ ἀμφοῖν μὲν ἔστι ‹τι›, μὴ ταὐτὸν δέ· οἷον λευκοῦ καὶ μέλανος ἐν χρώμασι μὲν τὸ φαιόν, ἐν φωνῇ δ' οὐδέν, ἢ εἰ ἄρα, τὸ σομφόν, καθάπερ τινές φασι σομφὴν φωνὴν ἀνὰ μέσον εἶναι· ὥσθ' ὁμώνυμον τὸ λευκόν, ὁμοίως δὲ καὶ τὸ μέλαν. ἔτι εἰ τῶν μὲν πλείω τὰ ἀνὰ μέσον, τῶν δὲ ἕν, καθάπερ ἐπὶ τοῦ λευκοῦ καὶ μέλανος· ἐπὶ μὲν γὰρ τῶν χρωμάτων πολλὰ τὰ ἀνὰ μέσον, ἐπὶ δὲ τῆς φωνῆς ἕν, τὸ σομφόν.
Πάλιν ἐπὶ τοῦ κατ' ἀντίφασιν ἀντικειμένου σκοπεῖν εἰ πλεοναχῶς λέγεται· εἰ γὰρ τοῦτο πλεοναχῶς λέγεται, καὶ τὸ τούτῳ ἀντικείμενον πλεοναχῶς ῥηθήσεται. οἷον τὸ μὴ βλέπειν πλεοναχῶς λέγεται, ἓν μὲν τὸ μὴ ἔχειν ὄψιν, ἓν δὲ τὸ μὴ ἐνεργεῖν τῇ ὄψει· εἰ δὲ τοῦτο πλεοναχῶς, ἀναγκαῖον καὶ τὸ βλέπειν πλεοναχῶς λέγεσθαι· ἑκατέρῳ γὰρ τῷ μὴ βλέπειν ἀντικείσεταί τι, οἷον τῷ μὲν μὴ ἔχειν ὄψιν τὸ ἔχειν, τῷ δὲ μὴ ἐνεργεῖν τῇ ὄψει τὸ ἐνεργεῖν.
Ἔτι ἐπὶ τῶν κατὰ στέρησιν καὶ ἕξιν λεγομένων ἐπισκοπεῖν· εἰ γὰρ θάτερον πλεοναχῶς λέγεται, καὶ τὸ λοιπόν. οἷον εἰ τὸ αἰσθάνεσθαι πλεοναχῶς λέγεται, κατά τε τὴν ψυχὴν καὶ τὸ σῶμα, καὶ τὸ ἀναίσθητον εἶναι πλεοναχῶς ῥηθήσεται, κατά τε τὴν ψυχὴν καὶ τὸ σῶμα. ὅτι δὲ κατὰ στέρησιν καὶ ἕξιν ἀντίκειται τὰ νῦν λεγόμενα, δῆλον, ἐπειδὴ πέφυκεν ἑκατέραν τῶν αἰσθήσεων ἔχειν τὰ ζῷα, καὶ κατὰ τὴν ψυχὴν καὶ κατὰ τὸ σῶμα.
Ἔτι δ' ἐπὶ τῶν πτώσεων ἐπισκεπτέον. εἰ γὰρ τὸ δικαίως πλεοναχῶς λέγεται, καὶ τὸ δίκαιον πλεοναχῶς ῥηθήσεται· καθ' ἑκάτερον γὰρ τῶν δικαίως ἔστι δίκαιον· οἷον εἰ τὸ δικαίως λέγεται τό τε κατὰ τὴν ἑαυτοῦ γνώμην κρῖναι καὶ τὸ ὡς δεῖ, ὁμοίως καὶ τὸ δίκαιον. ὡσαύτως δὲ καὶ εἰ τὸ ὑγιεινὸν πλεοναχῶς, καὶ τὸ ὑγιεινῶς πλεοναχῶς ῥηθήσεται· οἷον εἰ ὑγιεινὸν τὸ μὲν ὑγιείας ποιητικὸν τὸ δὲ φυλακτικὸν τὸ δὲ σημαντικόν, καὶ τὸ ὑγιεινῶς ἢ ποιητικῶς ἢ φυλακτικῶς ἢ σημαντικῶς ῥηθήσεται. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων, ὅταν αὐτὸ πλεοναχῶς λέγηται, καὶ

ἡ πτῶσις ἡ ἀπ' αὐτοῦ πλεοναχῶς ῥηθήσεται, καὶ εἰ ἡ πτῶσις, καὶ αὐτό.
Σκοπεῖν δὲ καὶ τὰ γένη τῶν κατὰ τοὔνομα κατηγοριῶν, εἰ ταὐτά ἐστιν ἐπὶ πάντων· εἰ γὰρ μὴ ταὐτά, δῆλον ὅτι ὁμώνυμον τὸ λεγόμενον. οἷον τὸ ἀγαθὸν ἐν ἐδέσματι μὲν τὸ ποιητικὸν ἡδονῆς, ἐν ἰατρικῇ δὲ τὸ ποιητικὸν ὑγιείας, ἐπὶ δὲ ψυχῆς τὸ ποιὰν εἶναι, οἷον σώφρονα ἢ ἀνδρείαν ἢ δικαίαν· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ ἀνθρώπου. ἐνιαχοῦ δὲ τὸ ποτέ, οἷον τὸ ἐν τῷ καιρῷ ἀγαθόν· ἀγαθὸν γὰρ λέγεται τὸ ἐν τῷ καιρῷ. πολλάκις δὲ τὸ ποσόν, οἷον ἐπὶ τοῦ μετρίου· λέγεται γὰρ καὶ τὸ μέτριον ἀγαθόν. ὥστε ὁμώνυμον τὸ ἀγαθόν. ὡσαύτως δὲ καὶ τὸ λευκὸν ἐπὶ σώματος μὲν χρῶμα, ἐπὶ δὲ φωνῆς τὸ εὐήκοον. παραπλησίως δὲ καὶ τὸ ὀξύ· οὐ γὰρ ὡσαύτως ἐπὶ πάντων τὸ αὐτὸ λέγεται· φωνὴ μὲν γὰρ ὀξεῖα ἡ ταχεῖα, καθάπερ φασὶν οἱ κατὰ τοὺς ἀριθμοὺς ἁρμονικοί, γωνία δ' ὀξεῖα ἡ ἐλάσσων ὀρθῆς, μάχαιρα δὲ ἡ ὀξυγώνιος.
Σκοπεῖν δὲ καὶ τὰ γένη τῶν ὑπὸ τὸ αὐτὸ ὄνομα, εἰ ἕτερα καὶ μὴ ὑπ' ἄλληλα. οἷον ὄνος τό τε ζῷον καὶ τὸ σκεῦος· ἕτερος γὰρ ὁ κατὰ τοὔνομα λόγος αὐτῶν· τὸ μὲν γὰρ ζῷον ποιόν τι ῥηθήσεται, τὸ δὲ σκεῦος ποιόν τι. ἐὰν δὲ ὑπ' ἄλληλα τὰ γένη ᾖ, οὐκ ἀναγκαῖον ἑτέρους τοὺς λόγους εἶναι. οἷον τοῦ κόρακος τὸ ζῷον καὶ τὸ ὄρνεον γένος ἐστίν· ὅταν οὖν λέγωμεν τὸν κόρακα ὄρνεον εἶναι, καὶ ζῷον ποιόν τί φαμεν αὐτὸν εἶναι, ὥστ' ἀμφότερα τὰ γένη περὶ αὐτοῦ κατηγορεῖται. ὁμοίως δὲ καὶ ὅταν ζῷον πτηνὸν δίπουν τὸν κόρακα λέγωμεν, ὄρνεόν φαμεν αὐτὸν εἶναι· καὶ οὕτως οὖν ἀμφότερα τὰ γένη κατηγορεῖται κατὰ τοῦ κόρακος, καὶ ὁ λόγος αὐτῶν. ἐπὶ δὲ τῶν μὴ ὑπ' ἄλληλα γενῶν οὐ συμβαίνει τοῦτο· οὔτε γὰρ ὅταν σκεῦος λέγωμεν, ζῷον λέγομεν, οὔθ' ὅταν ζῷον, σκεῦος.
Σκοπεῖν δὲ μὴ μόνον ἐπὶ τοῦ προκειμένου εἰ ἕτερα τὰ γένη καὶ μὴ ὑπ' ἄλληλα, ἀλλὰ καὶ ἐπὶ τοῦ ἐναντίου· εἰ γὰρ τὸ ἐναντίον πολλαχῶς λέγεται, δῆλον ὅτι καὶ τὸ προκείμενον.
Χρήσιμον δὲ καὶ τὸ ἐπὶ τὸν ὁρισμὸν ἐπιβλέπειν τὸν τοῦ συντιθεμένου γιγνόμενον, οἷον λευκοῦ σώματος καὶ λευκῆς φωνῆς· ἀφαιρουμένου γὰρ τοῦ ἰδίου τὸν αὐτὸν λόγον δεῖ λείπεσθαι. τοῦτο δ' οὐ συμβαίνει ἐπὶ τῶν ὁμωνύμων, οἷον

ἐπὶ τῶν νῦν εἰρημένων· τὸ μὲν γὰρ ἔσται σῶμα τοιόνδε χρῶμα ἔχον, τὸ δὲ φωνὴ εὐήκοος. ἀφαιρεθέντος οὖν τοῦ σώματος καὶ τῆς φωνῆς οὐ ταὐτὸν ἐν ἑκατέρῳ τὸ λειπόμενον· ἔδει δέ γε, εἴπερ συνώνυμον ἦν τὸ λευκὸν τὸ ἐφ' ἑκατέρου λεγόμενον.
Πολλάκις δὲ καὶ ἐν αὐτοῖς τοῖς λόγοις λανθάνει παρακολουθοῦν τὸ ὁμώνυμον· διὸ καὶ ἐπὶ τῶν λόγων σκεπτέον. οἷον ἐάν τις τὸ σημαντικὸν καὶ τὸ ποιητικὸν ὑγιείας τὸ συμμέτρως ἔχον πρὸς ὑγίειαν φῇ εἶναι, οὐκ ἀποστατέον ἀλλ' ἐπισκεπτέον τί τὸ συμμέτρως καθ' ἑκατέρου εἴρηκεν, οἷον εἰ τὸ μὲν τὸ τοιοῦτον εἶναι ὥστε ποιεῖν ὑγίειαν, τὸ δὲ τὸ τοιοῦτον οἷον σημαίνειν ποία τις ἡ ἕξις.
Ἔτι εἰ μὴ συμβλητὰ κατὰ τὸ μᾶλλον ἢ ὁμοίως, οἷον λευκὴ φωνὴ καὶ λευκὸν ἱμάτιον, καὶ ὀξὺς χυμὸς καὶ ὀξεῖα φωνή· ταῦτα γὰρ οὔθ' ὁμοίως λέγεται λευκὰ ἢ ὀξέα, οὔτε μᾶλλον θάτερον. ὥσθ' ὁμώνυμον τὸ λευκὸν καὶ τὸ ὀξύ. τὸ γὰρ συνώνυμον πᾶν συμβλητόν· ἢ γὰρ ὁμοίως ῥηθήσεται ἢ μᾶλλον θάτερον.
Ἐπεὶ δὲ τῶν ἑτέρων γενῶν καὶ μὴ ὑπ' ἄλληλα ἕτεραι τῷ εἴδει καὶ αἱ διαφοραί, οἷον ζῴου καὶ ἐπιστήμης (ἕτεραι γὰρ τούτων αἱ διαφοραί), σκοπεῖν εἰ τὰ ὑπὸ τὸ αὐτὸ ὄνομα ἑτέρων γενῶν καὶ μὴ ὑπ' ἄλληλα διαφοραί εἰσιν, οἷον τὸ ὀξὺ φωνῆς καὶ ὄγκου· διαφέρει γὰρ φωνὴ φωνῆς τῷ ὀξεῖα εἶναι, ὁμοίως δὲ καὶ ὄγκος ὄγκου. ὥστε ὁμώνυμον τὸ ὀξύ· ἑτέρων γὰρ γενῶν καὶ οὐχ ὑπ' ἄλληλα διαφοραί εἰσιν.
Πάλιν εἰ αὐτῶν τῶν ὑπὸ τὸ αὐτὸ ὄνομα ἕτεραι αἱ διαφοραί, οἷον χρώματος τοῦ τε ἐπὶ τῶν σωμάτων καὶ τοῦ ἐν τοῖς μέλεσιν· τοῦ μὲν γὰρ ἐπὶ τῶν σωμάτων διακριτικὸν καὶ συγκριτικὸν ὄψεως, τοῦ δ' ἐπὶ τῶν μελῶν οὐχ αἱ αὐταὶ διαφοραί. ὥστε ὁμώνυμον τὸ χρῶμα· τῶν γὰρ αὐτῶν αἱ αὐταὶ διαφοραί.
Ἔτι ἐπεὶ τὸ εἶδος οὐδενός ἐστι διαφορά, σκοπεῖν τῶν ὑπὸ τὸ αὐτὸ ὄνομα εἰ τὸ μὲν εἶδός ἐστι τὸ δὲ διαφορά· οἷον τὸ λευκὸν τὸ μὲν ἐπὶ τοῦ σώματος εἶδος χρώματος, τὸ δ' ἐπὶ τῆς φωνῆς διαφορά· διαφέρει γὰρ φωνὴ φωνῆς τῷ λευκὴ εἶναι.
Περὶ μὲν οὖν τοῦ πολλαχῶς διὰ τούτων καὶ τῶν τοιούτων σκεπτέον. τὰς δὲ διαφορὰς ἐν αὐτοῖς τε τοῖς γένεσι

πρὸς ἄλληλα θεωρητέον, οἷον τίνι διαφέρει δικαιοσύνη ἀνδρείας καὶ φρόνησις σωφροσύνης (ταῦτα γὰρ ἅπαντα ἐκ τοῦ αὐτοῦ γένους ἐστίν), καὶ ἐξ ἄλλου πρὸς ἄλλο τῶν μὴ πολὺ λίαν διεστηκότων, οἷον τίνι αἴσθησις ἐπιστήμης· ἐπὶ μὲν γὰρ τῶν πολὺ διεστηκότων κατάδηλοι παντελῶς αἱ διαφοραί.
Τὴν δὲ ὁμοιότητα σκεπτέον ἐπί τε τῶν ἐν ἑτέροις γένεσιν, ὡς ἕτερον πρὸς ἕτερόν τι, οὕτως ἄλλο πρὸς ἄλλο (οἷον ὡς ἐπιστήμη πρὸς ἐπιστητόν, οὕτως αἴσθησις πρὸς αἰσθητόν), καὶ ὡς ἕτερον ἐν ἑτέρῳ τινί, οὕτως ἄλλο ἐν ἄλλῳ (οἷον ὡς ὄψις ἐν ὀφθαλμῷ, νοῦς ἐν ψυχῇ, καὶ ὡς γαλήνη ἐν θαλάσσῃ, νηνεμία ἐν ἀέρι). μάλιστα δ' ἐν τοῖς πολὺ διεστῶσι γυμνάζεσθαι δεῖ· ῥᾷον γὰρ ἐπὶ τῶν λοιπῶν δυνησόμεθα τὰ ὅμοια συνορᾶν. σκεπτέον δὲ καὶ τὰ ἐν τῷ αὐτῷ γένει ὄντα, εἴ τι ἅπασιν ὑπάρχει ταὐτόν, οἷον ἀνθρώπῳ καὶ ἵππῳ καὶ κυνί· ᾗ γὰρ ὑπάρχει τι αὐτοῖς ταὐτόν, ταύτῃ ὅμοιά ἐστιν.
Χρήσιμον δὲ τὸ μὲν ποσαχῶς λέγεται ἐπεσκέφθαι πρός τε τὸ σαφές (μᾶλλον γὰρ ἄν τις εἰδείη τί τίθησιν, ἐμφανισθέντος ποσαχῶς λέγεται) καὶ πρὸς τὸ γίνεσθαι κατ' αὐτὸ τὸ πρᾶγμα καὶ μὴ πρὸς τὸ ὄνομα τοὺς συλλογισμούς· ἀδήλου γὰρ ὄντος ποσαχῶς λέγεται, ἐνδέχεται μὴ ἐπὶ ταὐτὸν τόν τε ἀποκρινόμενον καὶ τὸν ἐρωτῶντα φέρειν τὴν διάνοιαν· ἐμφανισθέντος δὲ ποσαχῶς λέγεται καὶ ἐπὶ τί φέρων τίθησι, γελοῖος ἂν φαίνοιτο ὁ ἐρωτῶν, εἰ μὴ πρὸς τοῦτο τὸν λόγον ποιοῖτο. χρήσιμον δὲ καὶ πρὸς τὸ μὴ παραλογισθῆναι καὶ πρὸς τὸ παραλογίσασθαι. εἰδότες γὰρ ποσαχῶς λέγεται οὐ μὴ παραλογισθῶμεν, ἀλλ' εἰδήσομεν ἐὰν μὴ πρὸς τὸ αὐτὸ τὸν λόγον ποιῆται ὁ ἐρωτῶν· αὐτοί τε ἐρωτῶντες δυνησόμεθα παραλογίσασθαι, ἐὰν μὴ τυγχάνῃ εἰδὼς ὁ ἀποκρινόμενος ποσαχῶς λέγεται. τοῦτο δ' οὐκ ἐπὶ πάντων δυνατόν, ἀλλ' ὅταν ᾖ τῶν πολλαχῶς λεγομένων τὰ μὲν ἀληθῆ τὰ δὲ ψευδῆ. ἔστι δὲ οὐκ οἰκεῖος ὁ τρόπος οὗτος τῆς διαλεκτικῆς· διὸ παντελῶς εὐλαβητέον τοῖς διαλεκτικοῖς τὸ τοιοῦτον, τὸ πρὸς τοὔνομα διαλέγεσθαι, ἐὰν μή τις ἄλλως ἐξαδυνατῇ περὶ τοῦ προκειμένου διαλέγεσθαι.
Τὸ δὲ τὰς διαφορὰς εὑρεῖν χρήσιμον πρός τε τοὺς συλλογισμοὺς τοὺς περὶ ταὐτοῦ καὶ ἑτέρου

καὶ πρὸς τὸ γνωρίζειν τί ἕκαστόν ἐστιν. ὅτι μὲν οὖν πρὸς τοὺς συλλογισμοὺς τοὺς περὶ ταὐτοῦ καὶ ἑτέρου χρήσιμον, δῆλον (εὑρόντες γὰρ διαφορὰν τῶν προκειμένων ὁποιανοῦν δεδειχότες ἐσόμεθα ὅτι οὐ ταὐτόν)· πρὸς δὲ τὸ γνωρίζειν τί ἐστι, διότι τὸν ἴδιον τῆς οὐσίας ἑκάστου λόγον ταῖς περὶ ἕκαστον οἰκείαις διαφοραῖς χωρίζειν εἰώθαμεν.
Ἡ δὲ τοῦ ὁμοίου θεωρία χρήσιμος πρός τε τοὺς ἐπακτικοὺς λόγους καὶ πρὸς τοὺς ἐξ ὑποθέσεως συλλογισμοὺς καὶ πρὸς τὴν ἀπόδοσιν τῶν ὁρισμῶν. πρὸς μὲν οὖν τοὺς ἐπακτικοὺς λόγους, διότι τῇ καθ' ἕκαστα ἐπὶ τῶν ὁμοίων ἐπαγωγῇ τὸ καθόλου ἀξιοῦμεν ἐπάγειν· οὐ γὰρ ῥᾴδιόν ἐστιν ἐπάγειν μὴ εἰδότας τὰ ὅμοια. πρὸς δὲ τοὺς ἐξ ὑποθέσεως συλλογισμούς, διότι ἔνδοξόν ἐστιν, ὥς ποτε ἐφ' ἑνὸς τῶν ὁμοίων ἔχει, οὕτως καὶ ἐπὶ τῶν λοιπῶν. ὥστε πρὸς ὅ τι ἂν αὐτῶν εὐπορῶμεν διαλέγεσθαι, προδιομολογησόμεθα, ὥς ποτε ἐπὶ τούτων ἔχει, οὕτω καὶ ἐπὶ τοῦ προκειμένου ἔχειν, δείξαντες δὲ ἐκεῖνο καὶ τὸ προκείμενον ἐξ ὑποθέσεως δεδειχότες ἐσόμεθα· ὑποθέμενοι γάρ, ὥς ποτε ἐπὶ τούτων ἔχει, οὕτω καὶ ἐπὶ τοῦ προκειμένου ἔχειν, τὴν ἀπόδειξιν πεποιήμεθα. πρὸς δὲ τὴν τῶν ὁρισμῶν ἀπόδοσιν, διότι δυνάμενοι συνορᾶν τί ἐν ἑκάστῳ ταὐτόν οὐκ ἀπορήσομεν εἰς τί δεῖ γένος ὁριζομένους τὸ προκείμενον τιθέναι· τῶν γὰρ κοινῶν τὸ μάλιστα ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορούμενον γένος ἂν εἴη. ὁμοίως δὲ καὶ ἐν τοῖς πολὺ διεστῶσι χρήσιμος πρὸς τοὺς ὁρισμοὺς ἡ τοῦ ὁμοίου θεωρία, οἷον ὅτι ταὐτὸν γαλήνη μὲν ἐν θαλάσσῃ, νηνεμία δ' ἐν ἀέρι (ἑκάτερον γὰρ ἡσυχία), καὶ στιγμὴ ἐν γραμμῇ καὶ μονὰς ἐν ἀριθμῷ (ἑκάτερον γὰρ ἀρχή). ὥστε τὸ κοινὸν ἐπὶ πάντων γένος ἀποδιδόντες δόξομεν οὐκ ἀλλοτρίως ὁρίζεσθαι. σχεδὸν δὲ καὶ οἱ ὁριζόμενοι οὕτως εἰώθασιν ἀποδιδόναι· τήν τε γὰρ μονάδα ἀρχὴν ἀριθμοῦ φασιν εἶναι καὶ τὴν στιγμὴν ἀρχὴν γραμμῆς. δῆλον οὖν ὅτι εἰς τὸ κοινὸν ἀμφοτέρων γένος τιθέασιν.
Τὰ μὲν οὖν ὄργανα δι' ὧν οἱ συλλογισμοὶ ταῦτ' ἐστίν· οἱ δὲ τόποι πρὸς οὓς χρήσιμα τὰ λεχθέντα οἵδε εἰσίν.
Β Ἔστι δὲ τῶν προβλημάτων τὰ μὲν καθόλου τὰ δ' ἐπὶ μέρους. καθόλου μὲν οὖν οἷον ὅτι πᾶσα ἡδονὴ ἀγαθὸν καὶ ὅτι οὐδεμία ἡδονὴ ἀγαθόν· ἐπὶ μέρους δὲ οἷον ὅτι ἔστι τις ἡδονὴ

ἀγαθὸν καὶ ὅτι ἔστι τις ἡδονὴ οὐκ ἀγαθόν. ἔστι δὲ πρὸς ἀμφότερα τὰ γένη τῶν προβλημάτων κοινὰ τὰ καθόλου κατασκευαστικὰ καὶ ἀνασκευαστικά· δείξαντες γὰρ ὅτι παντὶ ὑπάρχει, καὶ ὅτι τινὶ ὑπάρχει δεδειχότες ἐσόμεθα· ὁμοίως δὲ κἂν ὅτι οὐδενὶ ὑπάρχει δείξωμεν, καὶ ὅτι οὐ παντὶ ὑπάρχει δεδειχότες ἐσόμεθα. πρῶτον οὖν περὶ τῶν καθόλου ἀνασκευαστικῶν ῥητέον διά τε τὸ κοινὰ εἶναι τὰ τοιαῦτα πρὸς τὰ καθόλου καὶ τὰ ἐπὶ μέρους, καὶ διὰ τὸ μᾶλλον τὰς θέσεις κομίζειν ἐν τῷ ὑπάρχειν ἢ μή, τοὺς δὲ διαλεγομένους ἀνασκευάζειν. ἔστι δὲ χαλεπώτατον τὸ ἀντιστρέφειν τὴν ἀπὸ τοῦ συμβεβηκότος οἰκείαν ὀνομασίαν· τὸ γὰρ πῇ καὶ μὴ καθόλου ἐπὶ μόνων ἐνδέχεται τῶν συμβεβηκότων. ἀπὸ μὲν γὰρ τοῦ ὅρου καὶ τοῦ ἰδίου καὶ τοῦ γένους ἀναγκαῖον ἀντιστρέφειν. οἷον εἰ ὑπάρχει τινὶ ζῴῳ πεζῷ δίποδι εἶναι, ἀντιστρέψαντι ἀληθὲς ἔσται λέγειν ὅτι ζῷον πεζὸν δίπουν ἐστίν. ὁμοίως δὲ καὶ ἀπὸ τοῦ γένους· εἰ γὰρ ζῴῳ ὑπάρχει τινὶ εἶναι, ζῷόν ἐστιν. τὰ δ' αὐτὰ καὶ ἐπὶ τοῦ ἰδίου· εἰ γὰρ ὑπάρχει τινὶ γραμματικῆς δεκτικῷ εἶναι, γραμματικῆς δεκτικὸν ἔσται. οὐδὲν γὰρ τούτων ἐνδέχεται κατά τι ὑπάρχειν ἢ μὴ ὑπάρχειν, ἀλλ' ἁπλῶς ὑπάρχειν ἢ μὴ ὑπάρχειν. ἐπὶ δὲ τῶν συμβεβηκότων οὐδὲν κωλύει κατά τι ὑπάρχειν, οἷον λευκότητα ἢ δικαιοσύνην, ὥστε οὐκ ἀπόχρη τὸ δεῖξαι ὅτι ὑπάρχει λευκότης ἢ δικαιοσύνη πρὸς τὸ δεῖξαι ὅτι λευκὸς ἢ δίκαιός ἐστιν· ἔχει γὰρ ἀμφισβήτησιν ὅτι κατά τι λευκὸς ἢ δίκαιός ἐστιν. ὥστ' οὐκ ἀναγκαῖον ἐπὶ τῶν συμβεβηκότων τὸ ἀντιστρέφειν.
Διορίσασθαι δὲ δεῖ καὶ τὰς ἁμαρτίας τὰς ἐν τοῖς προβλήμασιν, ὅτι εἰσὶ διτταί, ἢ τῷ ψεύδεσθαι ἢ τῷ παραβαίνειν τὴν κειμένην λέξιν· οἵ τε γὰρ ψευδόμενοι καὶ τὸ μὴ ὑπάρχον ὑπάρχειν τινὶ λέγοντες ἁμαρτάνουσι, καὶ οἵ, τοῖς ἀλλοτρίοις ὀνόμασι τὰ πράγματα προσαγορεύοντες, οἷον τὴν πλάτανον ἄνθρωπον, παραβαίνουσι τὴν κειμένην ὀνομασίαν.
Εἷς μὲν δὴ τόπος τὸ ἐπιβλέπειν εἰ τὸ κατ' ἄλλον τινὰ τρόπον ὑπάρχον ὡς συμβεβηκὸς ἀποδέδωκεν. ἁμαρτάνεται δὲ μάλιστα τοῦτο περὶ τὰ γένη, οἷον εἴ τις τῷ λευκῷ φαίη συμβεβηκέναι χρώματι εἶναι· οὐ γὰρ συμβέβηκε τῷ λευκῷ χρώματι εἶναι, ἀλλὰ γένος αὐτοῦ τὸ χρῶμά ἐστιν. ἐνδέχεται μὲν οὖν καὶ κατὰ τὴν ὀνομασίαν διορίσαι τὸν τιθέμενον,

οἷον ὅτι συμβέβηκε τῇ δικαιοσύνῃ ἀρετῇ εἶναι· πολλάκις δὲ καὶ μὴ διορίσαντος κατάδηλον ὅτι τὸ γένος ὡς συμβεβηκὸς ἀποδέδωκεν, οἷον εἴ τις τὴν λευκότητα κεχρῶσθαι φήσειεν ἢ τὴν βάδισιν κινεῖσθαι. ἀπ' οὐδενὸς γὰρ γένους παρωνύμως ἡ κατηγορία κατὰ τοῦ εἴδους λέγεται, ἀλλὰ πάντα συνωνύμως τὰ γένη τῶν εἰδῶν κατηγορεῖται· καὶ γὰρ τοὔνομα καὶ τὸν λόγον ἐπιδέχεται τὸν τῶν γενῶν τὰ εἴδη. ὁ οὖν κεχρωσμένον εἴπας τὸ λευκὸν οὔτε ὡς γένος ἀποδέδωκεν, ἐπειδὴ παρωνύμως εἴρηκεν, οὔθ' ὡς ἴδιον ἢ ὡς ὁρισμόν· ὁ γὰρ ὁρισμὸς καὶ τὸ ἴδιον οὐδενὶ ἄλλῳ ὑπάρχει, κέχρωσται δὲ πολλὰ καὶ τῶν ἄλλων, οἷον ξύλον λίθος ἄνθρωπος ἵππος. δῆλον οὖν ὅτι ὡς συμβεβηκὸς ἀποδέδωκεν.
Ἄλλος τὸ ἐπιβλέπειν οἷς ὑπάρχειν ἢ πᾶσιν ἢ μηδενὶ εἴρηται. σκοπεῖν δὲ κατ' εἴδη καὶ μὴ ἐν τοῖς ἀπείροις· ὁδῷ γὰρ μᾶλλον καὶ ἐν ἐλάττοσιν ἡ σκέψις. δεῖ δὲ σκοπεῖν καὶ ἄρχεσθαι ἀπὸ τῶν πρώτων, εἶτ' ἐφεξῆς ἕως τῶν ἀτόμων. οἷον εἰ τῶν ἀντικειμένων τὴν αὐτὴν ἐπιστήμην ἔφησεν εἶναι, σκεπτέον εἰ τῶν πρός τι καὶ τῶν ἐναντίων καὶ τῶν κατὰ στέρησιν καὶ ἕξιν καὶ τῶν κατ' ἀντίφασιν λεγομένων ἡ αὐτὴ ἐπιστήμη. κἂν ἐπὶ τούτων μήπω φανερὸν ᾖ, πάλιν ταῦτα διαιρετέον μέχρι τῶν ἀτόμων· οἷον εἰ τῶν δικαίων καὶ ἀδίκων, ἢ τοῦ διπλασίου καὶ ἡμίσεος, ἢ τυφλότητος καὶ ὄψεως, ἢ τοῦ εἶναι καὶ μὴ εἶναι. ἐὰν γὰρ ἐπὶ τινὸς δειχθῇ ὅτι οὐχ ἡ αὐτή, ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸ πρόβλημα· ὁμοίως δὲ καὶ ἐὰν μηδενὶ ὑπάρχῃ. οὗτος δ' ὁ τόπος ἀντιστρέφει πρὸς τὸ κατασκευάζειν καὶ ἀνασκευάζειν. ἐὰν γὰρ ἐπὶ πάντων φαίνηται διαίρεσιν προενέγκασιν ἢ ἐπὶ πολλῶν, ἀξιωτέον καὶ καθόλου τιθέναι ἢ ἔνστασιν φέρειν ἐπὶ τίνος οὐχ οὕτως· ἐὰν γὰρ μηδέτερον τούτων ποιῇ, ἄτοπος φανεῖται μὴ τιθείς.
Ἄλλος τὸ λόγους ποιεῖν τοῦ τε συμβεβηκότος καὶ ᾧ συμβέβηκεν, ἢ ἀμφοτέρων καθ' ἑκάτερον ἢ τοῦ ἑτέρου, εἶτα σκοπεῖν εἴ τι μὴ ἀληθὲς ἐν τοῖς λόγοις ὡς ἀληθὲς εἴληπται. οἷον εἰ ἔστι θεὸν ἀδικεῖν, τί τὸ ἀδικεῖν; εἰ γὰρ τὸ βλάπτειν ἑκουσίως, δῆλον ὡς οὐκ ἔστι θεὸν ἀδικεῖσθαι· οὐ γὰρ ἐνδέχεται βλάπτεσθαι τὸν θεόν. καὶ εἰ φθονερὸς ὁ σπουδαῖος, τίς ὁ φθονερὸς καὶ τί ὁ φθόνος; εἰ γὰρ ὁ φθόνος ἐστὶ λύπη ἐπὶ φαινομένῃ εὐπραγίᾳ τῶν ἐπιεικῶν τινος, δῆλον ὅτι ὁ σπουδαῖος οὐ φθονερός· φαῦλος γὰρ ἂν εἴη. καὶ εἰ ὁ νεμεσητικὸς φθονερός, τίς ἑκάτερος αὐτῶν; οὕτω γὰρ καταφανὲς

ἔσται πότερον ἀληθὲς ἢ ψεῦδος τὸ ῥηθέν· οἷον εἰ φθονερὸς μὲν ὁ λυπούμενος ἐπὶ ταῖς τῶν ἀγαθῶν εὐπραγίαις, νεμεσητικὸς δ' ὁ λυπούμενος ἐπὶ ταῖς τῶν κακῶν εὐπραγίαις, δῆλον ὅτι οὐκ ἂν εἴη φθονερὸς ὁ νεμεσητικός. λαμβάνειν δὲ καὶ ἀντὶ τῶν ἐν τοῖς λόγοις ὀνομάτων λόγους, καὶ μὴ προαφίστασθαι ἕως ἂν εἴς τι γνώριμον ἔλθῃ· πολλάκις γὰρ ὅλου μὲν τοῦ λόγου ἀποδοθέντος οὔπω δῆλον τὸ ζητούμενον, ἀντὶ δέ τινος τῶν ἐν τῷ λόγῳ ὀνομάτων λόγου ῥηθέντος κατάδηλον γίνεται.
Ἔτι τὸ πρόβλημα πρότασιν ἑαυτῷ ποιούμενον ἐνίστασθαι· ἡ γὰρ ἔνστασις ἔσται ἐπιχείρημα πρὸς τὴν θέσιν. ἔστι δ' ὁ τόπος οὗτος σχεδὸν ὁ αὐτὸς τῷ ἐπιβλέπειν οἷς ὑπάρχειν ἢ πᾶσιν ἢ μηδενὶ εἴρηται· διαφέρει δὲ τῷ τρόπῳ.
Ἔτι διορίζεσθαι ποῖα δεῖ καλεῖν ὡς οἱ πολλοὶ καὶ ποῖα οὔ· χρήσιμον γὰρ καὶ πρὸς τὸ κατασκευάζειν καὶ πρὸς τὸ ἀνασκευάζειν· οἷον ὅτι ταῖς μὲν ὀνομασίαις τὰ πράγματα προσαγορευτέον καθάπερ οἱ πολλοί, ποῖα δὲ τῶν πραγμάτων ἐστὶ τοιαῦτα ἢ οὐ τοιαῦτα, οὐκέτι προσεκτέον τοῖς πολλοῖς. οἷον ὑγιεινὸν μὲν ῥητέον τὸ ποιητικὸν ὑγιείας, ὡς οἱ πολλοὶ λέγουσιν· πότερον δὲ τὸ προκείμενον ποιητικὸν ὑγιείας ἢ οὔ, οὐκέτι ὡς οἱ πολλοὶ κλητέον ἀλλ' ὡς ὁ ἰατρός.
Ἔτι ἐὰν πολλαχῶς λέγηται, κείμενον δὲ ᾖ ὡς ὑπάρχει ἢ ὡς οὐχ ὑπάρχει, θάτερον δεικνύναι τῶν πλεοναχῶς λεγομένων, ἐὰν μὴ ἄμφω ἐνδέχηται. χρηστέον δ' ἐπὶ τῶν λανθανόντων· ἐὰν γὰρ μὴ λανθάνῃ πολλαχῶς λεγόμενον, ἐνστήσεται ὅτι οὐ διείλεκται ὅπερ αὐτὸς ἠπόρει ἀλλὰ θάτερον. οὗτος δ' ὁ τόπος ἀντιστρέφει καὶ πρὸς τὸ κατασκευάσαι καὶ πρὸς τὸ ἀνασκευάσαι. κατασκευάζειν μὲν γὰρ βουλόμενοι δείξομεν ὅτι θάτερον ὑπάρχει, ἐὰν μὴ ἄμφω δυνώμεθα· ἀνασκευάζοντες δὲ ὅτι οὐχ ὑπάρχει θάτερον δείξομεν, ἐὰν μὴ ἄμφω δυνώμεθα. πλὴν ἀνασκευάζοντι μὲν οὐδὲν δεῖ ἐξ ὁμολογίας διαλέγεσθαι, οὔτ' εἰ παντὶ οὔτ' εἰ μηδενὶ ὑπάρχειν εἴρηται· ἐὰν γὰρ δείξωμεν ὅτι οὐχ ὑπάρχει ὁτῳοῦν, ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸ παντὶ ὑπάρχειν· ὁμοίως δὲ κἂν ἑνὶ δείξωμεν ὑπάρχον, ἀναιρήσομεν τὸ μηδενὶ ὑπάρχειν. κατασκευάζουσι δὲ προδιομολογητέον ὅτι, εἰ ὁτῳοῦν ὑπάρχει, παντὶ ὑπάρχει, ἂν πιθανὸν ᾖ τὸ ἀξίωμα. οὐ γὰρ

ἀπόχρη πρὸς τὸ δεῖξαι ὅτι παντὶ ὑπάρχει τὸ ἐφ' ἑνὸς διαλεχθῆναι, οἷον εἰ ἡ τοῦ ἀνθρώπου ψυχὴ ἀθάνατος, ὅτι ψυχὴ πᾶσα ἀθάνατος· ὥστε προομολογητέον ὅτι, εἰ ἡτισοῦν ψυχὴ ἀθάνατος, πᾶσα ἀθάνατος. τοῦτο δ' οὐκ ἀεὶ ποιητέον, ἀλλ' ὅταν μὴ εὐπορῶμεν κοινὸν ἐπὶ πάντων ἕνα λόγον εἰπεῖν, καθάπερ ὁ γεωμέτρης ὅτι τὸ τρίγωνον δυσὶν ὀρθαῖς ἴσας ἔχει.
Ἐὰν δὲ μὴ λανθάνῃ πολλαχῶς λεγόμενον, διελόμενον ὁσαχῶς λέγεται καὶ ἀναιρεῖν καὶ κατασκευάζειν. οἷον εἰ τὸ δέον ἐστὶ τὸ συμφέρον ἢ τὸ καλόν, πειρατέον ἄμφω κατασκευάζειν ἢ ἀναιρεῖν περὶ τοῦ προκειμένου, οἷον ὅτι καλὸν καὶ συμφέρον, ἢ ὅτι οὔτε καλὸν οὔτε συμφέρον. ἐὰν δὲ μὴ ἐνδέχηται ἀμφότερα, θάτερον δεικτέον, ἐπισημαινόμενον ὅτι τὸ μὲν τὸ δ' οὔ. ὁ δ' αὐτὸς λόγος κἂν πλείω ᾖ εἰς ἃ διαιρεῖται.
Πάλιν ὅσα μὴ καθ' ὁμωνυμίαν λέγεται πολλαχῶς ἀλλὰ κατ' ἄλλον τρόπον, οἷον ἐπιστήμη μία πλειόνων ἢ ὡς τοῦ τέλους καὶ τῶν πρὸς τὸ τέλος, οἷον ἰατρικὴ τοῦ ὑγίειαν ποιῆσαι καὶ τοῦ διαιτῆσαι, ἢ ὡς ἀμφοτέρων τελῶν, καθάπερ τῶν ἐναντίων ἡ αὐτὴ λέγεται ἐπιστήμη (οὐδὲν γὰρ μᾶλλον τέλος τὸ ἕτερον τοῦ ἑτέρου), ἢ ὡς τοῦ καθ' αὑτὸ καὶ τοῦ κατὰ συμβεβηκός, οἷον καθ' αὑτὸ μὲν ὅτι τὸ τρίγωνον δυσὶν ὀρθαῖς ἴσας ἔχει, κατὰ συμβεβηκὸς δὲ ὅτι τὸ ἰσόπλευρον· ὅτι γὰρ συμβέβηκε τῷ ἰσοπλεύρῳ τριγώνῳ εἶναι, κατὰ τοῦτο γνωρίζομεν ὅτι δυσὶν ὀρθαῖς ἴσας ἔχει. εἰ οὖν μηδαμῶς ἐνδέχεται τὴν αὐτὴν εἶναι πλειόνων ἐπιστήμην, δῆλον ὅτι ὅλως οὐκ ἐνδέχεται εἶναι, ἢ εἰ πὼς ἐνδέχεται, δῆλον ὅτι ἐνδέχεται. διαιρεῖσθαι δὲ ὁσαχῶς χρήσιμον. οἷον ἐὰν βουλώμεθα κατασκευάσαι, τὰ τοιαῦτα προοιστέον ὅσα ἐνδέχεται, καὶ διαιρετέον εἰς ταῦτα μόνον ὅσα καὶ χρήσιμα πρὸς τὸ κατασκευάσαι· ἂν δ' ἀνασκευάσαι, ὅσα μὴ ἐνδέχεται, τὰ δὲ λοιπὰ παραλειπτέον. ποιητέον δὲ καὶ ἐπὶ τούτων, ὅταν λανθάνῃ ποσαχῶς λέγεται. καὶ εἶναι δὲ τόδε τοῦδε ἢ μὴ εἶναι ἐκ τῶν αὐτῶν τόπων κατασκευαστέον, οἷον ἐπιστήμην τήνδε τοῦδε ἢ ὡς τέλους ἢ ὡς τῶν πρὸς τὸ τέλος ἢ ὡς τῶν κατὰ συμβεβηκός, ἢ πάλιν μὴ εἶναι κατὰ μηδένα τῶν ῥηθέντων τρόπων. ὁ δ' αὐτὸς λόγος καὶ περὶ ἐπιθυμίας καὶ ὅσα ἄλλα λέγεται πλειόνων· ἔστι γὰρ ἡ

ἐπιθυμία τούτου ἢ ὡς τέλους, οἷον ὑγιείας, ἢ ὡς τῶν πρὸς τὸ τέλος, οἷον τοῦ φαρμακευθῆναι, ἢ ὡς τοῦ κατὰ συμβεβηκός, καθάπερ ἐπὶ τοῦ οἴνου ὁ φιλόγλυκυς, οὐχ ὅτι οἶνος ἀλλ' ὅτι γλυκύς ἐστιν. καθ' αὑτὸ μὲν γὰρ τοῦ γλυκέος ἐπιθυμεῖ, τοῦ δ' οἴνου κατὰ συμβεβηκός· ἐὰν γὰρ αὐστηρὸς ᾖ, οὐκέτι ἐπιθυμεῖ. κατὰ συμβεβηκὸς οὖν ἐπιθυμεῖ. χρήσιμος δ' ὁ τόπος οὗτος ἐν τοῖς πρός τι· σχεδὸν γὰρ τὰ τοιαῦτα τῶν πρός τί ἐστιν.
Ἔτι τὸ μεταλαμβάνειν εἰς τὸ γνωριμώτερον ὄνομα, οἷον ἀντὶ τοῦ ἀκριβοῦς ἐν ὑπολήψει τὸ σαφὲς καὶ ἀντὶ τῆς πολυπραγμοσύνης τὴν φιλοπραγμοσύνην· γνωριμωτέρου γὰρ γενομένου τοῦ ῥηθέντος εὐεπιχειρητοτέρα ἡ θέσις. ἔστι δὲ καὶ οὗτος ὁ τόπος πρὸς ἄμφω κοινός, καὶ πρὸς τὸ κατασκευάζειν καὶ πρὸς τὸ ἀνασκευάζειν.
Πρὸς δὲ τὸ δεῖξαι τὰ ἐναντία τῷ αὐτῷ ὑπάρχοντα σκοπεῖν ἐπὶ τοῦ γένους, οἷον, ἐὰν βουλώμεθα δεῖξαι ὅτι ἔστι περὶ αἴσθησιν ὀρθότης καὶ ἁμαρτία, "ἐπεὶ τὸ αἰσθάνεσθαι κρίνειν ἐστί, κρίνειν δ' ἔστιν ὀρθῶς καὶ μὴ ὀρθῶς, καὶ περὶ αἴσθησιν ἂν εἴη ὀρθότης καὶ ἁμαρτία". νῦν μὲν οὖν ἐκ τοῦ γένους περὶ τὸ εἶδος ἡ ἀπόδειξις· τὸ γὰρ κρίνειν γένος τοῦ αἰσθάνεσθαι· ὁ γὰρ αἰσθανόμενος κρίνει πως. πάλιν δ' ἐκ τοῦ εἴδους τῷ γένει· ὅσα γὰρ τῷ εἴδει ὑπάρχει, καὶ τῷ γένει· οἷον εἰ ἔστιν ἐπιστήμη φαύλη καὶ σπουδαία, καὶ διάθεσις φαύλη καὶ σπουδαία· ἡ γὰρ διάθεσις τῆς ἐπιστήμης γένος. ὁ μὲν οὖν πρότερος τόπος ψευδής ἐστι πρὸς τὸ κατασκευάσαι, ὁ δὲ δεύτερος ἀληθής. οὐ γὰρ ἀναγκαῖον, ὅσα τῷ γένει ὑπάρχει, καὶ τῷ εἴδει ὑπάρχειν· ζῷον μὲν γὰρ ἔστι πτηνὸν καὶ τετράπουν, ἄνθρωπος δ' οὔ. ὅσα δὲ τῷ εἴδει ὑπάρχει, ἀναγκαῖον καὶ τῷ γένει· εἰ γὰρ ἔστιν ἄνθρωπος σπουδαῖος, καὶ ζῷον ἔστι σπουδαῖον. πρὸς δὲ τὸ ἀνασκευάζειν ὁ μὲν πρότερος ἀληθής, ὁ δὲ ὕστερος ψευδής· ὅσα γὰρ τῷ γένει οὐχ ὑπάρχει, οὐδὲ τῷ εἴδει· ὅσα δὲ τῷ εἴδει μὴ ὑπάρχει, οὐκ ἀνάγκη τῷ γένει μὴ ὑπάρχειν.
Ἐπεὶ δ' ἀναγκαῖον, ὧν τὸ γένος κατηγορεῖται, καὶ τῶν εἰδῶν τι κατηγορεῖσθαι, καὶ ὅσα ἔχει τὸ γένος ἢ παρωνύμως ἀπὸ τοῦ γένους λέγεται, καὶ τῶν εἰδῶν τι ἀναγκαῖον ἔχειν ἢ παρωνύμως ἀπό τινος τῶν εἰδῶν λέγεσθαι (οἷον εἴ τινος ἐπιστήμη κατηγορεῖται, καὶ γραμματικὴ ἢ μουσικὴ ἢ τῶν ἄλλων τις ἐπιστημῶν κατηγορηθήσεται, καὶ εἴ τις ἔχει

ἐπιστήμην ἢ παρωνύμως ἀπὸ τῆς ἐπιστήμης λέγεται, καὶ γραμματικὴν ἕξει ἢ μουσικὴν ἤ τινα τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν ἢ παρωνύμως ἀπό τινος αὐτῶν ῥηθήσεται, οἷον γραμματικὸς ἢ μουσικός)· ἐὰν οὖν τι τεθῇ λεγόμενον ἀπὸ τοῦ γένους ὁπωσοῦν, οἷον τὴν ψυχὴν κινεῖσθαι, σκοπεῖν εἰ κατά τι τῶν εἰδῶν τῶν τῆς κινήσεως ἐνδέχεται τὴν ψυχὴν κινεῖσθαι, οἷον αὔξεσθαι ἢ φθείρεσθαι ἢ γίγνεσθαι ἢ ὅσα ἄλλα κινήσεως εἴδη· εἰ γὰρ κατὰ μηδέν, δῆλον ὅτι οὐ κινεῖται. οὗτος δ' ὁ τόπος κοινὸς πρὸς ἄμφω, πρός τε τὸ ἀνασκευάζειν καὶ κατασκευάζειν· εἰ γὰρ κατά τι τῶν εἰδῶν κινεῖται, δῆλον ὅτι κινεῖται, καὶ εἰ κατὰ μηδὲν τῶν εἰδῶν κινεῖται, δῆλον ὅτι οὐ κινεῖται. Μὴ εὐποροῦντι δὲ ἐπιχειρήματος πρὸς τὴν θέσιν σκοπεῖν ἐκ τῶν ὁρισμῶν, ἢ τῶν ὄντων τοῦ προκειμένου πράγματος ἢ τῶν δοκούντων, καὶ εἰ μὴ ἀφ' ἑνός, ἀλλ' ἀπὸ πλειόνων. ῥᾷον γὰρ ὁρισαμένοις ἐπιχειρεῖν ἔσται· πρὸς γὰρ τοὺς ὁρισμοὺς ῥᾴων ἡ ἐπιχείρησις.
Σκοπεῖν δὲ ἐπὶ τοῦ προκειμένου, τίνος ὄντος τὸ προκείμενον ἔστιν, ἢ τί ἔστιν ἐξ ἀνάγκης εἰ τὸ προκείμενον ἔστι ‑ κατασκευάζειν μὲν βουλομένῳ, τίνος ὄντος τὸ προκείμενον ἔσται (ἐὰν γὰρ ἐκεῖνο δειχθῇ ὑπάρχον, καὶ τὸ προκείμενον δεδειγμένον ἔσται), ἀνασκευάζειν δὲ βουλομένῳ, τί ἔστιν εἰ τὸ προκείμενον ἔστιν· ἐὰν γὰρ δείξωμεν τὸ ἀκόλουθον τῷ προκειμένῳ μὴ ὄν, ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸ προκείμενον.
Ἔτι ἐπὶ τὸν χρόνον ἐπιβλέπειν, εἴ που διαφωνεῖ, οἷον εἰ τὸ τρεφόμενον ἔφησεν ἐξ ἀνάγκης αὔξεσθαι· τρέφεται μὲν γὰρ ἀεὶ τὰ ζῷα, αὔξεται δ' οὐκ ἀεί. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ ἐπίστασθαι ἔφησε μεμνῆσθαι· τὸ μὲν γὰρ τοῦ παρεληλυθότος χρόνου ἐστί, τὸ δὲ καὶ τοῦ παρόντος καὶ τοῦ μέλλοντος. ἐπίστασθαι μὲν γὰρ λεγόμεθα τὰ παρόντα καὶ τὰ μέλλοντα, οἷον ὅτι ἔσται ἔκλειψις· μνημονεύειν δ' οὐκ ἐνδέχεται ἄλλο ἢ τὸ παρεληλυθός.
Ἔτι ὁ σοφιστικὸς τρόπος, τὸ ἄγειν εἰς τοιοῦτον πρὸς ὃ εὐπορήσομεν ἐπιχειρημάτων· τοῦτο δ' ἔσται ὁτὲ μὲν ἀναγκαῖον, ὁτὲ δὲ φαινόμενον ἀναγκαῖον, ὁτὲ δ' οὔτε φαινόμενον οὔτ' ἀναγκαῖον. ἀναγκαῖον μὲν οὖν ὅταν, ἀρνησαμένου τοῦ ἀποκρινομένου τῶν πρὸς τὴν θέσιν τι χρησίμων, πρὸς τοῦτο τοὺς λόγους ποιῆται, τυγχάνῃ δὲ τοῦτο τῶν τοιούτων ὂν πρὸς ἃ εὐπορεῖν ἐστιν ἐπιχειρημάτων. ὁμοίως δὲ καὶ ὅταν, ἐπαγωγὴν

πρός τι διὰ τοῦ κειμένου ποιησαμένου, ἀναιρεῖν ἐπιχειρῇ· τούτου γὰρ ἀναιρεθέντος καὶ τὸ προκείμενον ἀναιρεῖται. φαινόμενον δ' ἀναγκαῖον, ὅταν φαίνηται μὲν χρήσιμον καὶ οἰκεῖον τῆς θέσεως, μὴ ᾖ δέ, πρὸς ὃ γίγνονται οἱ λόγοι, εἴτε ἀρνησαμένου τοῦ τὸν λόγον ὑπέχοντος, εἴτε ἐπαγωγῆς ἐνδόξου διὰ τῆς θέσεως πρὸς αὐτὸ γενομένης, ἀναιρεῖν ἐπιχειροίη αὐτό. τὸ δὲ λοιπόν, ὅταν μήτ' ἀναγκαῖον ᾖ μήτε φαινόμενον πρὸς ὃ γίγνονται οἱ λόγοι, ἄλλως δὲ παρεξελέγχεσθαι συμβαίνῃ τῷ ἀποκρινομένῳ. δεῖ δ' εὐλαβεῖσθαι τὸν ἔσχατον τῶν ῥηθέντων τρόπων· παντελῶς γὰρ ἀπηρτημένος καὶ ἀλλότριος ἔοικεν εἶναι τῆς διαλεκτικῆς. διὸ δεῖ καὶ τὸν ἀποκρινόμενον μὴ δυσκολαίνειν, ἀλλὰ τιθέναι τὰ μὴ χρήσιμα πρὸς τὴν θέσιν, ἐπισημαινόμενον ὅσα μὴ δοκεῖ μὲν τίθησι δέ. μᾶλλον γὰρ ἀπορεῖν ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ συμβαίνει τοῖς ἐρωτῶσι πάντων τιθεμένων αὐτοῖς τῶν τοιούτων, ἐὰν μὴ περαίνωσιν.
Ἔτι πᾶς ὁ εἰρηκὼς ὁτιοῦν τρόπον τινὰ πολλὰ εἴρηκεν, ἐπειδὴ πλείω ἑκάστῳ ἐξ ἀνάγκης ἀκόλουθά ἐστιν· οἷον ὁ εἰρηκὼς ἄνθρωπον εἶναι καὶ ὅτι ζῷόν ἐστιν εἴρηκε καὶ ὅτι ἔμψυχον καὶ ὅτι δίπουν καὶ ὅτι νοῦ καὶ ἐπιστήμης δεκτικόν, ὥστε ὁποιουοῦν ἑνὸς τῶν ἀκολούθων ἀναιρεθέντος ἀναιρεῖται καὶ τὸ ἐν ἀρχῇ. εὐλαβεῖσθαι δὲ χρὴ εἰς τὸ χαλεπώτερον τὴν μετάληψιν ποιεῖσθαι· ἐνίοτε μὲν γὰρ ῥᾷον τὸ ἀκόλουθον ἀνελεῖν, ἐνίοτε δ' αὐτὸ τὸ προκείμενον.
Ὅσοις δ' ἀνάγκη θάτερον μόνον ὑπάρχειν, οἷον τῷ ἀνθρώπῳ τὴν νόσον ἢ τὴν ὑγίειαν, ἐὰν πρὸς θάτερον εὐπορῶμεν διαλέγεσθαι ὅτι ὑπάρχει ἢ οὐχ ὑπάρχει, καὶ πρὸς τὸ λοιπὸν εὐπορήσομεν. τοῦτο δ' ἀντιστρέφει πρὸς ἄμφω· δείξαντες μὲν γὰρ ὅτι ὑπάρχει θάτερον, ὅτι οὐχ ὑπάρχει τὸ λοιπὸν δεδειχότες ἐσόμεθα· ἐὰν δ' ὅτι οὐχ ὑπάρχει δείξωμεν, τὸ λοιπὸν ὅτι ὑπάρχει δεδειχότες ἐσόμεθα. δῆλον οὖν ὅτι πρὸς ἄμφω χρήσιμος ὁ τόπος.
Ἔτι τὸ ἐπιχειρεῖν, μεταφέροντα τοὔνομα κατὰ τὸν λόγον, ὡς μᾶλλον προσῆκον ἐκλαμβάνειν ἢ ὡς κεῖται τοὔνομα, οἷον εὔψυχον μὴ τὸν ἀνδρεῖον, καθάπερ νῦν κεῖται, ἀλλὰ τὸν εὖ τὴν ψυχὴν ἔχοντα, καθάπερ καὶ εὔελπιν τὸν ἀγαθὰ ἐλπίζοντα· ὁμοίως δὲ καὶ εὐδαίμονα οὗ ἂν ὁ δαίμων ᾖ σπουδαῖος, καθάπερ Ξενοκράτης φησὶν εὐδαίμονα εἶναι τὸν τὴν ψυχὴν ἔχοντα σπουδαίαν· ταύτην γὰρ ἑκάστου εἶναι δαίμονα.

Ἐπεὶ δὲ τῶν πραγμάτων τὰ μὲν ἐξ ἀνάγκης ἐστί, τὰ δ' ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, τὰ δ' ὁπότερ' ἔτυχεν, ἐὰν τὸ ἐξ ἀνάγκης ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τεθῇ ἢ τὸ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ ἐξ ἀνάγκης (ἢ αὐτὸ ἢ τὸ ἐναντίον τῷ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ), ἀεὶ δίδωσι τόπον ἐπιχειρήματος. ἐὰν γὰρ τὸ ἐξ ἀνάγκης ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τεθῇ, δῆλον ὅτι οὐ παντί φησιν ὑπάρχειν, ὑπάρχοντος παντί, ὥστε ἡμάρτηκεν· εἴ τε τὸ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ λεγόμενον ἐξ ἀνάγκης ἔφησε· παντὶ γάρ φησιν ὑπάρχειν, οὐχ ὑπάρχοντος παντί. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ ἐναντίον τῷ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ ἐξ ἀνάγκης εἴρηκεν· ἀεὶ γὰρ ἐπ' ἔλαττον λέγεται τὸ ἐναντίον τῷ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ· οἷον εἰ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ φαῦλοι οἱ ἄνθρωποι, ἀγαθοὶ ἐπ' ἔλαττον, ὥστ' ἔτι μᾶλλον ἡμάρτηκεν, εἰ ἀγαθοὺς ἐξ ἀνάγκης εἴρηκεν. ὡσαύτως δὲ καὶ εἰ τὸ ὁπότερ' ἔτυχεν ἐξ ἀνάγκης ἔφησεν ἢ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ· οὔτε γὰρ ἐξ ἀνάγκης τὸ ὁπότερ' ἔτυχεν οὔθ' ὡς ἐπὶ τὸ πολύ. ἐνδέχεται δέ, κἂν μὴ διορίσας εἴπῃ πότερον ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ ἢ ἐξ ἀνάγκης εἴρηκεν, ᾖ δὲ τὸ πρᾶγμα ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, διαλέγεσθαι ὡς ἐξ ἀνάγκης εἰρηκότος αὐτοῦ, οἷον, εἰ φαύλους τοὺς ἀποκλήρους ἔφησεν εἶναι μὴ διορίσας, ὡς ἐξ ἀνάγκης εἰρηκότος αὐτοῦ διαλέγεσθαι.
Ἔτι καὶ εἰ αὐτὸ αὑτῷ συμβεβηκὸς ἔθηκεν ὡς ἕτερον διὰ τὸ ἕτερον εἶναι ὄνομα, καθάπερ Πρόδικος διῃρεῖτο τὰς ἡδονὰς εἰς χαρὰν καὶ τέρψιν καὶ εὐφροσύνην· ταῦτα γὰρ πάντα τοῦ αὐτοῦ, τῆς ἡδονῆς, ὀνόματά ἐστιν. εἰ οὖν τις τὸ χαίρειν τῷ εὐφραίνεσθαι φήσει συμβεβηκέναι, αὐτὸ ἂν αὑτῷ φαίη συμβεβηκέναι.
Ἐπεὶ δὲ τὰ ἐναντία συμπλέκεται μὲν ἀλλήλοις ἑξαχῶς, ἐναντίωσιν δὲ ποιεῖ τετραχῶς συμπλεκόμενα, δεῖ λαμβάνειν τὰ ἐναντία ὅπως ἂν χρήσιμον ᾖ καὶ ἀναιροῦντι καὶ κατασκευάζοντι. ὅτι μὲν οὖν ἑξαχῶς συμπλέκεται, δῆλον. ἢ γὰρ ἑκάτερον τῶν ἐναντίων ἑκατέρῳ τῶν ἐναντίων συμπλακήσεται (τοῦτο δὲ διχῶς, οἷον τὸ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν καὶ τὸ τοὺς ἐχθροὺς κακῶς, ἢ ἀνάπαλιν τὸ τοὺς φίλους κακῶς καὶ τὸ τοὺς ἐχθροὺς εὖ), ἢ ἀμφότερα περὶ τοῦ ἑνός (διχῶς δὲ καὶ τοῦτο, οἷον τὸ τοὺς φίλους εὖ καὶ τὸ τοὺς φίλους κακῶς, ἢ τὸ τοὺς ἐχθροὺς εὖ καὶ τὸ τοὺς ἐχθροὺς κακῶς), ἢ τὸ ἓν περὶ ἀμφοτέρων (διχῶς δὲ καὶ τοῦτο, οἷον τὸ τοὺς φίλους εὖ καὶ τὸ τοὺς ἐχθροὺς εὖ, ἢ τοὺς φίλους κακῶς καὶ τοὺς ἐχθροὺς κακῶς).

Αἱ μὲν οὖν πρῶται δύο ῥηθεῖσαι συμπλοκαὶ οὐ ποιοῦσιν ἐναντίωσιν. τὸ γὰρ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν τῷ τοὺς ἐχθροὺς κακῶς οὐκ ἔστιν ἐναντίον· ἀμφότερα γὰρ αἱρετὰ καὶ τοῦ αὐτοῦ ἤθους· οὐδὲ τὸ τοὺς φίλους κακῶς τῷ τοὺς ἐχθροὺς εὖ· καὶ γὰρ ταῦτα ἀμφότερα φευκτὰ καὶ τοῦ αὐτοῦ ἤθους. οὐ δοκεῖ δὲ φευκτὸν φευκτῷ ἐναντίον εἶναι, ἐὰν μὴ ᾖ τὸ μὲν καθ' ὑπερβολὴν τὸ δὲ κατ' ἔνδειαν λεγόμενον· ἥ τε γὰρ ὑπερβολὴ τῶν φευκτῶν δοκεῖ εἶναι, ὁμοίως δὲ καὶ ἡ ἔνδεια. τὰ δὲ λοιπὰ πάντα τέτταρα ποιεῖ ἐναντίωσιν. τὸ γὰρ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν τῷ τοὺς φίλους κακῶς ἐναντίον· ἀπό τε γὰρ ἐναντίου ἤθους ἐστί, καὶ τὸ μὲν αἱρετὸν τὸ δὲ φευκτόν. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων· καθ' ἑκάστην γὰρ συζυγίαν τὸ μὲν αἱρετὸν τὸ δὲ φευκτόν, καὶ τὸ μὲν ἐπιεικοῦς ἤθους τὸ δὲ φαύλου. δῆλον οὖν ἐκ τῶν εἰρημένων ὅτι τῷ αὐτῷ πλείονα ἐναντία συμβαίνει γίνεσθαι· τῷ γὰρ τοὺς φίλους εὖ ποιεῖν καὶ τὸ τοὺς ἐχθροὺς εὖ ποιεῖν ἐναντίον καὶ τὸ τοὺς φίλους κακῶς, ὁμοίως δὲ καὶ τῶν ἄλλων ἑκάστῳ τὸν αὐτὸν τρόπον ἐπισκοποῦσι δύο τὰ ἐναντία φανήσεται. λαμβάνειν οὖν τῶν ἐναντίων ὁπότερον ἂν ᾖ πρὸς τὴν θέσιν χρήσιμον.
Ἔτι εἰ ἔστι τι ἐναντίον τῷ συμβεβηκότι, σκοπεῖν εἰ ὑπάρχει ᾧπερ τὸ συμβεβηκὸς εἴρηται ὑπάρχειν· εἰ γὰρ τοῦτο ὑπάρχει, ἐκεῖνο οὐκ ἂν ὑπάρχοι· ἀδύνατον γὰρ τὰ ἐναντία ἅμα τῷ αὐτῷ ὑπάρχειν.
Ἢ εἴ τι τοιοῦτον εἴρηται κατά τινος, οὗ ὄντος ἀνάγκη τὰ ἐναντία ὑπάρχειν· οἷον εἰ τὰς ἰδέας ἐν ἡμῖν ἔφησεν εἶναι· κινεῖσθαί τε γὰρ καὶ ἠρεμεῖν αὐτὰς συμβήσεται, ἔτι δὲ αἰσθητὰς καὶ νοητὰς εἶναι. δοκοῦσι γὰρ αἱ ἰδέαι ἠρεμεῖν καὶ νοηταὶ εἶναι τοῖς τιθεμένοις ἰδέας εἶναι· ἐν ἡμῖν δὲ οὔσας ἀδύνατον ἀκινήτους εἶναι· κινουμένων γὰρ ἡμῶν ἀναγκαῖον καὶ τὰ ἐν ἡμῖν πάντα συγκινεῖσθαι. δῆλον δ' ὅτι καὶ αἰσθηταί, εἴπερ ἐν ἡμῖν εἰσι· διὰ γὰρ τῆς περὶ τὴν ὄψιν αἰσθήσεως τὴν ἐν ἑκάστῳ μορφὴν γνωρίζομεν.
Πάλιν εἰ κεῖται συμβεβηκὸς ᾧ ἔστι τι ἐναντίον, σκοπεῖν εἰ καὶ τοῦ ἐναντίου δεκτικὸν ὅπερ καὶ τοῦ συμβεβηκότος· τὸ γὰρ αὐτὸ τῶν ἐναντίων δεκτικόν. οἷον εἰ τὸ μῖσος ἕπεσθαι ὀργῇ ἔφησεν, εἴη ἂν τὸ μῖσος ἐν τῷ θυμοειδεῖ· ἐκεῖ γὰρ

ἡ ὀργή. σκεπτέον οὖν εἰ καὶ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ θυμοειδεῖ· εἰ γὰρ μή, ἀλλ' ἐν τῷ ἐπιθυμητικῷ ἐστιν ἡ φιλία, οὐκ ἂν ἕποιτο τὸ μῖσος ὀργῇ. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ ἐπιθυμητικὸν ἀγνοεῖν ἔφησεν· εἴη γὰρ ἂν καὶ ἐπιστήμης δεκτικόν, εἴπερ καὶ ἀγνοίας· ὅπερ οὐ δοκεῖ, τὸ ἐπιθυμητικὸν δεκτικὸν εἶναι ἐπιστήμης. ἀνασκευάζοντι μὲν οὖν καθάπερ εἴρηται χρηστέον. κατασκευάζοντι δέ, ὅτι μὲν ὑπάρχει τὸ συμβεβηκός, οὐ χρήσιμος ὁ τόπος· ὅτι δ' ἐνδέχεται ὑπάρχειν, χρήσιμος. δείξαντες μὲν γὰρ ὅτι οὐ δεκτικὸν τοῦ ἐναντίου, δεδειχότες ἐσόμεθα ὅτι οὔτε ὑπάρχει τὸ συμβεβηκὸς οὔτ' ἐνδέχεται ὑπάρξαι· ἐὰν δὲ δείξωμεν ὅτι ὑπάρχει τὸ ἐναντίον ἢ ὅτι δεκτικὸν τοῦ ἐναντίου ἐστίν, οὐδέπω δεδειχότες ἐσόμεθα ὅτι καὶ τὸ συμβεβηκὸς ὑπάρχει, ἀλλ' ὅτι ἐνδέχεται ὑπάρχειν, ἐπὶ τοσοῦτον μόνον δεδειγμένον ἔσται.
Ἐπεὶ δ' αἱ ἀντιθέσεις τέτταρες, σκοπεῖν ἐπὶ μὲν τῶν ἀντιφάσεων ἀνάπαλιν ἐκ τῆς ἀκολουθήσεως, καὶ ἀναιροῦντα καὶ κατασκευάζοντα, λαμβάνειν δ' ἐξ ἐπαγωγῆς. οἷον εἰ ὁ ἄνθρωπος ζῷον, τὸ μὴ ζῷον οὐκ ἄνθρωπος· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ἐνταῦθα γὰρ ἀνάπαλιν ἡ ἀκολούθησις· τῷ μὲν γὰρ ἀνθρώπῳ τὸ ζῷον ἕπεται, τῷ δὲ μὴ ἀνθρώπῳ τὸ μὴ ζῷον οὔ, ἀλλ' ἀνάπαλιν τῷ μὴ ζῴῳ τὸ οὐκ ἄνθρωπος. ἐπὶ πάντων οὖν τὸ τοιοῦτον ἀξιωτέον· οἷον εἰ τὸ καλὸν ἡδύ, καὶ τὸ μὴ ἡδὺ οὐ καλόν· εἰ δὲ τοῦτο μή, οὐδ' ἐκεῖνο· ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ μὴ ἡδὺ οὐ καλόν, τὸ καλὸν ἡδύ. δῆλον οὖν ὅτι πρὸς ἄμφω ἀντιστρέφει ἡ κατὰ τὴν ἀντίφασιν ἀκολούθησις ἀνάπαλιν γινομένη.
Ἐπὶ δὲ τῶν ἐναντίων σκοπεῖν εἰ τῷ ἐναντίῳ τὸ ἐναντίον ἕπεται, ἢ ἐπὶ ταὐτὰ ἢ ἀνάπαλιν, καὶ ἀναιροῦντι καὶ κατασκευάζοντι· λαμβάνειν δὲ καὶ τὰ τοιαῦτα ἐξ ἐπαγωγῆς ἐφ' ὅσον χρήσιμον. ἐπὶ ταὐτὰ μὲν οὖν ἡ ἀκολούθησις, οἷον τῇ ἀνδρείᾳ καὶ τῇ δειλίᾳ· τῇ μὲν γὰρ ἀρετὴ ἀκολουθεῖ, τῇ δὲ κακία, καὶ τῇ μὲν ἀκολουθεῖ τὸ αἱρετόν, τῇ δὲ τὸ φευκτόν. ἐπὶ ταὐτὰ οὖν καὶ ἡ τούτων ἀκολούθησις· ἐναντίον γὰρ τὸ αἱρετὸν τῷ φευκτῷ. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ἀνάπαλιν δὲ ἡ ἀκολούθησις, οἷον εὐεξίᾳ μὲν ὑγίεια ἀκολουθεῖ, καχεξίᾳ δὲ νόσος οὔ, ἀλλὰ νόσῳ καχεξία. δῆλον οὖν ὅτι

ἀνάπαλιν ἐπὶ τούτων ἡ ἀκολούθησις. σπάνιον δὲ τὸ ἀνάπαλιν ἐπὶ τῶν ἐναντίων συμβαίνει, ἀλλὰ τοῖς πλείστοις ἐπὶ ταὐτὰ ἡ ἀκολούθησις. εἰ οὖν μήτ' ἐπὶ ταὐτὰ τῷ ἐναντίῳ τὸ ἐναντίον ἀκολουθεῖ μήτε ἀνάπαλιν, δῆλον ὅτι οὐδ' ἐπὶ τῶν ῥηθέντων ἀκολουθεῖ τὸ ἕτερον τῷ ἑτέρῳ. εἰ δ' ἐπὶ τῶν ἐναντίων, καὶ ἐπὶ τῶν ῥηθέντων ἀναγκαῖον τὸ ἕτερον τῷ ἑτέρῳ ἀκολουθεῖν.
Ὁμοίως δὲ τοῖς ἐναντίοις καὶ ἐπὶ τῶν στερήσεων καὶ ἕξεων σκεπτέον· πλὴν οὐκ ἔστιν ἐπὶ τῶν στερήσεων τὸ ἀνάπαλιν, ἀλλ' ἐπὶ ταὐτὰ τὴν ἀκολούθησιν ἀναγκαῖον ἀεὶ γίγνεσθαι, καθάπερ ὄψει μὲν αἴσθησιν, τυφλότητι δ' ἀναισθησίαν. ἀντίκειται γὰρ ἡ αἴσθησις τῇ ἀναισθησίᾳ ὡς ἕξις καὶ στέρησις· τὸ μὲν γὰρ ἕξις αὐτῶν, τὸ δὲ στέρησίς ἐστιν.
Ὁμοίως δὲ τῇ ἕξει καὶ τῇ στερήσει καὶ ἐπὶ τῶν πρός τι χρηστέον· ἐπὶ ταὐτὰ γὰρ καὶ τούτων ἡ ἀκολούθησις. οἷον εἰ τὸ τριπλάσιον πολλαπλάσιον, καὶ τὸ τριτημόριον πολλοστημόριον· λέγεται γὰρ τὸ μὲν τριπλάσιον πρὸς τὸ τριτημόριον, τὸ δὲ πολλαπλάσιον πρὸς τὸ πολλοστημόριον. πάλιν εἰ ἡ ἐπιστήμη ὑπόληψις, καὶ τὸ ἐπιστητὸν ὑποληπτόν· καὶ εἰ ἡ ὅρασις αἴσθησις, καὶ τὸ ὁρατὸν αἰσθητόν. (ἔνστασις ὅτι οὐκ ἀνάγκη ἐπὶ τῶν πρός τι τὴν ἀκολούθησιν γίνεσθαι καθάπερ εἴρηται· τὸ γὰρ αἰσθητὸν ἐπιστητόν ἐστιν, ἡ δ' αἴσθησις οὐκ ἐπιστήμη. οὐ μὴν ἀληθής γε ἡ ἔνστασις δοκεῖ εἶναι· πολλοὶ γὰρ οὔ φασι τῶν αἰσθητῶν ἐπιστήμην εἶναι.) ἔτι πρὸς τοὐναντίον οὐχ ἧττον χρήσιμον τὸ ῥηθέν, οἷον ὅτι τὸ αἰσθητὸν οὐκ ἔστιν ἐπιστητόν· οὐδὲ γὰρ ἡ αἴσθησις ἐπιστήμη.
Πάλιν ἐπὶ τῶν συστοίχων καὶ ἐπὶ τῶν πτώσεων, καὶ ἀναιροῦντα καὶ κατασκευάζοντα. λέγεται δὲ σύστοιχα μὲν τὰ τοιάδε οἷον τὰ δίκαια καὶ ὁ δίκαιος τῇ δικαιοσύνῃ, καὶ τὰ ἀνδρεῖα καὶ ὁ ἀνδρεῖος τῇ ἀνδρείᾳ. ὁμοίως δὲ καὶ τὰ ποιητικὰ ἢ φυλακτικὰ σύστοιχα ἐκείνῳ οὗ ἐστι ποιητικὰ ἢ φυλακτικά, οἷον τὰ ὑγιεινὰ ὑγιείας καὶ τὰ εὐεκτικὰ εὐεξίας· τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. σύστοιχα μὲν οὖν τὰ τοιαῦτα εἴωθε λέγεσθαι, πτώσεις δὲ οἷον τὸ δικαίως καὶ ἀνδρείως καὶ ὑγιεινῶς καὶ ὅσα τοῦτον τὸν τρόπον λέγεται. δοκεῖ δὲ καὶ τὰ κατὰ τὰς πτώσεις σύστοιχα εἶναι, οἷον τὸ μὲν δικαίως τῇ δικαιοσύνῃ, τὸ δὲ ἀνδρείως τῇ ἀνδρείᾳ. σύστοιχα δὴ λέγεται τὰ κατὰ τὴν αὐτὴν συστοιχίαν ἅπαντα, οἷον δικαιοσύνη, δίκαιος, δίκαιον, δικαίως. δῆλον οὖν ὅτι ἑνὸς ὁποιουοῦν δειχθέντος τῶν κατὰ τὴν αὐτὴν συστοιχίαν ἀγαθοῦ ἢ

ἐπαινετοῦ καὶ τὰ λοιπὰ πάντα δεδειγμένα γίνεται· οἷον εἰ ἡ δικαιοσύνη τῶν ἐπαινετῶν, καὶ ὁ δίκαιος καὶ τὸ δίκαιον καὶ τὸ δικαίως τῶν ἐπαινετῶν. ῥηθήσεται δὲ τὸ [δικαίως καὶ] ἐπαινετῶς κατὰ τὴν αὐτὴν πτῶσιν ἀπὸ τοῦ ἐπαινετοῦ καθάπερ τὸ δικαίως ἀπὸ τῆς δικαιοσύνης.
Σκοπεῖν δὲ μὴ μόνον ἐπ' αὐτοῦ τοῦ εἰρημένου, ἀλλὰ καὶ ἐπὶ τοῦ ἐναντίου τὸ ἐναντίον, οἷον ὅτι τὸ ἀγαθὸν οὐκ ἐξ ἀνάγκης ἡδύ· οὐδὲ γὰρ τὸ κακὸν λυπηρόν· ἢ εἰ τοῦτο, κἀκεῖνο. καὶ εἰ ἡ δικαιοσύνη ἐπιστήμη, καὶ ἡ ἀδικία ἄγνοια· καὶ εἰ τὸ δικαίως ἐπιστημονικῶς καὶ ἐμπείρως, τὸ ἀδίκως ἀγνοούντως καὶ ἀπείρως. εἰ δὲ ταῦτα μή, οὐδ' ἐκεῖνα, καθάπερ ἐπὶ τοῦ νῦν ῥηθέντος· μᾶλλον γὰρ ἂν φανείη τὸ ἀδίκως ἐμπείρως ἢ ἀπείρως. οὗτος δ' ὁ τόπος εἴρηται πρότερον ἐν ταῖς τῶν ἐναντίων ἀκολουθήσεσιν· οὐδὲν γὰρ ἄλλο νῦν ἀξιοῦμεν ἢ τὸ ἐναντίον τῷ ἐναντίῳ ἀκολουθεῖν.
Ἔτι ἐπὶ τῶν γενέσεων καὶ φθορῶν καὶ ποιητικῶν καὶ φθαρτικῶν, καὶ ἀναιροῦντι καὶ κατασκευάζοντι. ὧν γὰρ αἱ γενέσεις τῶν ἀγαθῶν, καὶ αὐτὰ ἀγαθά, καὶ εἰ αὐτὰ ἀγαθά, καὶ αἱ γενέσεις· εἰ δὲ αἱ γενέσεις τῶν κακῶν, καὶ αὐτὰ τῶν κακῶν, ‹καὶ εἰ αὐτὰ τῶν κακῶν, καὶ αἱ γενέσεις τῶν κακῶν›. ἐπὶ δὲ τῶν φθορῶν ἀνάπαλιν· εἰ γὰρ αἱ φθοραὶ τῶν ἀγαθῶν, αὐτὰ τῶν κακῶν, εἰ δ' αἱ φθοραὶ τῶν κακῶν, αὐτὰ τῶν ἀγαθῶν. ὁ δ' αὐτὸς λόγος καὶ ἐπὶ ποιητικῶν καὶ φθαρτικῶν· ὧν μὲν γὰρ τὰ ποιητικὰ ἀγαθά, καὶ αὐτὰ τῶν ἀγαθῶν, ὧν δὲ τὰ φθαρτικὰ ἀγαθά, αὐτὰ τῶν κακῶν.
Πάλιν ἐπὶ τῶν ὁμοίων εἰ ὁμοίως ἔχει· οἷον εἰ ἐπιστήμη μία πλειόνων, καὶ δόξα, καὶ εἰ τὸ ὄψιν ἔχειν ὁρᾶν, καὶ τὸ ἀκοὴν ἔχειν ἀκούειν. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων, καὶ τῶν ὄντων καὶ τῶν δοκούντων. χρήσιμος δ' ὁ τόπος πρὸς ἄμφω· εἰ μὲν γὰρ ἐπί τινος τῶν ὁμοίων οὕτως ἔχει, καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν ὁμοίων, εἰ δὲ ἐπί τινος μή, οὐδ' ἐπὶ τῶν ἄλλων. σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ ἐφ' ἑνὸς καὶ ἐπὶ πολλῶν ὁμοίως ἔχει· ἐνιαχοῦ γὰρ διαφωνεῖ. οἷον εἰ τὸ ἐπίστασθαι διανοεῖσθαι, καὶ τὸ πολλὰ ἐπίστασθαι πολλὰ διανοεῖσθαι· τοῦτο δ' οὐκ ἀληθές· ἐπίστασθαι μὲν γὰρ ἐνδέχεται πολλά, διανοεῖσθαι δ' οὔ. εἰ οὖν τοῦτο μή, οὐδ' ἐκεῖνο τὸ ἐφ' ἑνός, ὅτι τὸ ἐπίστασθαι διανοεῖσθαί ἐστιν.
Ἔτι ἐκ τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον. εἰσὶ δὲ τόποι τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον τέσσαρες· εἷς μὲν εἰ ἀκολουθεῖ τὸ μᾶλλον τῷ μᾶλλον, οἷον εἰ ἡδονὴ ἀγαθόν, καὶ ἡ μᾶλλον ἡδονὴ μᾶλλον

ἀγαθόν, καὶ εἰ τὸ ἀδικεῖν κακόν, καὶ τὸ μᾶλλον ἀδικεῖν μᾶλλον κακόν. χρήσιμος δὲ πρὸς ἄμφω ὁ τόπος· εἰ μὲν γὰρ ἀκολουθεῖ τῇ τοῦ ὑποκειμένου ἐπιδόσει ἡ τοῦ συμβεβηκότος ἐπίδοσις, καθάπερ εἴρηται, δῆλον ὅτι συμβέβηκεν· εἰ δὲ μὴ ἀκολουθεῖ, οὐ συμβέβηκεν. τοῦτο δ' ἐπαγωγῇ ληπτέον. ἄλλος ἑνὸς περὶ δύο λεγομένου, εἰ ᾧ μᾶλλον εἰκὸς ὑπάρχειν μὴ ὑπάρχει, οὐδ' ᾧ ἧττον, καὶ εἰ ᾧ ἧττον εἰκὸς ὑπάρχειν ὑπάρχει, καὶ ᾧ μᾶλλον. πάλιν δυοῖν περὶ ἑνὸς λεγομένων, εἰ τὸ μᾶλλον ὑπάρχειν δοκοῦν μὴ ὑπάρχει, οὐδὲ τὸ ἧττον, εἰ δὲ τὸ ἧττον δοκοῦν ὑπάρχειν ὑπάρχει, καὶ τὸ μᾶλλον. ἔτι δυοῖν περὶ δύο λεγομένων, εἰ τὸ θατέρῳ μᾶλλον ὑπάρχειν δοκοῦν μὴ ὑπάρχει, οὐδὲ τὸ λοιπὸν τῷ λοιπῷ, εἰ δὲ τὸ ἧττον δοκοῦν τῷ ἑτέρῳ ὑπάρχειν ὑπάρχει, καὶ τὸ λοιπὸν τῷ λοιπῷ.
Ἔτι ἐκ τοῦ ὁμοίως ὑπάρχειν ἢ δοκεῖν ὑπάρχειν τριχῶς, καθάπερ ἐκ τοῦ μᾶλλον ἐπὶ τῶν ὕστερον ῥηθέντων τριῶν τόπων ἐλέγετο. εἴτε γὰρ ἕν τι δυσὶν ὁμοίως ὑπάρχει ἢ δοκεῖ ὑπάρχειν, εἰ τῷ ἑτέρῳ μὴ ὑπάρχει, οὐδὲ τῷ ἑτέρῳ, εἰ δὲ θατέρῳ ὑπάρχει, καὶ τῷ λοιπῷ· εἴτε δύο τῷ αὐτῷ ὁμοίως, εἰ τὸ ἕτερον μὴ ὑπάρχει, οὐδὲ τὸ λοιπόν, εἰ δὲ θάτερον, καὶ τὸ λοιπόν. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ εἰ δύο δυσὶν ὁμοίως ὑπάρχει· εἰ γὰρ τὸ ἕτερον τῷ ἑτέρῳ μὴ ὑπάρχει, οὐδὲ τὸ λοιπὸν τῷ λοιπῷ· εἰ δὲ ὑπάρχει τὸ ἕτερον τῷ ἑτέρῳ, καὶ τὸ λοιπὸν τῷ λοιπῷ.
Ἐκ μὲν οὖν τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον καὶ τοῦ ὁμοίως τοσαυταχῶς ἐνδέχεται ἐπιχειρεῖν. ἔτι δ' ἐκ τῆς προσθέσεως, ἐὰν ἕτερον πρὸς ἕτερον προστεθὲν ποιῇ ἀγαθὸν ἢ λευκὸν μὴ ὂν πρότερον ἀγαθὸν ἢ λευκόν, τὸ προστεθὲν ἔσται ἀγαθὸν ἢ λευκόν, οἷόνπερ καὶ τὸ ὅλον ποιεῖ. ἔτι εἰ πρὸς τὸ ὑπάρχον προστεθέν τι μᾶλλον ποιεῖ τοιοῦτον οἷον ὑπῆρχε, καὶ αὐτὸ ἔσται τοιοῦτον. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. χρήσιμος δὲ οὐκ ἐν ἅπασιν ὁ τόπος, ἀλλ' ἐν οἷς τὴν τοῦ μᾶλλον ὑπεροχὴν συμβαίνει γίνεσθαι. οὗτος δὲ ὁ τόπος οὐκ ἀντιστρέφει πρὸς τὸ ἀνασκευάζειν. εἰ γὰρ μὴ ποιεῖ τὸ προστιθέμενον ἀγαθόν, οὐδέπω δῆλον εἰ αὐτὸ μὴ ἀγαθόν· τὸ γὰρ

ἀγαθὸν κακῷ προστιθέμενον οὐκ ἐξ ἀνάγκης ἀγαθὸν τὸ ὅλον ποιεῖ, οὐδὲ λευκὸν τὸ λευκὸν μέλανι.
Πάλιν εἴ τι μᾶλλον καὶ ἧττον λέγεται, καὶ ἁπλῶς ὑπάρχει· τὸ γὰρ μὴ ὂν ἀγαθὸν ἢ λευκὸν οὐδὲ μᾶλλον ἢ ἧττον ἀγαθὸν ἢ λευκὸν ῥηθήσεται· τὸ γὰρ κακὸν οὐδενὸς μᾶλλον ἢ ἧττον ἀγαθὸν ἀλλὰ μᾶλλον κακὸν ἢ ἧττον ῥηθήσεται. οὐκ ἀντιστρέφει δ' οὐδ' οὗτος ὁ τόπος πρὸς τὸ ἀνασκευάσαι· πολλὰ γὰρ τῶν μὴ λεγομένων μᾶλλον καὶ ἧττον ἁπλῶς ὑπάρχει· ἄνθρωπος γὰρ οὐ λέγεται μᾶλλον καὶ ἧττον, ἀλλ' οὐ διὰ τοῦτο οὐκ ἔστιν ἄνθρωπος.
Τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον σκεπτέον καὶ ἐπὶ τοῦ κατά τι καὶ ποτὲ καὶ πού· εἰ γὰρ κατά τι ἐνδέχεται, καὶ ἁπλῶς ἐνδέχεται· ὁμοίως δὲ καὶ τὸ ποτὲ ἢ πού· τὸ γὰρ ἁπλῶς ἀδύνατον οὔτε κατά τι οὔτε ποτὲ οὔτε ποὺ ἐνδέχεται. (ἔνστασις ὅτι κατά τι μέν εἰσι φύσει σπουδαῖοι, οἷον ἐλευθέριοι ἢ σωφρονικοί, ἁπλῶς δὲ οὐκ εἰσὶ φύσει σπουδαῖοι. ὁμοίως δὲ καὶ ποτὲ μὲν ἐνδέχεται τῶν φθαρτῶν τι μὴ φθαρῆναι, ἁπλῶς δ' οὐκ ἐνδέχεται μὴ φθαρῆναι. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ποὺ μὲν συμφέρει τοιαύτῃ διαίτῃ χρῆσθαι, οἷον ἐν τοῖς νοσώδεσι τόποις, ἁπλῶς δ' οὐ συμφέρει. ἔτι δὲ ποὺ μὲν ἕνα μόνον δυνατὸν εἶναι, ἁπλῶς δὲ οὐ δυνατὸν ἕνα μόνον εἶναι. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ποὺ μὲν καλὸν τὸν πατέρα θύειν, οἷον ἐν Τριβαλλοῖς, ἁπλῶς δ' οὐ καλόν. ἢ τοῦτο μὲν οὐ ποὺ σημαίνει ἀλλὰ τισίν· οὐδὲν γὰρ διαφέρει ὅπου ἂν ὦσιν· πανταχοῦ γὰρ αὐτοῖς ἔσται καλόν, οὖσι Τριβαλλοῖς. πάλιν ποτὲ μὲν συμφέρει φαρμακεύεσθαι, οἷον ὅταν νοσῇ, ἁπλῶς δ' οὔ. ἢ οὐδὲ τοῦτο ποτὲ σημαίνει ἀλλὰ τῷ διακειμένῳ πως· οὐδὲν γὰρ διαφέρει ὁποτεοῦν, ἐὰν οὕτω μόνον διακείμενος ᾖ.) τὸ δ' ἁπλῶς ἐστιν ὃ μηδενὸς προστεθέντος ἐρεῖς ὅτι καλόν ἐστιν ἢ τὸ ἐναντίον· οἷον τὸ τὸν πατέρα θύειν οὐκ ἐρεῖς καλὸν εἶναι ἀλλὰ τισὶ καλὸν εἶναι· οὐκ ἄρα ἁπλῶς καλόν· ἀλλὰ τὸ τοὺς θεοὺς τιμᾶν ἐρεῖς καλὸν οὐδὲν προσθείς· ἁπλῶς γὰρ καλόν ἐστιν. ὥστε ὃ ἂν μηδενὸς προστιθεμένου δοκῇ εἶναι καλὸν ἢ αἰσχρὸν ἢ ἄλλο τι τῶν τοιούτων, ἁπλῶς ῥηθήσεται.

Γ Πότερον δ' αἱρετώτερον ἢ βέλτιον δυεῖν ἢ πλειόνων, ἐκ τῶνδε σκεπτέον. πρῶτον δὲ διωρίσθω ὅτι τὴν σκέψιν ποιούμεθα οὐχ ὑπὲρ τῶν πολὺ διεστώτων καὶ μεγάλην πρὸς ἄλληλα διαφορὰν ἐχόντων (οὐδεὶς γὰρ ἀπορεῖ πότερον ἡ εὐδαιμονία ἢ ὁ πλοῦτος αἱρετώτερον), ἀλλ' ὑπὲρ τῶν σύνεγγυς, καὶ περὶ ὧν ἀμφισβητοῦμεν ποτέρῳ δεῖ προσθέσθαι μᾶλλον, διὰ τὸ μηδεμίαν ὁρᾶν τοῦ ἑτέρου πρὸς τὸ ἕτερον ὑπεροχήν. δῆλον οὖν ἐπὶ τῶν τοιούτων ὅτι δειχθείσης ὑπεροχῆς ἢ μιᾶς ἢ πλειόνων συγκαταθήσεται ἡ διάνοια ὅτι τοῦτ' ἐστὶν αἱρετώτερον, ὁπότερον τυγχάνει αὐτῶν ὑπερέχον.
Πρῶτον μὲν οὖν τὸ πολυχρονιώτερον ἢ βεβαιότερον αἱρετώτερον τοῦ ἧττον τοιούτου. καὶ ὃ μᾶλλον ἂν ἕλοιτο ὁ φρόνιμος ἢ ὁ ἀγαθὸς ἀνὴρ ἢ ὁ νόμος ὁ ὀρθὸς ἢ οἱ σπουδαῖοι περὶ ἕκαστα αἱρούμενοι ᾗ τοιοῦτοί εἰσιν ἢ οἱ ἐν ἑκάστῳ γένει ἐπιστήμονες, ἢ οἱ πλείους ἢ πάντες, οἷον ἐν ἰατρικῇ ἢ τεκτονικῇ ἃ οἱ πλείους τῶν ἰατρῶν ἢ πάντες, ἢ ὅσα ὅλως οἱ πλείους ἢ πάντες ἢ πάντα, οἷον τἀγαθόν· πάντα γὰρ τἀγαθοῦ ἐφίεται. δεῖ δ' ἄγειν πρὸς ὅ τι ἂν ᾖ χρήσιμον τὸ ῥηθησόμενον. ἔστι δ' ἁπλῶς μὲν βέλτιον καὶ αἱρετώτερον τὸ κατὰ τὴν βελτίω ἐπιστήμην, τινὶ δὲ τὸ κατὰ τὴν οἰκείαν.
Ἔπειτα δὲ τὸ ὅπερ τόδε τι τοῦ μὴ ἐν γένει, οἷον ἡ δικαιοσύνη τοῦ δικαίου· τὸ μὲν γὰρ ἐν γένει τῷ ἀγαθῷ, τὸ δ' οὔ, καὶ τὸ μὲν ὅπερ ἀγαθόν, τὸ δ' οὔ. οὐδὲν γὰρ λέγεται ὅπερ τὸ γένος ὃ μὴ τυγχάνει ἐν τῷ γένει ὄν· οἷον ὁ λευκὸς ἄνθρωπος οὐκ ἔστιν ὅπερ χρῶμα. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.
Καὶ τὸ δι' αὑτὸ αἱρετὸν τοῦ δι' ἕτερον αἱρετοῦ αἱρετώτερον, οἷον τὸ ὑγιαίνειν τοῦ γυμνάζεσθαι· τὸ μὲν γὰρ δι' αὑτὸ αἱρετόν, τὸ δὲ δι' ἕτερον. καὶ τὸ καθ' αὑτὸ τοῦ κατὰ συμβεβηκός, οἷον τὸ τοὺς φίλους δικαίους εἶναι τοῦ τοὺς ἐχθρούς. τὸ μὲν γὰρ καθ' αὑτὸ αἱρετόν, τὸ δὲ κατὰ συμβεβηκός· τὸ γὰρ τοὺς ἐχθροὺς δικαίους εἶναι κατὰ συμβεβηκὸς αἱρούμεθα, ὅπως μηδὲν ἡμᾶς βλάπτωσιν. ἔστι δὲ τοῦτο ταὐτὸ τῷ πρὸ αὐτοῦ, διαφέρει δὲ τῷ τρόπῳ· τὸ μὲν γὰρ τοὺς φίλους δικαίους εἶναι δι' αὑτὸ αἱρούμεθα, καὶ εἰ μηδὲν ἡμῖν μέλλει ἔσεσθαι, κἂν ἐν Ἰνδοῖς ὦσιν· τὸ δὲ τοὺς ἐχθροὺς δι' ἕτερον, ὅπως μηθὲν ἡμᾶς βλάπτωσιν.

Καὶ τὸ αἴτιον ἀγαθοῦ καθ' αὑτὸ τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς αἰτίου, καθάπερ ἡ ἀρετὴ τῆς τύχης (ἡ μὲν γὰρ καθ' αὑτήν, ἡ δὲ κατὰ συμβεβηκός, αἰτία τῶν ἀγαθῶν) καὶ εἴ τι ἄλλο τοιοῦτον. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τοῦ ἐναντίου· τὸ γὰρ καθ' αὑτὸ κακοῦ αἴτιον φευκτότερον τοῦ κατὰ συμβεβηκός, οἷον ἡ κακία καὶ ἡ τύχη· τὸ μὲν γὰρ καθ' αὑτὸ κακόν, ἡ δὲ τύχη κατὰ συμβεβηκός.
Καὶ τὸ ἁπλῶς ἀγαθὸν τοῦ τινὶ αἱρετώτερον, οἷον τὸ ὑγιάζεσθαι τοῦ τέμνεσθαι· τὸ μὲν γὰρ ἁπλῶς ἀγαθόν, τὸ δὲ τινί, τῷ δεομένῳ τομῆς. καὶ τὸ φύσει τοῦ μὴ φύσει, οἷον ἡ δικαιοσύνη τοῦ δικαίου· τὸ μὲν γὰρ φύσει, τὸ δ' ἐπίκτητον. καὶ τὸ τῷ βελτίονι καὶ τιμιωτέρῳ ὑπάρχον αἱρετώτερον, οἷον θεῷ ἢ ἀνθρώπῳ, καὶ ψυχῇ ἢ σώματι. καὶ τὸ τοῦ βελτίονος ἴδιον βέλτιον ἢ τὸ τοῦ χείρονος, οἷον τὸ τοῦ θεοῦ ἢ τὸ τοῦ ἀνθρώπου· κατὰ μὲν γὰρ τὰ κοινὰ ἐν ἀμφοτέροις οὐδὲν διαφέρει ἀλλήλων, τοῖς δ' ἰδίοις τὸ ἕτερον τοῦ ἑτέρου ὑπερέχει. καὶ τὸ ἐν βελτίοσιν ἢ προτέροις ἢ τιμιωτέροις βέλτιον, οἷον ὑγίεια ἰσχύος καὶ κάλλους· ἡ μὲν γὰρ ἐν ὑγροῖς καὶ ξηροῖς καὶ θερμοῖς καὶ ψυχροῖς, ἁπλῶς δ' εἰπεῖν ἐξ ὧν πρώτων συνέστηκε τὸ ζῷον, τὰ δ' ἐν τοῖς ὑστέροις. ἡ μὲν γὰρ ἰσχὺς ἐν τοῖς νεύροις καὶ ὀστοῖς, τὸ δὲ κάλλος τῶν μελῶν τις συμμετρία δοκεῖ εἶναι. καὶ τὸ τέλος τῶν πρὸς τὸ τέλος αἱρετώτερον δοκεῖ εἶναι, καὶ δυοῖν τὸ ἔγγιον τοῦ τέλους. καὶ ὅλως τὸ πρὸς τὸ τοῦ βίου τέλος αἱρετώτερον μᾶλλον ἢ τὸ πρὸς ἄλλο τι, οἷον τὸ πρὸς εὐδαιμονίαν συντεῖνον ἢ τὸ πρὸς φρόνησιν. καὶ τὸ δυνατὸν τοῦ ἀδυνάτου. ἔτι δύο ποιητικῶν οὗ τὸ τέλος βέλτιον· ποιητικοῦ δὲ καὶ τέλους ἐκ τοῦ ἀνάλογον, ὅταν πλείονι ὑπερέχῃ τὸ τέλος τοῦ τέλους ἢ ἐκεῖνο τοῦ οἰκείου ποιητικοῦ, οἷον εἰ ἡ εὐδαιμονία πλείονι ὑπερέχει ὑγιείας ἢ ὑγίεια ὑγιεινοῦ, τὸ ποιητικὸν εὐδαιμονίας βέλτιον ὑγιείας. ὅσῳ γὰρ ἡ εὐδαιμονία ὑγιείας ὑπερέχει, τοσούτῳ καὶ τὸ ποιητικὸν τὸ τῆς εὐδαιμονίας τοῦ ὑγιεινοῦ ὑπερέχει· ἡ δὲ ὑγίεια τοῦ ὑγιεινοῦ ἐλάττονι ὑπερεῖχεν· ὥστε πλείονι ὑπερέχει τὸ ποιητικὸν εὐδαιμονίας τοῦ ὑγιεινοῦ ἢ ἡ ὑγίεια τοῦ ὑγιεινοῦ. δῆλον ἄρα ὅτι αἱρετώτερον τὸ ποιητικὸν εὐδαιμονίας τῆς ὑγιείας· τοῦ γὰρ αὐτοῦ πλείονι ὑπερέχει.
Ἔτι τὸ κάλλιον καθ' αὑτὸ καὶ τιμιώτερον καὶ ἐπαινετώτερον, οἷον φιλία πλούτου καὶ δικαιοσύνη ἰσχύος· τὰ μὲν γὰρ καθ' αὑτὰ τῶν τιμίων καὶ ἐπαινετῶν, τὰ δ'

οὐ καθ' αὑτὰ ἀλλὰ δι' ἕτερον. οὐδεὶς γὰρ τιμᾷ τὸν πλοῦτον δι' ἑαυτόν, ἀλλὰ δι' ἕτερον· τὴν δὲ φιλίαν καθ' αὑτό, καὶ εἰ μηδὲν μέλλει ἡμῖν ἕτερον ἀπ' αὐτῆς ἔσεσθαι.
Ἔτι ὅταν δύο τινὰ ᾖ σφόδρα αὑτοῖς παραπλήσια καὶ μὴ δυνώμεθα ὑπεροχὴν μηδεμίαν συνιδεῖν τοῦ ἑτέρου πρὸς τὸ ἕτερον, ὁρᾶν ἀπὸ τῶν παρεπομένων. ᾧ γὰρ ἕπεται μεῖζον ἀγαθόν, τοῦθ' αἱρετώτερον· ἂν δ' ᾖ τὰ ἑπόμενα κακά, ᾧ τὸ ἔλαττον ἀκολουθεῖ κακόν, τοῦθ' αἱρετώτερον· ὄντων γὰρ ἀμφοτέρων αἱρετῶν οὐδὲν κωλύει δυσχερές τι παρέπεσθαι. διχῶς δ' ἀπὸ τοῦ ἕπεσθαι ἡ σκέψις· καὶ γὰρ πρότερον καὶ ὕστερον ἕπεται, οἷον τῷ μανθάνοντι τὸ μὲν ἀγνοεῖν πρότερον, τὸ δ' ἐπίστασθαι ὕστερον. βέλτιον δ' ὡς ἐπὶ πολὺ τὸ ὕστερον ἑπόμενον. λαμβάνειν οὖν τῶν ἑπομένων ὁπότερον ἂν ᾖ χρήσιμον.
Ἔτι τὰ πλείω ἀγαθὰ τῶν ἐλαττόνων, ἢ ἁπλῶς ἢ ὅταν τὰ ἕτερα ἐν τοῖς ἑτέροις ἐνυπάρχῃ, τὰ ἐλάττω ἐν τοῖς πλείοσιν. (ἔνστασις, εἴ που θάτερον θατέρου χάριν· οὐδὲν γὰρ αἱρετώτερα τὰ ἄμφω τοῦ ἑνός, οἷον τὸ ὑγιάζεσθαι καὶ ἡ ὑγίεια τῆς ὑγιείας, ἐπειδὴ τὸ ὑγιάζεσθαι τῆς ὑγιείας ἕνεκεν αἱρούμεθα.) καὶ μὴ ἀγαθὰ δὲ ἀγαθῶν οὐδὲν κωλύει εἶναι αἱρετώτερα, οἷον εὐδαιμονίαν καὶ ἄλλο τι ὃ μὴ ἔστιν ἀγαθὸν δικαιοσύνης καὶ ἀνδρείας. καὶ ταὐτὰ μεθ' ἡδονῆς μᾶλλον ἢ ἄνευ ἡδονῆς. καὶ ταὐτὰ μετ' ἀλυπίας ἢ μετὰ λύπης.
Καὶ ἕκαστον ἐν ᾧ καιρῷ μεῖζον δύναται, ἐν τούτῳ καὶ αἱρετώτερον, οἷον τὸ ἀλύπως ἐν τῷ γήρᾳ μᾶλλον ἢ ἐν τῇ νεότητι· μεῖζον γὰρ ἐν τῷ γήρᾳ δύναται. κατὰ ταῦτα δὲ καὶ ἡ φρόνησις ἐν τῷ γήρᾳ αἱρετώτερον· οὐδεὶς γὰρ τοὺς νέους αἱρεῖται ἡγεμόνας, διὰ τὸ μὴ ἀξιοῦν φρονίμους εἶναι. ἡ δ' ἀνδρεία ἀνάπαλιν· ἐν τῇ νεότητι γὰρ ἀναγκαιοτέρα ἡ κατὰ τὴν ἀνδρείαν ἐνέργεια. ὁμοίως δὲ καὶ ἡ σωφροσύνη· μᾶλλον γὰρ οἱ νέοι τῶν πρεσβυτέρων ὑπὸ τῶν ἐπιθυμιῶν ἐνοχλοῦνται.
Καὶ ὃ ἐν παντὶ καιρῷ ἢ ἐν τοῖς πλείστοις χρησιμώτερον, οἷον δικαιοσύνη καὶ σωφροσύνη ἀνδρείας· αἱ μὲν γὰρ ἀεί, ἡ δὲ ποτὲ χρησίμη. καὶ ὃ πάντων ἐχόντων μηδὲν θατέρου δεόμεθα ἢ ὃ ἐχόντων προσδεόμεθα τοῦ λοιποῦ, καθάπερ ἐπὶ δικαιοσύνης καὶ ἀνδρείας· δικαίων μὲν γὰρ πάντων

ὄντων οὐδὲν χρήσιμος ἡ ἀνδρεία, ἀνδρείων δὲ πάντων ὄντων χρήσιμος ἡ δικαιοσύνη.
Ἔτι ἐκ τῶν φθορῶν καὶ τῶν ἀποβολῶν, καὶ τῶν γενέσεων καὶ τῶν λήψεων, καὶ τῶν ἐναντίων. ὧν γὰρ αἱ φθοραὶ φευκτότεραι, αὐτὰ αἱρετώτερα. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἀποβολῶν καὶ τῶν ἐναντίων· εἰ γὰρ ἡ ἀποβολὴ ἢ τὸ ἐναντίον φευκτότερον, αὐτὸ αἱρετώτερον. ἐπὶ δὲ τῶν γενέσεων καὶ τῶν λήψεων ἀνάπαλιν· ὧν γὰρ αἱ λήψεις καὶ αἱ γενέσεις αἱρετώτεραι, καὶ αὐτὰ αἱρετώτερα.
Ἄλλος τόπος, τὸ ἐγγύτερον τἀγαθοῦ βέλτιον καὶ αἱρετώτερον, καὶ τὸ ὁμοιότερον τἀγαθῷ, οἷον ἡ δικαιοσύνη δικαίου. καὶ τὸ τῷ βελτίονι αὑτοῦ ὁμοιότερον, καθάπερ τὸν Αἴαντα τοῦ Ὀδυσσέως φασὶ βελτίω τινὲς εἶναι, διότι ὁμοιότερος τῷ Ἀχιλλεῖ. (ἔνστασις τούτου ὅτι οὐκ ἀληθές· οὐδὲν γὰρ κωλύει μὴ ᾗ βέλτιστος ὁ Ἀχιλλεύς, ταύτῃ ὁμοιότερον εἶναι τὸν Αἴαντα, τοῦ ἑτέρου ὄντος μὲν ἀγαθοῦ μὴ ὁμοίου δέ.) σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ ἐπὶ τὰ γελοιότερα εἴη ὅμοιον, καθάπερ ὁ πίθηκος τῷ ἀνθρώπῳ, τοῦ ἵππου μὴ ὄντος ὁμοίου· οὐ γὰρ κάλλιον ὁ πίθηκος, ὁμοιότερον δὲ τῷ ἀνθρώπῳ. πάλιν ἐπὶ δυοῖν, εἰ τὸ μὲν τῷ βελτίονι τὸ δὲ τῷ χείρονι ὁμοιότερον, εἴη ἂν βέλτιον τὸ τῷ βελτίονι ὁμοιότερον. (ἔχει δὲ καὶ τοῦτο ἔνστασιν· οὐδὲν γὰρ κωλύει τὸ μὲν τῷ βελτίονι ἠρέμα ὅμοιον εἶναι, τὸ δὲ τῷ χείρονι σφόδρα, οἷον εἰ ὁ μὲν Αἴας τῷ Ἀχιλλεῖ ἠρέμα, ὁ δ' Ὀδυσσεὺς τῷ Νέστορι σφόδρα. καὶ εἰ τὸ μὲν τῷ βελτίονι ἐπὶ τὰ χείρω ὅμοιον εἴη, τὸ δὲ τῷ χείρονι ἐπὶ τὰ βελτίω, καθάπερ ἵππος ὄνῳ καὶ πίθηκος ἀνθρώπῳ.)
Ἄλλος, τὸ ἐπιφανέστερον τοῦ ἧττον τοιούτου, καὶ τὸ χαλεπώτερον· μᾶλλον γὰρ ἀγαπῶμεν ἔχοντες ἃ μὴ ἔστι ῥᾳδίως λαβεῖν. καὶ τὸ ἰδιαίτερον τοῦ κοινοτέρου. καὶ τὸ τοῖς κακοῖς ἀκοινωνητότερον· αἱρετώτερον γὰρ ᾧ μηδεμία δυσχέρεια ἀκολουθεῖ ἢ ᾧ ἀκολουθεῖ.
Ἔτι εἰ ἁπλῶς τοῦτο τούτου βέλτιον, καὶ τὸ βέλτιστον τῶν ἐν τούτῳ βέλτιον τοῦ ἐν τῷ ἑτέρῳ βελτίστου· οἷον εἰ βέλτιον ἄνθρωπος ἵππου, καὶ ὁ βέλτιστος ἄνθρωπος τοῦ βελτίστου ἵππου βελτίων. καὶ εἰ τὸ βέλτιστον τοῦ βελτίστου βέλτιον, καὶ ἁπλῶς τοῦτο τούτου βέλτιον· οἷον εἰ ὁ βέλτιστος ἄνθρωπος τοῦ βελτίστου ἵππου βελτίων, καὶ ἁπλῶς ἄνθρωπος ἵππου βελτίων.

Ἔτι ὧν ἔστι τοὺς φίλους μετασχεῖν, αἱρετώτερα ἢ ὧν μή. καὶ ἃ πρὸς τὸν φίλον πρᾶξαι μᾶλλον βουλόμεθα ἢ ἃ πρὸς τὸν τυχόντα, ταῦτα αἱρετώτερα, οἷον τὸ δικαιοπραγεῖν καὶ εὖ ποιεῖν μᾶλλον ἢ τὸ δοκεῖν· τοὺς γὰρ φίλους εὖ ποιεῖν βουλόμεθα μᾶλλον ἢ δοκεῖν, τοὺς δὲ τυχόντας ἀνάπαλιν.
Καὶ τὰ ἐκ περιουσίας τῶν ἀναγκαίων βελτίω, ἐνίοτε δὲ καὶ αἱρετώτερα· βέλτιον γὰρ τοῦ ζῆν τὸ εὖ ζῆν, τὸ δὲ εὖ ζῆν ἐστιν ἐκ περιουσίας, αὐτὸ δὲ τὸ ζῆν ἀναγκαῖον. ἐνίοτε δὲ τὰ βελτίω οὐχὶ καὶ αἱρετώτερα· οὐ γὰρ εἰ βελτίω, ἀναγκαῖον καὶ αἱρετώτερα· τὸ γοῦν φιλοσοφεῖν βέλτιον τοῦ χρηματίζεσθαι, ἀλλ' οὐχ αἱρετώτερον τῷ ἐνδεεῖ τῶν ἀναγκαίων. τὸ δ' ἐκ περιουσίας ἐστὶν ὅταν ὑπαρχόντων τῶν ἀναγκαίων ἄλλα τινὰ προσκατασκευάζηταί τις τῶν καλῶν. σχεδὸν δὲ ἴσως αἱρετώτερόν ἐστι τὸ ἀναγκαῖον, βέλτιον δὲ τὸ ἐκ περιουσίας.
Καὶ ὃ μὴ ἔστι παρ' ἄλλου πορίσασθαι ἢ ὃ ἔστι καὶ παρ' ἄλλου, οἷον πέπονθεν ἡ δικαιοσύνη πρὸς τὴν ἀνδρείαν. καὶ εἰ τόδε μὲν ἄνευ τοῦδε αἱρετόν, τόδε δὲ ἄνευ τοῦδε μή· οἷον δύναμις ἄνευ φρονήσεως οὐχ αἱρετόν, φρόνησις δ' ἄνευ δυνάμεως αἱρετόν. καὶ δυοῖν εἰ θάτερον ἀρνούμεθα, ἵνα τὸ λοιπὸν δόξῃ ἡμῖν ὑπάρχειν, ἐκεῖνο αἱρετώτερον ὃ βουλόμεθα δοκεῖν ὑπάρχειν· οἷον φιλοπονεῖν ἀρνούμεθα, ἵν' εὐφυεῖς εἶναι δόξωμεν.
Ἔτι οὗ τῇ ἀπουσίᾳ ἧττον ἐπιτιμητέον δυσφοροῦσι, τοῦτο αἱρετώτερον. καὶ οὗ τῇ ἀπουσίᾳ μὴ δυσφοροῦσι μᾶλλον ἐπιτιμητέον, τοῦτο αἱρετώτερον.
Ἔτι τῶν ὑπὸ τὸ εἶδος τὸ ἔχον τὴν οἰκείαν ἀρετὴν τοῦ μὴ ἔχοντος· ἄμφω δ' ἐχόντων τὸ μᾶλλον ἔχον.
Ἔτι εἰ τὸ μὲν ποιεῖ ἀγαθὸν ἐκεῖνο ᾧ ἂν παρῇ, τὸ δὲ μὴ ποιεῖ, τὸ ποιοῦν αἱρετώτερον, καθάπερ καὶ θερμότερον τὸ θερμαῖνον τοῦ μή. εἰ δ' ἄμφω ποιεῖ, τὸ μᾶλλον ποιοῦν· ἢ εἰ τὸ βέλτιον καὶ κυριώτερον ποιεῖ ἀγαθόν, οἷον εἰ τὸ μὲν τὴν ψυχὴν τὸ δὲ τὸ σῶμα.
Ἔτι ἀπὸ τῶν πτώσεων καὶ τῶν χρήσεων καὶ τῶν πράξεων καὶ τῶν ἔργων. καὶ ταῦτα δὲ ἀπ' ἐκείνων· ἀκολουθεῖ γὰρ ἀλλήλοις. οἷον εἰ τὸ δικαίως αἱρετώτερον τοῦ ἀνδρείως, καὶ ἡ δικαιοσύνη τῆς ἀνδρείας αἱρετώτερον· καὶ εἰ ἡ δικαιοσύνη τῆς ἀνδρείας αἱρετώτερον, καὶ τὸ δικαίως τοῦ ἀνδρείως. παραπλησίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.

Ἔτι εἴ τινος τοῦ αὐτοῦ τὸ μὲν μεῖζον ἀγαθόν ἐστι τὸ δὲ ἔλαττον, αἱρετώτερον τὸ μεῖζον. ἢ εἰ μείζονος μεῖζον θάτερον. ἀλλὰ καὶ εἰ δύο τινὰ ἑνός τινος εἴη αἱρετώτερα, τὸ μᾶλλον αἱρετώτερον τοῦ ἧττον αἱρετωτέρου αἱρετώτερον. ἔτι οὗ ἡ ὑπερβολὴ τῆς ὑπερβολῆς αἱρετωτέρα, καὶ αὐτὸ αἱρετώτερον· οἷον φιλία χρημάτων· αἱρετωτέρα γὰρ ἡ τῆς φιλίας ὑπερβολὴ τῆς τῶν χρημάτων. καὶ οὗ μᾶλλον ἂν ἕλοιτο αὐτὸς αὑτῷ αἴτιος εἶναι ἢ οὗ ἕτερον, οἷον τοὺς φίλους τῶν χρημάτων.
Ἔτι ἐκ τῆς προσθέσεως, εἰ τῷ αὐτῷ προστιθέμενόν τι τὸ ὅλον αἱρετώτερον ποιεῖ. εὐλαβεῖσθαι δὲ δεῖ προτείνειν ἐφ' ὧν τῷ μὲν ἑτέρῳ τῶν προστιθεμένων χρῆται τὸ κοινὸν ἢ ἄλλως πως συνεργόν ἐστι, τῷ δὲ λοιπῷ μὴ χρῆται μηδὲ συνεργόν ἐστιν, οἷον πρίονα καὶ δρέπανον μετὰ τεκτονικῆς· αἱρετώτερον γὰρ ὁ πρίων συνδυαζομένοιν, ἁπλῶς δὲ οὐχ αἱρετώτερον. πάλιν εἰ ἐλάττονι προστεθέν τι τὸ ὅλον μεῖζον ποιεῖ. ὁμοίως δὲ καὶ ἐκ τῆς ἀφαιρέσεως· οὗ γὰρ ἀφαιρεθέντος ἀπὸ τοῦ αὐτοῦ τὸ λειπόμενον ἔλαττον, ἐκεῖνο μεῖζον ἂν εἴη, ὅ ποτε ἀφαιρεθὲν τὸ λειπόμενον ἔλαττον ποιεῖ.
Καὶ εἰ τὸ μὲν δι' αὑτὸ τὸ δὲ διὰ τὴν δόξαν αἱρετόν, οἷον ὑγίεια κάλλους. ὅρος δὲ τοῦ πρὸς δόξαν τὸ μηδενὸς συνειδότος μὴ ἂν σπουδάσαι ὑπάρχειν. καὶ εἰ τὸ μὲν δι' αὑτὸ καὶ διὰ τὴν δόξαν αἱρετόν, τὸ δὲ διὰ θάτερον μόνον. καὶ ὁπότερον μᾶλλον δι' αὑτὸ τίμιον, τοῦτο καὶ βέλτιον καὶ αἱρετώτερον. τιμιώτερον δ' ἂν εἴη καθ' αὑτὸ ὃ μηδενὸς ἄλλου μέλλοντος ὑπάρξειν δι' αὑτὸ αἱρούμεθα μᾶλλον.
Ἔτι διελέσθαι ποσαχῶς τὸ αἱρετὸν λέγεται καὶ τίνων χάριν, οἷον τοῦ συμφέροντος ἢ τοῦ καλοῦ ἢ τοῦ ἡδέος· τὸ γὰρ πρὸς ἅπαντα ἢ πρὸς τὰ πλείω χρήσιμον αἱρετώτερον ἂν ὑπάρχοι τοῦ μὴ ὁμοίως. τῶν δ' αὐτῶν ἀμφοτέροις ὑπαρχόντων, ὁποτέρῳ μᾶλλον ὑπάρχει σκεπτέον, οἷον πότερον ἥδιον ἢ κάλλιον ἢ συμφορώτερον. πάλιν τὸ τοῦ βελτίονος ἕνεκεν αἱρετώτερον, οἷον τὸ ἀρετῆς ἕνεκεν ἢ ἡδονῆς. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν φευκτῶν· φευκτότερον γὰρ τὸ μᾶλλον ἐμποδιστικὸν τῶν αἱρετῶν, οἷον νόσος αἴσχους· καὶ γὰρ ἡδονῆς καὶ τοῦ σπουδαῖον εἶναι κωλυτικώτερον ἡ νόσος.
Ἔτι ἐκ τοῦ ὁμοίως δεικνύναι φευκτὸν καὶ αἱρετὸν τὸ προκείμενον· ἧττον γὰρ αἱρετὸν τὸ τοιοῦτον ὃ καὶ ἕλοιτ' ἄν τις ὁμοίως καὶ φύγοι, τοῦ ἑτέρου ὄντος αἱρετοῦ μόνον.

Τὰς μὲν οὖν πρὸς ἄλληλα συγκρίσεις καθάπερ εἴρηται ποιητέον. οἱ αὐτοὶ δὲ τόποι χρήσιμοι καὶ πρὸς τὸ δεικνύναι ὁτιοῦν αἱρετὸν ἢ φευκτόν· ἀφαιρεῖν γὰρ μόνον δεῖ τὴν πρὸς ἕτερον ὑπεροχήν. εἰ γὰρ τὸ τιμιώτερον αἱρετώτερον, καὶ τὸ τίμιον αἱρετόν, καὶ εἰ τὸ χρησιμώτερον αἱρετώτερον, καὶ τὸ χρήσιμον αἱρετόν. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων, ὅσα τοιαύτην ἔχει τὴν σύγκρισιν. ἐπ' ἐνίων γὰρ εὐθέως κατὰ τὴν πρὸς ἕτερον σύγκρισιν καὶ ὅτι αἱρετὸν ἑκάτερον ἢ τὸ ἕτερον λέγομεν, οἷον ὅταν τὸ μὲν φύσει ἀγαθὸν τὸ δὲ μὴ φύσει λέγωμεν· τὸ γὰρ φύσει ἀγαθὸν δῆλον ὅτι αἱρετόν ἐστιν.
Ληπτέον δ' ὅτι μάλιστα καθόλου τοὺς τόπους περὶ τοῦ μᾶλλον καὶ τοῦ μείζονος· ληφθέντες γὰρ οὕτως πρὸς πλείω χρήσιμοι ἂν εἴησαν. ἔστι δ' αὐτῶν τῶν εἰρημένων ἐνίους καθόλου μᾶλλον ποιεῖν μικρὸν παραλλάσσοντα τῇ προσηγορίᾳ, οἷον τὸ φύσει τοιοῦτο τοῦ μὴ φύσει τοιούτου μᾶλλον τοιοῦτο. καὶ εἰ τὸ μὲν ποιεῖ τὸ δὲ μὴ ποιεῖ τὸ ἔχον τοιόνδε ᾧ ἂν ὑπάρχῃ, μᾶλλον τοιοῦτο ὅ ποτε ποιεῖ ἢ ὃ μὴ ποιεῖ, εἰ δ' ἄμφω ποιεῖ, τὸ μᾶλλον ποιοῦν τοιοῦτο.
Ἔτι εἰ τοῦ αὐτοῦ τινος τὸ μὲν μᾶλλον τὸ δὲ ἧττον τοιοῦτο· καὶ εἰ τὸ μὲν τοιούτου μᾶλλον τοιοῦτο, τὸ δὲ μὴ τοιούτου, δῆλον ὅτι τὸ πρῶτον μᾶλλον τοιοῦτο. ἔτι ἐκ τῆς προσθέσεως, εἰ τῷ αὐτῷ προστιθέμενον τὸ ὅλον μᾶλλον ποιεῖ τοιοῦτο, ἢ εἰ τῷ ἧττον τοιούτῳ προστιθέμενον τὸ ὅλον μᾶλλον ποιεῖ τοιοῦτο. ὁμοίως δὲ καὶ ἐκ τῆς ἀφαιρέσεως· οὗ γὰρ ἀφαιρεθέντος τὸ λειπόμενον ἧττον τοιοῦτο, αὐτὸ μᾶλλον τοιοῦτο. καὶ τὰ τοῖς ἐναντίοις ἀμιγέστερα μᾶλλον τοιαῦτα, οἷον λευκότερον τὸ τῷ μέλανι ἀμιγέστερον. ἔτι παρὰ τὰ εἰρημένα πρότερον τὸ μᾶλλον ἐπιδεχόμενον τὸν οἰκεῖον τοῦ προκειμένου λόγον· οἷον εἰ τοῦ λευκοῦ ἐστι λόγος χρῶμα διακριτικὸν ὄψεως, λευκότερον ὅ ἐστι μᾶλλον χρῶμα διακριτικὸν ὄψεως.
Ἂν δ' ἐπὶ μέρους καὶ μὴ καθόλου τὸ πρόβλημα τεθῇ, πρῶτον μὲν οἱ εἰρημένοι καθόλου κατασκευαστικοὶ ἢ ἀνασκευαστικοὶ τόποι πάντες χρήσιμοι. καθόλου γὰρ ἀναιροῦντες ἢ κατασκευάζοντες καὶ ἐπὶ μέρους δείκνυμεν· εἰ γὰρ παντὶ ὑπάρχει, καὶ τινί, καὶ εἰ μηδενί, οὐδὲ τινί. μάλιστα δ' ἐπίκαιροι καὶ κοινοὶ τῶν τόπων οἵ τ' ἐκ τῶν ἀντικειμένων καὶ τῶν συστοίχων καὶ τῶν πτώσεων. ὁμοίως γὰρ ἔνδοξον τὸ ἀξιῶσαι, εἰ πᾶσα ἡδονὴ ἀγαθόν, καὶ λύπην πᾶσαν εἶναι κακόν,

τῷ εἴ τις ἡδονὴ ἀγαθόν, καὶ λύπην εἶναί τινα κακόν. ἔτι εἴ τις αἴσθησις μὴ ἔστι δύναμις, καὶ ἀναισθησία τις οὐκ ἔστιν ἀδυναμία. καὶ εἴ τι ὑποληπτὸν ἐπιστητόν, καὶ ὑπόληψίς τις ἐπιστήμη. πάλιν εἴ τι τῶν ἀδίκων ἀγαθόν, καὶ τῶν δικαίων τι κακόν· πάλιν εἴ τι τῶν δικαίως κακόν, καὶ τῶν ἀδίκως τι ἀγαθόν. καὶ εἴ τι τῶν ἡδέων φευκτόν, ἡδονή τις φευκτόν. κατὰ ταὐτὰ δὲ καὶ εἴ τι τῶν ἡδέων ὠφέλιμον, ἡδονή τις ὠφέλιμον. καὶ ἐπὶ τῶν φθαρτικῶν δὲ καὶ τῶν γενέσεων καὶ φθορῶν ὡσαύτως. εἰ γάρ τι φθαρτικὸν ἡδονῆς ἢ ἐπιστήμης ὂν ἀγαθόν ἐστιν, εἴη ἄν τις ἡδονὴ ἢ ἐπιστήμη τῶν κακῶν. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ φθορά τις ἐπιστήμης τῶν ἀγαθῶν ἢ γένεσις τῶν κακῶν, ἔσται τις ἐπιστήμη τῶν κακῶν· οἷον εἰ τὸ ἐπιλανθάνεσθαι ἅ τις αἰσχρὰ ἔπραξε τῶν ἀγαθῶν, ἢ τὸ ἀναμιμνήσκεσθαι τῶν κακῶν, εἴη ἂν τὸ ἐπίστασθαι ἅ τις αἰσχρὰ ἔπραξε τῶν κακῶν. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων· ἐν ἅπασι γὰρ ὁμοίως τὸ ἔνδοξον.
Ἔτι ἐκ τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον καὶ ὁμοίως. εἰ γὰρ μᾶλλον μὲν τῶν ἐξ ἄλλου γένους τι τοιοῦτο, ἐκείνων δὲ μηδέν ἐστιν, οὐδ' ἂν τὸ εἰρημένον εἴη τοιοῦτον· οἷον εἰ μᾶλλον μὲν ἐπιστήμη τις ἀγαθὸν ἢ ἡδονή, μηδεμία δ' ἐπιστήμη ἀγαθόν, οὐδ' ἂν ἡδονὴ εἴη. καὶ ἐκ τοῦ ὁμοίως δὲ καὶ ἧττον ὡσαύτως· ἔσται γὰρ καὶ ἀναιρεῖν καὶ κατασκευάζειν, πλὴν ἐκ μὲν τοῦ ὁμοίως ἀμφότερα, ἐκ δὲ τοῦ ἧττον κατασκευάζειν μόνον, ἀνασκευάζειν δὲ οὔ. εἰ γὰρ ὁμοίως δύναμίς τις ἀγαθὸν καὶ ἐπιστήμη, ἔστι δέ τις δύναμις ἀγαθόν, καὶ ἐπιστήμη ἐστίν· εἰ δὲ μηδεμία δύναμις, οὐδ' ἐπιστήμη. εἰ δ' ἧττον δύναμίς τις ἀγαθὸν ἢ ἐπιστήμη, ἔστι δέ τις δύναμις ἀγαθόν, καὶ ἐπιστήμη. εἰ δὲ μηδεμία δύναμις ἀγαθόν, οὐκ ἀνάγκη καὶ ἐπιστήμην μηδεμίαν εἶναι ἀγαθόν. δῆλον οὖν ὅτι κατασκευάζειν μόνον ἐκ τοῦ ἧττον ἔστιν.
Οὐ μόνον δ' ἐξ ἄλλου γένους ἔστιν ἀνασκευάζειν, ἀλλὰ καὶ ἐκ τοῦ αὐτοῦ, λαμβάνοντα τὸ μάλιστα τοιοῦτον· οἷον εἰ κεῖται ἐπιστήμη τις ἀγαθόν, δειχθείη δ' ὅτι φρόνησις οὐκ ἀγαθόν, οὐδ' ἄλλη οὐδεμία ἔσται, ἐπεὶ οὐδ' ἡ μάλιστα δοκοῦσα. ἔτι ἐξ ὑποθέσεως, ὁμοίως ἀξιώσαντα, εἰ ἑνί, καὶ πᾶσιν ὑπάρχειν ἢ μὴ ὑπάρχειν, οἷον εἰ ἡ τοῦ ἀνθρώπου ψυχὴ ἀθάνατος, καὶ τὰς ἄλλας, εἰ δ' αὕτη μή, μηδὲ τὰς ἄλλας. εἰ μὲν οὖν ὑπάρχειν τινὶ κεῖται, δεικτέον ὅτι οὐχ ὑπάρχει τινί· ἀκολουθήσει γὰρ διὰ τὴν ὑπόθεσιν τὸ μηδενὶ ὑπάρχειν. εἰ δὲ

τινὶ μὴ ὑπάρχειν κεῖται, δεικτέον ὅτι ὑπάρχει τινί· καὶ γὰρ οὕτως ἀκολουθήσει τὸ πᾶσιν ὑπάρχειν. δῆλον δ' ἐστὶν ὅτι ὁ ὑποτιθέμενος ποιεῖ τὸ πρόβλημα καθόλου, ἐπὶ μέρους τεθέντος· τὸν γὰρ ἐπὶ μέρους ὁμολογοῦντα καθόλου ἀξιοῖ ὁμολογεῖν, ἐπειδή, εἰ ἑνί, καὶ πᾶσιν ὁμοίως ἀξιοῖ ὑπάρχειν.
Ἀδιορίστου μὲν οὖν ὄντος τοῦ προβλήματος μοναχῶς ἀνασκευάζειν ἐνδέχεται, οἷον εἰ ἔφησεν ἡδονὴν ἀγαθὸν εἶναι ἢ μὴ ἀγαθὸν καὶ μηδὲν ἄλλο προσδιώρισεν. εἰ μὲν γὰρ τινὰ ἔφησεν ἡδονὴν ἀγαθὸν εἶναι, δεικτέον καθόλου ὅτι οὐδεμία, εἰ μέλλει ἀναιρεῖσθαι τὸ προκείμενον· ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τινὰ ἔφησεν ἡδονὴν μὴ εἶναι ἀγαθόν, δεικτέον καθόλου ὅτι πᾶσα. ἄλλως δ' οὐκ ἐνδέχεται ἀναιρεῖν· ἐὰν γὰρ δείξωμεν ὅτι ἐστὶ τὶς ἡδονὴ οὐκ ἀγαθὸν ἢ ἀγαθόν, οὔπω ἀναιρεῖται τὸ προκείμενον. δῆλον οὖν ὅτι ἀναιρεῖν μὲν μοναχῶς ἐνδέχεται, κατασκευάζειν δὲ διχῶς· ἄν τε γὰρ καθόλου δείξωμεν ὅτι πᾶσα ἡδονὴ ἀγαθόν, ἄν τε ὅτι ἐστὶ τὶς ἡδονὴ ἀγαθόν, δεδειγμένον ἔσται τὸ προκείμενον. ὁμοίως δὲ κἂν δέῃ διαλεχθῆναι ὅτι ἐστὶ τὶς ἡδονὴ οὐκ ἀγαθόν, ἐὰν δείξωμεν ὅτι οὐδεμία ἀγαθὸν ἢ ὅτι τὶς οὐκ ἀγαθόν, διειλεγμένοι ἐσόμεθα ἀμφοτέρως, καὶ καθόλου καὶ ἐπὶ μέρους, ὅτι ἐστὶ τὶς ἡδονὴ οὐκ ἀγαθόν. διωρισμένης δὲ τῆς θέσεως οὔσης, διχῶς ἀναιρεῖν ἔσται, οἷον εἰ τεθείη τινὶ μὲν ὑπάρχειν ἡδονῇ ἀγαθῷ εἶναι, τινὶ δ' οὐχ ὑπάρχειν· εἴτε γὰρ πᾶσα δειχθείη ἡδονὴ ἀγαθὸν εἴτε μηδεμία, ἀνῃρημένον ἔσται τὸ προκείμενον. εἰ δὲ μίαν ἡδονὴν μόνην ἀγαθὸν ἔθηκεν εἶναι, τριχῶς ἐνδέχεται ἀναιρεῖν· δείξαντες γὰρ ὅτι πᾶσα ἢ ὅτι οὐδεμία ἢ ὅτι πλείους μιᾶς ἀγαθόν, ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸ προκείμενον. ἐπὶ πλεῖον δὲ τῆς θέσεως διορισθείσης, οἷον ὅτι ἡ φρόνησις μόνη τῶν ἀρετῶν ἐπιστήμη, τετραχῶς ἔστιν ἀναιρεῖν· δειχθέντος γὰρ ὅτι πᾶσα ἀρετὴ ἐπιστήμη ἢ ὅτι οὐδεμία ἢ ὅτι καὶ ἄλλη τις, οἷον ἡ δικαιοσύνη, ἢ ὅτι αὐτὴ ἡ φρόνησις οὐκ ἐπιστήμη, ἀνῃρημένον ἔσται τὸ προκείμενον.
Χρήσιμον δὲ καὶ τὸ ἐπιβλέπειν ἐπὶ τὰ καθ' ἕκαστα, ἐν οἷς ὑπάρχειν τι ἢ μὴ εἴρηται, καθάπερ ἐν τοῖς καθόλου προβλήμασιν. ἔτι δ' ἐν τοῖς γένεσιν ἐπιβλεπτέον διαιροῦντα κατ' εἴδη μέχρι τῶν ἀτόμων, καθάπερ εἴρηται πρότερον· ἄν τε γὰρ παντὶ φαίνηται ὑπάρχον ἄν τε μηδενί, πολλὰ προενέγκαντι ἀξιωτέον καθόλου ὁμολογεῖν ἢ φέρειν ἔνστασιν ἐπὶ τίνος οὐχ οὕτως. ἔτι ἐφ' ὧν ἔστιν ἢ εἴδει ἢ ἀριθμῷ διορίσαι τὸ συμβεβηκός, σκεπτέον εἰ μηδὲν τούτων ὑπάρχει, οἷον ὅτι ὁ χρόνος

οὐ κινεῖται οὐδ' ἐστὶ κίνησις, καταριθμησάμενον πόσα εἴδη κινήσεως· εἰ γὰρ μηδὲν τούτων ὑπάρχει τῷ χρόνῳ, δῆλον ὅτι οὐ κινεῖται οὐδ' ἐστὶ κίνησις. ὁμοίως δὲ καὶ ὅτι ἡ ψυχὴ οὐκ ἀριθμός, διελόμενον ὅτι πᾶς ἀριθμὸς ἢ περιττὸς ἢ ἄρτιος· εἰ γὰρ ἡ ψυχὴ μήτε περιττὸν μήτε ἄρτιον, δῆλον ὅτι οὐκ ἀριθμός.
Πρὸς μὲν οὖν τὸ συμβεβηκὸς διὰ τῶν τοιούτων καὶ οὕτως ἐπιχειρητέον.
Δ Μετὰ δὲ ταῦτα περὶ τῶν πρὸς τὸ γένος καὶ τὸ ἴδιον ἐπισκεπτέον. ἔστι δὲ ταῦτα στοιχεῖα τῶν πρὸς τοὺς ὅρους· περὶ αὐτῶν δὲ τούτων ὀλιγάκις αἱ σκέψεις γίνονται τοῖς διαλεγομένοις. ἂν δὴ τεθῇ γένος τινὸς τῶν ὄντων, πρῶτον μὲν ἐπιβλέπειν ἐπὶ πάντα τὰ συγγενῆ τῷ λεχθέντι, εἴ τινος μὴ κατηγορεῖται, καθάπερ ἐπὶ τοῦ συμβεβηκότος, οἷον, εἰ τῆς ἡδονῆς τἀγαθὸν γένος κεῖται, εἴ τις ἡδονὴ μὴ ἀγαθόν· εἰ γὰρ τοῦτο, δῆλον ὅτι οὐ γένος τἀγαθὸν τῆς ἡδονῆς· τὸ γὰρ γένος κατὰ πάντων τῶν ὑπὸ τὸ αὐτὸ εἶδος κατηγορεῖται. εἶτα εἰ μὴ ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται ἀλλ' ὡς συμβεβηκός, καθάπερ τὸ λευκὸν τῆς χιόνος, ἢ ψυχῆς τὸ κινούμενον ὑφ' αὑτοῦ· οὔτε γὰρ ἡ χιὼν ὅπερ λευκόν, διόπερ οὐ γένος τὸ λευκὸν τῆς χιόνος, οὔθ' ἡ ψυχὴ ὅπερ κινούμενον, συμβέβηκε δ' αὐτῇ κινεῖσθαι, καθάπερ καὶ τῷ ζῴῳ πολλάκις βαδίζειν τε καὶ βαδίζοντι εἶναι. ἔτι τὸ κινούμενον οὐ τί ἐστιν ἀλλά τι ποιοῦν ἢ πάσχον σημαίνειν ἔοικεν. ὁμοίως δὲ καὶ τὸ λευκόν· οὐ γὰρ τί ἐστιν ἡ χιών, ἀλλὰ ποῖόν τι, δηλοῖ. ὥστ' οὐδέτερον αὐτῶν ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται, τὸ δὲ γένος ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται.
Μάλιστα δ' ἐπὶ τὸν τοῦ συμβεβηκότος ὁρισμὸν ἐπιβλέπειν, εἰ ἐφαρμόττει ἐπὶ τὸ ῥηθὲν γένος, οἷον καὶ τὰ νῦν εἰρημένα· ἐνδέχεται γὰρ κινεῖν τι αὐτὸ ἑαυτὸ καὶ μή, ὁμοίως δὲ καὶ λευκὸν εἶναι καὶ μή, ὥστ' οὐδέτερον αὐτῶν γένος ἀλλὰ συμβεβηκός, ἐπειδὴ συμβεβηκὸς ἐλέγομεν ὃ ἐνδέχεται ὑπάρχειν τινὶ καὶ μή.
Ἔτι εἰ μὴ ἐν τῇ αὐτῇ διαιρέσει τὸ γένος καὶ τὸ εἶδος, ἀλλὰ τὸ μὲν οὐσία τὸ δὲ ποιόν, ἢ τὸ μὲν πρός τι τὸ δὲ ποιόν· οἷον ἡ μὲν χιὼν καὶ ὁ κύκνος οὐσία, τὸ δὲ λευκὸν οὐκ οὐσία ἀλλὰ ποιόν, ὥστ' οὐ γένος τὸ λευκὸν τῆς χιόνος οὐδὲ τοῦ κύκνου.

πάλιν ἡ μὲν ἐπιστήμη τῶν πρός τι, τὸ δ' ἀγαθὸν καὶ τὸ καλὸν ποιόν, ὥστ' οὐ γένος τὸ ἀγαθὸν ἢ τὸ καλὸν τῆς ἐπιστήμης· τὰ γὰρ τῶν πρός τι γένη καὶ αὐτὰ τῶν πρός τι δεῖ εἶναι, καθάπερ ἐπὶ τοῦ διπλασίου· καὶ γὰρ τὸ πολλαπλάσιον, γένος ὂν τοῦ διπλασίου, καὶ αὐτὸ τῶν πρὸς τί ἐστιν. καθόλου δ' εἰπεῖν ὑπὸ τὴν αὐτὴν διαίρεσιν δεῖ τὸ γένος τῷ εἴδει εἶναι· εἰ γὰρ τὸ εἶδος οὐσία, καὶ τὸ γένος, καὶ εἰ ποιόν τι τὸ εἶδος, καὶ τὸ γένος ποιόν τι· οἷον εἰ τὸ λευκὸν ποιόν τι, καὶ τὸ χρῶμα. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.
Πάλιν εἰ ἀνάγκη ἢ ἐνδέχεται τοῦ τεθέντος ἐν τῷ γένει μετέχειν τὸ γένος. ὅρος δὲ τοῦ μετέχειν τὸ ἐπιδέχεσθαι τὸν τοῦ μετεχομένου λόγον. δῆλον οὖν ὅτι τὰ μὲν εἴδη μετέχει τῶν γενῶν, τὰ δὲ γένη τῶν εἰδῶν οὔ· τὸ μὲν γὰρ εἶδος ἐπιδέχεται τὸν τοῦ γένους λόγον, τὸ δὲ γένος τὸν τοῦ εἴδους οὔ. σκεπτέον οὖν εἰ μετέχει ἢ ἐνδέχεται μετέχειν τοῦ εἴδους τὸ ἀποδοθὲν γένος, οἷον εἴ τις τοῦ ὄντος ἢ τοῦ ἑνὸς γένος τι ἀποδοίη· συμβήσεται γὰρ μετέχειν τὸ γένος τοῦ εἴδους· κατὰ πάντων γὰρ τῶν ὄντων τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν κατηγορεῖται, ὥστε καὶ ὁ λόγος αὐτῶν.
Ἔτι εἰ κατά τινος τὸ ἀποδοθὲν εἶδος ἀληθεύεται, τὸ δὲ γένος μή, οἷον εἰ τὸ ὂν ἢ τὸ ἐπιστητὸν τοῦ δοξαστοῦ γένος τεθείη. κατὰ γὰρ τοῦ μὴ ὄντος τὸ δοξαστὸν κατηγορηθήσεται (πολλὰ γὰρ τῶν μὴ ὄντων δοξαστά), ὅτι δὲ τὸ ὂν ἢ τὸ ἐπιστητὸν οὐ κατηγορεῖται κατὰ τοῦ μὴ ὄντος, δῆλον. ὥστ' οὐ γένος τὸ ὂν οὐδὲ τὸ ἐπιστητὸν τοῦ δοξαστοῦ· καθ' ὧν γὰρ τὸ εἶδος κατηγορεῖται, καὶ τὸ γένος δεῖ κατηγορεῖσθαι.
Πάλιν εἰ μηδενὸς τῶν εἰδῶν ἐνδέχεται μετέχειν τὸ τεθὲν ἐν τῷ γένει· ἀδύνατον γὰρ τοῦ γένους μετέχειν μηδενὸς τῶν εἰδῶν μετέχον, ἂν μή τι τῶν κατὰ τὴν πρώτην διαίρεσιν εἰδῶν ᾖ· ταῦτα δὲ τοῦ γένους μόνον μετέχει. ἂν οὖν ἡ κίνησις γένος τῆς ἡδονῆς τεθῇ, σκεπτέον εἰ μήτε φορὰ μήτ' ἀλλοίωσις ἡ ἡδονὴ μήτε τῶν λοιπῶν τῶν ἀποδοθεισῶν κινήσεων μηδεμία. δῆλον γὰρ ὅτι οὐδενὸς ἂν τῶν εἰδῶν μετέχοι· ὥστ' οὐδὲ τοῦ γένους, ἐπειδὴ ἀναγκαῖόν ἐστι τὸ τοῦ γένους μετέχον καὶ τῶν εἰδῶν τινος μετέχειν. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη εἶδος ἡ ἡδονὴ τῆς κινήσεως, οὐδὲ τῶν ἀτόμων οὐδὲν τῶν ὑπό τι εἶδος τῆς κινήσεως ὄντων· καὶ γὰρ τὰ ἄτομα μετέχει τοῦ γένους καὶ τοῦ εἴδους, οἷον ὁ τὶς ἄνθρωπος καὶ ἀνθρώπου μετέχει καὶ ζῴου.

Ἔτι εἰ ἐπὶ πλέον λέγεται τοῦ γένους τὸ ἐν τῷ γένει τεθέν, οἷον τὸ δοξαστὸν τοῦ ὄντος· καὶ γὰρ τὸ ὂν καὶ τὸ μὴ ὂν δοξαστόν, ὥστ' οὐκ ἂν εἴη τὸ δοξαστὸν εἶδος τοῦ ὄντος· ἐπὶ πλέον γὰρ ἀεὶ τὸ γένος τοῦ εἴδους λέγεται. πάλιν εἰ ἐπ' ἴσων τὸ εἶδος καὶ τὸ γένος λέγεται, οἷον εἰ τῶν πᾶσιν ἑπομένων τὸ μὲν εἶδος τὸ δὲ γένος τεθείη, καθάπερ τὸ ὂν καὶ τὸ ἕν· παντὶ γὰρ τὸ ὂν καὶ τὸ ἕν· ὥστ' οὐδέτερον οὐδετέρου γένος, ἐπειδὴ ἐπ' ἴσων λέγεται. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ πρῶτον καὶ ἡ ἀρχὴ εἰς ἄλληλα τεθείη· ἥ τε γὰρ ἀρχὴ πρῶτον καὶ τὸ πρῶτον ἀρχή, ὥστ' ἢ ἀμφότερα τὰ εἰρημένα ταὐτόν ἐστιν ἢ οὐδέτερον οὐδετέρου γένος. στοιχεῖον δὲ πρὸς ἅπαντα τὰ τοιαῦτα τὸ ἐπὶ πλέον τὸ γένος ἢ τὸ εἶδος καὶ τὴν διαφορὰν λέγεσθαι· ἐπ' ἔλαττον γὰρ καὶ ἡ διαφορὰ τοῦ γένους λέγεται.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἴ τινος τῶν ἀδιαφόρων εἴδει μὴ ἔστι τὸ εἰρημένον γένος ἢ μὴ δόξαι ἄν, κατασκευάζοντι δέ, εἰ ἔστι τινός. ταὐτὸν γὰρ πάντων τῶν ἀδιαφόρων εἴδει γένος· ἂν οὖν ἑνὸς δειχθῇ, δῆλον ὅτι πάντων, κἂν ἑνὸς μή, δῆλον ὅτι οὐδενός. οἷον εἴ τις ἀτόμους τιθέμενος γραμμὰς τὸ ἀδιαίρετον γένος αὐτῶν φήσειεν εἶναι· τῶν γὰρ διαίρεσιν ἐχουσῶν γραμμῶν οὐκ ἔστι τὸ εἰρημένον γένος, ἀδιαφόρων οὐσῶν κατὰ τὸ εἶδος· ἀδιάφοροι γὰρ ἀλλήλαις κατὰ τὸ εἶδος αἱ εὐθεῖαι γραμμαὶ πᾶσαι.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἴ τι ἄλλο γένος ἐστὶ τοῦ ἀποδοθέντος εἴδους, ὃ μήτε περιέχει τὸ ἀποδοθὲν γένος μήθ' ὑπ' ἐκεῖνό ἐστιν. οἷον εἴ τις τῆς δικαιοσύνης τὴν ἐπιστήμην θείη γένος· ἔστι γὰρ καὶ ἡ ἀρετὴ γένος, καὶ οὐδέτερον τῶν γενῶν τὸ λοιπὸν περιέχει. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη ἡ ἐπιστήμη γένος τῆς δικαιοσύνης· δοκεῖ γάρ, ὅταν ἓν εἶδος ὑπὸ δύο γένη ᾖ, τὸ ἕτερον ὑπὸ τοῦ ἑτέρου περιέχεσθαι. ἔχει δ' ἀπορίαν ἐπ' ἐνίων τὸ τοιοῦτο· δοκεῖ γὰρ ἐνίοις ἡ φρόνησις ἀρετή τε καὶ ἐπιστήμη εἶναι καὶ οὐδέτερον τῶν γενῶν ὑπ' οὐδετέρου περιέχεσθαι. οὐ μὴν ὑπὸ πάντων γε συγχωρεῖται τὴν φρόνησιν ἐπιστήμην εἶναι. εἰ δ' οὖν τις συγχωροίη τὸ λεγόμενον ἀληθὲς εἶναι, ἀλλὰ τό γε ὑπ' ἄλληλα ἢ ὑπὸ ταὐτὸ ἄμφω γίγνεσθαι τὰ τοῦ αὐτοῦ γένη τῶν ἀναγκαίων δόξειεν ἂν εἶναι, καθάπερ καὶ ἐπὶ τῆς ἀρετῆς καὶ τῆς ἐπιστήμης συμβαίνει· ἄμφω γὰρ ὑπὸ τὸ αὐτὸ γένος ἐστίν· ἑκάτερον γὰρ αὐτῶν ἕξις καὶ διάθεσίς ἐστιν. σκεπτέον οὖν εἰ μηδέτερον ὑπάρχει τῷ ἀποδοθέντι γένει. εἰ

γὰρ μήθ' ὑπ' ἄλληλά ἐστι τὰ γένη μήθ' ὑπὸ ταὐτὸν ἄμφω, οὐκ ἂν εἴη τὸ ἀποδοθὲν γένος.
Σκοπεῖν δὲ καὶ τὸ γένος τοῦ ἀποδοθέντος γένους καὶ οὕτως ἀεὶ τὸ ἐπάνω γένος, εἰ πάντα κατηγορεῖται τοῦ εἴδους, καὶ εἰ ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται· πάντα γὰρ τὰ ἐπάνω γένη κατηγορεῖσθαι δεῖ τοῦ εἴδους ἐν τῷ τί ἐστιν. εἰ οὖν που διαφωνεῖ, δῆλον ὅτι οὐ γένος τὸ ἀποδοθέν. πάλιν εἰ μετέχει τὸ γένος τοῦ εἴδους, ἢ αὐτὸ ἢ τῶν ἐπάνω τι γενῶν· οὐδενὸς γὰρ τῶν ὑποκάτω τὸ ἐπάνω μετέχει. ἀνασκευάζοντι μὲν οὖν καθάπερ εἴρηται χρηστέον. κατασκευάζοντι δέ, ὁμολογουμένου μὲν ὑπάρχειν τῷ εἴδει τοῦ ῥηθέντος γένους, ὅτι δ' ὡς γένος ὑπάρχει ἀμφισβητουμένου, ἀπόχρη τὸ δεῖξαί τι τῶν ἐπάνω γενῶν ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ εἴδους κατηγορούμενον. ἑνὸς γὰρ ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορουμένου πάντα καὶ τὰ ἐπάνω τούτου καὶ τὰ ὑποκάτω, ἄνπερ κατηγορῆται τοῦ εἴδους, ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορηθήσεται· ὥστε καὶ τὸ ἀποδοθὲν γένος ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται. ὅτι δ' ἑνὸς ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορουμένου πάντα τὰ λοιπά, ἄνπερ κατηγορῆται, ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορηθήσεται, δι' ἐπαγωγῆς ληπτέον. εἰ δ' ἁπλῶς ὑπάρχειν ἀμφισβητεῖται τὸ ἀποδοθὲν γένος, οὐκ ἀπόχρη τὸ δεῖξαι τῶν ἐπάνω τι γενῶν ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ εἴδους κατηγορούμενον. οἷον εἴ τις τῆς βαδίσεως γένος ἀποδέδωκε τὴν φοράν, οὐκ ἀπόχρη τὸ δεῖξαι ὅτι κίνησίς ἐστιν ἡ βάδισις πρὸς τὸ δεῖξαι ὅτι φορά ἐστιν, ἐπειδὴ καὶ ἄλλαι κινήσεις εἰσίν, ἀλλὰ προσδεικτέον ὅτι οὐδενὸς μετέχει ἡ βάδισις τῶν κατὰ τὴν αὐτὴν διαίρεσιν εἰ μὴ τῆς φορᾶς· ἀνάγκη γὰρ τὸ τοῦ γένους μετέχον καὶ τῶν εἰδῶν τινος μετέχειν τῶν κατὰ τὴν πρώτην διαίρεσιν. εἰ οὖν ἡ βάδισις μήτ' αὐξήσεως μήτε μειώσεως μήτε τῶν ἄλλων κινήσεων μετέχει, δῆλον ὅτι τῆς φορᾶς ἂν μετέχοι· ὥστ' εἴη ἂν γένος ἡ φορὰ τῆς βαδίσεως.
Πάλιν ἐφ' ὧν τὸ εἶδος τὸ τεθὲν ὡς γένος κατηγορεῖται, σκοπεῖν εἰ καὶ τὸ ἀποδοθὲν γένος ἐν τῷ τί ἐστιν αὐτῶν τούτων κατηγορεῖται ὧνπερ καὶ τὸ εἶδος, ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὰ ἐπάνω τοῦ γένους πάντα. εἰ γάρ που διαφωνεῖ, δῆλον ὅτι οὐ γένος τὸ ἀποδοθέν· εἰ γὰρ ἦν γένος, ἅπαντ' ἂν καὶ τὰ ἐπάνω τούτου καὶ αὐτὸ ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖτο, ὧνπερ καὶ τὸ εἶδος ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται. ἀνασκευάζοντι μὲν οὖν χρήσιμον, εἰ μὴ κατηγορεῖται τὸ γένος ἐν τῷ τί ἐστιν ὧνπερ καὶ τὸ εἶδος κατηγορεῖται· κατασκευάζοντι δ', εἰ

κατηγορεῖται ἐν τῷ τί ἐστι, χρήσιμον. συμβήσεται γὰρ τὸ γένος καὶ τὸ εἶδος τοῦ αὐτοῦ ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖσθαι, ὥστε τὸ αὐτὸ ὑπὸ δύο γένη γίνεται. ἀναγκαῖον οὖν ὑπ' ἄλληλα τὰ γένη εἶναι. ἂν οὖν δειχθῇ ὃ βουλόμεθα ὡς γένος κατασκευάσαι μὴ ὂν ὑπὸ τὸ εἶδος, δῆλον ὅτι τὸ εἶδος ὑπὸ τοῦτ' ἂν εἴη, ὥστε δεδειγμένον ἂν εἴη ὅτι γένος τοῦτο.
Σκοπεῖν δὲ καὶ τοὺς λόγους τῶν γενῶν, εἰ ἐφαρμόττουσιν ἐπί τε τὸ ἀποδοθὲν εἶδος καὶ ἐπὶ τὰ μετέχοντα τοῦ εἴδους· ἀνάγκη γὰρ τοὺς τῶν γενῶν λόγους κατηγορεῖσθαι τοῦ εἴδους καὶ τῶν μετεχόντων τοῦ εἴδους. εἰ οὖν που διαφωνεῖ, δῆλον ὅτι οὐ γένος τὸ ἀποδοθέν.
Πάλιν εἰ τὴν διαφορὰν ὡς γένος ἀποδέδωκεν, οἷον εἰ τὸ ἀθάνατον γένος θεοῦ· διαφορὰ γάρ ἐστι ζῴου τὸ ἀθάνατον, ἐπειδὴ τῶν ζῴων τὰ μὲν θνητὰ τὰ δ' ἀθάνατα. δῆλον οὖν ὅτι διημάρτηται· οὐδενὸς γὰρ ἡ διαφορὰ γένος ἐστίν. ὅτι δὲ τοῦτ' ἀληθές, δῆλον· οὐδεμία γὰρ διαφορὰ σημαίνει τί ἐστιν ἀλλὰ μᾶλλον ποιόν τι, καθάπερ τὸ πεζὸν καὶ τὸ δίπουν.
Καὶ εἰ τὴν διαφορὰν ὡς εἶδος εἰς τὸ γένος ἔθηκεν, οἷον τὸ περιττὸν ὅπερ ἀριθμόν· διαφορὰ γὰρ ἀριθμοῦ τὸ περιττόν, οὐκ εἶδός ἐστιν. οὐ δοκεῖ δὲ μετέχειν ἡ διαφορὰ τοῦ γένους· πᾶν γὰρ τὸ μετέχον τοῦ γένους ἢ εἶδος ἢ ἄτομόν ἐστιν, ἡ δὲ διαφορὰ οὔτε εἶδος οὔτε ἄτομόν ἐστιν. δῆλον οὖν ὅτι οὐ μετέχει τοῦ γένους ἡ διαφορά· ὥστ' οὐδὲ τὸ περιττὸν εἶδος ἂν εἴη ἀλλὰ διαφορά, ἐπειδὴ οὐ μετέχει τοῦ γένους.
Ἔτι εἰ τὸ γένος εἰς τὸ εἶδος ἔθηκεν, οἷον τὴν ἅψιν ὅπερ συνοχὴν ἢ τὴν μεῖξιν ὅπερ κρᾶσιν, ἢ ὡς Πλάτων ὁρίζεται φορὰν τὴν κατὰ τόπον κίνησιν. οὐ γὰρ ἀναγκαῖον τὴν ἅψιν συνοχὴν εἶναι, ἀλλ' ἀνάπαλιν τὴν συνοχὴν ἅψιν· οὐ γὰρ πᾶν τὸ ἁπτόμενον συνέχεται, ἀλλὰ τὸ συνεχόμενον ἅπτεται. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν λοιπῶν· οὔτε γὰρ ἡ μεῖξις ἅπασα κρᾶσις (ἡ γὰρ τῶν ξηρῶν μεῖξις οὔκ ἐστι κρᾶσις) οὔθ' ἡ κατὰ τόπον μεταβολὴ πᾶσα φορά· ἡ γὰρ βάδισις οὐ δοκεῖ φορὰ εἶναι· σχεδὸν γὰρ ἡ φορὰ ἐπὶ τῶν ἀκουσίως τόπον ἐκ τόπου μεταβαλλόντων λέγεται, καθάπερ ἐπὶ τῶν ἀψύχων συμβαίνει. δῆλον δ' ὅτι καὶ ἐπὶ πλέον λέγεται τὸ εἶδος τοῦ γένους ἐν τοῖς ἀποδοθεῖσι, δέον ἀνάπαλιν γίνεσθαι.
Πάλιν εἰ τὴν διαφορὰν εἰς τὸ εἶδος ἔθηκεν, οἷον τὸ ἀθάνατον ὅπερ θεόν. συμβήσεται γὰρ ἐπ' ἴσης ἢ ἐπὶ πλεῖον τὸ εἶδος λέγεσθαι· ἀεὶ δ' ἡ διαφορὰ ἐπ' ἴσης ἢ ἐπὶ

πλεῖον τοῦ εἴδους λέγεται. ἔτι εἰ τὸ γένος εἰς τὴν διαφοράν, οἷον τὸ χρῶμα ὅπερ συγκριτικὸν ἢ τὸν ἀριθμὸν ὅπερ περιττόν. καὶ εἰ τὸ γένος ὡς διαφορὰν εἶπεν· ἐγχωρεῖ γάρ τινα καὶ τοιαύτην κομίσαι θέσιν, οἷον κράσεως τὴν μεῖξιν διαφορὰν ἢ φορᾶς τὴν κατὰ τόπον μεταβολήν. σκεπτέον δὲ πάντα τὰ τοιαῦτα διὰ τῶν αὐτῶν· ἐπικοινωνοῦσι γὰρ οἱ τόποι· ἐπὶ πλέον τε γὰρ τὸ γένος τῆς διαφορᾶς δεῖ λέγεσθαι καὶ μὴ μετέχειν τῆς διαφορᾶς, οὕτω δ' ἀποδοθέντος οὐδέτερον τῶν εἰρημένων δυνατὸν συμβαίνειν· ἐπ' ἔλαττόν τε γὰρ ῥηθήσεται καὶ μεθέξει τὸ γένος τῆς διαφορᾶς.
Πάλιν εἰ μηδεμία διαφορὰ κατηγορεῖται τῶν τοῦ γένους κατὰ τοῦ ἀποδοθέντος εἴδους, οὐδὲ τὸ γένος κατηγορηθήσεται· οἷον ψυχῆς οὔτε τὸ περιττὸν οὔτε τὸ ἄρτιον κατηγορεῖται, ὥστ' οὐδ' ἀριθμός. ἔτι εἰ πρότερον φύσει τὸ εἶδος καὶ συναναιρεῖ τὸ γένος· δοκεῖ γὰρ τὸ ἐναντίον. ἔτι εἰ ἐνδέχεται ἀπολιπεῖν τὸ εἰρημένον γένος ἢ τὴν διαφοράν, οἷον ψυχὴν τὸ κινεῖσθαι ἢ δόξαν τὸ ἀληθὲς καὶ ψεῦδος, οὐκ ἂν εἴη τῶν εἰρημένων οὐδέτερον γένος οὐδὲ διαφορά· δοκεῖ γὰρ τὸ γένος καὶ ἡ διαφορὰ παρακολουθεῖν, ἕως ἂν ᾖ τὸ εἶδος.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ τὸ ἐν τῷ γένει κείμενον μετέχει τινὸς ἐναντίου τῷ γένει ἢ ἐνδέχεται μετέχειν· τὸ γὰρ αὐτὸ τῶν ἐναντίων ἅμα μεθέξει, ἐπειδὴ τὸ μὲν γένος οὐδέποτ' ἀπολείπει, μετέχει δὲ καὶ τοῦ ἐναντίου ἢ ἐνδέχεται μετέχειν. ἔτι εἴ τινος κοινωνεῖ τὸ εἶδος ὃ ἀδύνατον ὅλως ὑπάρχειν τοῖς ὑπὸ τὸ γένος· οἷον εἰ ἡ ψυχὴ τῆς ζωῆς κοινωνεῖ, τῶν δ' ἀριθμῶν μηδένα δυνατὸν ζῆν, οὐκ ἂν εἴη εἶδος ἀριθμοῦ ἡ ψυχή.
Σκεπτέον δὲ καὶ εἰ ὁμώνυμον τὸ εἶδος τῷ γένει, στοιχείοις χρώμενον τοῖς εἰρημένοις πρὸς τὸ ὁμώνυμον· συνώνυμον γὰρ τὸ γένος καὶ τὸ εἶδος.
Ἐπεὶ δὲ παντὸς γένους εἴδη πλείω, σκοπεῖν εἰ μὴ ἐνδέχεται ἕτερον εἶδος εἶναι τοῦ εἰρημένου γένους· εἰ γὰρ μὴ ἔστι, δῆλον ὅτι οὐκ ἂν εἴη ὅλως γένος τὸ εἰρημένον.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ τὸ μεταφορᾷ λεγόμενον ὡς γένος ἀποδέδωκεν, οἷον τὴν σωφροσύνην συμφωνίαν· πᾶν γὰρ γένος κυρίως κατὰ τῶν εἰδῶν κατηγορεῖται, ἡ δὲ συμφωνία κατὰ τῆς σωφροσύνης οὐ κυρίως ἀλλὰ μεταφορᾷ· πᾶσα γὰρ συμφωνία ἐν φθόγγοις.

Ἔτι ἂν ᾖ ἐναντίον τι τῷ εἴδει, σκοπεῖν. ἔστι δὲ πλεοναχῶς ἡ σκέψις· πρῶτον μὲν εἰ ἐν τῷ αὐτῷ γένει καὶ τὸ ἐναντίον, μὴ ὄντος ἐναντίου τῷ γένει· δεῖ γὰρ τὰ ἐναντία ἐν τῷ αὐτῷ γένει εἶναι, ἂν μηδὲν ἐναντίον τῷ γένει ᾖ. ὄντος δ' ἐναντίου τῷ γένει, σκοπεῖν εἰ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ ἐναντίῳ· ἀνάγκη γὰρ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ ἐναντίῳ εἶναι, ἄνπερ ᾖ ἐναντίον τι τῷ γένει. φανερὸν δὲ τούτων ἕκαστον διὰ τῆς ἐπαγωγῆς. πάλιν εἰ ὅλως ἐν μηδενὶ γένει τὸ τῷ εἴδει ἐναντίον ἀλλ' αὐτὸ γένος, οἷον τἀγαθόν· εἰ γὰρ τοῦτο μὴ ἐν γένει, οὐδὲ τὸ ἐναντίον τούτου ἐν γένει ἔσται ἀλλ' αὐτὸ γένος, καθάπερ ἐπὶ τοῦ ἀγαθοῦ καὶ τοῦ κακοῦ συμβαίνει· οὐδέτερον γὰρ τούτων ἐν γένει, ἀλλ' ἑκάτερον αὐτὸ γένος. ἔτι εἰ ἐναντίον τινὶ καὶ τὸ γένος καὶ τὸ εἶδος, καὶ τῶν μὲν ἔστι τι μεταξύ, τῶν δὲ μή. εἰ γὰρ τῶν γενῶν ἔστι τι μεταξύ, καὶ τῶν εἰδῶν, καὶ εἰ τῶν εἰδῶν, καὶ τῶν γενῶν, καθάπερ ἐπ' ἀρετῆς καὶ κακίας καὶ δικαιοσύνης καὶ ἀδικίας· ἑκατέρων γὰρ ἔστι τι μεταξύ. (ἔνστασις τούτου ὅτι ὑγιείας καὶ νόσου οὐδὲν μεταξύ, κακοῦ δὲ καὶ ἀγαθοῦ.) ἢ εἰ ἔστι μέν τι ἀμφοῖν ἀνὰ μέσον, καὶ τῶν εἰδῶν καὶ τῶν γενῶν, μὴ ὁμοίως δέ, ἀλλὰ τῶν μὲν κατὰ ἀπόφασιν τῶν δ' ὡς ὑποκείμενον. ἔνδοξον γὰρ τὸ ὁμοίως ἀμφοῖν, καθάπερ ἐπ' ἀρετῆς καὶ κακίας, καὶ δικαιοσύνης καὶ ἀδικίας· ἀμφοῖν γὰρ κατὰ ἀπόφασιν τὰ ἀνὰ μέσον. ἔτι ὅταν μὴ ᾖ ἐναντίον τῷ γένει, σκοπεῖν μὴ μόνον εἰ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ αὐτῷ γένει, ἀλλὰ καὶ τὸ ἀνὰ μέσον· ἐν ᾧ γὰρ τὰ ἄκρα, καὶ τὸ ἀνὰ μέσον, οἷον ἐπὶ λευκοῦ καὶ μέλανος· τὸ γὰρ χρῶμα γένος τούτων τε καὶ τῶν ἀνὰ μέσον χρωμάτων ἁπάντων. (ἔνστασις ὅτι ἡ μὲν ἔνδεια καὶ ἡ ὑπερβολὴ ἐν τῷ αὐτῷ γένει ‑ ἐν τῷ κακῷ γὰρ ἄμφω ‑ τὸ δὲ μέτριον ἀνὰ μέσον ὂν τούτων οὐκ ἐν τῷ κακῷ ἀλλ' ἐν τῷ ἀγαθῷ.) σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ τὸ μὲν γένος ἐναντίον τινί, τὸ δὲ εἶδος μηδενί. εἰ γὰρ τὸ γένος ἐναντίον τινί, καὶ τὸ εἶδος, καθάπερ ἀρετὴ κακίᾳ καὶ δικαιοσύνη ἀδικίᾳ. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων σκοποῦντι φανερὸν ἂν δόξειεν εἶναι τὸ τοιοῦτον. (ἔνστασις ἐπὶ τῆς ὑγιείας καὶ νόσου· ἁπλῶς μὲν γὰρ ὑγίεια νόσῳ ἐναντίον, ἡ δὲ τὶς νόσος εἶδος οὖσα νόσου οὐδενὶ ἐναντίον, οἷον ὁ πυρετὸς καὶ ἡ ὀφθαλμία καὶ τῶν ἄλλων ἕκαστον.)

Ἀναιροῦντι μὲν οὖν τοσαυταχῶς ἐπισκεπτέον· εἰ γὰρ μὴ ὑπάρχει τὰ εἰρημένα, δῆλον ὅτι οὐ γένος τὸ ἀποδοθέν. κατασκευάζοντι δὲ τριχῶς· πρῶτον μὲν εἰ τὸ ἐναντίον τῷ εἴδει ἐν τῷ εἰρημένῳ γένει, μὴ ὄντος ἐναντίου τῷ γένει· εἰ γὰρ τὸ ἐναντίον ἐν τούτῳ, δῆλον ὅτι καὶ τὸ προκείμενον. ἔτι εἰ τὸ ἀνὰ μέσον ἐν τῷ εἰρημένῳ γένει· ἐν ᾧ γὰρ τὸ ἀνὰ μέσον, καὶ τὰ ἄκρα. πάλιν ἂν ᾖ ἐναντίον τι τῷ γένει, σκοπεῖν εἰ καὶ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ ἐναντίῳ· ἂν γὰρ ᾖ, δῆλον ὅτι καὶ τὸ προκείμενον ἐν τῷ προκειμένῳ.
Πάλιν ἐπὶ τῶν πτώσεων καὶ ἐπὶ τῶν συστοίχων, εἰ ὁμοίως ἀκολουθοῦσι, καὶ ἀναιροῦντι καὶ κατασκευάζοντι· ἅμα γὰρ ἑνὶ καὶ πᾶσιν ὑπάρχει ἢ οὐχ ὑπάρχει. οἷον εἰ ἡ δικαιοσύνη ἐπιστήμη τις, καὶ τὸ δικαίως ἐπιστημόνως καὶ ὁ δίκαιος ἐπιστήμων· εἰ δὲ τούτων τι μή, οὐδὲ τῶν λοιπῶν οὐδέν.
Πάλιν ἐπὶ τῶν ὁμοίως ἐχόντων πρὸς ἄλληλα· οἷον τὸ ἡδὺ ὁμοίως ἔχει πρὸς τὴν ἡδονὴν καὶ τὸ ὠφέλιμον πρὸς τὸ ἀγαθόν· ἑκάτερον γὰρ ἑκατέρου ποιητικόν. εἰ οὖν ἐστιν ἡ ἡδονὴ ὅπερ ἀγαθόν, καὶ τὸ ἡδὺ ὅπερ ὠφέλιμον ἔσται· δῆλον γὰρ ὅτι ἀγαθοῦ ἂν εἴη ποιητικόν, ἐπειδὴ ἡ ἡδονὴ ἀγαθόν. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν γενέσεων καὶ φθορῶν· οἷον εἰ τὸ οἰκοδομεῖν ἐνεργεῖν, τὸ ᾠκοδομηκέναι ἐνηργηκέναι, καὶ εἰ τὸ μανθάνειν ἀναμιμνήσκεσθαι, καὶ τὸ μεμαθηκέναι ἀναμεμνῆσθαι, καὶ εἰ τὸ διαλύεσθαι φθείρεσθαι, καὶ τὸ διαλελύσθαι ἐφθάρθαι καὶ ἡ διάλυσις φθορά τις. καὶ ἐπὶ τῶν γεννητικῶν δὲ καὶ φθαρτικῶν ὡσαύτως, καὶ ἐπὶ τῶν δυνάμεων καὶ χρήσεων, καὶ ὅλως καθ' ὁποιανοῦν ὁμοιότητα καὶ ἀναιροῦντι καὶ κατασκευάζοντι σκεπτέον καθάπερ ἐπὶ τῆς γενέσεως καὶ φθορᾶς ἐλέγομεν. εἰ γὰρ τὸ φθαρτικὸν διαλυτικόν, καὶ τὸ φθείρεσθαι διαλύεσθαι· καὶ εἰ τὸ γεννητικὸν ποιητικόν, καὶ τὸ γίγνεσθαι ποιεῖσθαι καὶ ἡ γένεσις ποίησις. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν δυνάμεων καὶ χρήσεων· εἰ γὰρ ἡ δύναμις διάθεσις, καὶ τὸ δύνασθαι διακεῖσθαι, καὶ εἴ τινος ἡ χρῆσις ἐνέργεια, τὸ χρῆσθαι ἐνεργεῖν καὶ τὸ κεχρῆσθαι ἐνηργηκέναι.
Ἂν δὲ στέρησις ᾖ τὸ ἀντικείμενον τῷ εἴδει, διχῶς ἔστιν ἀνελεῖν. πρῶτον μέν, εἰ ἐν τῷ ἀποδοθέντι γένει τὸ ἀντικείμενον· ἢ γὰρ ἁπλῶς ἐν οὐδενὶ γένει τῷ αὐτῷ ἡ στέρησις ἢ οὐκ ἐν τῷ ἐσχάτῳ· οἷον εἰ ἡ ὄψις ἐν ἐσχάτῳ γένει τῇ αἰσθήσει, ἡ τυφλότης οὐκ ἔσται αἴσθησις. δεύτερον δ', εἰ καὶ τῷ γένει

καὶ τῷ εἴδει ἀντίκειται στέρησις, μὴ ἔστι δὲ τὸ ἀντικείμενον ἐν τῷ ἀντικειμένῳ, οὐδ' ἂν τὸ ἀποδοθὲν ἐν τῷ ἀποδοθέντι εἴη. ἀναιροῦντι μὲν οὖν καθάπερ εἴρηται χρηστέον, κατασκευάζοντι δὲ μοναχῶς· εἰ γὰρ τὸ ἀντικείμενον ἐν τῷ ἀντικειμένῳ, καὶ τὸ προκείμενον ἐν τῷ προκειμένῳ ἂν εἴη· οἷον εἰ ἡ τυφλότης ἀναισθησία τις, ἡ ὄψις αἴσθησίς τις.
Πάλιν ἐπὶ τῶν ἀποφάσεων σκοπεῖν ἀνάπαλιν, καθάπερ ἐπὶ τοῦ συμβεβηκότος ἐλέγετο· οἷον εἰ τὸ ἡδὺ ὅπερ ἀγαθόν, τὸ μὴ ἀγαθὸν οὐχ ἡδύ. εἰ γὰρ μὴ οὕτως ἔχοι, εἴη ἄν τι καὶ οὐκ ἀγαθὸν ἡδύ, ἀδύνατον δέ, εἴπερ τὸ ἀγαθὸν γένος τοῦ ἡδέος, εἶναί τι μὴ ἀγαθὸν ἡδύ· ὧν γὰρ τὸ γένος μὴ κατηγορεῖται, οὐδὲ τῶν εἰδῶν οὐδέν. καὶ κατασκευάζοντι δὲ ὡσαύτως σκεπτέον· εἰ γὰρ τὸ μὴ ἀγαθὸν οὐχ ἡδύ, τὸ ἡδὺ ἀγαθόν, ὥστε γένος τὸ ἀγαθὸν τοῦ ἡδέος.
Ἐὰν δ' ᾖ πρός τι τὸ εἶδος, σκοπεῖν εἰ καὶ τὸ γένος πρός τι· εἰ γὰρ τὸ εἶδος τῶν πρός τι, καὶ τὸ γένος, καθάπερ ἐπὶ τοῦ διπλασίου καὶ πολλαπλασίου· ἑκάτερον γὰρ τῶν πρός τι. εἰ δὲ τὸ γένος τῶν πρός τι, οὐκ ἀνάγκη καὶ τὸ εἶδος· ἡ μὲν γὰρ ἐπιστήμη τῶν πρός τι, ἡ δὲ γραμματικὴ οὔ. (ἢ οὐδὲ τὸ πρότερον ῥηθὲν ἀληθὲς ἂν δόξειεν εἶναι· ἡ γὰρ ἀρετὴ ὅπερ καλὸν καὶ ὅπερ ἀγαθόν, καὶ ἡ μὲν ἀρετὴ τῶν πρός τι, τὸ δ' ἀγαθὸν καὶ τὸ καλὸν οὐ τῶν πρός τι ἀλλὰ ποιά.)
Πάλιν εἰ μὴ πρὸς ταὐτὸ λέγεται τὸ εἶδος καθ' αὑτό τε καὶ κατὰ τὸ γένος· οἷον εἰ τὸ διπλάσιον ἡμίσεος λέγεται διπλάσιον, καὶ τὸ πολλαπλάσιον ἡμίσεος δεῖ λέγεσθαι. εἰ δὲ μή, οὐκ ἂν εἴη τὸ πολλαπλάσιον γένος τοῦ διπλασίου.
Ἔτι εἰ μὴ πρὸς τὸ αὐτὸ κατά τε τὸ γένος λέγεται καὶ κατὰ πάντα τὰ τοῦ γένους γένη. εἰ γὰρ τὸ διπλάσιον ἡμίσεος πολλαπλάσιόν ἐστι, καὶ ὑπερέχον ἡμίσεος ῥηθήσεται, καὶ ἁπλῶς κατὰ πάντα τὰ ἐπάνω γένη πρὸς τὸ ἥμισυ ῥηθήσεται. (ἔνστασις ὅτι οὐκ ἀνάγκη καθ' αὑτὸ καὶ κατὰ τὸ γένος πρὸς ταὐτὸ λέγεσθαι· ἡ γὰρ ἐπιστήμη ἐπιστητοῦ λέγεται, ἕξις δὲ καὶ διάθεσις οὐκ ἐπιστητοῦ ἀλλὰ ψυχῆς.)
Πάλιν εἰ ὡσαύτως λέγεται τὸ γένος καὶ τὸ εἶδος κατὰ τὰς πτώσεις, οἷον εἰ τινὶ ἢ τινὸς ἢ ὁσαχῶς ἄλλως. ὡς γὰρ τὸ εἶδος, καὶ τὸ γένος, καθάπερ ἐπὶ τοῦ διπλασίου καὶ τῶν ἐπάνω· τινὸς γὰρ καὶ τὸ διπλάσιον καὶ τὸ πολλαπλάσιον. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῆς ἐπιστήμης· τινὸς γὰρ

καὶ αὐτὴ καὶ τὰ γένη, οἷον ἥ τε διάθεσις καὶ ἡ ἕξις. (ἔνστασις ὅτι ἐνιαχοῦ οὐχ οὕτως· τὸ μὲν γὰρ διάφορον καὶ τὸ ἐναντίον τινί, τὸ δ' ἕτερον, γένος ὂν τούτων, οὐ τινὶ ἀλλὰ τινός· ἕτερον γάρ τινος λέγεται.)
Πάλιν εἰ ὁμοίως τὰ πρός τι κατὰ τὰς πτώσεις λεγόμενα μὴ ὁμοίως ἀντιστρέφει, καθάπερ ἐπὶ τοῦ διπλασίου καὶ τοῦ πολλαπλασίου. ἑκάτερον γὰρ τούτων τινὸς καὶ αὐτὸ καὶ κατὰ τὴν ἀντιστροφὴν λέγεται· τινὸς γὰρ καὶ τὸ ἥμισυ καὶ τὸ πολλοστημόριον. ὡσαύτως δὲ καὶ ἐπὶ τῆς ἐπιστήμης καὶ τῆς ὑπολήψεως· αὐταί τε γὰρ τινὸς καὶ ἀντιστρέφει ὁμοίως τό τε ἐπιστητὸν καὶ τὸ ὑποληπτὸν τινί. εἰ οὖν ἐπί τινων μὴ ὁμοίως ἀντιστρέφει, δῆλον ὅτι οὐ γένος θάτερον θατέρου.
Πάλιν εἰ μὴ πρὸς ἴσα τὸ εἶδος καὶ τὸ γένος λέγεται. ὁμοίως γὰρ καὶ ἰσαχῶς ἑκάτερον δοκεῖ λέγεσθαι, καθάπερ ἐπὶ τῆς δωρεᾶς καὶ τῆς δόσεως· ἥ τε γὰρ δωρεὰ τινὸς καὶ τινὶ λέγεται, καὶ ἡ δόσις τινὸς καὶ τινί. ἔστι δὲ ἡ δόσις γένος τῆς δωρεᾶς· ἡ γὰρ δωρεὰ δόσις ἐστὶν ἀναπόδοτος. ἐπ' ἐνίων δ' οὐ συμβαίνει πρὸς ἴσα λέγεσθαι· τὸ μὲν γὰρ διπλάσιον τινὸς διπλάσιον, τὸ δ' ὑπερέχον καὶ τὸ μεῖζον τινὸς καὶ τινί· πᾶν γὰρ τὸ ὑπερέχον καὶ τὸ μεῖζον τινὶ ὑπερέχει καὶ τινὸς ὑπερέχει. ὥστ' οὐ γένη τὰ εἰρημένα τοῦ διπλασίου, ἐπειδὴ οὐ πρὸς ἴσα τῷ εἴδει λέγεται. (ἢ οὐ καθόλου ἀληθὲς τὸ πρὸς ἴσα τὸ εἶδος καὶ τὸ γένος λέγεσθαι.)
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ τοῦ ἀντικειμένου τὸ ἀντικείμενον γένος· οἷον εἰ τοῦ διπλασίου τὸ πολλαπλάσιον, καὶ τοῦ ἡμίσεος τὸ πολλοστημόριον· δεῖ γὰρ τὸ ἀντικείμενον τοῦ ἀντικειμένου γένος εἶναι. εἰ οὖν τις θείη τὴν ἐπιστήμην ὅπερ αἴσθησιν, δεήσει καὶ τὸ ἐπιστητὸν ὅπερ αἰσθητὸν εἶναι. οὐκ ἔστι δέ· οὐ γὰρ πᾶν τὸ ἐπιστητὸν αἰσθητόν· καὶ γὰρ τῶν νοητῶν ἔνια ἐπιστητά. ὥστ' οὐ γένος τὸ αἰσθητὸν τοῦ ἐπιστητοῦ. εἰ δὲ τοῦτο μή, οὐδ' αἴσθησις ἐπιστήμης.
Ἐπεὶ δὲ τῶν πρός τι λεγομένων τὰ μὲν ἐξ ἀνάγκης ἐν ἐκείνοις ἢ περὶ ἐκεῖνά ἐστι πρὸς ἅ ποτε τυγχάνει λεγόμενα (οἷον ἡ διάθεσις καὶ ἡ ἕξις καὶ ἡ συμμετρία· ἐν ἄλλῳ γὰρ οὐδενὶ δυνατὸν ὑπάρχειν τὰ εἰρημένα ἢ ἐν ἐκείνοις πρὸς ἃ λέγεται), τὰ δ' οὐκ ἀνάγκη μὲν ἐν ἐκείνοις ὑπάρχειν πρὸς ἅ ποτε λέγεται, ἐνδέχεται δέ (οἷον εἰ ἐπιστητὸν ἡ ψυχή· οὐδὲν γὰρ κωλύει τὴν αὑτῆς ἐπιστήμην ἔχειν τὴν ψυχήν, οὐκ ἀναγκαῖον δέ· δυνατὸν γὰρ καὶ ἐν ἄλλῳ

ὑπάρχειν τὴν αὐτὴν ταύτην), τὰ δ' ἁπλῶς οὐκ ἐνδέχεται ἐν ἐκείνοις ὑπάρχειν πρὸς ἅ ποτε τυγχάνει λεγόμενα (οἷον τὸ ἐναντίον ἐν τῷ ἐναντίῳ οὐδὲ τὴν ἐπιστήμην ἐν τῷ ἐπιστητῷ, ἐὰν μὴ τυγχάνῃ τὸ ἐπιστητὸν ψυχὴ ἢ ἄνθρωπος ὄν), σκοπεῖν οὖν χρὴ ἐάν τις εἰς γένος θῇ τὸ τοιοῦτον εἰς τὸ μὴ τοιοῦτον. οἷον εἰ τὴν μνήμην μονὴν ἐπιστήμης εἶπεν· πᾶσα γὰρ μονὴ ἐν τῷ μένοντι καὶ περὶ ἐκεῖνο, ὥστε καὶ ἡ τῆς ἐπιστήμης μονὴ ἐν τῇ ἐπιστήμῃ. ἡ μνήμη ἄρα ἐν τῇ ἐπιστήμῃ, ἐπειδὴ μονὴ τῆς ἐπιστήμης ἐστίν. τοῦτο δ' οὐκ ἐνδέχεται· μνήμη γὰρ πᾶσα ἐν ψυχῇ. ἔστι δ' ὁ εἰρημένος τόπος καὶ πρὸς τὸ συμβεβηκὸς κοινός· οὐδὲν γὰρ διαφέρει τῆς μνήμης γένος τὴν μονὴν εἰπεῖν ἢ συμβεβηκέναι φάσκειν αὐτῇ τοῦτο· εἰ γὰρ ὁπωσοῦν ἐστιν ἡ μνήμη μονὴ ἐπιστήμης, ὁ αὐτὸς ἁρμόσει περὶ αὐτῆς λόγος.
Πάλιν εἰ τὴν ἕξιν εἰς τὴν ἐνέργειαν ἔθηκεν ἢ τὴν ἐνέργειαν εἰς τὴν ἕξιν, οἷον τὴν αἴσθησιν κίνησιν διὰ σώματος· ἡ μὲν γὰρ αἴσθησις ἕξις, ἡ δὲ κίνησις ἐνέργεια. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὴν μνήμην ἕξιν καθεκτικὴν ὑπολήψεως εἶπεν· οὐδεμία γὰρ μνήμη ἕξις, ἀλλὰ μᾶλλον ἐνέργεια.
Διαμαρτάνουσι δὲ καὶ οἱ τὴν ἕξιν εἰς τὴν ἀκολουθοῦσαν δύναμιν τάττοντες, οἷον τὴν πραότητα ἐγκράτειαν ὀργῆς καὶ τὴν ἀνδρείαν καὶ τὴν δικαιοσύνην φόβων καὶ κερδῶν· ἀνδρεῖος μὲν γὰρ καὶ πρᾶος ὁ ἀπαθὴς λέγεται, ἐγκρατὴς δ' ὁ πάσχων καὶ μὴ ἀγόμενος. ἴσως μὲν οὖν ἀκολουθεῖ δύναμις ἑκατέρῳ τοιαύτη ὥστ', εἰ πάθοι, μὴ ἄγεσθαι ἀλλὰ κρατεῖν· οὐ μὴν τοῦτό γ' ἐστὶ τῷ μὲν ‹τὸ› ἀνδρείῳ τῷ δὲ ‹τὸ› πράῳ εἶναι, ἀλλὰ τὸ ὅλως μὴ πάσχειν ὑπὸ τῶν τοιούτων μηδέν.
Ἐνίοτε δὲ καὶ τὸ παρακολουθοῦν ὁπωσοῦν ὡς γένος τιθέασιν, οἷον τὴν λύπην τῆς ὀργῆς καὶ τὴν ὑπόληψιν τῆς πίστεως· ἄμφω γὰρ τὰ εἰρημένα παρακολουθεῖ μὲν τρόπον τινὰ τοῖς ἀποδοθεῖσιν εἴδεσιν, οὐδέτερον δ' αὐτῶν γένος ἐστίν. ὁ μὲν γὰρ ὀργιζόμενος λυπεῖται προτέρας ἐν αὐτῷ τῆς λύπης γενομένης· οὐ γὰρ ἡ ὀργὴ τῆς λύπης ἀλλ' ἡ λύπη τῆς ὀργῆς αἰτία, ὥσθ' ἁπλῶς ἡ ὀργὴ οὐκ ἔστι λύπη. κατὰ ταὐτὰ δ' οὐδ' ἡ πίστις ὑπόληψις· ἐνδέχεται γὰρ τὴν αὐτὴν ὑπόληψιν καὶ μὴ πιστεύοντα ἔχειν, οὐκ ἐνδέχεται δ', εἴπερ εἶδος ἡ πίστις ὑπολήψεως· οὐ γὰρ ἐνδέχεται τὸ αὐτὸ ἔτι διαμένειν, ἄνπερ ἐκ τοῦ εἴδους ὅλως μεταβάλῃ, καθάπερ οὐδὲ τὸ αὐτὸ ζῷον ὁτὲ μὲν ἄνθρωπον εἶναι ὁτὲ δὲ μή. ἂν δέ τις φῇ ἐξ ἀνάγκης τὸν ὑπολαμβάνοντα καὶ πιστεύειν,

ἐπ' ἴσον ἡ ὑπόληψις καὶ ἡ πίστις ῥηθήσεται, ὥστ' οὐδ' ἂν οὕτως εἴη γένος· ἐπὶ πλέον γὰρ δεῖ λέγεσθαι τὸ γένος.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ ἔν τινι τῷ αὐτῷ πέφυκεν ἄμφω γίνεσθαι· ἐν ᾧ γὰρ τὸ εἶδος, καὶ τὸ γένος, οἷον ἐν ᾧ τὸ λευκόν, καὶ τὸ χρῶμα, καὶ ἐν ᾧ γραμματική, καὶ ἐπιστήμη. ἐὰν οὖν τις τὴν αἰσχύνην φόβον εἴπῃ ἢ τὴν ὀργὴν λύπην, οὐ συμβήσεται ἐν τῷ αὐτῷ τὸ εἶδος καὶ τὸ γένος ὑπάρχειν· ἡ μὲν γὰρ αἰσχύνη ἐν τῷ λογιστικῷ, ὁ δὲ φόβος ἐν τῷ θυμοειδεῖ· καὶ ἡ μὲν λύπη ἐν τῷ ἐπιθυμητικῷ (ἐν τούτῳ γὰρ καὶ ἡ ἡδονή), ἡ δὲ ὀργὴ ἐν τῷ θυμοειδεῖ. ὥστ' οὐ γένη τὰ ἀποδοθέντα, ἐπειδὴ οὐκ ἐν τῷ αὐτῷ τοῖς εἴδεσι πέφυκε γίνεσθαι. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ ἡ φιλία ἐν τῷ ἐπιθυμητικῷ, οὐκ ἂν εἴη βούλησίς τις· πᾶσα γὰρ βούλησις ἐν τῷ λογιστικῷ. χρήσιμος δ' ὁ τόπος καὶ πρὸς τὸ συμβεβηκός· ἐν τῷ αὐτῷ γὰρ τὸ συμβεβηκὸς καὶ ᾧ συμβέβηκεν, ὥστ' ἂν μὴ ἐν τῷ αὐτῷ φαίνηται, δῆλον ὅτι οὐ συμβέβηκεν.
Πάλιν εἰ κατά τι τὸ εἶδος τοῦ εἰρημένου γένους μετέχει· οὐ δοκεῖ γὰρ κατά τι μετέχεσθαι τὸ γένος. οὐ γάρ ἐστιν ὁ ἄνθρωπος κατά τι ζῷον, οὐδ' ἡ γραμματικὴ κατά τι ἐπιστήμη· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. σκοπεῖν οὖν εἰ ἐπί τινων κατά τι μετέχεται τὸ γένος, οἷον εἰ τὸ ζῷον ὅπερ αἰσθητὸν ἢ ὁρατὸν εἴρηται. κατά τι γὰρ αἰσθητὸν ἢ ὁρατὸν τὸ ζῷον· κατὰ τὸ σῶμα γὰρ αἰσθητὸν καὶ ὁρατόν, κατὰ δὲ τὴν ψυχὴν οὔ. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη γένος τὸ ὁρατὸν καὶ τὸ αἰσθητὸν τοῦ ζῴου.
Λανθάνουσι δ' ἐνίοτε καὶ τὸ ὅλον εἰς τὸ μέρος τιθέντες, οἷον τὸ ζῷον σῶμα ἔμψυχον. οὐδαμῶς δὲ τὸ μέρος τοῦ ὅλου κατηγορεῖται· ὥστ' οὐκ ἂν εἴη τὸ σῶμα γένος τοῦ ζῴου, ἐπειδὴ μέρος ἐστίν.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἴ τι τῶν ψεκτῶν ἢ φευκτῶν εἰς δύναμιν ἢ τὸ δυνατὸν ἔθηκεν, οἷον τὸν σοφιστὴν ἢ διάβολον ἢ κλέπτην τὸν δυνάμενον λάθρᾳ τὰ ἀλλότρια κλέπτειν· οὐδεὶς γὰρ τῶν εἰρημένων τῷ δυνατὸς εἶναί τι τούτων τοιοῦτος λέγεται. δύναται μὲν γὰρ καὶ ὁ θεὸς καὶ ὁ σπουδαῖος τὰ φαῦλα δρᾶν, ἀλλ' οὐκ εἰσὶ τοιοῦτοι· πάντες γὰρ οἱ φαῦλοι κατὰ προαίρεσιν λέγονται. ἔτι πᾶσα δύναμις τῶν αἱρετῶν· καὶ γὰρ αἱ τῶν φαύλων δυνάμεις αἱρεταί, διὸ καὶ τὸν θεὸν καὶ τὸν σπουδαῖον ἔχειν φαμὲν αὐτάς· δυνατοὺς γάρ φαμεν εἶναι

τὰ φαῦλα πράσσειν. ὥστ' οὐδενὸς ἂν εἴη ψεκτοῦ γένος ἡ δύναμις. εἰ δὲ μή, συμβήσεται τῶν ψεκτῶν τι αἱρετὸν εἶναι· ἔσται γάρ τις δύναμις ψεκτή.
Καὶ εἴ τι τῶν δι' αὑτὰ τιμίων ἢ αἱρετῶν εἰς δύναμιν ἢ τὸ δυνατὸν ἢ τὸ ποιητικὸν ἔθηκεν· πᾶσα γὰρ δύναμις καὶ πᾶν τὸ δυνατὸν ἢ τὸ ποιητικὸν δι' ἄλλο αἱρετόν.
Ἢ εἴ τι τῶν ἐν δύο γένεσιν ἢ πλείοσιν εἰς θάτερον ἔθηκεν. ἔνια γὰρ οὐκ ἔστιν εἰς ἓν γένος θεῖναι, οἷον τὸν φένακα καὶ τὸν διάβολον· οὔτε γὰρ ὁ προαιρούμενος ἀδυνατῶν δέ, οὔθ' ὁ δυνάμενος μὴ προαιρούμενος δέ, διάβολος ἢ φέναξ, ἀλλ' ὁ ἄμφω ταῦτα ἔχων. ὥστ' οὐ θετέον εἰς ἓν γένος ἀλλ' εἰς ἀμφότερα τὰ εἰρημένα.
Ἔτι ἐνίοτε ἀνάπαλιν τὸ μὲν γένος ὡς διαφορὰν τὴν δὲ διαφορὰν ὡς γένος ἀποδιδόασιν, οἷον τὴν ἔκπληξιν ὑπερβολὴν θαυμασιότητος καὶ τὴν πίστιν σφοδρότητα ὑπολήψεως. οὔτε γὰρ ἡ ὑπερβολὴ οὔθ' ἡ σφοδρότης γένος, ἀλλὰ διαφορά· δοκεῖ γὰρ ἡ ἔκπληξις θαυμασιότης εἶναι ὑπερβάλλουσα καὶ ἡ πίστις ὑπόληψις σφοδρά, ὥστε γένος ἡ θαυμασιότης καὶ ἡ ὑπόληψις, ἡ δ' ὑπερβολὴ καὶ ἡ σφοδρότης διαφορά. ἔτι εἴ τις τὴν ὑπερβολὴν καὶ τὴν σφοδρότητα ὡς γένη ἀποδώσει, τὰ ἄψυχα πιστεύσει καὶ ἐκπλαγήσεται. ἡ γὰρ ἑκάστου σφοδρότης καὶ ὑπερβολὴ πάρεστιν ἐκείνῳ οὗ ἐστι σφοδρότης καὶ ὑπερβολή. εἰ οὖν ἡ ἔκπληξις ὑπερβολή ἐστι θαυμασιότητος, παρέσται τῇ θαυμασιότητι ἡ ἔκπληξις, ὥσθ' ἡ θαυμασιότης ἐκπλαγήσεται. ὁμοίως δὲ καὶ ἡ πίστις παρέσται τῇ ὑπολήψει, εἴπερ σφοδρότης ὑπολήψεώς ἐστιν, ὥστε ἡ ὑπόληψις πιστεύσει. ἔτι συμβήσεται τῷ οὕτως ἀποδιδόντι σφοδρότητα σφοδρὰν λέγειν καὶ ὑπερβολὴν ὑπερβάλλουσαν. ἔστι γὰρ πίστις σφοδρά [καὶ ἔκπληξις ὑπερβάλλουσα]· εἰ οὖν ἡ πίστις σφοδρότης ἐστί, σφοδρότης ἂν εἴη σφοδρά. ὁμοίως δὲ καὶ ἔκπληξις ἔστιν ὑπερβάλλουσα· εἰ οὖν ἡ ἔκπληξις ὑπερβολή ἐστιν, ὑπερβολὴ ἂν εἴη ὑπερβάλλουσα. οὐ δοκεῖ δ' οὐδέτερον τούτων, ὥσπερ οὐδὲ ἡ ἐπιστήμη ἐπιστῆμον οὐδ' ἡ κίνησις κινούμενον.
Ἐνίοτε δὲ διαμαρτάνουσι καὶ τὸ πάθος εἰς γένος τὸ πεπονθὸς τιθέντες, οἷον ὅσοι τὴν ἀθανασίαν ζωὴν ἀίδιόν φασιν εἶναι· πάθος γάρ τι ζωῆς ἢ σύμπτωμα ἡ ἀθανασία ἔοικεν εἶναι. ὅτι δ' ἀληθὲς τὸ λεγόμενον, δῆλον ἂν γένοιτο εἴ τις συγχωρήσειεν ἐκ θνητοῦ τινα ἀθάνατον γίνεσθαι· οὐδεὶς γὰρ φήσει ἑτέραν αὐτὸν ζωὴν λαμβάνειν, ἀλλὰ σύμπτωμά τι

ἢ πάθος αὐτῇ ταύτῃ παραγίνεσθαι. ὥστ' οὐ γένος ἡ ζωὴ τῆς ἀθανασίας.
Πάλιν εἰ τοῦ πάθους, οὗ ἐστι πάθος, ἐκεῖνο γένος φασὶν εἶναι, οἷον τὸ πνεῦμα ἀέρα κινούμενον. μᾶλλον γὰρ κίνησις ἀέρος τὸ πνεῦμα· ὁ γὰρ αὐτὸς ἀὴρ διαμένει, ὅταν τε κινῆται καὶ ὅταν μένῃ. ὥστ' οὐκ ἔστιν ὅλως ἀὴρ τὸ πνεῦμα· ἦν γὰρ ἂν καὶ μὴ κινουμένου τοῦ ἀέρος πνεῦμα, εἴπερ ὁ αὐτὸς ἀὴρ διαμένει ὅσπερ ἦν πνεῦμα. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων. εἰ δ' ἄρα καὶ ἐπὶ τούτου δεῖ συγχωρῆσαι ὅτι ἀήρ ἐστι κινούμενος τὸ πνεῦμα, ἀλλ' οὔτε γε ἐπὶ πάντων τὸ τοιοῦτον ἀποδεκτέον καθ' ὧν μὴ ἀληθεύεται τὸ γένος, ἀλλ' ἐφ' ὅσων ἀληθῶς κατηγορεῖται τὸ ἀποδοθὲν γένος. ἐπ' ἐνίων γὰρ οὐ δοκεῖ ἀληθεύεσθαι, οἷον ἐπὶ τοῦ πηλοῦ καὶ τῆς χιόνος. τὴν μὲν γὰρ χιόνα φασὶν ὕδωρ εἶναι πεπηγός, τὸν δὲ πηλὸν γῆν ὑγρῷ πεφυραμένην· ἔστι δ' οὔθ' ἡ χιὼν ὕδωρ οὔθ' ὁ πηλὸς γῆ. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη γένος οὐδέτερον τῶν ἀποδοθέντων· δεῖ γὰρ τὸ γένος ἀληθεύεσθαι ἀεὶ κατὰ τῶν εἰδῶν. ὁμοίως δ' οὐδ' ὁ οἶνός ἐστιν ὕδωρ σεσηπός, καθάπερ Ἐμπεδοκλῆς φησι "σαπὲν ἐν ξύλῳ ὕδωρ"· ἁπλῶς γὰρ οὐκ ἔστιν ὕδωρ.
Ἔτι εἰ ὅλως τὸ ἀποδοθὲν μηδενός ἐστι γένος· δῆλον γὰρ ὡς οὐδὲ τοῦ λεχθέντος. σκοπεῖν δ' ἐκ τοῦ μηδὲν διαφέρειν εἴδει τὰ μετέχοντα τοῦ ἀποδοθέντος γένους, οἷον τὰ λευκά· οὐδὲν γὰρ διαφέρει τῷ εἴδει ταῦτ' ἀλλήλων, παντὸς δὲ γένους ἔστιν εἴδη διάφορα· ὥστ' οὐκ ἂν εἴη τὸ λευκὸν γένος οὐδενός.
Πάλιν εἰ τὸ πᾶσιν ἀκολουθοῦν γένος ἢ διαφορὰν εἶπεν· πλείω γὰρ τὰ πᾶσιν ἑπόμενα, οἷον τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν τῶν πᾶσιν ἑπομένων ἐστίν. εἰ οὖν τὸ ὂν γένος ἀποδέδωκε, δῆλον ὅτι πάντων ἂν εἴη γένος, ἐπειδὴ κατηγορεῖται αὐτῶν· κατ' οὐδενὸς γὰρ τὸ γένος ἀλλ' ἢ κατὰ τῶν εἰδῶν κατηγορεῖται. ὥστε καὶ τὸ ἓν εἶδος ἂν εἴη τοῦ ὄντος. συμβαίνει οὖν κατὰ πάντων ὧν τὸ γένος κατηγορεῖται καὶ τὸ εἶδος κατηγορεῖσθαι, ἐπειδὴ τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν κατὰ πάντων ἁπλῶς κατηγορεῖται, δέον ἐπ' ἔλαττον τὸ εἶδος κατηγορεῖσθαι. εἰ δὲ τὸ πᾶσιν ἑπόμενον διαφορὰν εἶπε, δῆλον ὅτι ἐπ' ἴσον ἢ ἐπὶ πλέον ἡ διαφορὰ τοῦ γένους ῥηθήσεται· εἰ μὲν γὰρ καὶ τὸ γένος τῶν πᾶσιν ἑπομένων, ἐπ' ἴσον· εἰ δὲ μὴ πᾶσιν ἕπεται τὸ γένος, ἐπὶ πλέον ἡ διαφορὰ λέγοιτ' ἂν αὐτοῦ.

Ἔτι εἰ ἐν ὑποκειμένῳ τῷ εἴδει τὸ ἀποδοθὲν γένος λέγεται, καθάπερ τὸ λευκὸν ἐπὶ τῆς χιόνος, ὥστε δῆλον ὅτι οὐκ ἂν εἴη γένος· καθ' ὑποκειμένου γὰρ τοῦ εἴδους μόνον τὸ γένος λέγεται.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ μὴ συνώνυμον τὸ γένος τῷ εἴδει· κατὰ πάντων γὰρ τῶν εἰδῶν συνωνύμως τὸ γένος κατηγορεῖται.
Ἔτι ὅταν ὄντος καὶ τῷ εἴδει καὶ τῷ γένει ἐναντίου τὸ βέλτιον τῶν ἐναντίων εἰς τὸ χεῖρον γένος θῇ· συμβήσεται γὰρ τὸ λοιπὸν ἐν τῷ λοιπῷ εἶναι, ἐπειδὴ τὰ ἐναντία ἐν τοῖς ἐναντίοις γένεσιν, ὥστε τὸ βέλτιον ἐν τῷ χείρονι ἔσται καὶ τὸ χεῖρον ἐν τῷ βελτίονι· δοκεῖ δὲ τοῦ βελτίονος καὶ τὸ γένος βέλτιον εἶναι. καὶ εἰ τοῦ αὐτοῦ εἴδους ὁμοίως πρὸς ἄμφω ἔχοντος εἰς τὸ χεῖρον καὶ μὴ εἰς τὸ βέλτιον γένος ἔθηκεν, οἷον τὴν ψυχὴν ὅπερ κίνησιν ἢ κινούμενον. ὁμοίως γὰρ αὕτη στατικὴ καὶ κινητικὴ δοκεῖ εἶναι· ὥστ' εἰ βέλτιον ἡ στάσις, εἰς τοῦτο ἔδει τὸ γένος θεῖναι.
Ἔτι ἐκ τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον, ἀνασκευάζοντι μέν, εἰ τὸ γένος δέχεται τὸ μᾶλλον, τὸ δ' εἶδος μὴ δέχεται, μήτ' αὐτὸ μήτε τὸ κατ' ἐκεῖνο λεγόμενον. οἷον εἰ ἡ ἀρετὴ δέχεται τὸ μᾶλλον, καὶ ἡ δικαιοσύνη καὶ ὁ δίκαιος· λέγεται γὰρ δικαιότερος ἕτερος ἑτέρου. εἰ οὖν τὸ μὲν ἀποδοθὲν γένος τὸ μᾶλλον δέχεται, τὸ δ' εἶδος μὴ δέχεται, μήτ' αὐτὸ μήτε τὸ κατ' ἐκεῖνο λεγόμενον, οὐκ ἂν εἴη γένος τὸ ἀποδοθέν.
Πάλιν εἰ τὸ μᾶλλον δοκοῦν ἢ ὁμοίως μὴ ἔστι γένος, δῆλον ὅτι οὐδὲ τὸ ἀποδοθέν. χρήσιμος δ' ὁ τόπος ἐπὶ τῶν τοιούτων μάλιστα, ἐφ' ὧν πλείω φαίνεται τοῦ εἴδους ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορούμενα καὶ μὴ διώρισται μηδ' ἔχομεν εἰπεῖν ποῖον αὐτῶν γένος. οἷον τῆς ὀργῆς καὶ ἡ λύπη καὶ ἡ ὑπόληψις ὀλιγωρίας ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖσθαι δοκεῖ· λυπεῖταί τε γὰρ ὁ ὀργιζόμενος καὶ ὑπολαμβάνει ὀλιγωρεῖσθαι. ἡ αὐτὴ δὲ σκέψις καὶ ἐπὶ τοῦ εἴδους πρὸς ἄλλο τι συγκρίνοντι· εἰ γὰρ τὸ μᾶλλον ἢ τὸ ὁμοίως δοκοῦν εἶναι ἐν τῷ ἀποδοθέντι γένει μὴ ἔστιν ἐν τῷ γένει, δῆλον ὅτι οὐδὲ τὸ ἀποδοθὲν εἶδος εἴη ἂν ἐν τῷ γένει.
Ἀναιροῦντι μὲν οὖν καθάπερ εἴρηται χρηστέον. κατασκευάζοντι δέ, εἰ μὲν ἐπιδέχεται τὸ μᾶλλον τό τε ἀποδοθὲν

γένος καὶ τὸ εἶδος, οὐ χρήσιμος ὁ τόπος· οὐδὲν γὰρ κωλύει ἀμφοτέρων ἐπιδεχομένων μὴ εἶναι θάτερον θατέρου γένος· τό τε γὰρ καλὸν καὶ τὸ λευκὸν ἐπιδέχεται τὸ μᾶλλον, καὶ οὐδέτερον οὐδετέρου γένος. ἡ δὲ τῶν γενῶν καὶ τῶν εἰδῶν πρὸς ἄλληλα σύγκρισις χρήσιμος· οἷον εἰ ὁμοίως τόδε καὶ τόδε γένος, εἰ θάτερον γένος, καὶ θάτερον. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὸ ἧττον, καὶ τὸ μᾶλλον· οἷον εἰ τῆς ἐγκρατείας μᾶλλον ἡ δύναμις ἢ ἡ ἀρετὴ γένος, ἡ δ' ἀρετὴ γένος, καὶ ἡ δύναμις. τὰ δ' αὐτὰ καὶ ἐπὶ τοῦ εἴδους ἁρμόσει λέγεσθαι· εἰ γὰρ ὁμοίως τόδε καὶ τόδε τοῦ προκειμένου εἶδος, εἰ θάτερον εἶδος, καὶ τὸ λοιπόν· καὶ εἰ τὸ ἧττον δοκοῦν εἶδός ἐστι, καὶ τὸ μᾶλλον.
Ἔτι πρὸς τὸ κατασκευάζειν σκεπτέον εἰ καθ' ὧν ἀπεδόθη τὸ γένος, ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται, μὴ ὄντος ἑνὸς τοῦ ἀποδοθέντος εἴδους ἀλλὰ πλειόνων καὶ διαφόρων· δῆλον γὰρ ὅτι γένος ἔσται. εἰ δ' ἓν τὸ ἀποδοθὲν εἶδός ἐστι, σκοπεῖν εἰ καὶ κατ' ἄλλων εἰδῶν τὸ γένος ἐν τῷ τί ἐστι κατηγορεῖται· πάλιν γὰρ συμβήσεται κατὰ πλειόνων καὶ διαφόρων αὐτὸ κατηγορεῖσθαι.
Ἐπεὶ δὲ δοκεῖ τισι καὶ ἡ διαφορὰ ἐν τῷ τί ἐστι τῶν εἰδῶν κατηγορεῖσθαι, χωριστέον τὸ γένος ἀπὸ τῆς διαφορᾶς χρώμενον τοῖς εἰρημένοις στοιχείοις, πρῶτον μὲν ὅτι τὸ γένος ἐπὶ πλέον λέγεται τῆς διαφορᾶς, εἶθ' ὅτι κατὰ τὴν τοῦ τί ἐστιν ἀπόδοσιν μᾶλλον ἁρμόττει τὸ γένος ἢ τὴν διαφορὰν εἰπεῖν (ὁ γὰρ ζῷον εἴπας τὸν ἄνθρωπον μᾶλλον δηλοῖ τί ἐστιν ὁ ἄνθρωπος ἢ ὁ πεζόν), καὶ ὅτι ἡ μὲν διαφορὰ ποιότητα τοῦ γένους ἀεὶ σημαίνει, τὸ δὲ γένος τῆς διαφορᾶς οὔ· ὁ μὲν γὰρ εἴπας πεζὸν ποιόν τι ζῷον λέγει, ὁ δὲ ζῷον εἴπας οὐ λέγει ποιόν τι πεζόν.
Τὴν μὲν οὖν διαφορὰν ἀπὸ τοῦ γένους οὕτω χωριστέον. ἐπεὶ δὲ δοκεῖ, ‹εἰ› τὸ μουσικόν, ᾗ μουσικόν ἐστιν, ἐπιστῆμόν τί ἐστι, καὶ ἡ μουσικὴ ἐπιστήμη τις εἶναι, καὶ εἰ τὸ βαδίζον τῷ βαδίζειν κινεῖται, ἡ βάδισις κίνησίς τις εἶναι, σκοπεῖν, ἐν ᾧ ἂν γένει βούλῃ τι κατασκευάσαι, τὸν εἰρημένον τρόπον, οἷον εἰ τὴν ἐπιστήμην ὅπερ πίστιν, εἰ ὁ ἐπιστάμενος ᾗ ἐπίσταται πιστεύει· δῆλον γὰρ ὅτι ἡ ἐπιστήμη πίστις ἄν τις εἴη. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων.
Ἔτι ἐπεὶ τὸ παρεπόμενόν τινι ἀεὶ καὶ μὴ ἀντιστρέφον χαλεπὸν χωρίσαι τοῦ μὴ γένος εἶναι, ἂν τόδε μὲν τῷδ' ἕπηται

παντί, τόδε δὲ τῷδε μὴ παντί, οἷον τῇ νηνεμίᾳ ἡ ἠρεμία καὶ τῷ ἀριθμῷ τὸ διαιρετόν, ἀνάπαλιν δ' οὔ (τὸ γὰρ διαιρετὸν οὐ πᾶν ἀριθμός, οὐδ' ἡ ἠρεμία νηνεμία), αὐτὸν μὲν χρῆσθαι ὡς γένους ὄντος τοῦ ἀεὶ ἀκολουθοῦντος, ὅταν μὴ ἀντιστρέφῃ θάτερον, ἄλλου δὲ προτείνοντος μὴ ἐπὶ πάντων ὑπακούειν. ἔνστασις δ' αὐτοῦ ὅτι τὸ μὴ ὂν ἕπεται παντὶ τῷ γινομένῳ (τὸ γὰρ γινόμενον οὐκ ἔστι) καὶ οὐκ ἀντιστρέφει (οὐ γὰρ πᾶν τὸ μὴ ὂν γίνεται), ἀλλ' ὅμως οὐκ ἔστι γένος τὸ μὴ ὂν τοῦ γινομένου· ἁπλῶς γὰρ οὐκ ἔστι τοῦ μὴ ὄντος εἴδη.
Περὶ μὲν οὖν τοῦ γένους καθάπερ εἴρηται μετιτέον.
Ε Πότερον δ' ἴδιον ἢ οὐκ ἴδιόν ἐστι τὸ εἰρημένον, διὰ τῶνδε σκεπτέον.
Ἀποδίδοται [δὲ] τὸ ἴδιον ἢ καθ' αὑτὸ καὶ ἀεί, ἢ πρὸς ἕτερον καὶ ποτέ, οἷον καθ' αὑτὸ μὲν ἀνθρώπου τὸ ζῷον ἥμερον φύσει, πρὸς ἕτερον δὲ οἷον ψυχῆς πρὸς σῶμα, ὅτι τὸ μὲν προστακτικὸν τὸ δ' ὑπηρετικόν ἐστιν, ἀεὶ δὲ οἷον θεοῦ τὸ ζῷον ἀθάνατον, ποτὲ δ' οἷον τοῦ τινὸς ἀνθρώπου τὸ περιπατεῖν ἐν τῷ γυμνασίῳ.
Ἔστι δὲ τοῦ πρὸς ἕτερον ἰδίου ἀποδιδομένου ἢ δύο προβλήματα ἢ τέτταρα. ἐὰν μὲν γὰρ τοῦ μὲν ἀποδῷ τοῦ δ' ἀρνήσηται ταὐτὸ τοῦτο, δύο μόνον προβλήματα γίνονται, καθάπερ τὸ ἀνθρώπου πρὸς ἵππον ἴδιον ὅτι δίπουν ἐστίν. καὶ γὰρ ὅτι ἅνθρωπος οὐ δίπουν ἐστὶν ἐπιχειροίη τις ἄν, καὶ ὅτι ὁ ἵππος δίπουν· ἀμφοτέρως δ' ἂν κινοῖτο τὸ ἴδιον. ἐὰν δ' ἑκατέρου ἑκάτερον ἀποδῷ καὶ ἑκατέρου ἀπαρνηθῇ, τέτταρα προβλήματα ἔσται, καθάπερ τὸ ἀνθρώπου ἴδιον πρὸς ἵππον, ὅτι τὸ μὲν δίπουν τὸ δὲ τετράπουν ἐστίν. καὶ γὰρ ὅτι ἅνθρωπος οὐ δίπουν καὶ ὅτι τετράπουν πέφυκεν ἔστιν ἐπιχειρεῖν, καὶ ὅτι ὁ ἵππος δίπουν καὶ ὅτι οὐ τετράπουν οἷόν τ' ἐπιχειρεῖν. ὅπως δ' οὖν δειχθέντος ἀναιρεῖται τὸ κείμενον.
Ἔστι δὲ τὸ μὲν καθ' αὑτὸ ἴδιον ὃ πρὸς ἅπαντα ἀποδίδοται καὶ παντὸς χωρίζει, καθάπερ ἀνθρώπου τὸ ζῷον θνητὸν ἐπιστήμης δεκτικόν· τὸ δὲ πρὸς ἕτερον ὃ μὴ ἀπὸ παντὸς ἀλλ' ἀπό τινος τακτοῦ διορίζει, καθάπερ ἀρετῆς πρὸς ἐπιστήμην, ὅτι τὸ μὲν ἐν πλείοσι, τὸ δ' ἐν λογιστικῷ μόνον καὶ τοῖς ἔχουσι λογιστικὸν πέφυκε γίνεσθαι. τὸ δ' ἀεὶ ὃ

κατὰ πάντα χρόνον ἀληθεύεται καὶ μηδέποτ' ἀπολείπεται, καθάπερ τοῦ ζῴου τὸ ἐκ ψυχῆς καὶ σώματος συγκείμενον, τὸ δὲ ποτὲ ὃ κατά τινα χρόνον ἀληθεύεται καὶ μὴ ἐξ ἀνάγκης ἀεὶ παρέπεται, καθάπερ τοῦ τινὸς ἀνθρώπου τὸ περιπατεῖν ἐν ἀγορᾷ.
Ἔστι δὲ τὸ πρὸς ἄλλο ἴδιον ἀποδοῦναι τὸ διαφορὰν εἰπεῖν ἢ ἐν ἅπασι καὶ ἀεί, ἢ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ καὶ ἐν τοῖς πλείστοις. οἷον ἐν ἅπασι μὲν καὶ ἀεὶ καθάπερ τὸ ἀνθρώπου ἴδιον πρὸς ἵππον ὅτι δίπουν· ἄνθρωπος μὲν γὰρ καὶ ἀεὶ καὶ πᾶς ἐστι δίπους, ἵππος δ' οὐδείς ἐστι δίπους οὐδέποτε. ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ δὲ καὶ ἐν τοῖς πλείστοις καθάπερ τὸ λογιστικοῦ ἴδιον πρὸς ἐπιθυμητικὸν καὶ θυμικὸν τὸ τὸ μὲν προστάττειν τὸ δ' ὑπηρετεῖν· οὔτε γὰρ τὸ λογιστικὸν πάντοτε προστάττει, ἀλλ' ἐνίοτε καὶ προστάττεται, οὔτε τὸ ἐπιθυμητικὸν καὶ θυμικὸν ἀεὶ προστάττεται, ἀλλὰ καὶ προστάττει ποτέ, ὅταν ᾖ μοχθηρὰ ἡ ψυχὴ τοῦ ἀνθρώπου.
Τῶν δ' ἰδίων ἐστὶ λογικὰ μάλιστα τά τε καθ' αὑτὰ καὶ ἀεὶ καὶ τὰ πρὸς ἕτερον. τοῦ μὲν γὰρ πρὸς ἕτερον ἰδίου πλείω προβλήματά ἐστι, καθάπερ εἴπομεν καὶ πρότερον· ἢ γὰρ δύο ἢ τέτταρα ἐξ ἀνάγκης γίνονται τὰ προβλήματα. πλείους οὖν οἱ λόγοι γίνονται πρὸς ταῦτα. τὸ δὲ καθ' αὑτὸ καὶ τὸ ἀεὶ πρὸς πολλὰ ἔστιν ἐπιχειρεῖν ἢ πρὸς πλείους χρόνους παρατηρεῖν, τὸ μὲν καθ' αὑτὸ πρὸς πολλά (πρὸς ἕκαστον γὰρ τῶν ὄντων δεῖ ὑπάρχειν αὐτῷ τὸ ἴδιον, ὥστ' εἰ μὴ πρὸς ἅπαντα χωρίζεται, οὐκ ἂν εἴη καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον), τὸ δ' ἀεὶ πρὸς πολλοὺς χρόνους παρατηρεῖν· κἂν εἰ γὰρ μὴ ὑπάρχει κἂν εἰ μὴ ὑπῆρξε κἂν εἰ μὴ ὑπάρξει, οὐκ ἔσται ἴδιον. τὸ δὲ ποτὲ πρὸς τὸν νῦν μόνον χρόνον ἐπισκοποῦμεν· οὔκουν εἰσὶ λόγοι πρὸς αὐτὸ πολλοί· λογικὸν δὲ τοῦτ' ἔστι πρόβλημα πρὸς ὃ λόγοι γένοιντ' ἂν καὶ συχνοὶ καὶ καλοί.
Τὸ μὲν οὖν πρὸς ἕτερον ἴδιον ῥηθὲν ἐκ τῶν περὶ τὸ συμβεβηκὸς τόπων ἐπισκεπτέον ἐστίν, εἰ τῷ μὲν συμβέβηκε τῷ δὲ μὴ συμβέβηκεν. περὶ δὲ τῶν ἀεὶ καὶ τῶν καθ' αὑτὸ διὰ τῶνδε θεωρητέον.

Πρῶτον μὲν εἰ μὴ καλῶς ἀποδέδοται τὸ ἴδιον ἢ καλῶς. τοῦ δὲ μὴ καλῶς ἢ καλῶς ἐστιν ἓν μέν, εἰ μὴ διὰ γνωριμωτέρων ἢ διὰ γνωριμωτέρων κεῖται τὸ ἴδιον, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ μὴ διὰ γνωριμωτέρων, κατασκευάζοντα δὲ εἰ διὰ γνωριμωτέρων. τοῦ δὲ μὴ διὰ γνωριμωτέρων ἐστὶ τὸ μὲν εἰ ὅλως ἀγνωστότερόν ἐστι τὸ ἴδιον ὃ ἀποδίδωσι τούτου οὗ τὸ ἴδιον εἴρηκεν· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. γνώσεως γὰρ ἕνεκα τὸ ἴδιον ποιούμεθα· διὰ γνωριμωτέρων οὖν ἀποδοτέον· οὕτω γὰρ ἔσται κατανοεῖν ἱκανῶς μᾶλλον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς πυρὸς ἴδιον εἶναι τὸ ὁμοιότατον ψυχῇ ἀγνωστοτέρῳ κέχρηται τοῦ πυρὸς τῇ ψυχῇ (μᾶλλον γὰρ ἴσμεν τί ἐστι πῦρ ἢ ψυχή), οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον ἴδιον πυρὸς τὸ ὁμοιότατον ψυχῇ. τὸ δ' εἰ μὴ γνωριμώτερόν ἐστι τόδε τῷδ' ὑπάρχον. δεῖ γὰρ μὴ μόνον εἶναι γνωριμώτερον τοῦ πράγματος, ἀλλὰ καὶ ὅτι τῷδ' ὑπάρχει γνωριμώτερον· ὁ μὴ γὰρ εἰδὼς εἰ τῷδ' ὑπάρχει οὐδ' εἰ τῷδε ὑπάρχει μόνῳ γνωριεῖ, ὥσθ' ὁποτέρου τούτων συμβάντος ἀσαφὲς γίνεται τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς πυρὸς ἴδιον τὸ ἐν ᾧ πρώτῳ ψυχὴ πέφυκεν εἶναι ἀγνωστοτέρῳ κέχρηται τοῦ πυρὸς τῷ εἰ ἐν τούτῳ ὑπάρχει ψυχὴ καὶ εἰ ἐν πρώτῳ ὑπάρχει, οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον ἴδιον πυρὸς τὸ ἐν ᾧ πρώτῳ ψυχὴ πέφυκεν εἶναι. κατασκευάζοντα δὲ εἰ διὰ γνωριμωτέρων κεῖται τὸ ἴδιον, καὶ εἰ διὰ γνωριμωτέρων καθ' ἑκάτερον τῶν τρόπων. ἔσται γὰρ καλῶς κατὰ τοῦτο κείμενον τὸ ἴδιον· τῶν γὰρ κατασκευαστικῶν τόπων τοῦ καλῶς οἱ μὲν κατὰ τοῦτο μόνον, οἱ δ' ἁπλῶς δείξουσιν ὅτι καλῶς. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ζῴου ἴδιον τὸ αἴσθησιν ἔχειν διὰ γνωριμωτέρων καὶ γνωριμώτερον ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον καθ' ἑκάτερον τῶν τρόπων, εἴη ἂν καλῶς ἀποδεδομένον κατὰ τοῦτο τοῦ ζῴου ἴδιον τὸ αἴσθησιν ἔχειν.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἴ τι τῶν ὀνομάτων τῶν ἐν τῷ ἰδίῳ ἀποδεδομένων πλεοναχῶς λέγεται, ἢ καὶ ὅλος ὁ λόγος πλείω σημαίνει· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τὸ αἰσθάνεσθαι πλείω σημαίνει, ἓν μὲν τὸ αἴσθησιν ἔχειν ἓν δὲ τὸ αἰσθήσει χρῆσθαι, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ζῴου ἴδιον καλῶς κείμενον τὸ αἰσθάνεσθαι πεφυκός. διὰ τοῦτο

δ' οὐ χρηστέον ἐστὶν οὔτ' ὀνόματι πλεοναχῶς λεγομένῳ οὔτε λόγῳ τῷ τὸ ἴδιον σημαίνοντι, διότι τὸ πλεοναχῶς λεγόμενον ἀσαφὲς ποιεῖ τὸ ῥηθέν, ἀποροῦντος τοῦ μέλλοντος ἐπιχειρεῖν πότερον λέγει τῶν πλεοναχῶς λεγομένων· τὸ γὰρ ἴδιον τοῦ μαθεῖν χάριν ἀποδίδοται. ἔτι δὲ πρὸς τούτοις ἀναγκαῖόν ἐστιν ἔλεγχόν τινα γίνεσθαι τοῖς οὕτως ἀποδιδοῦσι τὸ ἴδιον, ὅταν ἐπὶ τοῦ διαφωνοῦντός τις ποιῇ τὸν συλλογισμὸν τοῦ πλεοναχῶς λεγομένου. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μὴ πλείω σημαίνει μήτε τῶν ὀνομάτων μηδὲν μήθ' ὅλος ὁ λόγος· ἔσται γὰρ καλῶς κατὰ τοῦτο κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὔτε τὸ σῶμα πολλὰ δηλοῖ οὔτε τὸ εὐκινητότατον εἰς τὸν ἄνω τόπον οὔτε τὸ σύνολον τὸ ἐκ τούτων συντιθέμενον, εἴη ἂν καλῶς κείμενον κατὰ τοῦτο πυρὸς ἴδιον σῶμα τὸ εὐκινητότατον εἰς τὸν ἄνω τόπον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ πλεοναχῶς λέγεται τοῦτο οὗ τὸ ἴδιον ἀποδίδωσι, μὴ διώρισται δὲ τὸ τίνος αὐτῶν ἴδιον τίθησιν· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. δι' ἃς δ' αἰτίας, οὐκ ἄδηλόν ἐστιν ἐκ τῶν πρότερον εἰρημένων· τὰ γὰρ αὐτὰ συμβαίνειν ἀναγκαῖόν ἐστιν. οἷον ἐπεὶ τὸ ἐπίστασθαι τοῦτο πολλὰ σημαίνει (τὸ μὲν γὰρ ἐπιστήμην ἔχειν αὐτό, τὸ δ' ἐπιστήμῃ χρῆσθαι αὐτό, τὸ δ' ἐπιστήμην ἔχειν αὐτοῦ, τὸ δ' ἐπιστήμῃ χρῆσθαι αὐτοῦ), οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἐπίστασθαι τοῦτο καλῶς ἴδιον ἀποδεδομένον, μὴ διορισθέντος τοῦ τίνος τίθησιν αὐτῶν τὸ ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μὴ λέγεται πολλαχῶς τοῦτο οὗ τὸ ἴδιον τίθησιν, ἀλλ' ἔστιν ἓν καὶ ἁπλοῦν· ἔσται γὰρ καλῶς κατὰ τοῦτο κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ ἄνθρωπος μοναχῶς λέγεται ἕν, εἴη ἂν καλῶς κείμενον κατὰ τοῦτο ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ζῷον ἥμερον φύσει.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ πλεονάκις εἴρηται τὸ αὐτὸ ἐν τῷ ἰδίῳ· πολλάκις γὰρ λανθάνουσι τοῦτο ποιοῦντες καὶ ἐν τοῖς ἰδίοις, καθάπερ καὶ ἐν τοῖς ὅροις. οὐκ ἔσται δὲ καλῶς κείμενον τὸ τοῦτο πεπονθὸς ἴδιον· ταράττει γὰρ τὸν ἀκούοντα πλεονάκις λεχθέν. ἀσαφὲς οὖν ἀναγκαῖόν ἐστι γίνεσθαι, καὶ πρὸς τούτοις ἀδολεσχεῖν δοκοῦσιν. ἔσται δὲ συμπῖπτον τὸ πλεονάκις εἰπεῖν τὸ αὐτὸ κατὰ δύο τρόπους· καθ' ἕνα μέν, ὅταν ὀνομάσῃ πλεονάκις τὸ αὐτό, καθάπερ εἴ τις ἴδιον ἀποδοίη πυρὸς σῶμα τὸ λεπτότατον τῶν σωμάτων (οὗτος γὰρ πλεονάκις εἴρηκε τὸ "σῶμα")· δεύτερον δ', ἄν τις μεταλαμβάνῃ τοὺς λόγους ἀντὶ τῶν ὀνομάτων, καθάπερ εἴ

τις ἀποδοίη γῆς ἴδιον "οὐσία ἡ μάλιστα κατὰ φύσιν φερομένη τῶν σωμάτων εἰς τὸν κάτω τόπον", ἔπειτα μεταλάβοι ἀντὶ τῶν "σωμάτων" τὸ "οὐσιῶν τοιωνδί"· ἓν γὰρ καὶ ταὐτόν ἐστι σῶμα καὶ οὐσία τοιαδί· ἔσται γὰρ οὗτος τὸ "οὐσία" πλεονάκις εἰρηκώς. ὥστ' οὐδέτερον ἂν εἴη καλῶς κείμενον τῶν ἰδίων. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μηδενὶ χρῆται πλεονάκις ὀνόματι τῷ αὐτῷ· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν οὐ κέχρηται τῷ αὐτῷ πλεονάκις ὀνόματι, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τοῦ ἀνθρώπου τὸ ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τοιοῦτόν τι ἀποδέδωκεν ἐν τῷ ἰδίῳ ὃ πᾶσιν ὑπάρχει. ἀχρεῖον γὰρ ἔσται τὸ μὴ χωρίζον ἀπό τινων· τὸ δ' ἐν τοῖς ἰδίοις λεγόμενον χωρίζειν δεῖ, καθάπερ καὶ τὸ ἐν τοῖς ὅροις. οὔκουν ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἐπιστήμης ἴδιον ὑπόληψιν ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου ἓν οὖσαν τοιούτῳ τινὶ κέχρηται ἐν τῷ ἰδίῳ, τῷ ἑνί, ὃ πᾶσιν ὑπάρχει, οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον τὸ τῆς ἐπιστήμης ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μηδενὶ κέχρηται κοινῷ ἀλλ' ἀπό τινος χωρίζοντι· ἔσται γὰρ καλῶς κείμενον κατὰ τοῦτο τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ζῴου ἴδιον τὸ ψυχὴν ἔχειν οὐδενὶ κέχρηται κοινῷ, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον ζῴου ἴδιον τὸ ψυχὴν ἔχειν.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ πλείω ἴδια ἀποδίδωσι τοῦ αὐτοῦ, μὴ διορίσας ὅτι πλείω τίθησιν· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. καθάπερ γὰρ οὐδ' ἐν τοῖς ὅροις δεῖ παρὰ τὸν δηλοῦντα λόγον τὴν οὐσίαν προσκεῖσθαί τι πλέον, οὕτως οὐδ' ἐν τοῖς ἰδίοις παρὰ τὸν ποιοῦντα λόγον ἴδιον τὸ ῥηθὲν οὐδὲν προσαποδοτέον· ἀχρεῖον γὰρ γίνεται τὸ τοιοῦτον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἴδιον πυρὸς σῶμα τὸ λεπτότατον καὶ κουφότατον πλείω ἀποδέδωκεν ἴδια (ἑκάτερον γὰρ κατὰ μόνου τοῦ πυρὸς ἀληθές ἐστιν εἰπεῖν), οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον ἴδιον πυρὸς σῶμα τὸ λεπτότατον καὶ κουφότατον. κατασκευάζοντα δ' εἰ μὴ πλείω τοῦ αὐτοῦ τὰ ἴδια ἀποδέδωκεν ἀλλ' ἕν· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ὑγροῦ ἴδιον σῶμα τὸ εἰς ἅπαν σχῆμα ἀγόμενον ἓν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον ἀλλ' οὐ πλείω, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ τοῦ ὑγροῦ ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ αὐτῷ προσκέχρηται οὗ τὸ ἴδιον ἀποδίδωσιν ἢ τῶν αὐτοῦ τινι· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς

κείμενον τὸ ἴδιον. τοῦ γὰρ μαθεῖν χάριν ἀποδίδοται τὸ ἴδιον· αὐτὸ μὲν οὖν αὑτῷ ὁμοίως ἄγνωστόν ἐστι, τὸ δέ τι τῶν αὐτοῦ ὕστερον· οὔκουν ἐστὶ γνωριμώτερον. ὥστ' οὐ γίνεται διὰ τούτων μᾶλλόν τι μαθεῖν, οἷον· ἐπεὶ ὁ εἴπας ζῴου ἴδιον οὐσίαν ἧς εἶδός ἐστιν ἄνθρωπος τινὶ προσκέχρηται τῶν τούτου, οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μήτε αὐτῷ μήτε τῶν αὐτοῦ μηδενὶ κέχρηται· ἔσται γὰρ καλῶς κατὰ τοῦτο κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ζῴου ἴδιον τὸ ἐκ ψυχῆς καὶ σώματος συγκείμενον οὔτε αὐτῷ οὔτε τῶν αὐτοῦ οὐδενὶ προσκέχρηται, εἴη ἂν καλῶς κατὰ τοῦτο ἀποδεδομένον τὸ τοῦ ζῴου ἴδιον.
Τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων σκεπτέον ἐστὶ τῶν μὴ ποιούντων ἢ ποιούντων γνωριμώτερον, ἀνασκευάζοντα μὲν εἴ τινι προσκέχρηται ἢ ἀντικειμένῳ ἢ ὅλως ἅμα τῇ φύσει ἢ ὑστέρῳ τινί· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. τὸ μὲν γὰρ ἀντικείμενον ἅμα τῇ φύσει· τὸ δ' ἅμα τῇ φύσει καὶ τὸ ὕστερον οὐ ποιεῖ γνωριμώτερον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀγαθοῦ ἴδιον "ὃ κακῷ μάλιστ' ἀντίκειται" τῷ ἀντικειμένῳ προσκέχρηται τοῦ ἀγαθοῦ, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἀγαθοῦ καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μηδενὶ προσκέχρηται μήτ' ἀντικειμένῳ μήτε ὅλως ἅμα τῇ φύσει μήθ' ὑστέρῳ· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἐπιστήμης ἴδιον ὑπόληψιν τὴν πιστοτάτην οὐδενὶ προσκέχρηται οὔτ' ἀντικειμένῳ οὔθ' ἅμα τῇ φύσει οὔθ' ὑστέρῳ, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ τῆς ἐπιστήμης ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ μὴ τὸ ἀεὶ παρεπόμενον ἴδιον ἀποδέδωκεν, ἀλλὰ τοῦτο ὃ γίνεταί ποτε μὴ ἴδιον· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς εἰρημένον τὸ ἴδιον. οὔτε γὰρ ἐφ' ᾧ καταλαμβάνομεν ὑπάρχον αὐτό, κατὰ τούτου καὶ τοὔνομα ἐξ ἀνάγκης ἀληθεύεται, οὔτ' ἐφ' ᾧ καταλαμβάνεται μὴ ὑπάρχον, κατὰ τούτου ἐξ ἀνάγκης οὐ ῥηθήσεται τοὔνομα, ὥστ' οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. ἔτι δὲ πρὸς τούτοις οὐδ' ὅτε ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον ἔσται φανερὸν εἰ ὑπάρχει, εἴπερ τοιοῦτόν ἐστιν οἷον ἀπολείπειν. οὔκουν ἔσται σαφὲς τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ζῴου ἴδιον τὸ κινεῖσθαί ποτε καὶ ἑστάναι τοιοῦτον ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον ὃ οὐ γίνεταί ποτε ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ἐξ ἀνάγκης ἀεὶ ὂν ἴδιον ἀποδέδωκεν· ἔσται γὰρ

καλῶς κείμενον κατὰ τοῦτο τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἀρετῆς ἴδιον "ὃ τὸν ἔχοντα ποιεῖ σπουδαῖον" τὸ ἀεὶ παρεπόμενον ἴδιον ἀποδέδωκεν, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ τῆς ἀρετῆς ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ νῦν ἴδιον ἀποδιδοὺς μὴ διωρίσατο ὅτι τὸ νῦν ἴδιον ἀποδίδωσιν· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. πρῶτον μὲν γὰρ τὸ παρὰ τὸ ἔθος γινόμενον ἅπαν διορισμοῦ προσδεῖται· εἰώθασι δ' ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ πάντες τὸ ἀεὶ παρακολουθοῦν ἴδιον ἀποδιδόναι. δεύτερον δὲ ἄδηλός ἐστιν ὁ μὴ διορισάμενος εἰ τὸ νῦν ἴδιον ἐβούλετο θεῖναι· οὔκουν δοτέον ἐστὶν ἐπιτιμήσεως σκῆψιν. οἷον ἐπεὶ ὁ θέμενος τοῦ τινὸς ἀνθρώπου ἴδιον τὸ καθῆσθαι μετά τινος τὸ νῦν ἴδιον τίθησιν, οὐκ ἂν εἴη καλῶς τὸ ἴδιον ἀποδεδωκώς, εἴπερ μὴ διορισάμενος εἶπεν. κατασκευάζοντα δ' εἰ τὸ νῦν ἴδιον ἀποδιδοὺς διορισάμενος ἔθηκεν ὅτι τὸ νῦν ἴδιον τίθησιν· ἔσται γὰρ καλῶς κείμενον κατὰ τοῦτο τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας τοῦ τινὸς ἀνθρώπου ἴδιον τὸ περιπατεῖν νῦν διαστειλάμενος ἔθηκε τοῦτο, καλῶς ἂν εἴη κείμενον τὸ ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τοιοῦτο ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, ὃ φανερὸν μὴ ἔστιν ἄλλως ὑπάρχον ἢ αἰσθήσει· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. ἅπαν γὰρ τὸ αἰσθητὸν ἔξω γινόμενον τῆς αἰσθήσεως ἄδηλον γίνεται· ἀφανὲς γάρ ἐστιν εἰ ἔτι ὑπάρχει, διὰ τὸ τῇ αἰσθήσει μόνον γνωρίζεσθαι. ἔσται δ' ἀληθὲς τοῦτο ἐπὶ τῶν μὴ ἐξ ἀνάγκης ἀεὶ παρακολουθούντων. οἷον ἐπεὶ ὁ θέμενος ἡλίου ἴδιον ἄστρον φερόμενον ὑπὲρ γῆς τὸ λαμπρότατον τοιούτῳ κέχρηται ἐν τῷ ἰδίῳ, τῷ ὑπὲρ γῆς φέρεσθαι, ὃ τῇ αἰσθήσει γνωρίζεται, οὐκ ἂν εἴη καλῶς τὸ τοῦ ἡλίου ἀποδεδομένον ἴδιον· ἄδηλον γὰρ ἔσται, ὅταν δύῃ ὁ ἥλιος, εἰ φέρεται ὑπὲρ γῆς, διὰ τὸ τὴν αἴσθησιν τότε ἀπολείπειν ἡμᾶς. κατασκευάζοντα δ' εἰ τοιοῦτον ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον ὃ μὴ τῇ αἰσθήσει φανερόν ἐστιν ἢ ὃ αἰσθητὸν ὂν ἐξ ἀνάγκης ὑπάρχον δῆλόν ἐστιν· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θέμενος ἐπιφανείας ἴδιον "ὃ πρῶτον κέχρωσται" αἰσθητῷ μέν τινι προσκέχρηται τῷ κεχρῶσθαι, τοιούτῳ δ' ὃ φανερόν ἐστιν ὑπάρχον ἀεί, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ τῆς ἐπιφανείας ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸν ὅρον ὡς ἴδιον ἀποδέδωκεν· οὐ γὰρ ἔσται καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον· οὐ γὰρ δεῖ

δηλοῦν τὸ τί ἦν εἶναι τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον πεζὸν δίπουν τὸ τί ἦν εἶναι σημαῖνον ἀποδέδωκε τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τὸ τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον καλῶς ἀποδεδομένον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ ἀντικατηγορούμενον μὲν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, μὴ τὸ τί ἦν εἶναι δὲ δηλοῦν· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον ἥμερον φύσει ἀντικατηγορούμενον μὲν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, οὐ τὸ τί ἦν εἶναι δὲ δηλοῦν, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον τοῦ ἀνθρώπου.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ μὴ εἰς τὸ τί ἐστιν θεὶς ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον. δεῖ γὰρ τῶν ἰδίων, καθάπερ καὶ τῶν ὅρων, τὸ πρῶτον ἀποδίδοσθαι γένος, ἔπειθ' οὕτως ἤδη προσάπτεσθαι τὰ λοιπὰ καὶ χωρίζειν. ὥστε τὸ μὴ τοῦτον τὸν τρόπον κείμενον ἴδιον οὐκ ἂν εἴη καλῶς ἀποδεδομένον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ζῴου ἴδιον τὸ ψυχὴν ἔχειν οὐκ ἔθηκεν εἰς τὸ τί ἐστι τὸ ζῷον, οὐκ ἂν εἴη καλῶς κείμενον τὸ τοῦ ζῴου ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἴ τις εἰς τὸ τί ἐστι θεὶς οὗ τὸ ἴδιον ἀποδίδωσι τὰ λοιπὰ προσάπτει· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς ἀποδεδομένον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν εἰς τὸ τί ἐστι θεὶς ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον τοῦ ἀνθρώπου.
Πότερον μὲν οὖν καλῶς ἢ οὐ καλῶς ἀποδέδοται τὸ ἴδιον, διὰ τῶνδε σκεπτέον. πότερον δ' ἴδιόν ἐστιν ὅλως τὸ εἰρημένον ἢ οὐκ ἴδιον, ἐκ τῶνδε θεωρητέον. οἱ γὰρ ἁπλῶς κατασκευάζοντες τὸ ἴδιον ὅτι καλῶς κεῖται τόποι οἱ αὐτοὶ ἔσονται τοῖς ἴδιον ὅλως ποιοῦσιν· ἐν ἐκείνοις οὖν ῥηθήσονται.
Πρῶτον μὲν οὖν ἀνασκευάζοντα ἐπιβλέπειν ἐφ' ἕκαστον οὗ τὸ ἴδιον ἀποδέδωκεν, οἷον εἰ μηδενὶ ὑπάρχει, ἢ εἰ μὴ κατὰ τοῦτο ἀληθεύεται, ἢ εἰ μή ἐστιν ἴδιον ἑκάστου αὐτῶν κατ' ἐκεῖνο οὗ τὸ ἴδιον ἀποδέδωκεν· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ κατὰ τοῦ γεωμετρικοῦ οὐκ ἀληθεύεται τὸ ἀνεξαπάτητον εἶναι ὑπὸ λόγου (ἀπατᾶται γὰρ ὁ γεωμετρικὸς ἐν τῷ ψευδογραφεῖσθαι), οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἐπιστήμονος ἴδιον τὸ μὴ ἀπατᾶσθαι ὑπὸ λόγου. κατασκευάζοντα δ' εἰ κατὰ παντὸς ἀληθεύεται καὶ κατὰ τοῦτ' ἀληθεύεται ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τὸ

ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν κατὰ παντὸς ἀνθρώπου ἀληθεύεται καὶ ᾗ ἄνθρωπος, εἴη ἂν ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ζῷον ἐπιστήμης δεκτικόν. [ἔστι δ' ὁ τόπος οὗτος ἀνασκευάζοντι μέν, εἰ μὴ καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ ὁ λόγος ἀληθεύεται, καὶ εἰ μὴ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα ἀληθεύεται· κατασκευάζοντι δέ, εἰ καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ ὁ λόγος, καὶ εἰ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα κατηγορεῖται.]
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ μὴ καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ ὁ λόγος, καὶ εἰ μὴ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα λέγεται· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον ἴδιον εἶναι. οἷον ἐπεὶ τὸ μὲν ζῷον ἐπιστήμης μετέχον ἀληθεύεται κατὰ τοῦ θεοῦ, ὁ δ' ἄνθρωπος οὐ κατηγορεῖται, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον ἐπιστήμης μετέχον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα κατηγορεῖται, καὶ καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ ὁ λόγος κατηγορεῖται· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ καθ' οὗ τὸ ψυχὴν ἔχειν, τὸ ζῷον ἀληθεύεται, καὶ καθ' οὗ τὸ ζῷον, τὸ ψυχὴν ἔχειν, εἴη ἂν τὸ ψυχὴν ἔχειν τοῦ ζῴου ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ὑποκείμενον ἴδιον ἀποδέδωκε τοῦ ἐν τῷ ὑποκειμένῳ λεγομένου· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ ἀποδοὺς ἴδιον τοῦ λεπτομερεστάτου σώματος τὸ πῦρ τὸ ὑποκείμενον ἀποδέδωκε τοῦ κατηγορουμένου ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τὸ πῦρ σώματος τοῦ λεπτομερεστάτου ἴδιον. διὰ τοῦτο δ' οὐκ ἔσται τὸ ὑποκείμενον τοῦ ἐν τῷ ὑποκειμένῳ ἴδιον, ὅτι τὸ αὐτὸ πλειόνων ἔσται καὶ διαφόρων τῷ εἴδει ἴδιον. τῷ γὰρ αὐτῷ πλείω τινὰ διάφορα τῷ εἴδει ὑπάρχει κατὰ μόνου λεγόμενα, ὧν ἔσται πάντων ἴδιον τὸ ὑποκείμενον, ἐάν τις οὕτω τιθῆται τὸ ἴδιον. κατασκευάζοντα δ' εἰ τὸ τῷ ὑποκειμένῳ ἀποδέδωκεν ἴδιον τοῦ ὑποκειμένου· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον, ἐάνπερ κατὰ μόνων κατηγορῆται ὧν εἴρηται [τὸ] ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας γῆς ἴδιον σῶμα τὸ βαρύτατον τῷ εἴδει τοῦ ὑποκειμένου ἀπέδωκε τὸ ἴδιον κατὰ μόνου λεγόμενον τοῦ πράγματος καὶ ὡς τὸ ἴδιον κατηγορεῖται, εἴη ἂν τὸ τῆς γῆς ἴδιον ὀρθῶς κείμενον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ κατὰ μέθεξιν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. τὸ γὰρ

κατὰ μέθεξιν ὑπάρχον εἰς τὸ τί ἦν εἶναι συμβάλλεται· εἴη δ' ἂν τὸ τοιοῦτο διαφορά τις κατά τινος ἑνὸς εἴδους λεγομένη. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀνθρώπου ἴδιον τὸ πεζὸν δίπουν κατὰ μέθεξιν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη ἀνθρώπου ἴδιον τὸ πεζὸν δίπουν. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μὴ κατὰ μέθεξιν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον μηδὲ τὸ τί ἦν εἶναι δηλοῦν, ἀντικατηγορουμένου τοῦ πράγματος· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ζῴου ἴδιον τὸ αἰσθάνεσθαι πεφυκὸς οὔτε κατὰ μέθεξιν ἀποδέδωκεν ἴδιον οὔτε τὸ τί ἦν εἶναι δηλοῦν, ἀντικατηγορουμένου τοῦ πράγματος, εἴη ἂν ζῴου ἴδιον τὸ αἰσθάνεσθαι πεφυκός.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ ἐνδέχεται μὴ ἅμα ὑπάρχειν τὸ ἴδιον, ἀλλ' ἢ ὕστερον ἢ πρότερον ἢ [οὗ] τοὔνομα· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον, ἢ οὐδέποτε ἢ οὐκ ἀεί. οἷον ἐπεὶ ἐνδέχεται καὶ πρότερόν τινι ὑπάρξαι καὶ ὕστερον τοῦ βαδίζειν διὰ τῆς ἀγορᾶς τὸ ἄνθρωπος, οὐκ ἂν εἴη τὸ βαδίζειν διὰ τῆς ἀγορᾶς τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον, ἢ οὐδέποτ' ἢ οὐκ ἀεί. κατασκευάζοντα δὲ εἰ ἅμα ἐξ ἀνάγκης ἀεὶ ὑπάρχει, μήτε ὅρος ὂν μήτε διαφορά· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τὸ ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν ἅμα ἐξ ἀνάγκης ἀεὶ ὑπάρχει καὶ τὸ ἄνθρωπος, οὔτε διαφορὰ ὂν οὔθ' ὅρος, εἴη ἂν τὸ ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τῶν αὐτῶν, ᾗ ταὐτά ἐστι, μὴ ἔστι τὸ αὐτὸ ἴδιον· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι διωκτοῦ τὸ φαίνεσθαί τισιν ἀγαθὸν ἴδιον, οὐδ' ἂν αἱρετοῦ εἴη ἴδιον τὸ φαίνεσθαί τισιν ἀγαθόν· ταὐτὸν γάρ ἐστι τὸ διωκτὸν καὶ τὸ αἱρετόν. κατασκευάζοντα δ' εἰ τοῦ αὐτοῦ, ᾗ ταὐτό ἐστι, ταὐτὸ ἴδιον· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἀνθρώπου, ᾗ ἄνθρωπός ἐστι, λέγεται ἴδιον τὸ τριμερῆ ψυχὴν ἔχειν, καὶ βροτοῦ, ᾗ βροτός ἐστιν, εἴη ἂν ἴδιον τὸ τριμερῆ ψυχὴν ἔχειν. χρήσιμος δ' ὁ τόπος οὗτος καὶ ἐπὶ τοῦ συμβεβηκότος· τοῖς γὰρ αὐτοῖς, ᾗ ταὐτά ἐστι, ταὐτὰ δεῖ ὑπάρχειν ἢ μὴ ὑπάρχειν.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τῶν αὐτῶν τῷ εἴδει μὴ ταὐτὸν ἀεὶ τῷ εἴδει [τὸ] ἴδιόν ἐστιν· οὐδὲ γὰρ τοῦ εἰρημένου ἔσται

ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ταὐτόν ἐστι τῷ εἴδει ἄνθρωπος καὶ ἵππος, οὐκ ἀεὶ δὲ τοῦ ἵππου ἐστὶν ἴδιον τὸ ἑστάναι ὑφ' αὑτοῦ, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον τὸ κινεῖσθαι ὑφ' αὑτοῦ· ταὐτὸν γάρ ἐστι τῷ εἴδει τὸ κινεῖσθαι καὶ τὸ ἑστάναι ὑφ' αὑτοῦ, ᾗ ζῷον ‹δ'› ἐστὶν ἑκατέρῳ αὐτῶν συμβέβηκεν. κατασκευάζοντα δ' εἰ τῶν αὐτῶν τῷ εἴδει ταὐτὸν ἀεὶ τῷ εἴδει τὸ ἴδιον· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἀνθρώπου ἐστὶν ἴδιον τὸ εἶναι πεζὸν δίπουν, καὶ ὄρνιθος ἂν εἴη ἴδιον τὸ εἶναι πτηνὸν δίπουν· ἑκάτερον γὰρ τούτων ἐστὶ ταὐτὸν τῷ εἴδει, ᾗ τὰ μὲν ὡς ὑπὸ τὸ αὐτὸ γένος ἐστὶν εἴδη, ὑπὸ τὸ ζῷον ὄντα, τὰ δὲ ὡς γένους διαφοραί, τοῦ ζῴου. οὗτος δ' ὁ τόπος ψευδής ἐστιν ὅταν τὸ μὲν ἕτερον τῶν λεχθέντων ἑνί τινι μόνῳ ὑπάρχῃ εἴδει, τὸ δ' ἕτερον πολλοῖς, καθάπερ τὸ πεζὸν τετράπουν.
Ἐπεὶ δὲ τὸ ταὐτὸν καὶ τὸ ἕτερον πολλαχῶς λέγεται, ἔργον ἐστὶ σοφιστικῶς λαμβάνοντι ἑνὸς ἀποδοῦναι καὶ μόνου τινὸς τὸ ἴδιον· τὸ γὰρ ὑπάρχον τινὶ ᾧ συμβέβηκέ τι καὶ τῷ συμβεβηκότι ὑπάρξει λαμβανομένῳ μετὰ τοῦ ᾧ συμβέβηκεν. οἷον τὸ ὑπάρχον ἀνθρώπῳ καὶ λευκῷ ἀνθρώπῳ ὑπάρξει, ἂν ᾖ λευκὸς ἄνθρωπος· καὶ τὸ λευκῷ δὲ ἀνθρώπῳ ὑπάρχον καὶ ἀνθρώπῳ ὑπάρξει. διαβάλλοι δ' ἄν τις τὰ πολλὰ τῶν ἰδίων τὸ ὑποκείμενον ἄλλο μὲν καθ' αὑτὸ ποιῶν ἄλλο δὲ μετὰ τοῦ συμβεβηκότος, οἷον ἄλλο μὲν ἄνθρωπον εἶναι λέγων ἄλλο δὲ λευκὸν ἄνθρωπον, ἔτι δὲ ἕτερον ποιῶν τὴν ἕξιν καὶ τὸ κατὰ τὴν ἕξιν λεγόμενον. τὸ γὰρ τῇ ἕξει ὑπάρχον καὶ τῷ κατὰ τὴν ἕξιν λεγομένῳ ὑπάρξει, καὶ τὸ τῷ κατὰ τὴν ἕξιν λεγομένῳ ὑπάρχον καὶ τῇ ἕξει ὑπάρξει. οἷον ἐπεὶ ὁ ἐπιστήμων κατὰ τὴν ἐπιστήμην λέγεται διακεῖσθαι, οὐκ ἂν εἴη τῆς ἐπιστήμης ἴδιον τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου· καὶ γὰρ ὁ ἐπιστήμων ἔσται ἀμετάπειστος ὑπὸ λόγου. κατασκευάζοντα δὲ ῥητέον ὅτι οὐκ ἔστιν ἕτερον ἁπλῶς τὸ ᾧ συμβέβηκε καὶ τὸ συμβεβηκὸς μετὰ τοῦ ᾧ συμβέβηκε λαμβανόμενον, ἀλλ' ἄλλο λέγεται τῷ ἕτερον εἶναι αὐτοῖς τὸ εἶναι· οὐ ταὐτὸν γάρ ἐστιν ἀνθρώπῳ τε τὸ εἶναι ἀνθρώπῳ καὶ λευκῷ ἀνθρώπῳ τὸ εἶναι ἀνθρώπῳ λευκῷ. ἔτι δὲ θεωρητέον ἐστὶ παρὰ τὰς πτώσεις, λέγοντα ὅτι

οὔθ' ὁ ἐπιστήμων ἐστὶ τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου ἀλλ' ὁ ἀμετάπειστος ὑπὸ λόγου, οὔθ' ἡ ἐπιστήμη τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου ἀλλ' ἡ ἀμετάπειστος ὑπὸ λόγου· πρὸς γὰρ τὸν πάντα ἐνιστάμενον πάντως ἀντιτακτέον ἐστίν.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ φύσει ὑπάρχον βουλόμενος ἀποδοῦναι τοῦτον τὸν τρόπον τίθησι τῇ λέξει ὥστε τὸ ἀεὶ ὑπάρχον σημαίνειν· δόξειε γὰρ ἂν κινεῖσθαι τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀνθρώπου ἴδιον τὸ δίπουν βούλεται μὲν τὸ φύσει ὑπάρχον ἀποδιδόναι, σημαίνει δὲ τῇ λέξει τὸ ἀεὶ ὑπάρχον, οὐκ ἂν εἴη ἀνθρώπου ἴδιον τὸ δίπουν· οὐ γὰρ πᾶς ἄνθρωπός ἐστι δύο πόδας ἔχων. κατασκευάζοντα δ' εἰ βούλεται τὸ φύσει ὑπάρχον ἴδιον ἀποδιδόναι καὶ τῇ λέξει τοῦτον τὸν τρόπον σημαίνει· οὐ γὰρ κινήσεται κατὰ τοῦτο τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ ἀνθρώπου ἴδιον ἀποδιδοὺς τὸ ζῷον ἐπιστήμης δεκτικὸν καὶ βούλεται καὶ τῇ λέξει σημαίνει τὸ φύσει ὑπάρχον ἴδιον, οὐκ ἂν κινοῖτο κατὰ τοῦτο ὡς οὐκ ὂν ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ζῷον ἐπιστήμης δεκτικόν.
Ἔτι ὅσα λέγεται ὡς κατ' ἄλλο τι πρῶτον ἢ ὡς πρῶτον αὐτό, ἔργον ἐστὶν ἀποδοῦναι τῶν τοιούτων τὸ ἴδιον· ἐὰν μὲν γὰρ τοῦ κατ' ἄλλο τι ἴδιον ἀποδῷς, καὶ κατὰ τοῦ πρώτου ἀληθεύσεται· ἐὰν δὲ τοῦ πρώτου θῇς, καὶ τοῦ κατ' ἄλλο κατηγορηθήσεται. οἷον ἐὰν μέν τις ἐπιφανείας ἴδιον ἀποδῷ τὸ κεχρῶσθαι, καὶ κατὰ σώματος ἀληθεύσεται τὸ κεχρῶσθαι· ἐὰν δὲ σώματος, καὶ κατ' ἐπιφανείας κατηγορηθήσεται. ὥστε οὐ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα ἀληθεύσεται.
Συμβαίνει δ' ἐν ἐνίοις τῶν ἰδίων ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ γίνεσθαί τινα ἁμαρτίαν παρὰ τὸ μὴ διορίζεσθαι πῶς καὶ τίνων τίθησι τὸ ἴδιον. ἅπνατες γὰρ ἐπιχειροῦσιν ἀποδιδόναι [τὸ] ἴδιον ἢ τὸ φύσει ὑπάρχον, καθάπερ ἀνθρώπου τὸ δίπουν, ἢ τὸ ὑπάρχον, καθάπερ ἀνθρώπου τινὸς τὸ τέτταρας δακτύλους ἔχειν, ἢ εἴδει, καθάπερ πυρὸς τὸ λεπτομερέστατον, ἢ ἁπλῶς, καθάπερ ζῴου τὸ ζῆν, ἢ κατ' ἄλλο, καθάπερ ψυχῆς τὸ φρόνιμον, ἢ ὡς τὸ πρῶτον, καθάπερ λογιστικοῦ τὸ φρόνιμον, ἢ ὡς τῷ ἔχειν, καθάπερ ἐπιστήμονος τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου (οὐδὲν γὰρ ἕτερον ἢ τῷ ἔχειν τι ἔσται ἀμετάπειστος ὑπὸ λόγου), ἢ τῷ ἔχεσθαι,

καθάπερ ἐπιστήμης τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου, ἢ τῷ μετέχεσθαι, καθάπερ ζῴου τὸ αἰσθάνεσθαι (αἰσθάνεται μὲν γὰρ καὶ ἄλλο τι, οἷον ἄνθρωπος, ἀλλ' ‹ὡς› μετέχον ἤδη τοῦτο αἰσθάνεται), ἢ τῷ μετέχειν, καθάπερ τοῦ τινὸς ζῴου τὸ ζῆν. μὴ προσθεὶς μὲν οὖν τὸ φύσει ἁμαρτάνει, διότι ἐνδέχεται τὸ φύσει ὑπάρχον μὴ ὑπάρχειν ἐκείνῳ ᾧ φύσει ὑπάρχει, καθάπερ ἀνθρώπῳ τὸ δύο πόδας ἔχειν. μὴ διορίσας δ' ὅτι τὸ ὑπάρχον ἀποδίδωσιν, διότι οὐκ ἔστι τοιοῦτον οἷον ὑπάρχειν ἐκείνῳ, καθάπερ τὸ τέτταρας δακτύλους ἔχειν τὸν ἄνθρωπον. μὴ δηλώσας δὲ ὅτι ὡς πρῶτον ἢ ὡς κατ' ἄλλο τίθησιν, διότι οὐ καθ' οὗ ὁ λόγος, καὶ τοὔνομα ἀληθεύσεται, καθάπερ τὸ κεχρῶσθαι, εἴτε τῆς ἐπιφανείας εἴτε τοῦ σώματος ἀποδοθὲν ἴδιον. μὴ προείπας δὲ ὅτι ἢ τῷ ἔχειν ἢ τῷ ἔχεσθαι τὸ ἴδιον ἀποδέδωκε, διότι οὐκ ἔστιν ἴδιον· ὑπάρξει γάρ, ἐὰν μὲν τῷ ἔχεσθαι ἀποδιδῷ τὸ ἴδιον, τῷ ἔχοντι, ἐὰν δὲ τῷ ἔχειν, τῷ ἐχομένῳ, καθάπερ τὸ ἀμετάπειστον ὑπὸ λόγου τῆς ἐπιστήμης ἢ τοῦ ἐπιστήμονος τεθὲν ἴδιον. μὴ προσσημήνας δὲ τῷ μετέχειν ἢ τῷ μετέχεσθαι, διότι καὶ ἄλλοις τισὶν ὑπάρξει τὸ ἴδιον· ἐὰν μὲν γὰρ τῷ μετέχεσθαι ἀποδῷ, τοῖς μετέχουσιν, ἐὰν δὲ τῷ μετέχειν, τοῖς μετεχομένοις, καθάπερ εἰ τοῦ τινὸς ζῴου ἢ τοῦ ζῴου τιθείη τὸ ζῆν ἴδιον. μὴ διαστείλας δὲ τὸ τῷ εἴδει, διότι ἑνὶ μόνῳ ὑπάρξει τῶν ὑπὸ τοῦτο ὄντων οὗ τὸ ἴδιον τίθησι· τὸ γὰρ καθ' ὑπερβολὴν ἑνὶ μόνῳ ὑπάρχει, καθάπερ τοῦ πυρὸς τὸ κουφότατον. ἐνίοτε δὲ καὶ τὸ τῷ εἴδει προσθεὶς διήμαρτεν. δεήσει γὰρ ἓν εἶδος εἶναι τῶν λεχθέντων, ὅταν τὸ τῷ εἴδει προστεθῇ· τοῦτο δ' ἐπ' ἐνίων οὐ συμπίπτει, καθάπερ οὐδ' ἐπὶ τοῦ πυρός. οὐ γὰρ ἔστιν ἓν εἶδος τοῦ πυρός· ἕτερον γάρ ἐστι τῷ εἴδει ἄνθραξ καὶ φλὸξ καὶ φῶς, ἕκαστον αὐτῶν πῦρ ὄν. διὰ τοῦτο δ' οὐ δεῖ, ὅταν τὸ τῷ εἴδει προστεθῇ, ἕτερον εἶναι εἶδος τοῦ λεχθέντος, ὅτι τοῖς μὲν μᾶλλον τοῖς δ' ἧττον ὑπάρξει τὸ λεχθὲν ἴδιον, καθάπερ ἐπὶ τοῦ πυρὸς τὸ λεπτομερέστατον· λεπτομερέστερον γάρ ἐστι τὸ φῶς τοῦ ἄνθρακος καὶ τῆς φλογός. τοῦτο δ' οὐ δεῖ γίνεσθαι ὅταν μὴ καὶ τὸ ὄνομα μᾶλλον κατηγορῆται καθ' οὗ ὁ λόγος μᾶλλον ἀληθεύεται· εἰ δὲ μή, οὐκ ἔσται, καθ' οὗ ὁ λόγος μᾶλλον, καὶ

τοὔνομα μᾶλλον. ἔτι δὲ πρὸς τούτοις ταὐτὸν εἶναι συμβήσεται τὸ ἴδιον τοῦ τε ἁπλῶς καὶ τοῦ μάλιστα ὄντος ἐν τῷ ἁπλῶς τοιούτῳ, καθάπερ ἐπὶ τοῦ πυρὸς ἔχει τὸ λεπτομερέστατον· καὶ γὰρ τοῦ φωτὸς ἔσται ταὐτὸ τοῦτο ἴδιον· λεπτομερέστατον γάρ ἐστι τὸ φῶς. ἄλλου μὲν οὖν οὕτως ἀποδιδόντος τὸ ἴδιον ἐπιχειρητέον· αὐτῷ δ' οὐ δοτέον ἐστὶ ταύτην τὴν ἔνστασιν, ἀλλ' εὐθὺς τιθεμένῳ τὸ ἴδιον διοριστέον ὃν τρόπον τίθησι τὸ ἴδιον.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ αὐτὸ αὑτοῦ ἴδιον ἔθηκεν· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. αὐτὸ γὰρ αὑτῷ πᾶν τὸ εἶναι δηλοῖ· τὸ δὲ τὸ εἶναι δηλοῦν οὐκ ἴδιον ἀλλ' ὅρος ἐστίν. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας καλοῦ τὸ πρέπον ἴδιον εἶναι αὐτὸ ἑαυτοῦ ἴδιον ἀποδέδωκε (ταὐτὸν γάρ ἐστι τὸ καλὸν καὶ τὸ πρέπον), οὐκ ἂν εἴη τὸ πρέπον τοῦ καλοῦ ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μὴ αὐτὸ μὲν αὑτοῦ ἴδιον ἀποδέδωκεν, ἀντικατηγορούμενον δ' ἔθηκεν· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ζῴου ἴδιον τὸ οὐσία ἔμψυχος οὐκ αὐτὸ μὲν αὑτοῦ ἴδιον ἔθηκεν, ἀντικατηγορούμενον δ' ἀποδέδωκεν, εἴη ἂν ἴδιον τοῦ ζῴου τὸ οὐσία ἔμψυχος.
Ἔπειτ' ἐπὶ τῶν ὁμοιομερῶν σκεπτέον ἐστίν, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ τοῦ συνόλου ἴδιον μὴ ἀληθεύεται κατὰ τοῦ μέρους, ἢ εἰ τὸ τοῦ μέρους μὴ λέγεται κατὰ τοῦ σύμπαντος· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον ἴδιον εἶναι. συμβαίνει δ' ἐπ' ἐνίων τοῦτο γίνεσθαι· ἀποδοίη γὰρ ἄν τις ἐπὶ τῶν ὁμοιομερῶν ἴδιον ἐνίοτε μὲν ἐπὶ τὸ σύμπαν βλέψας, ἐνίοτε δ' ἐπὶ τὸ κατὰ μέρος λεγόμενον αὐτὸς αὑτὸν ἐπιστήσας. ἔσται δ' οὐδέτερον ὀρθῶς ἀποδεδομένον. οἷον ἐπὶ μὲν τοῦ σύμπαντος, ἐπεὶ ὁ εἴπας θαλάττης ἴδιον τὸ πλεῖστον ὕδωρ ἁλμυρὸν ὁμοιομεροῦς μέν τινος ἔθηκε τὸ ἴδιον, τοιοῦτον δ' ἀποδέδωκε ὃ οὐκ ἀληθεύεται κατὰ τοῦ μέρους (οὐ γάρ ἐστιν ἡ τὶς θάλαττα τὸ πλεῖστον ὕδωρ ἁλμυρόν), οὐκ ἂν εἴη τῆς θαλάττης ἴδιον τὸ πλεῖστον ὕδωρ ἁλμυρόν. ἐπὶ δὲ τοῦ μέρους, οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἀέρος ἴδιον τὸ ἀναπνευστὸν ὁμοιομεροῦς μέν τινος εἴρηκε τὸ ἴδιον, τοιοῦτον δ' ἀποδέδωκεν ὃ κατὰ τοῦ τινὸς ἀέρος ἀληθεύεται, κατὰ δὲ τοῦ σύμπαντος οὐ λέγεται (οὐ γάρ ἐστιν ὁ σύμπας ἀναπνευστός), οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἀέρος ἴδιον τὸ ἀναπνευστόν.

κατασκευάζοντα δὲ εἰ ἀληθεύεται μὲν καθ' ἑκάστου τῶν ὁμοιομερῶν, ἔστι δ' ἴδιον αὐτῶν κατὰ τὸ σύμπαν· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἀληθεύεται κατὰ πάσης γῆς τὸ κάτω φέρεσθαι κατὰ φύσιν, ἔστι δὲ τοῦτο ἴδιον καὶ τῆς τινὸς γῆς κατὰ τὸ γῆν εἶναι, εἴη ἂν τῆς γῆς ἴδιον τὸ κάτω φέρεσθαι κατὰ φύσιν.
Ἔπειτ' ἐκ τῶν ἀντικειμένων σκεπτέον ἐστί, πρῶτον μὲν ἐκ τῶν ἐναντίων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τοῦ ἐναντίου μὴ ἔστι τὸ ἐναντίον ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τοῦ ἐναντίου ἔσται τὸ ἐναντίον ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἐναντίον ἐστὶ δικαιοσύνῃ μὲν ἀδικία, τῷ βελτίστῳ δὲ τὸ χείριστον, οὐκ ἔστι δὲ τῆς δικαιοσύνης ἴδιον τὸ βέλτιστον, οὐκ ἂν εἴη τῆς ἀδικίας ἴδιον τὸ χείριστον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τοῦ ἐναντίου τὸ ἐναντίον ἴδιόν ἐστιν· καὶ γὰρ τοῦ ἐναντίου τὸ ἐναντίον ἴδιον ἔσται. οἷον ἐπεὶ ἐναντίον ἐστὶν ἀγαθῷ μὲν κακόν, αἱρετῷ δὲ φευκτόν, ἔστι δὲ τοῦ ἀγαθοῦ ἴδιον τὸ αἱρετόν, εἴη ἂν κακοῦ ἴδιον τὸ φευκτόν.
Δεύτερον δ' ἐκ τῶν πρός τι, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ πρός τι τοῦ πρός τι μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ πρός τι τοῦ πρός τι ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ λέγεται διπλάσιον μὲν πρὸς ἥμισυ, ὑπερέχον δὲ πρὸς ὑπερεχόμενον, οὐκ ἔστι δὲ τοῦ διπλασίου τὸ ὑπερέχον ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ἡμίσεος τὸ ὑπερεχόμενον ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τοῦ πρός τι τὸ πρὸς τί ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τοῦ πρός τι τὸ πρός τι ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ λέγεται τὸ μὲν διπλάσιον πρὸς τὸ ἥμισυ, τὸ δὲ δύο πρὸς ἓν πρὸς τὸ ἓν πρὸς δύο, ἔστι δὲ τοῦ διπλασίου ἴδιον τὸ ὡς δύο πρὸς ἕν, εἴη ἂν τοῦ ἡμίσεος ἴδιον τὸ ὡς ἓν πρὸς δύο.
Τρίτον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τῆς ἕξεως τὸ καθ' ἕξιν λεγόμενον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τῆς στερήσεως τὸ κατὰ στέρησιν λεγόμενον ἔσται ἴδιον. κἂν εἰ δὲ τῆς στερήσεως τὸ κατὰ στέρησιν λεγόμενον μὴ ἔστιν ἴδιον, οὐδὲ τῆς ἕξεως τὸ κατὰ τὴν ἕξιν λεγόμενον ἴδιον ἔσται· οἷον ἐπεὶ οὐ λέγεται τῆς κωφότητος ἴδιον τὸ ἀναισθησίαν εἶναι, οὐδ' ἂν τῆς ἀκούσεως εἴη ἴδιον τὸ αἴσθησιν εἶναι. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ καθ' ἕξιν λεγόμενόν ἐστι τῆς ἕξεως ἴδιον· καὶ γὰρ τῆς στερήσεως τὸ κατὰ στέρησιν λεγόμενον ἔσται ἴδιον. κἂν εἰ τῆς στερήσεως τὸ κατὰ στέρησιν λεγόμενόν ἐστιν ἴδιον, καὶ τῆς ἕξεως

τὸ καθ' ἕξιν λεγόμενον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τῆς ὄψεώς ἐστιν ἴδιον τὸ βλέπειν, καθὸ ἔχομεν ὄψιν, εἴη ἂν τῆς τυφλότητος ἴδιον τὸ μὴ βλέπειν, καθὸ οὐκ ἔχομεν ὄψιν πεφυκότες ἔχειν.
Ἔπειτα ἐκ τῶν φάσεων καὶ τῶν ἀποφάσεων, πρῶτον μὲν ἐξ αὐτῶν τῶν κατηγορουμένων. ἔστι δ' ὁ τόπος οὗτος χρήσιμος ἀνασκευάζοντι μόνον. οἷον εἰ ἡ φάσις ἢ τὸ κατὰ τὴν φάσιν λεγόμενον αὐτοῦ ἴδιόν ἐστιν· οὐ γὰρ ἔσται αὐτοῦ ἡ ἀπόφασις οὐδὲ τὸ κατὰ τὴν ἀπόφασιν λεγόμενον ἴδιον. κἂν εἰ δ' ἡ ἀπόφασις ἢ τὸ κατὰ τὴν ἀπόφασιν λεγόμενόν ἐστιν αὐτοῦ ἴδιον, οὐκ ἔσται ἡ φάσις οὐδὲ τὸ κατὰ τὴν φάσιν λεγόμενον ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τοῦ ζῴου ἐστὶν ἴδιον τὸ ἔμψυχον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ζῴου ἴδιον τὸ οὐκ ἔμψυχον.
Δεύτερον δ' ἐκ τῶν κατηγορουμένων ἢ μὴ κατηγορουμένων καὶ ἐξ ὧν κατηγορεῖται ἢ μὴ κατηγορεῖται, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ ἡ φάσις τῆς φάσεως μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ ἡ ἀπόφασις τῆς ἀποφάσεως ἔσται ἴδιον. κἂν εἰ δ' ἡ ἀπόφασις τῆς ἀποφάσεως μὴ ἔστιν ἴδιον, οὐδ' ἡ φάσις τῆς φάσεως ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι τοῦ ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ζῷον, οὐδ' ἂν τοῦ μὴ ἀνθρώπου εἴη ἴδιον τὸ μὴ ζῷον· κἂν εἰ δὲ τοῦ μὴ ἀνθρώπου φαίνεται μὴ ἴδιον τὸ μὴ ζῷον, οὐδὲ τοῦ ἀνθρώπου ἔσται ἴδιον τὸ ζῷον. κατασκευάζοντα δ' εἰ τῆς φάσεως ἡ φάσις ἐστὶν ἴδιον· καὶ γὰρ τῆς ἀποφάσεως ἡ ἀπόφασις ἔσται ἴδιον. κἂν εἰ δὲ τῆς ἀποφάσεως ἡ ἀπόφασίς ἐστιν ἴδιον, καὶ ἡ φάσις τῆς φάσεως ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τοῦ μὴ ζῴου ἴδιόν ἐστι τὸ μὴ ζῆν, εἴη ἂν τοῦ ζῴου ἴδιον τὸ ζῆν· κἂν εἰ δὲ τοῦ ζῴου φαίνεται ἴδιον τὸ ζῆν, καὶ τοῦ μὴ ζῴου φανεῖται ἴδιον τὸ μὴ ζῆν.
Τρίτον δὲ ἐξ αὐτῶν τῶν ὑποκειμένων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ἀποδεδομένον ἴδιον τῆς φάσεώς ἐστιν ἴδιον· οὐ γὰρ ἔσται τὸ αὐτὸ καὶ τῆς ἀποφάσεως ἴδιον. κἂν εἰ δὲ τῆς ἀποφάσεώς ἐστιν ἴδιον τὸ ἀποδοθέν, οὐκ ἔσται τῆς φάσεως ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τοῦ ζῴου ἴδιον τὸ ἔμψυχον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ μὴ ζῴου ἴδιον τὸ ἔμψυχον. κατασκευάζοντα δέ, εἰ τὸ ἀποδοθὲν μὴ ἔστι τῆς φάσεως ἴδιον, εἴη ἂν τῆς ἀποφάσεως. οὗτος δ' ὁ τόπος ψευδής ἐστιν· φάσις γὰρ ἀποφάσεως καὶ ἀπόφασις φάσεως οὐκ ἔστιν ἴδιον. φάσις μὲν γὰρ ἀποφάσει οὐδ' ὅλως ὑπάρχει,

ἀπόφασις δὲ φάσει ὑπάρχει μέν, οὐχ ὡς ἴδιον δὲ ὑπάρχει.
Ἔπειτα δ' ἐκ τῶν ἀντιδιῃρημένων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τῶν ἀντιδιῃρημένων μηδὲν μηδενὸς τῶν λοιπῶν ἀντιδιῃρημένων ἐστὶν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ κείμενον ἔσται ἴδιον τούτου οὗ κεῖται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ζῷον αἰσθητὸν οὐδενὸς τῶν ἄλλων ζῴων ἐστὶν ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τὸ ζῷον νοητὸν τοῦ θεοῦ ἴδιον. κατασκευάζοντα δ' εἰ τῶν λοιπῶν τῶν ἀντιδιῃρημένων ὁτιοῦν ἐστιν ἴδιον τούτων ἑκάστου τῶν ἀντιδιῃρημένων· καὶ γὰρ τὸ λοιπὸν ἔσται τούτου ἴδιον οὗ κεῖται μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ φρονήσεώς ἐστιν ἴδιον τὸ καθ' αὑτὸ πεφυκέναι λογιστικοῦ ἀρετὴν εἶναι, καὶ τῶν ἄλλων ἀρετῶν οὕτως ἑκάστης λαμβανομένης, εἴη ἂν σωφροσύνης ἴδιον τὸ καθ' αὑτὸ πεφυκέναι ἐπιθυμητικοῦ ἀρετὴν εἶναι.
Ἔπειτ' ἐκ τῶν πτώσεων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ ἡ πτῶσις τῆς πτώσεως μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ ἡ πτῶσις τῆς πτώσεως ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι τοῦ δικαίως ἴδιον τὸ καλῶς, οὐδ' ἂν τοῦ δικαίου εἴη ἴδιον τὸ καλόν. κατασκευάζοντα δὲ εἰ ἡ πτῶσις τῆς πτώσεώς ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ ἡ πτῶσις τῆς πτώσεως ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τοῦ ἀνθρώπου ἐστὶν ἴδιον τὸ πεζὸν δίπουν, καὶ τοῦ ἀνθρώπῳ εἴη ἂν ἴδιον τὸ πεζῷ δίποδι λέγεσθαι. οὐ μόνον δ' ἐπ' αὐτοῦ τοῦ εἰρημένου κατὰ τὰς πτώσεις ἐστὶ σκεπτέον ἀλλὰ καὶ ἐπὶ τῶν ἀντικειμένων, καθάπερ καὶ ἐπὶ τῶν προτέρων τόπων εἴρηται, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ ἡ τοῦ ἀντικειμένου πτῶσις μὴ ἔστιν ἴδιον τῆς τοῦ ἀντικειμένου πτώσεως· οὐδὲ γὰρ ἡ τοῦ ἀντικειμένου πτῶσις ἔσται ἴδιον τῆς τοῦ ἀντικειμένου πτώσεως. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι τοῦ δικαίως ἴδιον τὸ ἀγαθῶς, οὐδ' ἂν τοῦ ἀδίκως εἴη ἴδιον τὸ κακῶς. κατασκευάζοντα δὲ εἰ ἡ τοῦ ἀντικειμένου πτῶσίς ἐστιν ἴδιον τῆς τοῦ ἀντικειμένου πτώσεως· καὶ γὰρ ἡ τοῦ ἀντικειμένου πτῶσις ἔσται ἴδιον τῆς τοῦ ἀντικειμένου πτώσεως. οἷον ἐπεὶ τοῦ ἀγαθοῦ ἐστιν ἴδιον τὸ βέλτιστον, καὶ τοῦ κακοῦ ἂν εἴη ἴδιον τὸ χείριστον.
Ἔπειτ' ἐκ τῶν ὁμοίως ἐχόντων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ὁμοίως ἔχον τοῦ ὁμοίως ἔχοντος μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ὁμοίως ἔχον τοῦ ὁμοίως ἔχοντος ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἔχει ὁ οἰκοδόμος πρὸς τὸ ποιεῖν οἰκίαν καὶ ὁ ἰατρὸς πρὸς τὸ ποιεῖν ὑγίειαν, οὐκ ἔστι δὲ ἰατροῦ ἴδιον τὸ ποιεῖν ὑγίειαν,

οὐκ ἂν εἴη οἰκοδόμου ἴδιον τὸ ποιεῖν οἰκίαν. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ὁμοίως ἔχον τοῦ ὁμοίως ἔχοντός ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ ὁμοίως ἔχον τοῦ ὁμοίως ἔχοντος ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἔχει ἰατρός τε πρὸς τὸ ποιητικὸς ὑγιείας εἶναι καὶ γυμναστὴς πρὸς τὸ ποιητικὸς εὐεξίας, ἔστι δ' ἴδιον γυμναστοῦ τὸ ποιητικὸν εἶναι εὐεξίας, εἴη ἂν ἴδιον ἰατροῦ τὸ ποιητικὸν εἶναι ὑγιείας.
Ἔπειτ' ἐκ τῶν ὡσαύτως ἐχόντων, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ὡσαύτως ἔχον τοῦ ὡσαύτως ἔχοντος μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ὡσαύτως ἔχον τοῦ ὡσαύτως ἔχοντος ἔσται ἴδιον. εἰ δ' ἐστὶ τοῦ ὡσαύτως ἔχοντος τὸ ὡσαύτως ἔχον ἴδιον, τούτου οὐκ ἔσται ἴδιον οὗ κεῖται εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὡσαύτως ἔχει φρόνησις πρὸς τὸ καλὸν καὶ τὸ αἰσχρόν, τῷ ἐπιστήμη ἑκατέρου αὐτῶν εἶναι, οὐκ ἔστι δ' ἴδιον φρονήσεως τὸ ἐπιστήμην εἶναι καλοῦ, οὐκ ἂν εἴη ἴδιον φρονήσεως τὸ ἐπιστήμην εἶναι αἰσχροῦ. [εἰ δ' ἐστὶν ἴδιον φρονήσεως τὸ ἐπιστήμην εἶναι καλοῦ, οὐκ ἂν εἴη ἴδιον αὐτῆς τὸ ἐπιστήμην εἶναι αἰσχροῦ· ἀδύνατον γὰρ εἶναι τὸ αὐτὸ πλειόνων ἴδιον.] κατασκευάζοντι δὲ οὐδὲν οὗτος ὁ τόπος ἐστὶ χρήσιμος· τὸ γὰρ ὡσαύτως ἔχον ἓν πρὸς πλείω συγκρίνεται.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ κατὰ τὸ εἶναι λεγόμενον μὴ ἔστι τοῦ κατὰ τὸ εἶναι λεγομένου ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ φθείρεσθαι τοῦ κατὰ τὸ φθείρεσθαι, οὐδὲ τὸ γίνεσθαι τοῦ κατὰ τὸ γίνεσθαι λεγομένου, ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστιν ἀνθρώπου ἴδιον τὸ εἶναι ζῷον, οὐδ' ἂν τοῦ ἄνθρωπον γίνεσθαι εἴη ἴδιον τὸ γίνεσθαι ζῷον, οὐδ' ἂν τοῦ ἄνθρωπον φθείρεσθαι εἴη ἴδιον τὸ φθείρεσθαι ζῷον. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον ληπτέον ἐστὶ καὶ ἐκ τοῦ γίνεσθαι πρὸς τὸ εἶναι καὶ φθείρεσθαι, καὶ ἐκ τοῦ φθείρεσθαι πρὸς τὸ εἶναι καὶ πρὸς τὸ γίνεσθαι, καθάπερ εἴρηται νῦν ἐκ τοῦ εἶναι πρὸς τὸ γίνεσθαι καὶ φθείρεσθαι. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τοῦ κατὰ τὸ εἶναι τεταγμένου ἐστὶ τὸ κατ' αὐτὸ τεταγμένον ἴδιον· καὶ γὰρ τοῦ κατὰ τὸ γίνεσθαι λεγομένου ἔσται τὸ κατὰ τὸ γίνεσθαι λεγόμενον ἴδιον, καὶ τοῦ κατὰ τὸ φθείρεσθαι τὸ κατὰ τοῦτο ἀποδιδόμενον. οἷον ἐπεὶ τοῦ ἀνθρώπου ἐστὶν ἴδιον τὸ εἶναι βροτόν, καὶ τοῦ γίνεσθαι ἄνθρωπον εἴη ἂν ἴδιον τὸ γίνεσθαι βροτόν, καὶ τοῦ φθείρεσθαι ἄνθρωπον τὸ φθείρεσθαι βροτόν. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον ληπτέον

ἐστὶ καὶ ἐκ τοῦ γίνεσθαι καὶ φθείρεσθαι πρὸς τὸ εἶναι καὶ πρὸς τὰ ἐξ αὐτῶν, καθάπερ καὶ ἀνασκευάζοντι εἴρηται.
Ἔπειτ' ἐπιβλέπειν ἐπὶ τὴν ἰδέαν τοῦ κειμένου, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τῇ ἰδέᾳ μὴ ὑπάρχει, ἢ εἰ μὴ κατὰ τοῦτο καθ' ὃ λέγεται τοῦτο οὗ τὸ ἴδιον ἀπεδόθη· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον· οἷον ἐπεὶ αὐτοανθρώπῳ οὐχ ὑπάρχει τὸ ἠρεμεῖν ᾗ ἄνθρωπός ἐστιν, ἀλλ' ᾗ ἰδέα, οὐκ ἂν εἴη ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ἠρεμεῖν. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τῇ ἰδέᾳ ὑπάρχει καὶ κατὰ τοῦτο ὑπάρχει ᾗ λέγεται κατ' αὐτοῦ ἐκεῖνο οὗ κεῖται μὴ εἶναι ἴδιον· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὑπάρχει τῷ αὐτοζῴῳ τὸ ἐκ ψυχῆς καὶ σώματος συγκεῖσθαι, καὶ ᾗ ζῷον αὐτῷ ὑπάρχει τοῦτο, εἴη ἂν ζῴου ἴδιον τὸ ἐκ ψυχῆς καὶ σώματος συγκεῖσθαι.
Ἔπειτα ἐκ τοῦ μᾶλλον καὶ ἧττον, πρῶτον μὲν ἀνασκευάζοντα εἰ τὸ μᾶλλον τοῦ μᾶλλον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ἧττον τοῦ ἧττον ἔσται ἴδιον, οὐδὲ τὸ ἥκιστα τοῦ ἥκιστα, οὐδὲ τὸ μάλιστα τοῦ μάλιστα, οὐδὲ τὸ ἁπλῶς τοῦ ἁπλῶς. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι τὸ μᾶλλον κεχρῶσθαι τοῦ μᾶλλον σώματος ἴδιον, οὐδὲ τὸ ἧττον κεχρῶσθαι τοῦ ἧττον σώματος εἴη ἂν ἴδιον, οὐδὲ τὸ κεχρῶσθαι σώματος ὅλως. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ μᾶλλον τοῦ μᾶλλόν ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ ἧττον τοῦ ἧττον ἔσται ἴδιον, καὶ τὸ ἥκιστα τοῦ ἥκιστα, καὶ τὸ μάλιστα τοῦ μάλιστα, καὶ τὸ ἁπλῶς τοῦ ἁπλῶς. οἷον ἐπεὶ τοῦ μᾶλλον ζῶντος τὸ μᾶλλον αἰσθάνεσθαί ἐστιν ἴδιον, καὶ τοῦ ἧττον ζῶντος τὸ ἧττον αἰσθάνεσθαι εἴη ἂν ἴδιον, καὶ τοῦ μάλιστα δὴ τὸ μάλιστα, καὶ τοῦ ἥκιστα τὸ ἥκιστα, καὶ τοῦ ἁπλῶς τὸ ἁπλῶς.
Καὶ ἐκ τοῦ ἁπλῶς δὲ πρὸς ταῦτα σκεπτέον ἐστίν, ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ἁπλῶς τοῦ ἁπλῶς μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ μᾶλλον τοῦ μᾶλλον, οὐδὲ τὸ ἧττον τοῦ ἧττον, οὐδὲ τὸ μάλιστα τοῦ μάλιστα, οὐδὲ τὸ ἥκιστα τοῦ ἥκιστα ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ οὐκ ἔστι τοῦ ἀνθρώπου τὸ σπουδαῖον ἴδιον, οὐδ' ἂν τοῦ μᾶλλον ἀνθρώπου τὸ μᾶλλον σπουδαῖον ἴδιον εἴη. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ἁπλῶς τοῦ ἁπλῶς ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ μᾶλλον τοῦ μᾶλλον καὶ τὸ ἧττον τοῦ ἧττον καὶ τὸ ἥκιστα τοῦ ἥκιστα καὶ τὸ μάλιστα τοῦ μάλιστα ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τοῦ πυρός ἐστιν ἴδιον τὸ ἄνω φέρεσθαι κατὰ φύσιν, καὶ τοῦ μᾶλλον

πυρὸς εἴη ἂν ἴδιον τὸ μᾶλλον ἄνω φέρεσθαι κατὰ φύσιν. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον σκεπτέον ἐστὶ καὶ ἐκ τῶν ἄλλων πρὸς ἅπαντα ταῦτα.
Δεύτερον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ μᾶλλον οὗ μᾶλλον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ἧττον οὗ ἧττον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ μᾶλλόν ἐστιν ἴδιον ζῴου τὸ αἰσθάνεσθαι ἢ ἀνθρώπου τὸ ἐπίστασθαι, οὐκ ἔστι δὲ ζῴου ἴδιον τὸ αἰσθάνεσθαι, οὐκ ἂν εἴη ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ἐπίστασθαι. κατασκευάζοντα δ' εἰ τὸ ἧττον οὗ ἧττόν ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ μᾶλλον οὗ μᾶλλον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἧττόν ἐστιν ἴδιον ἀνθρώπου τὸ ἥμερον φύσει ἢ ζῴου τὸ ζῆν, ἔστι δ' ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ἥμερον φύσει, εἴη ἂν ζῴου ἴδιον τὸ ζῆν.
Τρίτον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ οὗ μᾶλλόν ἐστιν ἴδιον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ οὗ ἧττόν ἐστιν ἴδιον, ἔσται τούτου ἴδιον. εἰ δ' ἐκείνου ἐστὶν ἴδιον, οὐκ ἔσται τούτου ἴδιον. οἷον ἐπεὶ τὸ κεχρῶσθαι μᾶλλον τῆς ἐπιφανείας ἢ τοῦ σώματός ἐστιν ἴδιον, οὐκ ἔστι δὲ τῆς ἐπιφανείας ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ σώματος ἴδιον τὸ κεχρῶσθαι. εἰ δ' ἐστὶ τῆς ἐπιφανείας ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ σώματος ἴδιον. κατασκευάζοντι δὲ ὁ τόπος οὗτος οὐκ ἔστι χρήσιμος· ἀδύνατον γάρ ἐστι ταὐτὸ πλειόνων ἴδιον εἶναι.
Τέταρτον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ μᾶλλον αὐτοῦ ἴδιον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ἧττον αὐτοῦ ἴδιον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ μᾶλλόν ἐστι τοῦ ζῴου ἴδιον τὸ αἰσθητὸν ἢ τὸ μεριστόν, οὐκ ἔστι δὲ τοῦ ζῴου τὸ αἰσθητὸν ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη τοῦ ζῴου τὸ μεριστὸν ἴδιον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ἧττον αὐτοῦ ὂν ἴδιόν ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ μᾶλλον αὐτοῦ ὂν ἴδιον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ἧττόν ἐστιν ἴδιον ζῴου τὸ αἰσθάνεσθαι ἢ τὸ ζῆν, ἔστι δὲ τοῦ ζῴου τὸ αἰσθάνεσθαι ἴδιον, εἴη ἂν τοῦ ζῴου τὸ ζῆν ἴδιον.
Ἔπειτ' ἐκ τῶν ὁμοίως ὑπαρχόντων, πρῶτον μὲν ἀνασκευάζοντα εἰ τὸ ὁμοίως ὂν ἴδιον μὴ ἔστιν ἴδιον τούτου οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ τὸ ὁμοίως ὂν ἴδιον ἔσται ἴδιον τούτου οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον ἐπιθυμητικοῦ τὸ ἐπιθυμεῖν καὶ λογιστικοῦ τὸ λογίζεσθαι, οὐκ ἔστι δ' ἴδιον ἐπιθυμητικοῦ τὸ ἐπιθυμεῖν, οὐκ ἂν εἴη ἴδιον λογιστικοῦ τὸ λογίζεσθαι. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ὁμοίως ὂν ἴδιόν ἐστι τούτου ἴδιον οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον· ἔσται γὰρ καὶ τὸ ὁμοίως ὂν

ἴδιον τούτου ἴδιον οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον λογιστικοῦ τὸ πρῶτον φρόνιμον καὶ ἐπιθυμητικοῦ τὸ πρῶτον σῶφρον, ἔστι δὲ [τοῦ] λογιστικοῦ ἴδιον τὸ πρῶτον φρόνιμον, εἴη ἂν ἐπιθυμητικοῦ ἴδιον τὸ πρῶτον σῶφρον.
Δεύτερον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ τὸ ὁμοίως ὂν ἴδιον μὴ ἔστιν ἴδιον αὐτοῦ· οὐδὲ γὰρ τὸ ὁμοίως ὂν ἴδιον ἔσται ἴδιον αὐτοῦ. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον ἀνθρώπου τὸ ὁρᾶν καὶ τὸ ἀκούειν, οὐκ ἔστι δ' ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ὁρᾶν, οὐκ ἂν εἴη ἀνθρώπου ἴδιον τὸ ἀκούειν. κατασκευάζοντα δὲ εἰ τὸ ὁμοίως αὐτοῦ ὂν ἴδιόν ἐστιν ἴδιον· καὶ γὰρ τὸ ὁμοίως αὐτοῦ ὂν ἴδιον ἔσται ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον ψυχῆς τὸ μέρος αὐτῆς ἐπιθυμητικὸν εἶναι πρῶτον καὶ λογιστικὸν πρῶτον, ἔστι δὲ ψυχῆς ἴδιον τὸ μέρος αὐτῆς εἶναι ἐπιθυμητικὸν πρῶτον, εἴη ἂν ἴδιον ψυχῆς τὸ μέρος αὐτῆς εἶναι λογιστικὸν πρῶτον.
Τρίτον δ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον μὴ ἔστιν ἴδιον· οὐδὲ γὰρ οὗ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον ἔσται ἴδιον. εἰ δ' ἐκείνου ἐστὶν ἴδιον, οὐκ ἔσται θατέρου ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁμοίως ἐστὶν ἴδιον τὸ καίειν φλογὸς καὶ ἄνθρακος, οὐκ ἔστι δ' ἴδιον φλογὸς τὸ καίειν, οὐκ ἂν εἴη ἴδιον ἄνθρακος τὸ καίειν. εἰ δ' ἐστὶ φλογὸς ἴδιον, οὐκ ἂν εἴη ἄνθρακος ἴδιον. κατασκευάζοντι δὲ οὐδὲν οὗτος ὁ τόπος ἐστὶ χρήσιμος.
Διαφέρει δ' ὁ ἐκ τῶν ὁμοίως ἐχόντων τοῦ ἐκ τῶν ὁμοίως ὑπαρχόντων, ὅτι τὸ μὲν κατ' ἀναλογίαν λαμβάνεται, οὐκ ἐπὶ τοῦ ὑπάρχειν τι θεωρούμενον, τὸ δ' ἐκ τοῦ ὑπάρχειν τι συγκρίνεται.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ, δυνάμει τὸ ἴδιον ἀποδιδούς, καὶ πρὸς μὴ ὂν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον τῇ δυνάμει, μὴ ἐνδεχομένης τῆς δυνάμεως ὑπάρχειν τῷ μὴ ὄντι· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ εἴπας ἀέρος ἴδιον τὸ ἀναπνευστὸν τῇ δυνάμει μὲν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον (τὸ γὰρ τοιοῦτον οἷον ἀναπνεῖσθαι ἀναπνευστόν ἐστιν), ἀποδέδωκε δὲ καὶ πρὸς τὸ μὴ ὂν τὸ ἴδιον (καὶ γὰρ μὴ ὄντος ζῴου οἷον ἀναπνεῖν πέφυκε τὸν ἀέρα ἐνδέχεται ἀέρα εἶναι· οὐ μέντοι μὴ ὄντος ζῴου δυνατόν ἐστιν ἀναπνεῖν· ὥστ' οὐδ' ἀέρος ἔσται ἴδιον τὸ τοιοῦτον οἷον ἀναπνεῖσθαι τότε ὅτε ζῷον οὐκ ἔσται τοιοῦτον οἷον ἀναπνεῖν), οὐκ ἂν οὖν εἴη ἀέρος ἴδιον τὸ ἀναπνευστόν.

κατασκευάζοντα δὲ εἰ τῇ δυνάμει ἀποδιδοὺς τὸ ἴδιον ἢ πρὸς ὂν ἀποδίδωσι τὸ ἴδιον ἢ πρὸς μὴ ὄν, ἐνδεχομένης τῆς δυνάμεως τῷ μὴ ὄντι ὑπάρχειν· ἔσται γὰρ ἴδιον τὸ κείμενον μὴ εἶναι ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ ἀποδιδοὺς ἴδιον τοῦ ὄντος τὸ δυνατὸν παθεῖν ἢ ποιῆσαι, δυνάμει ἀποδιδοὺς τὸ ἴδιον, πρὸς ὂν ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον (ὅτε γὰρ ὄν ἐστι, καὶ δυνατὸν παθεῖν τι ἢ ποιῆσαι ἔσται) ‑ ὥστε εἴη ἂν ἴδιον τοῦ ὄντος τὸ δυνατὸν παθεῖν ἢ ποιῆσαι.
Ἔπειτ' ἀνασκευάζοντα μὲν εἰ ὑπερβολὴν τέθεικε τὸ ἴδιον· οὐ γὰρ ἔσται ἴδιον τὸ κείμενον εἶναι ἴδιον. συμβαίνει γὰρ τοῖς οὕτως ἀποδιδοῦσι τὸ ἴδιον μή, καθ' οὗ ὁ λόγος, τοὔνομα ἀληθεύεσθαι· φθαρέντος γὰρ τοῦ πράγματος οὐδὲν ἧττον ἔσται ὁ λόγος· τῶν γὰρ ὄντων τινὶ μάλιστα ὑπάρξει. οἷον εἴ τις ἀποδοίη τοῦ πυρὸς ἴδιον σῶμα τὸ κουφότατον· φθαρέντος γὰρ τοῦ πυρὸς ἔσται τι τῶν σωμάτων ὃ κουφότατον ἔσται. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη τοῦ πυρὸς ἴδιον σῶμα τὸ κουφότατον. κατασκευάζοντα δὲ εἰ μὴ ὑπερβολὴν τέθεικε τὸ ἴδιον· ἔσται γὰρ κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον. οἷον ἐπεὶ ὁ θεὶς ἀνθρώπου ἴδιον ζῷον ἥμερον φύσει οὐχ ὑπερβολῇ ἀποδέδωκε τὸ ἴδιον, εἴη ἂν κατὰ τοῦτο καλῶς κείμενον τὸ ἴδιον.
Ζ Τῆς δὲ περὶ τοὺς ὅρους πραγματείας μέρη πέντε ἔστιν· ἢ γὰρ ὅτι ὅλως οὐκ ἀληθὲς εἰπεῖν, καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ τὸν λόγον (δεῖ γὰρ τὸν τοῦ ἀνθρώπου ὁρισμὸν κατὰ παντὸς ἀνθρώπου ἀληθεύεσθαι), ἢ ὅτι ὄντος γένους οὐκ ἔθηκεν εἰς τὸ γένος, ἢ οὐκ εἰς τὸ οἰκεῖον γένος ἔθηκεν (δεῖ γὰρ τὸν ὁριζόμενον εἰς τὸ γένος θέντα τὰς διαφορὰς προσάπτειν· μάλιστα γὰρ τῶν ἐν τῷ ὁρισμῷ τὸ γένος δοκεῖ τὴν τοῦ ὁριζομένου οὐσίαν σημαίνειν), ἢ ὅτι οὐκ ἴδιος ὁ λόγος (δεῖ γὰρ τὸν ὁρισμὸν ἴδιον εἶναι, καθάπερ καὶ πρότερον εἴρηται), ἢ εἰ πάντα τὰ εἰρημένα πεποιηκὼς μὴ ὥρισται μηδ' εἴρηκε τὸ τί ἦν εἶναι τῷ ὁριζομένῳ. λοιπὸν δὲ παρὰ τὰ εἰρημένα, εἰ ὥρισται μέν, μὴ καλῶς δ' ὥρισται.
Εἰ μὲν οὖν μὴ ἀληθεύεται, καθ' οὗ τοὔνομα, καὶ ὁ λόγος, ἐκ τῶν πρὸς τὸ συμβεβηκὸς τόπων ἐπισκεπτέον· καὶ γὰρ ἐκεῖ· πότερον ἀληθὲς ἢ οὐκ ἀληθὲς πᾶσα ἡ σκέψις

γίνεται. ὅταν μὲν γὰρ ὅτι ὑπάρχει τὸ συμβεβηκὸς διαλεγώμεθα, ὅτι ἀληθὲς λέγομεν· ὅταν δ' ὅτι οὐχ ὑπάρχει, ὅτι οὐκ ἀληθές. εἰ δὲ μὴ ἐν τῷ οἰκείῳ γένει ἔθηκεν, ἢ εἰ μὴ ἴδιος ὁ ἀποδοθεὶς λόγος, ἐκ τῶν πρὸς τὸ γένος καὶ τὸ ἴδιον ῥηθέντων τόπων ἐπισκεπτέον.
Λοιπὸν δ', εἰ μὴ ὥρισται ἢ εἰ μὴ καλῶς ὥρισται, πῶς μετιτέον εἰπεῖν. πρῶτον μὲν οὖν ἐπισκεπτέον εἰ μὴ καλῶς ὥρισται. ῥᾷον γὰρ ὁτιοῦν ποιῆσαι ἢ καλῶς ποιῆσαι· δῆλον οὖν ὅτι ἡ ἁμαρτία περὶ τοῦτο πλείων, ἐπειδὴ ἐργωδέστερον· ὥσθ' ἡ ἐπιχείρησις ῥᾴων ἡ περὶ τοῦτο ἢ ἡ περὶ ἐκεῖνο γίνεται.
Ἔστι δὲ τοῦ μὴ καλῶς μέρη δύο· ἓν μὲν τὸ ἀσαφεῖ τῇ ἑρμηνείᾳ κεχρῆσθαι (δεῖ γὰρ τὸν ὁριζόμενον ὡς ἐνδέχεται σαφεστάτῃ τῇ ἑρμηνείᾳ κεχρῆσθαι, ἐπειδὴ τοῦ γνωρίσαι χάριν ἀποδίδοται ὁ ὁρισμός), δεύτερον δ' εἰ ἐπὶ πλεῖον εἴρηκε τὸν λόγον τοῦ δέοντος· πᾶν γὰρ τὸ προσκείμενον ἐν τῷ ὁρισμῷ περίεργον. πάλιν δ' ἑκάτερον τῶν εἰρημένων εἰς πλείω μέρη διείληπται.
Εἷς μὲν οὖν τόπος τοῦ ἀσαφῶς, εἰ ὁμώνυμόν ἐστί τινι τὸ εἰρημένον, οἷον ὅτι ἡ γένεσις ἀγωγὴ εἰς οὐσίαν καὶ ὅτι ἡ ὑγίεια συμμετρία θερμῶν καὶ ψυχρῶν· ὁμώνυμος γὰρ ἡ ἀγωγὴ καὶ ἡ συμμετρία. ἄδηλον οὖν ὁπότερον βούλεται λέγειν τῶν δηλουμένων ὑπὸ τοῦ πλεοναχῶς λεγομένου. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τοῦ ὁριζομένου πλεοναχῶς λεγομένου μὴ διελὼν εἶπεν· ἄδηλον γὰρ ὁποτέρου τὸν ὅρον ἀποδέδωκεν, ἐνδέχεταί τε συκοφαντεῖν ὡς οὐκ ἐφαρμόττοντος τοῦ λόγου ἐπὶ πάντα ὧν τὸν ὁρισμὸν ἀποδέδωκεν. μάλιστα δ' ἐνδέχεται τὸ τοιοῦτον ποιεῖν λανθανούσης τῆς ὁμωνυμίας. ἐνδέχεται δὲ καί, διελόμενον αὐτὸν ποσαχῶς λέγεται τὸ ἐν τῷ ὁρισμῷ ἀποδοθέν, συλλογισμὸν ποιῆσαι· εἰ γὰρ κατὰ μηδένα τῶν τρόπων ἱκανῶς εἴρηται, δῆλον ὅτι οὐκ ἂν ὡρισμένος εἴη κατὰ τρόπον.
Ἄλλος, εἰ κατὰ μεταφορὰν εἴρηκεν, οἷον εἰ τὴν ἐπιστήμην ἀμετάπτωτον ἢ τὴν γῆν τιθήνην ἢ τὴν σωφροσύνην συμφωνίαν· πᾶν γὰρ ἀσαφὲς τὸ κατὰ μεταφορὰν λεγόμενον. ἐνδέχεται δὲ καὶ τὸν μεταφορὰν εἰπόντα συκοφαντεῖν ὡς κυρίως εἰρηκότα· οὐ γὰρ ἐφαρμόσει ὁ λεχθεὶς ὅρος, οἷον ἐπὶ σωφροσύνης· πᾶσα γὰρ συμφωνία ἐν φθόγγοις. ἔτι εἰ γένος ἡ συμφωνία τῆς σωφροσύνης, ἐν δύο γένεσιν

ἔσται ταὐτὸν οὐ περιέχουσιν ἄλληλα· οὔτε γὰρ ἡ συμφωνία τὴν ἀρετὴν οὔθ' ἡ ἀρετὴ τὴν συμφωνίαν περιέχει.
Ἔτι εἰ μὴ κειμένοις ὀνόμασι χρῆται, οἷον Πλάτων ὀφρυόσκιον τὸν ὀφθαλμόν, ἢ τὸ φαλάγγιον σηψιδακές, ἢ τὸν μυελὸν ὀστεογενές· πᾶν γὰρ ἀσαφὲς τὸ μὴ εἰωθός.
Ἔνια δ' οὔτε καθ' ὁμωνυμίαν οὔτε κατὰ μεταφορὰν οὔτε κυρίως εἴρηται, οἷον ὁ νόμος μέτρον ἢ εἰκὼν τῶν φύσει δικαίων. ἔστι δὲ τὰ τοιαῦτα χείρω τῆς μεταφορᾶς. ἡ μὲν γὰρ μεταφορὰ ποιεῖ πως γνώριμον τὸ σημαινόμενον διὰ τὴν ὁμοιότητα (πάντες γὰρ οἱ μεταφέροντες κατά τινα ὁμοιότητα μεταφέρουσιν), τὸ δὲ τοιοῦτον οὐ ποιεῖ γνώριμον· οὔτε γὰρ ὁμοιότης ὑπάρχει καθ' ἣν μέτρον ἢ εἰκὼν ὁ νόμος ἐστίν, οὔτε εἴωθε λέγεσθαι. ὥστε εἰ μὲν κυρίως μέτρον ἢ εἰκόνα τὸν νόμον φησὶν εἶναι, ψεύδεται (εἰκὼν γάρ ἐστιν οὗ ἡ γένεσις διὰ μιμήσεως· τοῦτο δ' οὐχ ὑπάρχει τῷ νόμῳ)· εἰ δὲ μὴ κυρίως, δῆλον ὅτι ἀσαφῶς εἴρηκε καὶ χεῖρον ὁτουοῦν τῶν κατὰ μεταφορὰν λεγομένων.
Ἔτι εἰ μὴ δῆλος ὁ τοῦ ἐναντίου λόγος ἐκ τοῦ λεχθέντος· οἱ γὰρ καλῶς ἀποδιδόμενοι καὶ τοὺς ἐναντίους προσσημαίνουσιν. ἢ εἰ καθ' αὑτὸν λεχθεὶς μὴ φανερὸς εἴη τίνος ἐστὶν ὁρισμός, ἀλλὰ καθάπερ τὰ τῶν ἀρχαίων γραφέων, εἰ μή τις ἐπέγραψεν, οὐκ ἐγνωρίζετο τί ἐστιν ἕκαστον.
Εἰ μὲν οὖν μὴ σαφῶς, ἐκ τῶν τοιούτων ἐστὶν ἐπισκεπτέον. εἰ δ' ἐπὶ πλεῖον εἴρηκε τὸν ὅρον, πρῶτον μὲν σκοπεῖν εἴ τινι κέχρηται ὃ πᾶσιν ὑπάρχει, ἢ ὅλως τοῖς οὖσιν ἢ τοῖς ὑπὸ ταὐτὸ γένος τῷ ὁριζομένῳ· ἐπὶ πλεῖον γὰρ εἰρῆσθαι ἀναγκαῖον τοῦτο. δεῖ γὰρ τὸ μὲν γένος ἀπὸ τῶν ἄλλων χωρίζειν, τὴν δὲ διαφορὰν ἀπὸ τῶν ἐν τῷ αὐτῷ γένει. τὸ μὲν οὖν πᾶσιν ὑπάρχον ἁπλῶς ἀπ' οὐδενὸς χωρίζει· τὸ δὲ τοῖς ὑπὸ ταὐτὸ γένος πᾶσιν ὑπάρχον οὐ χωρίζει ἀπὸ τῶν ἐν ταὐτῷ γένει, ὥστε μάταιον τὸ τοιοῦτον προσκείμενον.
Ἢ εἰ ἔστι μὲν ἴδιον τὸ προσκείμενον, ἀφαιρεθέντος δὲ τούτου καὶ ὁ λοιπὸς λόγος ἴδιός ἐστι καὶ δηλοῖ τὴν οὐσίαν. οἷον ἐν τῷ τοῦ ἀνθρώπου λόγῳ τὸ ἐπιστήμης δεκτικὸν προστεθὲν περίεργον· καὶ γὰρ ἀφαιρεθέντος τούτου ὁ λοιπὸς λόγος ἴδιος καὶ δηλοῖ τὴν οὐσίαν. ἁπλῶς δ' εἰπεῖν ἅπαν

περίεργον οὗ ἀφαιρεθέντος τὸ λοιπὸν δῆλον ποιεῖ τὸ ὁριζόμενον. τοιοῦτος δὲ καὶ ὁ τῆς ψυχῆς ὅρος, εἴπερ "ἀριθμὸς αὐτὸς αὑτὸν κινῶν" ἐστιν· καὶ γὰρ τὸ αὐτὸ αὑτὸ κινοῦν ψυχή, καθάπερ Πλάτων ὥρισται. ἢ ἴδιον μέν ἐστι τὸ εἰρημένον, οὐ δηλοῖ δὲ τὴν οὐσίαν ἀφαιρεθέντος τοῦ ἀριθμοῦ. ποτέρως μὲν οὖν ἔχει, χαλεπὸν διασαφῆσαι· χρηστέον δ' ἐπὶ πάντων τῶν τοιούτων πρὸς τὸ συμφέρον· οἷον ὅτι ὁ τοῦ φλέγματος ὅρος "ὑγρὸν πρῶτον ἀπὸ τροφῆς ἄπεπτον". ἓν γὰρ τὸ πρῶτον, οὐ πολλά, ὥστε περίεργον τὸ ἄπεπτον προσκείμενον· καὶ γὰρ τούτου ἀφαιρεθέντος ὁ λοιπὸς ἔσται ἴδιος λόγος· οὐ γὰρ ἐνδέχεται ἀπὸ τῆς τροφῆς καὶ τοῦτο καὶ ἄλλο τι πρῶτον εἶναι. ἢ οὐχ ἁπλῶς πρῶτον ἀπὸ τροφῆς τὸ φλέγμα ἀλλὰ τῶν ἀπέπτων πρῶτον, ὥστε προσθετέον τὸ "ἄπεπτον" (ἐκείνως μὲν γὰρ ῥηθέντος οὐκ ἀληθὴς ὁ λόγος, εἴπερ μὴ πάντων πρῶτόν ἐστιν);
Ἔτι εἴ τι τῶν ἐν τῷ λόγῳ μὴ πᾶσιν ὑπάρχει τοῖς ὑπὸ ταὐτὸ εἶδος· ὁ γὰρ τοιοῦτος χεῖρον ὥρισται τῶν χρωμένων ὃ πᾶσιν ὑπάρχει τοῖς οὖσιν. ἐκείνως μὲν γάρ, ἂν ὁ λοιπὸς ἴδιος ᾖ λόγος, καὶ ὁ πᾶς ἴδιος ἔσται· ἁπλῶς γὰρ πρὸς τὸ ἴδιον ὁτουοῦν προστεθέντος ἀληθοῦς ὅλος ὁ λόγος ἴδιος γίνεται. εἰ δέ τι τῶν ἐν τῷ λόγῳ μὴ πᾶσιν ὑπάρχει τοῖς ὑπὸ ταὐτὸ εἶδος, ἀδύνατον ὅλον τὸν λόγον ἴδιον εἶναι· οὐ γὰρ ἀντικατηγορηθήσεται τοῦ πράγματος. οἷον "ζῷον πεζὸν δίπουν τετράπηχυ"· ὁ γὰρ τοιοῦτος λόγος οὐκ ἀντικατηγορεῖται τοῦ πράγματος διὰ τὸ μὴ πᾶσιν ὑπάρχειν τοῖς ὑπὸ ταὐτὸν εἶδος τὸ τετράπηχυ.
Πάλιν εἰ ταὐτὸν πλεονάκις εἴρηκεν, οἷον τὴν ἐπιθυμίαν ὄρεξιν ἡδέος εἰπών· πᾶσα γὰρ ἐπιθυμία ἡδέος ἐστίν, ὥστε καὶ τὸ ταὐτὸν τῇ ἐπιθυμίᾳ ἡδέος ἔσται. γίνεται οὖν ὅρος τῆς ἐπιθυμίας ὄρεξις ἡδέος ἡδέος· οὐδὲν γὰρ διαφέρει ἐπιθυμίαν εἰπεῖν ἢ ὄρεξιν ἡδέος, ὥσθ' ἑκάτερον αὐτῶν ἡδέος ἔσται. ἢ τοῦτο μὲν οὐδὲν ἄτοπον· καὶ γὰρ ὁ ἄνθρωπος δίπουν ἐστίν, ὥστε καὶ τὸ ταὐτὸν τῷ ἀνθρώπῳ δίπουν ἔσται, ἔστι δὲ ταὐτὸν τῷ ἀνθρώπῳ ζῷον πεζὸν δίπουν, ὥστε ζῷον πεζὸν δίπουν δίπουν ἔσται, ἀλλ' οὐ διὰ τοῦτο ἄτοπόν τι συμβαίνει· οὐ γὰρ κατὰ ζῴου πεζοῦ τὸ δίπουν κατηγορεῖται (οὕτω μὲν γὰρ δὶς ἂν περὶ τοῦ αὐτοῦ τὸ δίπουν κατηγοροῖτο), ἀλλὰ περὶ ζῴου πεζοῦ δίποδος

τὸ δίπουν λέγεται, ὥστε ἅπαξ μόνον τὸ δίπουν κατηγορεῖται. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῆς ἐπιθυμίας· οὐ γὰρ κατὰ τῆς ὀρέξεως τὸ ἡδέος εἶναι κατηγορεῖται ἀλλὰ κατὰ τοῦ σύμπαντος, ὥστε ἅπαξ καὶ ἐνταῦθα ἡ κατηγορία γίνεται. οὐκ ἔστι δὲ τὸ δὶς φθέγξασθαι ταὐτὸν ὄνομα τῶν ἀτόπων, ἀλλὰ τὸ πλεονάκις περί τινος τὸ αὐτὸ κατηγορῆσαι, ὡς Ξενοκράτης τὴν φρόνησιν ὁριστικὴν καὶ θεωρητικὴν τῶν ὄντων φησὶν εἶναι· ἡ γὰρ ὁριστικὴ θεωρητική τίς ἐστιν, ὥστε δὶς τὸ αὐτὸ λέγει, προσθεὶς πάλιν καὶ θεωρητικήν. ὁμοίως δὲ καὶ ὅσοι τὴν κατάψυξιν στέρησιν τοῦ κατὰ φύσιν θερμοῦ φασιν εἶναι· πᾶσα γὰρ στέρησίς ἐστι τοῦ κατὰ φύσιν ὑπάρχοντος, ὥστε περίεργον τὸ προσθεῖναι τοῦ κατὰ φύσιν, ἀλλ' ἱκανὸν ἦν εἰπεῖν στέρησιν θερμοῦ, ἐπειδὴ αὐτὴ ἡ στέρησις γνώριμον ποιεῖ ὅτι τοῦ κατὰ φύσιν λέγεται.
Πάλιν εἰ τοῦ καθόλου εἰρημένου προσθείη καὶ ἐπὶ μέρους, οἷον εἰ τὴν ἐπιείκειαν ἐλάττωσιν τῶν συμφερόντων καὶ δικαίων· τὸ γὰρ δίκαιον συμφέρον τι, ὥστε περιέχεται ἐν τῷ συμφέροντι. περιττὸν οὖν τὸ δίκαιον· καθόλου γὰρ εἴπας ἐπὶ μέρους προσέθηκεν. καὶ εἰ τὴν ἰατρικὴν ἐπιστήμην τῶν ὑγιεινῶν ζῴῳ καὶ ἀνθρώπῳ, ἢ τὸν νόμον εἰκόνα τῶν φύσει καλῶν καὶ δικαίων· τὸ γὰρ δίκαιον καλόν τι, ὥστε πλεονάκις τὸ αὐτὸ λέγει.
Πότερον μὲν οὖν καλῶς ἢ οὐ καλῶς, διὰ τούτων καὶ τῶν τοιούτων ἐπισκεπτέον· πότερον δ' ὥρισται καὶ εἴρηκε τὸ τί ἦν εἶναι ἢ οὐχί, ἐκ τῶνδε.
Πρῶτον μὲν εἰ μὴ διὰ προτέρων καὶ γνωριμωτέρων πεποίηται τὸν ὁρισμόν. ἐπεὶ γὰρ ὁ ὅρος ἀποδίδοται τοῦ γνωρίσαι χάριν τὸ λεχθέν, γνωρίζομεν δ' οὐκ ἐκ τῶν τυχόντων ἀλλ' ἐκ τῶν προτέρων καὶ γνωριμωτέρων, καθάπερ ἐν ταῖς ἀποδείξεσιν (οὕτω γὰρ πᾶσα διδασκαλία καὶ μάθησις ἔχει), φανερὸν ὅτι ὁ μὴ διὰ τοιούτων ὁριζόμενος οὐχ ὥρισται. εἰ δὲ μή, πλείους ἔσονται τοῦ αὐτοῦ ὁρισμοί· δῆλον γὰρ ὅτι καὶ ὁ διὰ προτέρων καὶ γνωριμωτέρων βέλτιον ὥρισται, ὥστε ἀμφότεροι ἂν εἴησαν ὅροι τοῦ αὐτοῦ. τὸ δὲ τοιοῦτον οὐ δοκεῖ· ἑκάστῳ γὰρ τῶν ὄντων ἕν ἐστι τὸ εἶναι ὅπερ ἐστίν. ὥστ' εἰ πλείους ἔσονται τοῦ αὐτοῦ ὁρισμοί, ταὐτὸν ἔσται τῷ ὁριζομένῳ τὸ εἶναι ὅπερ καθ' ἑκάτερον τῶν ὁρισμῶν δηλοῦται. ταῦτα δ'

οὐ ταὐτά ἐστιν, ἐπειδὴ οἱ ὁρισμοὶ ἕτεροι. δῆλον οὖν ὅτι οὐχ ὥρισται ὁ μὴ διὰ προτέρων καὶ γνωριμωτέρων ὁρισάμενος.
Τὸ μὲν οὖν μὴ διὰ γνωριμωτέρων εἰρῆσθαι τὸν ὅρον διχῶς ἔστιν ἐκλαβεῖν· ἢ γὰρ εἰ ἁπλῶς ἐξ ἀγνωστοτέρων ἢ ἡμῖν ἀγνωστοτέρων· ἐνδέχεται γὰρ ἀμφοτέρως. ἁπλῶς μὲν οὖν γνωριμώτερον τὸ πρότερον τοῦ ὑστέρου, οἷον στιγμὴ γραμμῆς καὶ γραμμὴ ἐπιπέδου καὶ ἐπίπεδον στερεοῦ, καθάπερ καὶ μονὰς ἀριθμοῦ· πρότερον γὰρ καὶ ἀρχὴ παντὸς ἀριθμοῦ. ὁμοίως δὲ καὶ στοιχεῖον συλλαβῆς. ἡμῖν δ' ἀνάπαλιν ἐνίοτε συμβαίνει· μάλιστα γὰρ τὸ στερεὸν ὑπὸ τὴν αἴσθησιν πίπτει, τὸ δ' ἐπίπεδον μᾶλλον τῆς γραμμῆς, γραμμὴ δὲ σημείου μᾶλλον. οἱ πολλοὶ γὰρ τὰ τοιαῦτα προγνωρίζουσιν· τὰ μὲν γὰρ τῆς τυχούσης, τὰ δ' ἀκριβοῦς καὶ περιττῆς διανοίας καταμαθεῖν ἐστιν.
Ἁπλῶς μὲν οὖν βέλτιον τὸ διὰ τῶν προτέρων τὰ ὕστερα πειρᾶσθαι γνωρίζειν· ἐπιστημονικώτερον γὰρ τὸ τοιοῦτόν ἐστιν. οὐ μὴν ἀλλὰ πρὸς τοὺς ἀδυνατοῦντας γνωρίζειν διὰ τῶν τοιούτων ἀναγκαῖον ἴσως διὰ τῶν ἐκείνοις γνωρίμων ποιεῖσθαι τὸν λόγον. εἰσὶ δὲ τῶν τοιούτων ὁρισμῶν ὅ τε τῆς στιγμῆς καὶ ὁ τῆς γραμμῆς καὶ ὁ τοῦ ἐπιπέδου· πάντες γὰρ διὰ τῶν ὑστέρων τὰ πρότερα δηλοῦσιν· τὸ μὲν γὰρ γραμμῆς, τὸ δ' ἐπιπέδου, τὸ δὲ στερεοῦ φασι πέρας εἶναι. οὐ δεῖ δὲ λανθάνειν ὅτι τοὺς οὕτως ὁριζομένους οὐκ ἐνδέχεται τὸ τί ἦν εἶναι τῷ ὁριζομένῳ δηλοῦν, ἐὰν μὴ τυγχάνῃ ταὐτὸν ἡμῖν τε γνωριμώτερον ὂν καὶ ἁπλῶς γνωριμώτερον, εἴπερ δεῖ μὲν διὰ τοῦ γένους καὶ τῶν διαφορῶν ὁρίζεσθαι τὸν καλῶς ὁριζόμενον, ταῦτα δὲ τῶν ἁπλῶς γνωριμωτέρων καὶ προτέρων τοῦ εἴδους ἐστίν. συναναιρεῖ γὰρ τὸ γένος καὶ ἡ διαφορὰ τὸ εἶδος, ὥστε πρότερα ταῦτα τοῦ εἴδους. ἔστι δὲ καὶ γνωριμώτερα· τοῦ μὲν γὰρ εἴδους γνωριζομένου ἀνάγκη καὶ τὸ γένος καὶ τὴν διαφορὰν γνωρίζεσθαι (ὁ γὰρ ἄνθρωπον γνωρίζων καὶ ζῷον καὶ πεζὸν γνωρίζει), τοῦ δὲ γένους ἢ τῆς διαφορᾶς γνωριζομένης οὐκ ἀνάγκη καὶ τὸ εἶδος γνωρίζεσθαι, ὥστε ἀγνωστότερον τὸ εἶδος. ἔτι τοῖς κατ' ἀλήθειαν τοὺς τοιούτους ὁρισμοὺς φάσκουσιν εἶναι, τοὺς ἐκ τῶν ἑκάστῳ γνωρίμων, πολλοὺς τοῦ αὐτοῦ συμβήσεται λέγειν ὁρισμοὺς εἶναι· ἕτερα γὰρ ἑτέροις καὶ οὐ ταὐτὰ πᾶσι τυγχάνει γνωριμώτερα ὄντα, ὥστε πρὸς ἕκαστον

ἕτερος ἂν εἴη ὁρισμὸς ἀποδοτέος, εἴπερ ἐκ τῶν ἑκάστῳ γνωριμωτέρων τὸν ὁρισμὸν ποιεῖσθαι χρή. ἔτι τοῖς αὐτοῖς ἄλλοτ' ἄλλα μᾶλλον γνώριμα, ἐξ ἀρχῆς μὲν τὰ αἰσθητά, ἀκριβεστέροις δὲ γενομένοις ἀνάπαλιν, ὥστ' οὐδὲ πρὸς τὸν αὐτὸν ἀεὶ ὁ αὐτὸς ὁρισμὸς ἀποδοτέος τοῖς διὰ τῶν ἑκάστοις γνωριμωτέρων τὸν ὁρισμὸν φάσκουσιν ἀποδοτέον εἶναι. δῆλον οὖν ὅτι οὐχ ὁριστέον διὰ τῶν τοιούτων ἀλλὰ διὰ τῶν ἁπλῶς γνωριμωτέρων· μόνως γὰρ ἂν οὕτως εἷς καὶ ὁ αὐτὸς ὁρισμὸς ἀεὶ γίνοιτο. ἴσως δὲ καὶ τὸ ἁπλῶς γνώριμον οὐ τὸ πᾶσι γνώριμόν ἐστιν ἀλλὰ τὸ τοῖς εὖ διακειμένοις τὴν διάνοιαν, καθάπερ καὶ τὸ ἁπλῶς ὑγιεινὸν τὸ τοῖς εὖ ἔχουσι τὸ σῶμα. δεῖ μὲν οὖν ἕκαστα τῶν τοιούτων ἐξακριβοῦν, χρῆσθαι δὲ διαλεγομένους πρὸς τὸ συμφέρον. μάλιστα δ' ὁμολογουμένως ἀναιρεῖν ἐνδέχεται τὸν ὁρισμόν, ἐὰν μήτ' ἐκ τῶν ἁπλῶς γνωριμωτέρων μήτ' ἐκ τῶν ἡμῖν τυγχάνῃ τὸν λόγον πεποιημένος.
Εἷς μὲν οὖν τρόπος τοῦ μὴ διὰ γνωριμωτέρων ἐστὶ τὸ διὰ τῶν ὑστέρων τὰ πρότερα δηλοῦν, καθάπερ πρότερον εἴπαμεν· ἄλλος δὲ εἰ τοῦ ἐν ἠρεμίᾳ καὶ τοῦ ὡρισμένου διὰ τοῦ ἀορίστου καὶ τοῦ ἐν κινήσει ἀποδέδοται ὁ λόγος ἡμῖν· πρότερον γὰρ τὸ μένον καὶ τὸ ὡρισμένον τοῦ ἀορίστου καὶ ἐν κινήσει ὄντος.
Τοῦ δὲ μὴ ἐκ προτέρων τρεῖς εἰσι τρόποι· πρῶτος μέν, εἰ διὰ τοῦ ἀντικειμένου τὸ ἀντικείμενον ὥρισται, οἷον διὰ τοῦ κακοῦ τὸ ἀγαθόν· ἅμα γὰρ τῇ φύσει τὰ ἀντικείμενα. ἐνίοις δὲ καὶ ἡ αὐτὴ ἐπιστήμη ἀμφοτέρων δοκεῖ εἶναι, ὥστ' οὐδὲ γνωριμώτερον τὸ ἕτερον τοῦ ἑτέρου. δεῖ δὲ μὴ λανθάνειν ὅτι ἔνια ἴσως οὐκ ἔστιν ὁρίσασθαι ἄλλως, οἷον τὸ διπλάσιον ἄνευ τοῦ ἡμίσεος, καὶ ὅσα καθ' αὑτὰ πρός τι λέγεται. πᾶσι γὰρ τοῖς τοιούτοις ταὐτὸν τὸ εἶναι τῷ πρός τί πως ἔχειν, ὥστ' ἀδύνατον ἄνευ θατέρου θάτερον γνωρίζειν· διόπερ ἀναγκαῖον ἐν τῷ τοῦ ἑτέρου λόγῳ συμπεριειλῆφθαι καὶ θάτερον. γνωρίζειν μὲν οὖν δεῖ τὰ τοιαῦτα πάντα, χρῆσθαι δ' αὐτοῖς ὡς ἂν δοκῇ συμφέρειν.
Ἄλλος, εἰ αὐτῷ κέχρηται τῷ ὁριζομένῳ. λανθάνει δ' ὅταν μὴ αὐτῷ τῷ τοῦ ὁριζομένου ὀνόματι χρήσηται, οἷον εἰ

τὸν ἥλιον ἄστρον ἡμεροφανὲς ὡρίσατο· ὁ γὰρ ἡμέρᾳ χρώμενος ἡλίῳ χρῆται. δεῖ δ', ὅπως φωραθῇ τὰ τοιαῦτα, μεταλαμβάνειν ἀντὶ τοῦ ὀνόματος τὸν λόγον, οἷον ὅτι ἡμέρα ἡλίου φορὰ ὑπὲρ γῆς ἐστιν· δῆλον γὰρ ὅτι ὁ τὴν φορὰν ἡλίου ὑπὲρ γῆς εἰρηκὼς τὸν ἥλιον εἴρηκεν, ὥστε χρῆται τῷ ἡλίῳ ὁ τῇ ἡμέρᾳ χρησάμενος.
Πάλιν εἰ τῷ ἀντιδιῃρημένῳ τὸ ἀντιδιῃρημένον ὥρισται, οἷον περιττὸν τὸ μονάδι μεῖζον ἀρτίου. ἅμα γὰρ τῇ φύσει τὰ ἐκ τοῦ αὐτοῦ γένους ἀντιδιῃρημένα· τὸ δὲ περιττὸν καὶ τὸ ἄρτιον ἀντιδιῄρηται· ἄμφω γὰρ ἀριθμοῦ διαφοραί.
Ὁμοίως δὲ καὶ εἰ διὰ τῶν ὑποκάτω τὸ ἐπάνω ὥρισται, οἷον ἄρτιον ἀριθμὸν τὸν δίχα διαιρούμενον ἢ τὸ ἀγαθὸν ἕξιν ἀρετῆς· τό τε γὰρ δίχα ἀπὸ τῶν δύο εἴληπται, ἀρτίων ὄντων, καὶ ἡ ἀρετὴ ἀγαθόν τί ἐστιν, ὥσθ' ὑποκάτω ταῦτα ἐκείνων ἐστίν. ἔτι δ' ἀνάγκη τὸν τῷ ὑποκάτω χρώμενον καὶ αὐτῷ χρῆσθαι. ὅ τε γὰρ τῇ ἀρετῇ χρώμενος χρῆται τῷ ἀγαθῷ, ἐπειδὴ ἀγαθόν τι ἡ ἀρετή, ὁμοίως δὲ καὶ ὁ τῷ δίχα χρώμενος τῷ ἀρτίῳ χρῆται, ἐπειδὴ εἰς δύο διῃρῆσθαι σημαίνει τὸ δίχα διῃρῆσθαι, τὰ δὲ δύο ἄρτιά ἐστιν.
Καθόλου μὲν οὖν εἰπεῖν εἷς ἐστι τόπος τὸ μὴ διὰ προτέρων καὶ γνωριμωτέρων πεποιῆσθαι τὸν λόγον, μέρη δ' αὐτοῦ τὰ εἰρημένα. δεύτερος δὲ εἰ ἐν γένει τοῦ πράγματος ὄντος μὴ κεῖται ἐν γένει. ἐν ἅπασι δὲ τὸ τοιοῦτον ἁμάρτημα ἔστιν ἐν οἷς οὐ πρόκειται τοῦ λόγου τὸ τί ἐστιν, οἷον ὁ τοῦ σώματος ὁρισμὸς "τὸ ἔχον τρεῖς διαστάσεις", ἢ εἴ τις τὸν ἄνθρωπον ὁρίσαιτο τὸ ἐπιστάμενον ἀριθμεῖν. οὐ γὰρ εἴρηται τί ὂν τρεῖς ἔχει διαστάσεις, ἢ τί ὂν ἐπίσταται ἀριθμεῖν· τὸ δὲ γένος βούλεται τὸ τί ἐστι σημαίνειν, καὶ πρῶτον ὑποτίθεται τῶν ἐν τῷ ὁρισμῷ λεγομένων.
Ἔτι εἰ πρὸς πλείω λεγομένου τοῦ ὁριζομένου μὴ πρὸς πάντα ἀποδέδωκεν, οἷον εἰ τὴν γραμματικὴν ἐπιστήμην τοῦ γράψαι τὸ ὑπαγορευθέν· προσδεῖται γὰρ ὅτι καὶ τοῦ ἀναγνῶναι. οὐδὲν γὰρ μᾶλλον ‹ὁ› τοῦ γράψαι ἢ ‹ὁ› τοῦ ἀναγνῶναι ἀποδοὺς ὥρισται, ὥστ' οὐδέτερος, ἀλλ' ὁ ἄμφω ταῦτ' εἰπών, ἐπειδὴ πλείους οὐκ ἐνδέχεται ταὐτοῦ ὁρισμοὺς εἶναι. ἐπ' ἐνίων

μὲν οὖν κατ' ἀλήθειαν ἔχει καθάπερ εἴρηται, ἐπ' ἐνίων δ' οὔ, οἷον ἐφ' ὅσων μὴ καθ' αὑτὸ πρὸς ἄμφω λέγεται, καθάπερ ἡ ἰατρικὴ τοῦ ὑγίειαν καὶ νόσον ποιῆσαι· τοῦ μὲν γὰρ καθ' αὑτὴν λέγεται, τοῦ δὲ κατὰ συμβεβηκός· ἁπλῶς γὰρ ἀλλότριον τῆς ἰατρικῆς τὸ νόσον ποιεῖν. ὥστ' οὐδὲν μᾶλλον ὥρισται ὁ πρὸς ἄμφω ἀποδοὺς τοῦ πρὸς θάτερον, ἀλλ' ἴσως καὶ χεῖρον, ἐπειδὴ καὶ τῶν λοιπῶν ὁστισοῦν δυνατός ἐστι νόσον ποιῆσαι.
Ἔτι εἰ μὴ πρὸς τὸ βέλτιον ἀλλὰ πρὸς τὸ χεῖρον ἀποδέδωκε, πλειόνων ὄντων πρὸς ἃ λέγεται τὸ ὁριζόμενον· πᾶσα γὰρ ἐπιστήμη καὶ δύναμις τοῦ βελτίστου δοκεῖ εἶναι.
Πάλιν εἰ μὴ κεῖται ἐν τῷ οἰκείῳ γένει τὸ λεχθέν, σκοπεῖν ἐκ τῶν περὶ τὰ γένη στοιχείων, καθάπερ πρότερον εἴρηται.
Ἔτι εἰ ὑπερβαίνων λέγει τὰ γένη, οἷον τὴν δικαιοσύνην ἕξιν ἰσότητος ποιητικὴν ἢ διανεμητικὴν τοῦ ἴσου· ὑπερβαίνει γὰρ ὁ οὕτως ὁριζόμενος τὴν ἀρετήν. ἀπολιπὼν οὖν τὸ τῆς δικαιοσύνης γένος οὐ λέγει τὸ τί ἦν εἶναι· ἡ γὰρ οὐσία ἑκάστῳ μετὰ τοῦ γένους. ἔστι δὲ τοῦτο ταὐτὸν τῷ μὴ εἰς τὸ ἐγγυτάτω γένος θεῖναι· ὁ γὰρ εἰς τὸ ἐγγυτάτω θεὶς πάντα τὰ ἐπάνω εἴρηκεν, ἐπειδὴ πάντα τὰ ἐπάνω γένη τῶν ὑποκάτω κατηγορεῖται. ὥστ' ἢ εἰς τὸ ἐγγυτάτω γένος θετέον, ἢ πάσας τὰς διαφορὰς τῷ ἐπάνω γένει προσαπτέον δι' ὧν ὁρίζεται τὸ ἐγγυτάτω γένος· οὕτω γὰρ οὐδὲν ἂν εἴη παραλελοιπώς, ἀλλ' ἀντ' ὀνόματος λόγῳ εἰρηκὼς ἂν εἴη τὸ ὑποκάτω γένος. ὁ δ' αὐτὸ μόνον τὸ ἐπάνω γένος εἴπας οὐ λέγει καὶ τὸ ὑποκάτω γένος· ὁ γὰρ φυτὸν εἴπας οὐ λέγει δένδρον.
Πάλιν ἐπὶ τῶν διαφορῶν ὁμοίως σκεπτέον εἰ καὶ τὰς διαφορὰς εἶπε τὰς τοῦ γένους. εἰ γὰρ μὴ ταῖς τοῦ πράγματος ἰδίαις ὥρισται διαφοραῖς, ἢ καὶ παντελῶς τι τοιοῦτον εἴρηκεν ὃ μηδενὸς ἐνδέχεται διαφορὰν εἶναι, οἷον τὸ ζῷον ἢ τὴν οὐσίαν, δῆλον ὅτι οὐχ ὥρισται· οὐδενὸς γὰρ διαφοραὶ τὰ εἰρημένα. ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ ἔστιν ἀντιδιῃρημένον τι τῇ εἰρημένῃ διαφορᾷ. εἰ γὰρ μὴ ἔστι, δῆλον ὅτι οὐκ ἂν εἴη ἡ εἰρημένη τοῦ γένους διαφορά· πᾶν γὰρ γένος ταῖς ἀντιδιῃρημέναις διαφοραῖς

διαιρεῖται, καθάπερ τὸ ζῷον τῷ πεζῷ καὶ τῷ πτηνῷ καὶ ‹τῷ› ἐνύδρῳ [καὶ τῷ δίποδι]. ἢ εἰ ἔστι μὲν ἀντιδιῃρημένη διαφορά, μὴ ἀληθεύεται δὲ κατὰ τοῦ γένους. δῆλον γὰρ ὅτι οὐδετέρα ἂν εἴη τοῦ γένους διαφορά· πᾶσαι γὰρ αἱ ἀντιδιῃρημέναι διαφοραὶ ἀληθεύονται κατὰ τοῦ οἰκείου γένους. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ ἀληθεύεται μέν, μὴ ποιεῖ δὲ προστιθεμένη τῷ γένει εἶδος. δῆλον γὰρ ὅτι οὐκ ἂν εἴη αὕτη εἰδοποιὸς διαφορὰ τοῦ γένους· πᾶσα γὰρ εἰδοποιὸς διαφορὰ μετὰ τοῦ γένους εἶδος ποιεῖ. εἰ δ' αὕτη μὴ ἔστι διαφορά, οὐδ' ἡ λεχθεῖσα, ἐπεὶ ταύτῃ ἀντιδιῄρηται.
Ἔτι ἐὰν ἀποφάσει διαιρῇ τὸ γένος, καθάπερ οἱ τὴν γραμμὴν ὁριζόμενοι μῆκος ἀπλατὲς εἶναι· οὐδὲν γὰρ ἄλλο σημαίνει ἢ ὅτι οὐκ ἔχει πλάτος. συμβήσεται οὖν τὸ γένος μετέχειν τοῦ εἴδους· πᾶν γὰρ μῆκος ἢ ἀπλατὲς ἢ πλάτος ἔχον ἐστίν, ἐπεὶ κατὰ παντὸς ἢ ἡ κατάφασις ἢ ἡ ἀπόφασις ἀληθεύεται, ὥστε καὶ τὸ γένος τῆς γραμμῆς, μῆκος ὄν, ἢ ἀπλατὲς ἢ πλάτος ἔχον ἔσται. μῆκος δ' ἀπλατὲς εἴδους ἐστὶ λόγος· ὁμοίως δὲ καὶ μῆκος πλάτος ἔχον. τὸ γὰρ ἀπλατὲς καὶ τὸ πλάτος ἔχον διαφοραί εἰσιν· ἐκ δὲ τῆς διαφορᾶς καὶ τοῦ γένους ὁ τοῦ εἴδους ἐστὶ λόγος, ὥστε τὸ γένος ἐπιδέχοιτ' ἂν τὸν τοῦ εἴδους λόγον. ὁμοίως δὲ καὶ τὸν τῆς διαφορᾶς, ἐπειδὴ ἡ ἑτέρα τῶν εἰρημένων διαφορῶν ἐξ ἀνάγκης κατηγορεῖται τοῦ γένους. ἔστι δ' ὁ εἰρημένος τόπος χρήσιμος πρὸς τοὺς τιθεμένους ἰδέας εἶναι. εἰ γὰρ ἔστιν αὐτὸ μῆκος, πῶς κατηγορηθήσεται κατὰ τοῦ γένους ὅτι πλάτος ἔχον ἐστὶν ἢ ἀπλατές ἐστιν; δεῖ γὰρ κατὰ παντὸς μήκους τὸ ἕτερον αὐτῶν ἀληθεύεσθαι, εἴπερ κατὰ τοῦ γένους ἀληθεύεσθαι μέλλει. τοῦτο δ' οὐ συμβαίνει· ἔστι γὰρ καὶ ἀπλατῆ καὶ πλάτος ἔχοντα μήκη. ὥστε πρὸς ἐκείνους μόνους χρήσιμος ὁ τόπος οἳ πᾶν γένος ἓν ἀριθμῷ φασιν εἶναι. τοῦτο δὲ ποιοῦσιν οἱ τὰς ἰδέας τιθέμενοι· αὐτὸ γὰρ μῆκος καὶ αὐτὸ ζῷον γένος φασὶν εἶναι.
Ἴσως δ' ἐπ' ἐνίων ἀναγκαῖον καὶ ἀποφάσει χρῆσθαι τὸν ὁριζόμενον, οἷον ἐπὶ τῶν στερήσεων· τυφλὸν γάρ ἐστι τὸ μὴ ἔχον ὄψιν, ὅτε πέφυκεν ἔχειν. διαφέρει δ' οὐδὲν ἀποφάσει διελεῖν τὸ γένος ἢ τοιαύτῃ καταφάσει ᾗ ἀπόφασιν

ἀναγκαῖον ἀντιδιαιρεῖσθαι, οἷον εἰ μῆκος πλάτος ἔχον ὥρισται· τῷ γὰρ πλάτος ἔχοντι τὸ μὴ ἔχον πλάτος ἀντιδιῄρηται, ἄλλο δ' οὐδέν, ὥστε ἀποφάσει πάλιν διαιρεῖται τὸ γένος.
Πάλιν εἰ τὸ εἶδος ὡς διαφορὰν ἀποδέδωκε, καθάπερ οἱ τὸν προπηλακισμὸν ὕβριν μετὰ χλευασίας ὁριζόμενοι· ἡ γὰρ χλευασία ὕβρις τις, ὥστ' οὐ διαφορὰ ἀλλ' εἶδος ἡ χλευασία.
Ἔτι εἰ τὸ γένος ὡς διαφορὰν εἴρηκεν, οἷον τὴν ἀρετὴν ἕξιν ἀγαθὴν ἢ σπουδαίαν· γένος γὰρ τἀγαθὸν τῆς ἀρετῆς ἐστιν. ἢ οὐ γένος τἀγαθὸν ἀλλὰ διαφορά, εἴπερ ἀληθὲς ὅτι οὐκ ἐνδέχεται ταὐτὸν ἐν δύο γένεσιν εἶναι μὴ περιέχουσιν ἄλληλα. οὔτε γὰρ τἀγαθὸν τὴν ἕξιν περιέχει οὔθ' ἡ ἕξις τἀγαθόν· οὐ γὰρ πᾶσα ἕξις ἀγαθόν, οὐδὲ πᾶν ἀγαθὸν ἕξις, ὥστ' οὐκ ἂν εἴη γένη ἀμφότερα. εἰ οὖν ἡ ἕξις τῆς ἀρετῆς γένος, δῆλον ὅτι τἀγαθὸν οὐ γένος ἀλλὰ μᾶλλον διαφορά. ἔτι ἡ μὲν ἕξις τί ἐστι σημαίνει ἡ ἀρετή, τὸ δ' ἀγαθὸν οὐ τί ἐστιν ἀλλὰ ποῖον· δοκεῖ δ' ἡ διαφορὰ ποιόν τι σημαίνειν.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ μὴ ποιόν τι ἀλλὰ τόδε τι σημαίνει ἡ ἀποδοθεῖσα διαφορά· δοκεῖ γὰρ ποιόν τι πᾶσα διαφορὰ δηλοῦν.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ κατὰ συμβεβηκὸς ὑπάρχει τῷ ὁριζομένῳ ἡ διαφορά. οὐδεμία γὰρ διαφορὰ τῶν κατὰ συμβεβηκὸς ὑπαρχόντων ἐστί, καθάπερ οὐδὲ τὸ γένος· οὐ γὰρ ἐνδέχεται τὴν διαφορὰν ὑπάρχειν τινὶ καὶ μὴ ὑπάρχειν.
Ἔτι εἰ κατηγορεῖται τοῦ γένους ἡ διαφορὰ ἢ τὸ εἶδος ἢ τῶν κάτωθέν τι τοῦ εἴδους, οὐκ ἂν εἴη ὡρισμένος· οὐδὲν γὰρ τῶν εἰρημένων ἐνδέχεται τοῦ γένους κατηγορεῖσθαι, ἐπειδὴ τὸ γένος ἐπὶ πλεῖστον πάντων λέγεται. πάλιν εἰ κατηγορεῖται τὸ γένος τῆς διαφορᾶς· οὐ γὰρ κατὰ τῆς διαφορᾶς, ἀλλὰ καθ' ὧν ἡ διαφορά, τὸ γένος δοκεῖ κατηγορεῖσθαι, οἷον τὸ ζῷον κατὰ τοῦ ἀνθρώπου καὶ τοῦ βοὸς καὶ τῶν ἄλλων πεζῶν ζῴων, οὐ κατ' αὐτῆς τῆς διαφορᾶς τῆς κατὰ τοῦ εἴδους λεγομένης. εἰ γὰρ καθ' ἑκάστης τῶν διαφορῶν τὸ ζῷον κατηγορηθήσεται, πολλὰ ζῷα τοῦ εἴδους ἂν κατηγοροῖτο· αἱ

γὰρ διαφοραὶ τοῦ εἴδους κατηγοροῦνται. ἔτι αἱ διαφοραὶ πᾶσαι ἢ εἴδη ἢ ἄτομα ἔσονται, εἴπερ ζῷα· ἕκαστον γὰρ τῶν ζῴων ἢ εἶδός ἐστιν ἢ ἄτομον.
Ὁμοίως δὲ σκεπτέον καὶ εἰ τὸ εἶδος ἢ τῶν ὑποκάτω τι τοῦ εἴδους τῆς διαφορᾶς κατηγορεῖται· ἀδύνατον γάρ, ἐπειδὴ ἐπὶ πλέον ἡ διαφορὰ τῶν εἰδῶν λέγεται. ἔτι συμβήσεται τὴν διαφορὰν εἶδος εἶναι, εἴπερ κατηγορεῖταί τι αὐτῆς τῶν εἰδῶν· εἰ γὰρ κατηγορηθήσεται ἄνθρωπος, δῆλον ὅτι ἡ διαφορὰ ἄνθρωπός ἐστιν. πάλιν εἰ μὴ πρότερον ἡ διαφορὰ τοῦ εἴδους· τοῦ μὲν γὰρ γένους ὕστερον, τοῦ δ' εἴδους πρότερον τὴν διαφορὰν δεῖ εἶναι.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ ἑτέρου γένους ἡ ῥηθεῖσα διαφορὰ μὴ περιεχομένου μηδὲ περιέχοντος· οὐ δοκεῖ γὰρ ἡ αὐτὴ διαφορὰ δύο γενῶν εἶναι μὴ περιεχόντων ἄλληλα. εἰ δὲ μή, συμβήσεται καὶ εἶδος τὸ αὐτὸ ἐν δύο γένεσιν εἶναι μὴ περιέχουσιν ἄλληλα. ἐπιφέρει γὰρ ἑκάστη τῶν διαφορῶν τὸ οἰκεῖον γένος, καθάπερ τὸ πεζὸν καὶ τὸ δίπουν τὸ ζῷον συνεπιφέρει. ὥστε καθ' οὗ ἡ διαφορά, καὶ τῶν γενῶν ἑκάτερον· δῆλον οὖν ὅτι τὸ εἶδος ἐν δύο γένεσιν οὐ περιέχουσιν ἄλληλα. ἢ οὐκ ἀδύνατον τὴν αὐτὴν διαφορὰν δύο γενῶν εἶναι μὴ περιεχόντων ἄλληλα, ἀλλὰ προσθετέον "μηδ' ἄμφω ὑπὸ ταὐτὸν ὄντων". τὸ γὰρ πεζὸν ζῷον καὶ τὸ πτηνὸν ζῷον γένη ἐστὶν οὐ περιέχοντα ἄλληλα, καὶ ἀμφοτέρων αὐτῶν ἐστι τὸ δίπουν διαφορά. ὥστε προσθετέον ὅτι μηδ' ὑπὸ ταὐτὸν ὄντων ἄμφω· ταῦτα γὰρ ἄμφω ὑπὸ τὸ ζῷόν ἐστιν. δῆλον δὲ καὶ ὅτι οὐκ ἀνάγκη τὴν διαφορὰν πᾶν οἰκεῖον ἐπιφέρειν γένος, ἐπειδὴ ἐνδέχεται τὴν αὐτὴν δύο γενῶν εἶναι μὴ περιεχόντων ἄλληλα, ἀλλὰ τὸ ἕτερον μόνον ἀνάγκη συνεπιφέρειν καὶ τὰ ἐπάνω τούτου πάντα, καθάπερ τὸ δίπουν τὸ πτηνὸν ἢ τὸ πεζὸν συνεπιφέρει ζῷον.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ τὸ ἔν τινι διαφορὰν ἀποδέδωκεν οὐσίας· οὐ δοκεῖ γὰρ διαφέρειν οὐσία οὐσίας τῷ ποὺ εἶναι. διὸ καὶ τοῖς τῷ πεζῷ καὶ τῷ ἐνύδρῳ διαιροῦσι τὸ ζῷον ἐπιτιμῶσιν ὡς τὸ πεζὸν καὶ τὸ ἔνυδρον ποὺ σημαῖνον. ἢ ἐπὶ μὲν τούτων οὐκ ὀρθῶς ἐπιτιμῶσιν· οὐ γὰρ ἔν τινι οὐδὲ ποὺ σημαίνει τὸ ἔνυδρον, ἀλλὰ ποιόν τι. καὶ γὰρ ἂν ᾖ ἐν τῷ ξηρῷ, ὁμοίως ἔνυδρον· ὁμοίως δὲ τὸ χερσαῖον, κἂν ἐν ὑγρῷ, χερσαῖον

ἀλλ' οὐκ ἔνυδρον ἔσται. ἀλλ' ὅμως ἐάν ποτε σημαίνῃ τὸ ἔν τινι ἡ διαφορά, δῆλον ὅτι διημαρτηκὼς ἔσται.
Πάλιν εἰ τὸ πάθος διαφορὰν ἀποδέδωκεν· πᾶν γὰρ πάθος μᾶλλον γινόμενον ἐξίστησι τῆς οὐσίας, ἡ δὲ διαφορὰ οὐ τοιοῦτον· μᾶλλον γὰρ σῴζειν δοκεῖ ἡ διαφορὰ οὗ ἐστι διαφορά, καὶ ἁπλῶς ἀδύνατον εἶναι ἄνευ τῆς οἰκείας διαφορᾶς ἕκαστον· πεζοῦ γὰρ μὴ ὄντος οὐκ ἔσται ἄνθρωπος. ἁπλῶς δ' εἰπεῖν, καθ' ὅσα ἀλλοιοῦται τὸ ἔχον, οὐδὲν τούτων διαφορὰ ἐκείνου· ἅπαντα γὰρ τὰ τοιαῦτα μᾶλλον γινόμενα ἐξίστησι τῆς οὐσίας. ὥστ' εἴ τινα τοιαύτην διαφορὰν ἀποδέδωκεν, ἡμάρτηκεν· ἁπλῶς γὰρ οὐκ ἀλλοιούμεθα κατὰ τὰς διαφοράς.
Καὶ εἴ τινος τῶν πρός τι μὴ πρὸς ἄλλο τὴν διαφορὰν ἀποδέδωκεν· τῶν γὰρ πρός τι καὶ αἱ διαφοραὶ πρός τι, καθάπερ καὶ τῆς ἐπιστήμης. θεωρητικὴ γὰρ καὶ πρακτικὴ καὶ ποιητικὴ λέγεται· ἕκαστον δὲ τούτων πρός τι σημαίνει· θεωρητικὴ γὰρ τινὸς καὶ ποιητικὴ τινὸς καὶ πρακτικὴ τινός.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ πρὸς ὃ πέφυκεν ἕκαστον τῶν πρός τι ἀποδίδωσιν ὁ ὁριζόμενος. ἐνίοις μὲν γὰρ πρὸς ὃ πέφυκεν [ἕκαστον τῶν πρός τι] μόνον ἔστι χρῆσθαι, πρὸς ἄλλο δ' οὐδέν, ἐνίοις δὲ καὶ πρὸς ἄλλο, οἷον τῇ ὄψει πρὸς τὸ ἰδεῖν μόνον, τῇ δὲ στλεγγίδι κἂν ἀρύσειέ τις. ἀλλ' ὅμως εἴ τις ὁρίσαιτο τὴν στλεγγίδα ὄργανον πρὸς τὸ ἀρύειν, ἡμάρτηκεν· οὐ γὰρ πρὸς τοῦτο πέφυκεν. ὅρος δὲ τοῦ πρὸς ὃ πέφυκεν "ἐφ' ὃ ἂν χρήσαιτο ὁ φρόνιμος ᾗ φρόνιμος καὶ ἡ περὶ ἕκαστον οἰκεία ἐπιστήμη".
Ἢ εἰ μὴ τοῦ πρώτου ἀποδέδωκεν, ὅταν τυγχάνῃ πρὸς πλείω λεγόμενον, οἷον τὴν φρόνησιν ἀρετὴν ἀνθρώπου ἢ ψυχῆς καὶ μὴ τοῦ λογιστικοῦ. πρώτου γὰρ τοῦ λογιστικοῦ ἀρετὴ ἡ φρόνησις· κατὰ γὰρ τοῦτο καὶ ἡ ψυχὴ καὶ ὁ ἄνθρωπος φρονεῖν λέγεται.
Ἔτι εἰ μὴ δεκτικόν ἐστιν οὗ εἴρηται τὸ ὡρισμένον πάθος ἢ [ἡ] διάθεσις ἢ ὁτιοῦν ἄλλο, ἡμάρτηκεν· πᾶσα γὰρ διάθεσις καὶ πᾶν πάθος ἐν ἐκείνῳ πέφυκε γίνεσθαι οὗ ἐστι διάθεσις ἢ πάθος, καθάπερ καὶ ἡ ἐπιστήμη ἐν ψυχῇ, διάθεσις οὖσα ψυχῆς. ἐνίοτε δὲ διαμαρτάνουσιν ἐν τοῖς τοιούτοις, οἷον ὅσοι

λέγουσιν ὅτι ὁ ὕπνος ἐστὶν ἀδυναμία αἰσθήσεως, καὶ ἡ ἀπορία ἰσότης ἐναντίων λογισμῶν, καὶ ἡ ἀλγηδὼν διάστασις τῶν συμφύτων μερῶν μετὰ βίας. οὔτε γὰρ ὁ ὕπνος ὑπάρχει τῇ αἰσθήσει (ἔδει δ', εἴπερ ἀδυναμία αἰσθήσεώς ἐστιν)· ὁμοίως δ' οὐδ' ἡ ἀπορία ὑπάρχει τοῖς ἐναντίοις λογισμοῖς, οὐδ' ἡ ἀλγηδὼν τοῖς συμφύτοις μέρεσιν· ἀλγήσει γὰρ τὰ ἄψυχα, εἴπερ ἀλγηδὼν αὐτοῖς παρέσται. τοιοῦτος δὲ καὶ ὁ τῆς ὑγιείας ὁρισμός, εἴπερ "συμμετρία θερμῶν καὶ ψυχρῶν" ἐστιν· ἀνάγκη γὰρ ὑγιαίνειν τὰ θερμὰ καὶ ψυχρά. ἡ γὰρ ἑκάστου συμμετρία ἐν ἐκείνοις ὑπάρχει ὧν ἐστι συμμετρία, ὥσθ' ἡ ὑγίεια ὑπάρχοι ἂν αὐτοῖς. ἔτι τὸ ποιούμενον εἰς τὸ ποιητικὸν ἢ ἀνάπαλιν συμβαίνει τιθέναι τοῖς οὕτως ὁριζομένοις. οὐ γάρ ἐστιν ἀλγηδὼν ἡ διάστασις τῶν συμφύτων μερῶν, ἀλλὰ ποιητικὸν ἀλγηδόνος· οὐδ' ἡ ἀδυναμία τῆς αἰσθήσεως ὕπνος, ἀλλὰ ποιητικὸν θάτερον θατέρου· ἤτοι γὰρ διὰ τὴν ἀδυναμίαν ὑπνώσσομεν ἢ διὰ τὸν ὕπνον ἀδυνατοῦμεν. ὁμοίως δὲ καὶ τῆς ἀπορίας δόξειεν ἂν ποιητικὸν εἶναι ἡ τῶν ἐναντίων ἰσότης λογισμῶν· ὅταν γὰρ ἐπ' ἀμφότερα λογιζομένοις ἡμῖν ὁμοίως ἅπαντα φαίνηται καθ' ἑκάτερον γίνεσθαι, ἀποροῦμεν ὁπότερον πράξωμεν.
Ἔτι κατὰ τοὺς χρόνους πάντας ἐπισκοπεῖν εἴ που διαφωνεῖ, οἷον εἰ τὸ ἀθάνατον ὡρίσατο ζῷον ἄφθαρτον νῦν εἶναι· τὸ γὰρ νῦν ἄφθαρτον ζῷον νῦν ἀθάνατον ἔσται. ἢ ἐπὶ μὲν τούτου οὐ συμβαίνει· ἀμφίβολον γὰρ τὸ νῦν ἄφθαρτον εἶναι· ἢ γὰρ ὅτι οὐκ ἔφθαρται νῦν σημαίνει, ἢ ὅτι οὐ δύναται φθαρῆναι νῦν, ἢ ὅτι τοιοῦτόν ἐστι νῦν οἷον μηδέποτε φθαρῆναι. ὅταν οὖν λέγωμεν ὅτι ἄφθαρτον νῦν ἐστι ζῷον, τοῦτο λέγομεν, ὅτι νῦν τοιοῦτόν ἐστι ζῷον οἷον μηδέποτε φθαρῆναι· τοῦτο δὲ τῷ ἀθανάτῳ τὸ αὐτὸ ἦν, ὥστ' οὐ συμβαίνει νῦν αὐτὸ ἀθάνατον εἶναι. ἀλλ' ὅμως, ἂν συμβαίνῃ τὸ μὲν κατὰ τὸν λόγον ἀποδοθὲν ὑπάρχειν νῦν ἢ πρότερον, τὸ δὲ κατὰ τοὔνομα μὴ ὑπάρχειν, οὐκ ἂν εἴη ταὐτόν. χρηστέον οὖν τῷ τόπῳ καθάπερ εἴρηται.
Σκεπτέον δὲ καὶ εἰ καθ' ἕτερόν τι μᾶλλον λέγεται τὸ ὁρισθὲν ἢ κατὰ τὸν ἀποδοθέντα λόγον, οἷον εἰ ἡ δικαιοσύνη δύναμις τοῦ ἴσου διανεμητική. δίκαιος γὰρ μᾶλλον ὁ προαιρούμενος τὸ ἴσον διανεῖμαι τοῦ δυναμένου, ὥστ' οὐκ ἂν εἴη

ἡ δικαιοσύνη δύναμις τοῦ ἴσου διανεμητική· καὶ γὰρ δίκαιος εἴη ἂν μάλιστα ὁ δυνάμενος μάλιστα τὸ ἴσον διανεῖμαι.
Ἔτι εἰ τὸ μὲν πρᾶγμα δέχεται τὸ μᾶλλον, τὸ δὲ κατὰ τὸν λόγον ἀποδοθὲν μὴ δέχεται, ἢ ἀνάπαλιν τὸ μὲν κατὰ τὸν λόγον ἀποδοθὲν δέχεται, τὸ δὲ πρᾶγμα μή· δεῖ γὰρ ἢ ἀμφότερα δέχεσθαι ἢ μηδέτερον, εἴπερ δὴ ταὐτόν ἐστι τὸ κατὰ τὸν λόγον ἀποδοθὲν τῷ πράγματι. ἔτι εἰ δέχεται μὲν ἀμφότερα τὸ μᾶλλον, μὴ ἅμα δὲ τὴν ἐπίδοσιν ἀμφότερα λαμβάνει, οἷον εἰ ὁ ἔρως ἐπιθυμία συνουσίας ἐστίν· ὁ γὰρ μᾶλλον ἐρῶν οὐ μᾶλλον ἐπιθυμεῖ τῆς συνουσίας, ὥστ' οὐχ ἅμα ἀμφότερα τὸ μᾶλλον ἐπιδέχεται· ἔδει δέ γε, εἴπερ ταὐτὸν ἦν.
Ἔτι εἰ, δύο τινῶν προτεθέντων, καθ' οὗ τὸ πρᾶγμα μᾶλλον λέγεται τὸ κατὰ τὸν λόγον ἧττον λέγεται, οἷον εἰ τὸ πῦρ ἐστι σῶμα τὸ λεπτομερέστατον. πῦρ μὲν γὰρ μᾶλλον ἡ φλόξ ἐστι τοῦ φωτός, σῶμα δὲ τὸ λεπτομερέστατον ἧττον ἡ φλὸξ τοῦ φωτός· ἔδει δ' ἀμφότερα μᾶλλον τῷ αὐτῷ ὑπάρχειν, εἴπερ ταὐτὰ ἦν. πάλιν εἰ τὸ μὲν ὁμοίως ἀμφοτέροις ὑπάρχει τοῖς προτεθεῖσι, τὸ δ' ἕτερον μὴ ὁμοίως ἀμφοτέροις ἀλλὰ τῷ ἑτέρῳ μᾶλλον.
Ἔτι ἐὰν πρὸς δύο τὸν ὁρισμὸν ἀποδῷ καθ' ἑκάτερον, οἷον τὸ καλὸν τὸ δι' ὄψεως ἢ δι' ἀκοῆς ἡδύ, καὶ τὸ ὂν τὸ δυνατὸν παθεῖν ἢ ποιῆσαι· ἅμα γὰρ ταὐτὸν καλόν τε καὶ οὐ καλὸν ἔσται, ὁμοίως δὲ καὶ ὄν τε καὶ οὐκ ὄν. τὸ γὰρ δι' ἀκοῆς ἡδὺ ταὐτὸν τῷ καλῷ ἔσται, ὥστε τὸ μὴ ἡδὺ δι' ἀκοῆς τῷ μὴ καλῷ ταὐτόν· τοῖς γὰρ αὐτοῖς καὶ τὰ ἀντικείμενα τὰ αὐτά· ἀντίκειται δὲ τῷ μὲν καλῷ τὸ οὐ καλόν, τῷ δὲ δι' ἀκοῆς ἡδεῖ τὸ δι' ἀκοῆς οὐχ ἡδύ. δῆλον οὖν ὅτι ταὐτὸν τὸ οὐχ ἡδὺ δι' ἀκοῆς τῷ οὐ καλῷ. εἰ οὖν τί ἐστι δι' ὄψεως μὲν ἡδὺ δι' ἀκοῆς δὲ μή, καλόν τε καὶ οὐ καλὸν ἔσται. ὁμοίως δὲ δείξομεν καὶ ὅτι ταὐτὸν ὄν τε καὶ οὐκ ὄν ἐστιν.
Ἔτι τῶν γενῶν καὶ τῶν διαφορῶν καὶ τῶν ἄλλων ἁπάντων τῶν ἐν τοῖς ὁρισμοῖς ἀποδιδομένων λόγους ἀντὶ τῶν ὀνομάτων ποιοῦντα σκοπεῖν εἴ τι διαφωνεῖ.
Ἐὰν δ' ᾖ πρός τι τὸ ὁριζόμενον ἢ καθ' αὑτὸ ἢ κατὰ τὸ γένος, σκοπεῖν εἰ μὴ εἴρηται ἐν τῷ ὁρισμῷ πρὸς ὃ λέγεται

ἢ αὐτὸ ἢ κατὰ τὸ γένος, οἷον εἰ τὴν ἐπιστήμην ὡρίσατο ὑπόληψιν ἀμετάπειστον, ἢ τὴν βούλησιν ὄρεξιν ἄλυπον· παντὸς γὰρ τοῦ πρός τι ἡ οὐσία πρὸς ἕτερον, ἐπειδὴ ταὐτὸν ἦν ἑκάστῳ τῶν πρός τι τὸ εἶναι ὅπερ τὸ πρός τί πως ἔχειν. ἔδει οὖν τὴν ἐπιστήμην εἰπεῖν ὑπόληψιν ἐπιστητοῦ καὶ τὴν βούλησιν ὄρεξιν ἀγαθοῦ. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὴν γραμματικὴν ὡρίσατο ἐπιστήμην γραμμάτων· ἔδει γὰρ ἢ πρὸς ὃ αὐτὸ λέγεται, ἢ πρὸς ὃ τὸ γένος, ἐν τῷ ὁρισμῷ ἀποδίδοσθαι. ἢ εἰ πρός τι εἰρημένον μὴ πρὸς τὸ τέλος ἀποδέδοται· τέλος δ' ἐν ἑκάστῳ τὸ βέλτιστον ἢ οὗ χάριν τἆλλα. ῥητέον δὴ ἢ τὸ βέλτιστον ἢ τὸ ἔσχατον, οἷον τὴν ἐπιθυμίαν οὐχ ἡδέος ἀλλ' ἡδονῆς· ταύτης γὰρ χάριν καὶ τὸ ἡδὺ αἱρούμεθα.
Σκοπεῖν δὲ καὶ εἰ γένεσίς ἐστι πρὸς ὃ ἀποδέδωκεν, ἢ ἐνέργεια· οὐδὲν γὰρ τῶν τοιούτων τέλος· μᾶλλον γὰρ τὸ ἐνηργηκέναι καὶ γεγενῆσθαι τέλος ἢ τὸ γίνεσθαι καὶ ἐνεργεῖν. (ἢ οὐκ ἐπὶ πάντων ἀληθὲς τὸ τοιοῦτον· σχεδὸν γὰρ οἱ πλεῖστοι ἥδεσθαι μᾶλλον βούλονται ἢ πεπαῦσθαι ἡδόμενοι, ὥστε τὸ ἐνεργεῖν μᾶλλον τέλος ἂν ποιοῖντο τοῦ ἐνηργηκέναι.)
Πάλιν ἐπ' ἐνίων εἰ μὴ διώρικε τὸ πόσου ἢ ποίου ἢ ποῦ ἢ κατὰ τὰς ἄλλας διαφοράς, οἷον φιλότιμος ὁ ποίας καὶ ὁ πόσης ὀρεγόμενος τιμῆς· πάντες γὰρ ὀρέγονται τιμῆς, ὥστ' οὐκ ἀπόχρη φιλότιμον εἰπεῖν τὸν ὀρεγόμενον τιμῆς, ἀλλὰ προσθετέον τὰς εἰρημένας διαφοράς. ὁμοίως δὲ καὶ φιλοχρήματος ὁ πόσων ὀρεγόμενος χρημάτων, ἢ ἀκρατὴς ὁ περὶ ποίας ἡδονάς· οὐ γὰρ ὁ ὑφ' οἱασποτοῦν ἡδονῆς κρατούμενος ἀκρατὴς λέγεται, ἀλλ' ὁ ὑπὸ τινός. ἢ πάλιν, ὡς ὁρίζονται τὴν νύκτα σκιὰν γῆς, ἢ τὸν σεισμὸν κίνησιν γῆς, ἢ τὸ νέφος πύκνωσιν ἀέρος, ἢ τὸ πνεῦμα κίνησιν ἀέρος· προσθετέον γὰρ πόσου καὶ ποίου καὶ ποῦ καὶ ὑπὸ τίνος. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων· ἀπολείπων γὰρ διαφορὰν ἡντινοῦν οὐ λέγει τὸ τί ἦν εἶναι. δεῖ δ' ἀεὶ πρὸς τὸ ἐνδεὲς ἐπιχειρεῖν· οὐ γὰρ ὁπωσοῦν γῆς κινηθείσης οὐδ' ὁποσησοῦν σεισμὸς ἔσται, ὁμοίως δ' οὐδ' ἀέρος ὁπωσοῦν οὐδ' ὁποσουοῦν κινηθέντος πνεῦμα.
Ἔτι ἐπὶ τῶν ὀρέξεων εἰ μὴ πρόσκειται τὸ φαινόμενον, καὶ ἐφ' ὅσων ἄλλων ἁρμόττει, οἷον ὅτι ἡ βούλησις

ὄρεξις ἀγαθοῦ, ἡ δ' ἐπιθυμία ὄρεξις ἡδέος, ἀλλὰ μὴ φαινομένου ἀγαθοῦ ἢ ἡδέος. πολλάκις γὰρ λανθάνει τοὺς ὀρεγομένους ὅ τι ἀγαθὸν ἢ ἡδύ ἐστιν, ὥστ' οὐκ ἀναγκαῖον ἀγαθὸν ἢ ἡδὺ εἶναι ἀλλὰ φαινόμενον μόνον. ἔδει οὖν οὕτω καὶ τὴν ἀπόδοσιν ποιήσασθαι. ἐὰν δὲ καὶ προσαποδῷ τὸ εἰρημένον, ἐπὶ τὰ εἴδη ἀκτέον τὸν τιθέμενον ἰδέας εἶναι. οὐ γὰρ ἔστιν ἰδέα φαινομένου οὐδενός, τὸ δ' εἶδος πρὸς τὸ εἶδος δοκεῖ λέγεσθαι, οἷον αὐτὴ ἐπιθυμία αὐτοῦ ἡδέος καὶ αὐτὴ βούλησις αὐτοῦ ἀγαθοῦ. οὐκ ἔσται οὖν φαινομένου ἀγαθοῦ οὐδὲ φαινομένου ἡδέος· ἄτοπον γὰρ τὸ εἶναι αὐτὸ φαινόμενον ἀγαθὸν ἢ ἡδύ.
Ἔτι ἐὰν μὲν ᾖ τῆς ἕξεως ὁ ὁρισμός, σκοπεῖν ἐπὶ τοῦ ἔχοντος, ἐὰν δὲ τοῦ ἔχοντος, ἐπὶ τῆς ἕξεως· ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων· οἷον εἰ τὸ ἡδὺ ὅπερ ὠφέλιμον, καὶ ὁ ἡδόμενος ὡφελούμενος. καθόλου δ' εἰπεῖν ἐν τοῖς τοιούτοις ὁρισμοῖς τρόπον τινὰ πλείω ἑνὸς συμβαίνει τὸν ὁριζόμενον ὁρίζεσθαι. ὁ γὰρ τὴν ἐπιστήμην ὁριζόμενος τρόπον τινὰ καὶ τὴν ἄγνοιαν ὁρίζεται, ὁμοίως δὲ καὶ τὸ ἐπιστῆμον καὶ τὸ ἀνεπιστῆμον, καὶ τὸ ἐπίστασθαι καὶ τὸ ἀγνοεῖν· τοῦ γὰρ πρώτου δήλου γενομένου τρόπον τινὰ καὶ τὰ λοιπὰ δῆλα γίνεται. σκεπτέον οὖν ἐπὶ πάντων τῶν τοιούτων μή τι διαφωνῇ, στοιχείοις χρώμενον τοῖς ἐκ τῶν ἐναντίων καὶ τῶν συστοίχων.
Ἔτι ἐπὶ τῶν πρός τι σκοπεῖν εἰ πρὸς ὃ τὸ γένος ἀποδίδοται, τὸ εἶδος πρὸς ἐκεῖνό τι ἀποδίδοται. οἷον εἰ ἡ ὑπόληψις πρὸς τὸ ὑποληπτόν, ἡ τὶς ὑπόληψις πρὸς τὸ τὶ ὑποληπτόν, καὶ εἰ τὸ πολλαπλάσιον πρὸς τὸ πολλοστημόριον, τὸ τὶ πολλαπλάσιον πρὸς τὸ τὶ πολλοστημόριον· εἰ γὰρ μὴ οὕτως ἀποδέδοται, δῆλον ὅτι ἡμάρτηται.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ τοῦ ἀντικειμένου ὁ ἀντικείμενος λόγος, οἷον τοῦ ἡμίσεος ὁ ἀντικείμενος τῷ τοῦ διπλασίου· εἰ γὰρ διπλάσιον τὸ ἴσῳ ὑπερέχον, ἥμισυ τὸ ἴσῳ ὑπερεχόμενον. καὶ ἐπὶ τῶν ἐναντίων δ' ὡσαύτως· ὁ γὰρ ἐναντίος τοῦ ἐναντίου λόγος ἔσται κατὰ μίαν τινὰ συμπλοκὴν τῶν ἐναντίων. οἷον εἰ ὠφέλιμον τὸ ποιητικὸν ἀγαθοῦ, βλαβερὸν τὸ ποιητικὸν κακοῦ ἢ τὸ φθαρτικὸν ἀγαθοῦ· θάτερον γὰρ τούτων ἀναγκαῖον ἐναντίον

εἶναι τῷ ἐξ ἀρχῆς ῥηθέντι. εἰ οὖν μηδέτερον ἐναντίον τῷ ἐξ ἀρχῆς ῥηθέντι, δῆλον ὅτι οὐδέτερος ἂν εἴη τῶν ὕστερον ἀποδοθέντων τοῦ ἐναντίου λόγος, ὥστ' οὐδ' ὁ ἐξ ἀρχῆς ἀποδοθεὶς ὀρθῶς ἀποδέδοται. ἐπεὶ δ' ἔνια τῶν ἐναντίων στερήσει θατέρου λέγεται, οἷον ἡ ἀνισότης στέρησις ἰσότητος δοκεῖ εἶναι (ἄνισα γὰρ τὰ μὴ ἴσα λέγεται), δῆλον οὖν ὅτι τὸ μὲν κατὰ στέρησιν λεγόμενον ἐναντίον ἀναγκαῖον ὁρίζεσθαι διὰ θατέρου, τὸ δὲ λοιπὸν οὐκέτι διὰ τοῦ κατὰ στέρησιν λεγομένου· συμβαίνοι γὰρ ἂν ἑκάτερον δι' ἑκατέρου γνωρίζεσθαι. ἐπισκεπτέον οὖν ἐν τοῖς ἐναντίοις τὴν τοιαύτην ἁμαρτίαν, οἷον εἴ τις ὁρίσαιτο τὴν ἰσότητα τὸ ἐναντίον ἀνισότητι· διὰ γὰρ τοῦ κατὰ στέρησιν λεγομένου ὁρίζεται. ἔτι τὸν οὕτως ὁριζόμενον ἀναγκαῖον αὐτῷ τῷ ὁριζομένῳ χρῆσθαι. δῆλον δὲ τοῦτο, ἐὰν μεταληφθῇ ἀντὶ τοῦ ὀνόματος ὁ λόγος· εἰπεῖν γὰρ ἢ ἀνισότητα οὐδὲν διαφέρει ἢ στέρησιν ἰσότητος. ἔσται οὖν ἡ ἰσότης τὸ ἐναντίον στερήσει ἰσότητος, ὥστ' αὐτῷ ἂν εἴη κεχρημένος. ἂν δὲ μηδέτερον τῶν ἐναντίων κατὰ στέρησιν λέγηται, ἀποδοθῇ δ' ὁ λόγος ὁμοίως, οἷον ἀγαθὸν τὸ ἐναντίον κακῷ, δῆλον ὅτι κακὸν τὸ ἐναντίον ἀγαθῷ ἔσται· τῶν γὰρ οὕτως ἐναντίων ὁμοίως ὁ λόγος ἀποδοτέος. ὥστε πάλιν αὐτῷ τῷ ὁριζομένῳ συμβαίνει χρῆσθαι· ἐνυπάρχει γὰρ ἐν τῷ τοῦ κακοῦ λόγῳ τὸ ἀγαθόν. ὥστ' εἰ ἀγαθόν ἐστι τὸ κακῷ ἐναντίον, τὸ δὲ κακὸν οὐδὲν διαφέρει ἢ τὸ τῷ ἀγαθῷ ἐναντίον, ἔσται ἀγαθὸν τὸ ἐναντίον τῷ τοῦ ἀγαθοῦ ἐναντίῳ. δῆλον οὖν ὅτι αὐτῷ κέχρηται.
Ἔτι εἰ τὸ κατὰ στέρησιν λεγόμενον ἀποδιδοὺς μὴ ἀποδέδωκεν οὗ ἐστι στέρησις, οἷον τῆς ἕξεως ἢ τοῦ ἐναντίου ἢ ὁτουοῦν ἐστιν ἡ στέρησις. καὶ εἰ μὴ ἐν ᾧ πέφυκε γίνεσθαι προσέθηκεν, ἢ ἁπλῶς ἢ ἐν ᾧ πρώτῳ πέφυκε γίνεσθαι. οἷον εἰ τὴν ἄγνοιαν εἰπὼν στέρησιν μὴ ἐπιστήμης στέρησιν εἶπεν, ἢ μὴ προσέθηκεν ἐν ᾧ πέφυκε γίνεσθαι, ἢ προσθεὶς μὴ ἐν ᾧ πρώτῳ ἀπέδωκεν, οἷον ὅτι οὐκ ἐν τῷ λογιστικῷ ἀλλ' ἐν ἀνθρώπῳ ἢ ψυχῇ· ἐὰν γὰρ ὁτιοῦν τούτων μὴ ποιήσῃ, ἡμάρτηκεν. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ τὴν τυφλότητα μὴ ὄψεως στέρησιν ἐν ὀφθαλμῷ εἶπεν· δεῖ γὰρ τὸν καλῶς ἀποδιδόντα τὸ

τί ἐστι καὶ τίνος ἐστὶν ἡ στέρησις ἀποδιδόναι καὶ τί ἐστι τὸ ἐστερημένον.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ μὴ λεγομένου κατὰ στέρησιν στερήσει ὡρίσατο, οἷον καὶ ἐπὶ τῆς ἀγνοίας δόξειεν ἂν ὑπάρχειν ἡ τοιαύτη ἁμαρτία τοῖς μὴ κατ' ἀπόφασιν τὴν ἄγνοιαν λέγουσιν. τὸ γὰρ μὴ ἔχον ἐπιστήμην οὐ δοκεῖ ἀγνοεῖν, ἀλλὰ μᾶλλον τὸ διηπατημένον· διὸ οὔτε τὰ ἄψυχα οὔτε τὰ παιδία φαμὲν ἀγνοεῖν. ὥστ' οὐ κατὰ στέρησιν ἐπιστήμης ἡ ἄγνοια λέγεται.
Ἔτι ἐπὶ τῶν ὁμοίων τοῦ ὀνόματος πτώσεων αἱ ὅμοιαι τοῦ λόγου πτώσεις ἐφαρμόττουσιν· οἷον εἰ ὠφέλιμον τὸ ποιητικὸν ὑγιείας, ὠφελίμως τὸ ποιητικῶς ὑγιείας καὶ ὠφεληκὸς τὸ πεποιηκὸς ὑγίειαν.
Σκοπεῖν δὲ καὶ ἐπὶ τὴν ἰδέαν εἰ ἐφαρμόσει ὁ λεχθεὶς ὅρος. ἐπ' ἐνίων γὰρ οὐ συμβαίνει, οἷον ὡς Πλάτων ὁρίζεται, τὸ θνητὸν προσάπτων ἐν τοῖς τῶν ζῴων ὁρισμοῖς· ἡ γὰρ ἰδέα οὐκ ἔσται θνητή, οἷον αὐτοάνθρωπος, ὥστ' οὐκ ἐφαρμόσει ὁ λόγος ἐπὶ τὴν ἰδέαν. ἁπλῶς δ' ἐν οἷς πρόσκειται τὸ ποιητικὸν ἢ παθητικόν, ἀνάγκη διαφωνεῖν ἐπὶ τῆς ἰδέας τὸν ὅρον· ἀπαθεῖς γὰρ καὶ ἀκίνητοι δοκοῦσιν εἶναι αἱ ἰδέαι τοῖς λέγουσιν ἰδέας εἶναι, πρὸς δὲ τούτους καὶ οἱ τοιοῦτοι λόγοι χρήσιμοι.
Ἔτι εἰ τῶν καθ' ὁμωνυμίαν λεγομένων ἕνα λόγον ἁπάντων κοινὸν ἀποδέδωκεν· συνώνυμα γὰρ ὧν εἷς ὁ κατὰ τοὔνομα λόγος· ὥστ' οὐδενὸς τῶν ὑπὸ τοὔνομα ὁ ἀποδοθεὶς ὅρος, εἰ δὴ ὁμοίως ἐπὶ πᾶν τὸ ὁμώνυμον ἐφαρμόττει. πέπονθε δὲ τοῦτο καὶ ὁ Διονυσίου τῆς ζωῆς ὅρος, εἴπερ ἐστὶ "κίνησις γένους θρεπτοῦ σύμφυτος παρακολουθοῦσα"· οὐδὲν γὰρ μᾶλλον τοῦτο τοῖς ζῴοις ἢ τοῖς φυτοῖς ὑπάρχει. ἡ δὲ ζωὴ οὐ καθ' ἓν εἶδος δοκεῖ λέγεσθαι, ἀλλ' ἑτέρα μὲν τοῖς ζῴοις ἑτέρα δὲ τοῖς φυτοῖς ὑπάρχειν. ἐνδέχεται μὲν οὖν καὶ κατὰ προαίρεσιν οὕτως ἀποδοῦναι τὸν ὅρον ὡς συνωνύμου καὶ καθ' ἓν εἶδος πάσης τῆς ζωῆς λεγομένης. οὐδὲν δὲ κωλύει καὶ συνορῶντα τὴν ὁμωνυμίαν καὶ θατέρου βουλόμενον τὸν ὁρισμὸν ἀποδοῦναι λαθεῖν μὴ ἴδιον ἀλλὰ κοινὸν ἀμφοῖν λόγον ἀποδόντα. ἀλλ' οὐδὲν ἧττον, εἰ ὁποτερωσοῦν πεποίηκεν, ἡμάρτηκεν. ἐπεὶ δ' ἔνια λανθάνει τῶν ὁμωνύμων, ἐρωτῶντι

μὲν ὡς συνωνύμοις χρηστέον (οὐ γὰρ ἐφαρμόσει ὁ θατέρου ὅρος ἐπὶ θάτερον, ὥστε δόξει οὐχ ὡρίσθαι κατὰ τρόπον· δεῖ γὰρ ἐπὶ πᾶν τὸ συνώνυμον ἐφαρμόττειν), αὐτῷ δ' ἀποκρινομένῳ διαιρετέον. ἐπεὶ δ' ἔνιοι τῶν ἀποκρινομένων τὸ μὲν συνώνυμον ὁμώνυμόν φασιν εἶναι ὅταν μὴ ἐφαρμόττῃ ἐπὶ πᾶν ὁ ἀποδοθεὶς λόγος, τὸ δ' ὁμώνυμον συνώνυμον ἐὰν ἐπ' ἄμφω ἐφαρμόττῃ, προδιομολογητέον ὑπὲρ τῶν τοιούτων ἢ προσυλλογιστέον ὅτι ὁμώνυμον ἢ συνώνυμον, ὁπότερον ἂν ᾖ· μᾶλλον γὰρ συγχωροῦσιν οὐ προορῶντες τὸ συμβησόμενον. ἂν δὲ μὴ γενομένης ὁμολογίας φῇ τις τὸ συνώνυμον ὁμώνυμον εἶναι διὰ τὸ μὴ ἐφαρμόττειν καὶ ἐπὶ τοῦτο τὸν ἀποδοθέντα λόγον, σκοπεῖν εἰ ὁ τούτου λόγος ἐφαρμόττει καὶ ἐπὶ τὰ λοιπά· δῆλον γὰρ ὅτι συνώνυμον ἂν εἴη τοῖς λοιποῖς. εἰ δὲ μή, πλείους ἔσονται ὁρισμοὶ τῶν λοιπῶν· δύο γὰρ [οἱ] κατὰ τοὔνομα λόγοι ἐφαρμόττουσιν ἐπ' αὐτά, ὅ τε πρότερον ἀποδοθεὶς καὶ ὁ ὕστερον. πάλιν εἴ τις, ὁρισάμενός τι τῶν πολλαχῶς λεγομένων, καὶ τοῦ λόγου μὴ ἐφαρμόττοντος ἐπὶ πάντα, ὅτι μὲν ὁμώνυμον μὴ λέγοι, τὸ δ' ὄνομα μὴ φαίη ἐπὶ πάντα ἐφαρμόττειν, ὅτι οὐδ' ὁ λόγος, ῥητέον πρὸς τὸν τοιοῦτον ὅτι τῇ μὲν ὀνομασίᾳ δεῖ χρῆσθαι τῇ παραδεδομένῃ καὶ παρεπομένῃ καὶ μὴ κινεῖν τὰ τοιαῦτα, ἔνια δ' οὐ λεκτέον ὁμοίως τοῖς πολλοῖς.
Ἐὰν δὲ τῶν συμπεπλεγμένων τινὸς ἀποδοθῇ ὅρος, σκοπεῖν, ἀφαιροῦντα τὸν θατέρου τῶν συμπεπλεγμένων λόγον, εἰ καὶ ὁ λοιπὸς τοῦ λοιποῦ· εἰ γὰρ μή, δῆλον ὅτι οὐδ' ὁ ὅλος τοῦ ὅλου. οἷον εἰ ὁρίσαιτο γραμμὴν πεπερασμένην εὐθεῖαν "πέρας ἐπιπέδου ἔχοντος πέρατα, οὗ τὸ μέσον ἐπιπροσθεῖ τοῖς πέρασιν", εἰ τῆς πεπερασμένης γραμμῆς ὁ λόγος ἐστὶ "πέρας ἐπιπέδου ἔχοντος πέρατα", τοῦ εὐθέος δεῖ εἶναι τὸ λοιπόν, "οὗ τὸ μέσον ἐπιπροσθεῖ τοῖς πέρασιν". ἀλλ' ἡ ἄπειρος οὔτε μέσον οὔτε πέρατα ἔχει, εὐθεῖα δ' ἐστίν, ὥστ' οὐκ ἔστιν ὁ λοιπὸς τοῦ λοιποῦ λόγος.
Ἔτι εἰ συνθέτου ὄντος τοῦ ὁριζομένου ἰσόκωλος ὁ λόγος ἀπεδόθη τῷ ὁριζομένῳ. ἰσόκωλος δὲ λέγεται ὁ λόγος εἶναι, ὅταν ὅσαπερ ἂν ᾖ τὰ συγκείμενα, τοσαῦτα καὶ ἐν τῷ λόγῳ ὀνόματα καὶ ῥήματα ᾖ. ἀνάγκη γὰρ αὐτῶν τῶν ὀνομάτων ἐν τοῖς τοιούτοις μεταλλαγὴν γίνεσθαι, ἢ πάντων ἢ τινῶν, ἐπειδὴ

οὐδὲν πλείω νῦν ἢ πρότερον ὀνόματα εἴρηται. δεῖ δὲ τὸν ὁριζόμενον λόγον ἀντὶ τῶν ὀνομάτων ἀποδοῦναι, μάλιστα μὲν πάντων, εἰ δὲ μή, τῶν πλείστων. οὕτω γὰρ καὶ ἐπὶ τῶν ἁπλῶν ὁ τοὔνομα μεταλαβὼν ὡρισμένος ἂν εἴη, οἷον ἀντὶ λωπίου ἱμάτιον.
Ἔτι δὲ μείζων ἁμαρτία, εἰ καὶ ἀγνωστοτέρων ὀνομάτων τὴν μετάληψιν ἐποιήσατο, οἷον ἀντὶ ἀνθρώπου λευκοῦ βροτὸν ἀργόν· οὔτε γὰρ ὥρισται ἧττόν τε σαφὲς οὕτω ῥηθέν.
Σκοπεῖν δὲ καὶ ἐν τῇ μεταλλαγῇ τῶν ὀνομάτων εἰ οὐ ταὐτὸν ἔτι σημαίνει, οἷον ὁ τὴν θεωρητικὴν ἐπιστήμην ὑπόληψιν θεωρητικὴν εἰπών. ἡ γὰρ ὑπόληψις τῇ ἐπιστήμῃ οὐ ταὐτόν· ἔδει δέ γε, εἴπερ μέλλει καὶ τὸ ὅλον ταὐτὸν εἶναι. τὸ μὲν γὰρ θεωρητικὸν κοινὸν ἐν ἀμφοτέροις τοῖς λόγοις ἐστί, τὸ δὲ λοιπὸν διάφορον.
Ἔτι εἰ θατέρου τῶν ὀνομάτων τὴν μετάληψιν ποιούμενος μὴ τῆς διαφορᾶς ἀλλὰ τοῦ γένους τὴν μεταλλαγὴν ἐποιήσατο, καθάπερ ἐπὶ τοῦ ἀρτίως ῥηθέντος. ἀγνωστότερον γὰρ ἡ θεωρητικὴ τῆς ἐπιστήμης· τὸ μὲν γὰρ γένος, τὸ δὲ διαφορά, πάντων δὲ γνωριμώτατον τὸ γένος. ὥστ' οὐ τοῦ γένους ἀλλὰ τῆς διαφορᾶς ἔδει τὴν μετάληψιν ποιήσασθαι, ἐπειδὴ ἀγνωστότερόν ἐστιν. (ἢ τοῦτο μὲν γελοῖον τὸ ἐπιτίμημα· οὐδὲν γὰρ κωλύει τὴν μὲν διαφορὰν τῷ γνωριμωτάτῳ ὀνόματι εἰρῆσθαι, τὸ δὲ γένος μή. οὕτω δ' ἐχόντων δῆλον ὅτι τοῦ γένους καὶ οὐ τῆς διαφορᾶς κατὰ τοὔνομα τὴν μετάληψιν ποιητέον.) εἰ δὲ μὴ ὄνομα ἀντ' ὀνόματος ἀλλὰ λόγον ἀντ' ὀνόματος μεταλαμβάνει, δῆλον ὅτι τῆς διαφορᾶς μᾶλλον ἢ τοῦ γένους ὁρισμὸν ἀποδοτέον, ἐπειδὴ τοῦ γνωρίσαι χάριν ὁ ὁρισμὸς ἀποδίδοται· ἧττον γὰρ ἡ διαφορὰ τοῦ γένους γνώριμον.
Εἰ δὲ τῆς διαφορᾶς τὸν ὅρον ἀποδέδωκε, σκοπεῖν εἰ καὶ ἄλλου τινὸς κοινὸς ὁ ἀποδοθεὶς ὁρισμός. οἷον ὅταν τὸν περιττὸν ἀριθμὸν ἀριθμὸν μέσον ἔχοντα εἴπῃ, ἐπιδιοριστέον τὸ πῶς μέσον ἔχοντα. ὁ μὲν γὰρ ἀριθμὸς κοινὸς ἐν ἀμφοτέροις τοῖς λόγοις ὑπάρχει, τοῦ δὲ περιττοῦ μετείληπται ὁ λόγος· ἔχει δὲ καὶ γραμμὴ καὶ σῶμα μέσον, οὐ περιττὰ ὄντα. ὥστ' οὐκ ἂν εἴη ὁρισμὸς οὗτος τοῦ περιττοῦ. εἰ δὲ πολλαχῶς λέγεται τὸ μέσον ἔχον, διοριστέον τὸ πῶς μέσον ἔχον. ὥστ' ἢ ἐπιτίμησις ἔσται, ἢ συλλογισμὸς ὅτι οὐχ ὥρισται.
Πάλιν εἰ οὗ μὲν τὸν λόγον ἀποδίδωσι τῶν ὄντων ἐστί, τὸ δ' ὑπὸ τὸν λόγον μὴ τῶν ὄντων, οἷον εἰ τὸ λευκὸν ὡρίσατο

χρῶμα πυρὶ μεμειγμένον· ἀδύνατον γὰρ τὸ ἀσώματον σώματι μεμεῖχθαι, ὥστ' οὐκ ἂν εἴη χρῶμα πυρὶ μεμειγμένον· λευκὸν δ' ἔστιν.
Ἔτι ὅσοι μὴ διαιροῦσιν ἐν τοῖς πρός τι πρὸς ὃ λέγεται, ἀλλ' ἐν πλείοσι περιλαβόντες εἶπαν, ἢ ὅλως ἢ ἐπί τι ψεύδονται, οἷον εἴ τις ἰατρικὴν ἐπιστήμην ὄντος εἶπεν. εἰ μὲν γὰρ μηδενὸς τῶν ὄντων ἡ ἰατρικὴ ἐπιστήμη, δῆλον ὅτι ὅλως ἔψευσται, εἰ δὲ τινὸς μὲν τινὸς δὲ μή, ἐπί τι ἔψευσται· δεῖ γὰρ παντός, εἴπερ καθ' αὑτὸ καὶ μὴ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος εἶναι λέγεται, καθάπερ ἐπὶ τῶν ἄλλων ἔχει τῶν πρός τι· πᾶν γὰρ ἐπιστητὸν πρὸς ἐπιστήμην λέγεται. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων, ἐπειδὴ ἀντιστρέφει πάντα τὰ πρός τι. ἔτι εἴπερ ὁ μὴ καθ' αὑτὸ ἀλλὰ κατὰ συμβεβηκὸς τὴν ἀπόδοσιν ποιούμενος ὀρθῶς ἀποδίδωσιν, οὐ πρὸς ἓν ἀλλὰ πρὸς πλείω ἕκαστον ἂν τῶν πρός τι λέγοιτο. οὐδὲν γὰρ κωλύει τὸ αὐτὸ καὶ ὂν καὶ λευκὸν καὶ ἀγαθὸν εἶναι, ὥστε πρὸς ὁποιονοῦν τούτων ἀποδοὺς ὀρθῶς ἂν εἴη ἀποδούς, εἴπερ ὁ κατὰ συμβεβηκὸς ἀποδιδοὺς ὀρθῶς ἀποδίδωσιν. ἔτι δ' ἀδύνατον τὸν τοιοῦτον λόγον ἴδιον τοῦ ἀποδοθέντος εἶναι· οὐ γὰρ μόνον ἡ ἰατρικὴ ἀλλὰ καὶ τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν αἱ πολλαὶ πρὸς ὂν λέγονται, ὥσθ' ἑκάστη ὄντος ἐπιστήμη ἔσται. δῆλον οὖν ὅτι ὁ τοιοῦτος οὐδεμιᾶς ἐστιν ἐπιστήμης ὁρισμός· ἴδιον γὰρ καὶ οὐ κοινὸν δεῖ τὸν ὁρισμὸν εἶναι.
Ἐνίοτε δ' ὁρίζονται οὐ τὸ πρᾶγμα ἀλλὰ τὸ πρᾶγμα εὖ ἔχον ἢ τετελεσμένον. τοιοῦτος δ' ὁ τοῦ ῥήτορος καὶ ὁ τοῦ κλέπτου ὅρος, εἴπερ ἐστὶ ῥήτωρ μὲν ὁ δυνάμενος τὸ ἐν ἑκάστῳ πιθανὸν θεωρεῖν καὶ μηδὲν παραλείπων, κλέπτης δ' ὁ λάθρᾳ λαμβάνων· δῆλον γὰρ ὅτι τοιοῦτος ὢν ἑκάτερος ὁ μὲν ἀγαθὸς ῥήτωρ ὁ δ' ἀγαθὸς κλέπτης ἔσται. οὐ γὰρ ὁ λάθρᾳ λαμβάνων ἀλλ' ὁ βουλόμενος λάθρᾳ λαμβάνειν κλέπτης ἐστίν.
Πάλιν εἰ τὸ δι' αὑτὸ αἱρετὸν ὡς ποιητικὸν ἢ πρακτικὸν ἢ ὁπωσοῦν δι' ἄλλο αἱρετὸν ἀποδέδωκεν, οἷον τὴν δικαιοσύνην νόμων σῳστικὴν εἰπὼν ἢ τὴν σοφίαν ποιητικὴν εὐδαιμονίας· τὸ γὰρ ποιητικὸν ἢ σῳστικὸν τῶν δι' ἄλλο αἱρετῶν. ἢ οὐδὲν μὲν κωλύει τὸ δι' αὑτὸ αἱρετὸν καὶ δι' ἄλλο εἶναι αἱρετόν, οὐ μὴν ἀλλ' οὐδὲν ἧττον ἡμάρτηκεν ὁ οὕτως ὁρισάμενος τὸ δι' αὑτὸ αἱρετόν· ἑκάστου γὰρ τὸ βέλτιστον ἐν τῇ οὐσίᾳ μάλιστα, βέλτιον δὲ τὸ δι' αὑτὸ αἱρετὸν εἶναι τοῦ δι' ἕτερον, ὥστε τοῦτο καὶ τὸν ὁρισμὸν ἔδει μᾶλλον σημαίνειν.

Σκοπεῖν δὲ καὶ εἴ τινος ὁρισμὸν ἀποδιδοὺς τάδε ἢ τὸ ἐκ τούτων ἢ τόδε μετὰ τοῦδε ὡρίσατο. εἰ μὲν γὰρ τάδε, συμβήσεται ἀμφοῖν καὶ μηδετέρῳ ὑπάρχειν, οἷον εἰ τὴν δικαιοσύνην σωφροσύνην καὶ ἀνδρείαν ὡρίσατο· δύο γὰρ ὄντων ἐὰν ἑκάτερος θάτερον ἔχῃ, ἀμφότεροι δίκαιοι ἔσονται καὶ οὐδέτερος, ἐπεὶ ἀμφότεροι μὲν ἔχουσι δικαιοσύνην, ἑκάτερος δ' οὐκ ἔχει. εἰ δὲ μήπω τὸ εἰρημένον σφόδρα ἄτοπον διὰ τὸ καὶ ἐπ' ἄλλων συμβαίνειν τὸ τοιοῦτον (οὐδὲν γὰρ κωλύει ἀμφοτέρους ἔχειν μνᾶν μηδετέρου ἔχοντος), ἀλλ' οὖν τό γε τἀναντία ὑπάρχειν αὐτοῖς παντελῶς ἄτοπον ἂν δόξειεν εἶναι. συμβήσεται δὲ τοῦτο, ἐὰν ὁ μὲν αὐτῶν σωφροσύνην καὶ δειλίαν ἔχῃ, ὁ δὲ ἀνδρείαν καὶ ἀκολασίαν· ἄμφω γὰρ δικαιοσύνην καὶ ἀδικίαν ἕξουσιν· εἰ γὰρ ἡ δικαιοσύνη σωφροσύνη καὶ ἀνδρεία ἐστίν, ἡ ἀδικία δειλία καὶ ἀκολασία ἔσται. ὅλως τε ὅσα ἔστιν ἐπιχειρεῖν ὅτι οὐ ταὐτόν ἐστι τὰ μέρη καὶ τὸ ὅλον, πάντα χρήσιμα πρὸς τὸ νῦν εἰρημένον· ἔοικε γὰρ ὁ οὕτως ὁριζόμενος τὰ μέρη τῷ ὅλῳ ταὐτὰ φάσκειν εἶναι. μάλιστα δ' οἰκεῖοι γίνονται οἱ λόγοι ἐφ' ὅσων κατάδηλός ἐστιν ἡ τῶν μερῶν σύνθεσις, καθάπερ ἐπ' οἰκίας καὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων· δῆλον γὰρ ὅτι τῶν μερῶν ὄντων οὐδὲν κωλύει τὸ ὅλον μὴ εἶναι, ὥστ' οὐ ταὐτὸν τὰ μέρη τῷ ὅλῳ.
Εἰ δὲ μὴ ταῦτα ἀλλὰ τὸ ἐκ τούτων ἔφησεν εἶναι τὸ ὁριζόμενον, πρῶτον μὲν ἐπισκοπεῖν εἰ μὴ πέφυκεν ἓν γίνεσθαι ἐκ τῶν εἰρημένων· ἔνια γὰρ οὕτως ἔχει πρὸς ἄλληλα ὥστε μηδὲν ἓν ἐξ αὐτῶν γίνεσθαι, οἷον γραμμὴ καὶ ἀριθμός. ἔτι εἰ τὸ μὲν ὡρισμένον ἐν ἑνί τινι πέφυκε τῷ πρώτῳ γίνεσθαι, ἐξ ὧν δ' ἔφησεν αὐτὸ εἶναι μὴ ἐν ἑνὶ τῷ πρώτῳ ἀλλ' ἑκάτερον ἐν ἑκατέρῳ. δῆλον γὰρ ὅτι οὐκ ἂν εἴη ἐκ τούτων ἐκεῖνο· ἐν οἷς γὰρ τὰ μέρη, καὶ τὸ ὅλον ἀνάγκη ὑπάρχειν, ὥστ' οὐκ ἐν ἑνὶ τὸ ὅλον πρώτῳ ἀλλ' ἐν πλείοσιν. εἰ δὲ καὶ τὰ μέρη καὶ τὸ ὅλον ἐν ἑνί τινι πρώτῳ, σκοπεῖν εἰ μὴ ἐν τῷ αὐτῷ, ἀλλ' ἐν ἑτέρῳ τὸ ὅλον καὶ ἐν ἑτέρῳ τὰ μέρη. πάλιν εἰ τῷ ὅλῳ συμφθείρεται τὰ μέρη· ἀνάπαλιν γὰρ δεῖ συμβαίνειν, τῶν μερῶν φθαρέντων φθείρεσθαι τὸ ὅλον, τοῦ δ' ὅλου φθαρέντος οὐκ ἀναγκαῖον καὶ τὰ μέρη ἐφθάρθαι. ἢ εἰ τὸ μὲν ὅλον ἀγαθὸν ἢ καλόν, τὰ δὲ μηδέτερα, ἢ ἀνάπαλιν τὰ μὲν ἀγαθὰ ἢ κακά, τὸ δ' ὅλον μηδέτερον· οὔτε γὰρ ἐκ μηδετέρων δυνατὸν ἢ ἀγαθόν τι ἢ κακὸν

γενέσθαι, οὔτ' ἐκ κακῶν ἢ ἀγαθῶν μηδέτερον. ἢ εἰ μᾶλλον μὲν θάτερον ἀγαθὸν ἢ θάτερον κακόν, τὸ δ' ἐκ τούτων μὴ μᾶλλον ἀγαθὸν ἢ κακόν, οἷον εἰ ἡ ἀναίδεια ἐξ ἀνδρείας καὶ ψευδοῦς δόξης· μᾶλλον γὰρ ἀγαθὸν ἡ ἀνδρεία ἢ κακὸν ἡ ψευδὴς δόξα. ἔδει οὖν καὶ τὸ ἐκ τούτων ἀκολουθεῖν τῷ μᾶλλον, καὶ εἶναι ἢ ἁπλῶς ἀγαθόν, ἢ μᾶλλον ἀγαθὸν ἢ κακόν. ἢ τοῦτο μὲν οὐκ ἀναγκαῖον, ἐὰν μὴ ἑκάτερον ᾖ καθ' αὑτὸ ἀγαθὸν ἢ κακόν· πολλὰ γὰρ τῶν ποιητικῶν καθ' αὑτὰ μὲν οὐκ ἔστιν ἀγαθά, μειχθέντα δέ, ἢ ἀνάπαλιν ἑκάτερον μὲν ἀγαθόν, μειχθέντα δὲ κακὸν ἢ οὐδέτερον. μάλιστα δὲ καταφανὲς τὸ νῦν ῥηθὲν ἐπὶ τῶν ὑγιεινῶν καὶ νοσωδῶν· ἔνια γὰρ τῶν φαρμάκων οὕτως ἔχει ὥσθ' ἑκάτερον μὲν εἶναι ἀγαθόν, ἐὰν δ' ἄμφω δοθῇ μειχθέντα, κακόν.
Πάλιν εἰ ἐκ βελτίονος καὶ χείρονος ὂν μὴ ἔστι τὸ ὅλον τοῦ μὲν βελτίονος χεῖρον, τοῦ δὲ χείρονος βέλτιον. (ἢ οὐδὲ τοῦτ' ἀναγκαῖον, ἐὰν μὴ καθ' αὑτὰ ᾖ τὰ ἐξ ὧν σύγκειται ἀγαθά, ἀλλ' οὐδὲν κωλύει τὸ ὅλον μὴ γίνεσθαι ἀγαθόν, καθάπερ ἐπὶ τῶν ἀρτίως ῥηθέντων.)
Ἔτι εἰ συνώνυμον τὸ ὅλον θατέρῳ· οὐ δεῖ γάρ, καθάπερ οὐδ' ἐπὶ τῶν συλλαβῶν· οὐδενὶ γὰρ τῶν στοιχείων ἐξ ὧν σύγκειται ἡ συλλαβὴ συνώνυμός ἐστιν.
Ἔτι εἰ μὴ εἴρηκε τὸν τρόπον τῆς συνθέσεως· οὐ γὰρ αὔταρκες πρὸς τὸ γνωρίσαι τὸ εἰπεῖν ἐκ τούτων. οὐ γὰρ τὸ ἐκ τούτων ἀλλὰ τὸ οὕτως ἐκ τούτων ἑκάστου τῶν συνθέτων ἡ οὐσία, καθάπερ ἐπ' οἰκίας· οὐ γάρ, ἂν ὁπωσοῦν συντεθῇ ταῦτα, οἰκία ἐστίν.
Εἰ δὲ τόδε μετὰ τοῦδε ἀποδέδωκε, πρῶτον μὲν ῥητέον ὅτι τόδε μετὰ τοῦδε ἢ τοῖσδε ταὐτὸν ἢ τῷ ἐκ τῶνδε· ὁ γὰρ λέγων μέλι μεθ' ὕδατος ἤτοι μέλι καὶ ὕδωρ λέγει ἢ τὸ ἐκ μέλιτος καὶ ὕδατος. ὥστ' ἐὰν ὁποτερῳοῦν τῶν εἰρημένων ταὐτὸν ὁμολογήσῃ εἶναι τὸ τόδε μετὰ τοῦδε, ταὐτὰ ἁρμόσει λέγειν ἅπερ πρὸς ἑκάτερον τούτων ἔμπροσθεν εἴρηται. ἔτι διελόμενον ὁσαχῶς λέγεται ἕτερον μεθ' ἑτέρου σκοπεῖν εἰ μηδαμῶς τόδε μετὰ τοῦδε. οἷον εἰ λέγεται ἕτερον μεθ' ἑτέρου ἢ ὡς ἔν τινι ταὐτῷ δεκτικῷ, καθάπερ ἡ δικαιοσύνη καὶ ἡ ἀνδρεία ἐν ψυχῇ, ἢ ἐν τόπῳ τῷ αὐτῷ ἢ ἐν χρόνῳ τῷ αὐτῷ, μηδαμῶς δ' ἀληθὲς τὸ εἰρημένον ἐπὶ τούτων, δῆλον ὅτι οὐδενὸς ἂν εἴη ὁ ἀποδοθεὶς ὁρισμός, ἐπειδὴ οὐδαμῶς τόδε μετὰ

τοῦδέ ἐστιν. εἰ δὲ τῶν διαιρεθέντων ἀληθὲς τὸ ἐν ταὐτῷ χρόνῳ ἑκάτερον ὑπάρχειν, σκοπεῖν εἰ ἐνδέχεται μὴ πρὸς ταὐτὸν λέγεσθαι ἑκάτερον. οἷον εἰ τὴν ἀνδρείαν ὡρίσατο τόλμαν μετὰ διανοίας ὀρθῆς· ἐνδέχεται γὰρ τόλμαν μὲν ἔχειν τοῦ ἀποστερεῖν, ὀρθὴν δὲ διάνοιαν περὶ τὰ ὑγιεινά, ἀλλ' οὔπω ἀνδρεῖος ὁ ἐν τῷ αὐτῷ χρόνῳ τόδε μετὰ τοῦδε ἔχων. ἔτι εἰ καὶ πρὸς ταὐτὸν ἄμφω λέγεται, οἷον πρὸς τὰ ἰατρικά· οὐδὲν γὰρ κωλύει καὶ τόλμαν καὶ ὀρθὴν διάνοιαν ἔχειν πρὸς τὰ ἰατρικά· ἀλλ' ὅμως οὐδ' οὕτως ἀνδρεῖος ὁ τόδε μετὰ τοῦδε ἔχων. οὔτε γὰρ πρὸς ἕτερον αὐτῶν ἑκάτερον δεῖ λέγεσθαι οὔτε πρὸς ταὐτὸν τὸ τυχόν, ἀλλὰ πρὸς τὸ τῆς ἀνδρείας τέλος, οἷον πρὸς τοὺς πολεμικοὺς κινδύνους ἢ εἴ τι μᾶλλον τούτου τέλος.
Ἔνια δὲ τῶν οὕτως ἀποδιδομένων οὐδαμῶς ὑπὸ τὴν εἰρημένην πίπτει διαίρεσιν, οἷον εἰ ἡ ὀργὴ λύπη μεθ' ὑπολήψεως τοῦ ὀλιγωρεῖσθαι. ὅτι γὰρ διὰ τὴν ὑπόληψιν τὴν τοιαύτην ἡ λύπη γίνεται, τοῦτο βούλεται δηλοῦν· τὸ δὲ διὰ τόδε γίνεσθαί τι οὐκ ἔστι ταὐτὸ τῷ μετὰ τούτου τόδ' εἶναι κατ' οὐδένα τῶν εἰρημένων τρόπων.
Πάλιν εἰ τὴν τούτων σύνθεσιν εἴρηκε τὸ ὅλον, οἷον τῆς ψυχῆς καὶ τοῦ σώματος σύνθεσιν ζῷον, πρῶτον μὲν σκοπεῖν εἰ μὴ εἴρηκε ποία σύνθεσις, καθάπερ εἰ σάρκα ὁριζόμενος ἢ ὀστοῦν τὴν πυρὸς καὶ γῆς καὶ ἀέρος εἶπε σύνθεσιν. οὐ γὰρ ἀπόχρη τὸ σύνθεσιν εἰπεῖν, ἀλλὰ καὶ ποία τις προσδιοριστέον· οὐ γὰρ ὁπωσοῦν συντεθέντων τούτων σὰρξ γίνεται, ἀλλ' οὑτωσὶ μὲν συντεθέντων σάρξ, οὑτωσὶ δ' ὀστοῦν. ἔοικε δ' οὐδ' εἶναι τὸ παράπαν συνθέσει ταὐτὸν οὐδέτερον τῶν εἰρημένων· συνθέσει μὲν γὰρ πάσῃ διάλυσις ἐναντίον, τῶν δ' εἰρημένων οὐδετέρῳ οὐδέν. ἔτι εἰ ὁμοίως πιθανὸν πᾶν τὸ σύνθετον σύνθεσιν εἶναι ἢ μηδέν, τῶν δὲ ζῴων ἕκαστον σύνθετον ὂν μὴ ἔστι σύνθεσις, οὐδὲ τῶν ἄλλων οὐδὲν τῶν συνθέτων σύνθεσις ἂν εἴη.
Πάλιν εἰ ὁμοίως ἔν τινι πέφυκεν ὑπάρχειν τἀναντία, ὥρισται δὲ διὰ θατέρου, δῆλον ὅτι οὐχ ὥρισται. εἰ δὲ μή, πλείους τοῦ αὐτοῦ συμβήσεται ὁρισμοὺς εἶναι· τί γὰρ μᾶλλον ὁ διὰ τούτου ἢ ὁ διὰ τοῦ ἑτέρου ὁρισάμενος εἴρηκεν, ἐπεὶ ὁμοίως ἀμφότερα πέφυκε γίνεσθαι ἐν αὐτῷ; τοιοῦτος δ' ὁ

τῆς ψυχῆς ὅρος, εἰ ἔστιν "οὐσία ἐπιστήμης δεκτική"· ὁμοίως γὰρ καὶ ἀγνοίας ἐστὶ δεκτική.
Δεῖ δὲ καὶ ἐὰν μὴ πρὸς ὅλον ἔχῃ τις ἐπιχειρεῖν τὸν ὁρισμὸν διὰ τὸ μὴ γνώριμον εἶναι τὸ ὅλον, πρὸς τῶν μερῶν τι ἐπιχειρεῖν, ἐὰν ᾖ γνώριμον καὶ μὴ καλῶς ἀποδεδομένον φαίνηται· τοῦ γὰρ μέρους ἀναιρεθέντος καὶ ὁ πᾶς ὁρισμὸς ἀναιρεῖται. ὅσοι τ' ἀσαφεῖς τῶν ὁρισμῶν, συνδιορθώσαντα καὶ συσχηματίσαντα πρὸς τὸ δηλοῦν τι καὶ ἔχειν ἐπιχείρημα οὕτως ἐπισκοπεῖν· ἀναγκαῖον γὰρ τῷ ἀποκρινομένῳ ἢ δέχεσθαι τὸ ἐκλαμβανόμενον ὑπὸ τοῦ ἐρωτῶντος ἢ αὐτὸν διασαφῆσαι τί ποτε τυγχάνει τὸ δηλούμενον ὑπὸ τοῦ λόγου. ἔτι καθάπερ ἐν ταῖς ἐκκλησίαις νόμον εἰώθασιν ἐπεισφέρειν, κἂν ᾖ βελτίων ὁ ἐπεισφερόμενος, ἀναιροῦσι τὸν ἔμπροσθεν, οὕτω καὶ ἐπὶ τῶν ὁρισμῶν ποιητέον καὶ αὐτὸν ὁρισμὸν ἕτερον οἰστέον· ἐὰν γὰρ φαίνηται βελτίων καὶ μᾶλλον δηλῶν τὸ ὁριζόμενον, δῆλον ὅτι ἀνῃρημένος ἔσται ὁ κείμενος, ἐπειδὴ οὐκ εἰσὶ πλείους τοῦ αὐτοῦ ὁρισμοί.
Πρὸς ἅπαντας δὲ τοὺς ὁρισμοὺς οὐκ ἐλάχιστον στοιχεῖον τὸ πρὸς ἑαυτὸν εὐστόχως ὁρίσασθαι τὸ προκείμενον ἢ καλῶς εἰρημένον ὅρον ἀναλαβεῖν· ἀνάγκη γὰρ ὥσπερ πρὸς παράδειγμα θεώμενον τό τ' ἐλλεῖπον ὧν προσῆκεν ἔχειν τὸν ὁρισμὸν καὶ τὸ προσκείμενον περιέργως καθορᾶν ὥστε μᾶλλον ἐπιχειρημάτων εὐπορεῖν.
Τὰ μὲν οὖν περὶ τοὺς ὁρισμοὺς ἐπὶ τοσοῦτον εἰρήσθω.
Η Πότερον δὲ ταὐτὸν ἢ ἕτερον κατὰ τὸν κυριώτατον τῶν ῥηθέντων περὶ ταὐτοῦ τρόπων (ἐλέγετο δὲ κυριώτατα ταὐτὸν τὸ τῷ ἀριθμῷ ἕν) σκοπεῖν ἔκ τε τῶν πτώσεων καὶ τῶν συστοίχων καὶ τῶν ἀντικειμένων. εἰ γὰρ ἡ δικαιοσύνη ταὐτὸν τῇ ἀνδρείᾳ, καὶ ὁ δίκαιος τῷ ἀνδρείῳ καὶ τὸ δικαίως τῷ ἀνδρείως. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἀντικειμένων· εἰ γὰρ τάδε ταὐτά, καὶ τὰ ἀντικείμενα τούτοις ταὐτὰ καθ' ὁποιανοῦν τῶν λεγομένων ἀντιθέσεων· οὐδὲν γὰρ διαφέρει τὸ τούτῳ ἢ τούτῳ ἀντικείμενον λαβεῖν, ἐπειδὴ ταὐτόν ἐστιν. πάλιν ἐκ τῶν ποιητικῶν

καὶ φθαρτικῶν καὶ γενέσεων καὶ φθορῶν καὶ ὅλως τῶν ὁμοίως ἐχόντων πρὸς ἑκάτερον· ὅσα γὰρ ἁπλῶς ταὐτά, καὶ αἱ γενέσεις αὐτῶν καὶ αἱ φθοραὶ αἱ αὐταὶ καὶ τὰ ποιητικὰ καὶ τὰ φθαρτικά.
Σκοπεῖν δὲ καὶ ὧν θάτερον μάλιστα λέγεται ὁτιοῦν, εἰ καὶ θάτερον τῶν αὐτῶν τούτων κατὰ τὸ αὐτὸ μάλιστα λέγεται, καθάπερ Ξενοκράτης τὸν εὐδαίμονα βίον καὶ τὸν σπουδαῖον ἀποδείκνυσι τὸν αὐτόν, ἐπειδὴ πάντων τῶν βίων αἱρετώτατος ὁ σπουδαῖος καὶ ὁ εὐδαίμων· ἓν γὰρ τὸ αἱρετώτατον καὶ μέγιστον. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν τοιούτων. δεῖ δ' ἑκάτερον ἓν ἀριθμῷ εἶναι τὸ λεγόμενον μέγιστον ἢ αἱρετώτατον· εἰ δὲ μή, οὐκ ἔσται δεδειγμένον ὅτι ταὐτόν. οὐ γὰρ ἀναγκαῖον, εἰ ἀνδρειότατοι τῶν Ἑλλήνων Πελοποννήσιοι καὶ Λακεδαιμόνιοι, τοὺς αὐτοὺς εἶναι Πελοποννησίους Λακεδαιμονίοις, ἐπειδὴ οὐχ εἷς ἀριθμῷ Πελοποννήσιος καὶ Λακεδαιμόνιος, ἀλλὰ περιέχεσθαι μὲν τὸν ἕτερον ὑπὸ τοῦ ἑτέρου ἀναγκαῖον, καθάπερ οἱ Λακεδαιμόνιοι ὑπὸ τῶν Πελοποννησίων, εἰ δὲ μή, συμβήσεται ἀλλήλων εἶναι βελτίους, ἐὰν μὴ περιέχωνται οἱ ἕτεροι ὑπὸ τῶν ἑτέρων. ἀναγκαῖον γὰρ τοὺς Πελοποννησίους βελτίους εἶναι τῶν Λακεδαιμονίων, εἴπερ μὴ περιέχονται οἱ ἕτεροι ὑπὸ τῶν ἑτέρων· πάντων γὰρ τῶν λοιπῶν εἰσι βελτίους. ὁμοίως δὲ καὶ τοὺς Λακεδαιμονίους ἀνάγκη βελτίους εἶναι τῶν Πελοποννησίων· καὶ γὰρ οὗτοι πάντων τῶν λοιπῶν εἰσι βελτίους. ὥστε ἀλλήλων βελτίους γίνονται. δῆλον οὖν ὅτι ἓν ἀριθμῷ δεῖ εἶναι τὸ βέλτιστον καὶ μέγιστον λεγόμενον, εἰ μέλλει ὅτι ταὐτὸν ἀποδείκνυσθαι. διὸ καὶ Ξενοκράτης οὐκ ἀποδείκνυσιν· οὐ γὰρ εἷς ἀριθμῷ ὁ εὐδαίμων καὶ ὁ σπουδαῖος βίος, ὥστ' οὐκ ἀναγκαῖον τὸν αὐτὸν εἶναι, διότι ἄμφω αἱρετώτατοι, ἀλλὰ τὸν ἕτερον ὑπὸ τὸν ἕτερον.
Πάλιν σκοπεῖν εἰ ᾧ θάτερον ταὐτόν, καὶ θάτερον· εἰ γὰρ μὴ ἀμφότερα τῷ αὐτῷ ταὐτά, δῆλον ὅτι οὐδ' ἀλλήλοις.
Ἔτι ἐκ τῶν τούτοις συμβεβηκότων καὶ οἷς ταῦτα συμβέβηκεν ἐπισκοπεῖν· ὅσα γὰρ θατέρῳ συμβέβηκε, καὶ θατέρῳ δεῖ συμβεβηκέναι, καὶ οἷς θάτερον αὐτῶν συμβέβηκε, καὶ θάτερον δεῖ συμβεβηκέναι. εἰ δέ τι τούτων διαφωνεῖ, δῆλον ὅτι οὐ ταὐτά.
Ὁρᾶν δὲ καὶ εἰ μὴ ἐν ἑνὶ γένει κατηγορίας ἀμφότερα, ἀλλὰ τὸ μὲν ποιὸν τὸ δὲ ποσὸν ἢ πρός τι δηλοῖ. πάλιν εἰ

τὸ γένος ἑκατέρου μὴ ταὐτόν, ἀλλὰ τὸ μὲν ἀγαθὸν τὸ δὲ κακόν, ἢ τὸ μὲν ἀρετὴ τὸ δ' ἐπιστήμη. ἢ εἰ τὸ μὲν γένος ταὐτόν, αἱ δὲ διαφοραὶ μὴ αἱ αὐταὶ ἑκατέρου κατηγοροῦνται, ἀλλὰ τοῦ μὲν ὅτι θεωρητικὴ ἐπιστήμη, τοῦ δ' ὅτι πρακτική. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων.
Ἔτι ἐκ τοῦ μᾶλλον, εἰ τὸ μὲν δέχεται τὸ μᾶλλον τὸ δὲ μή, ἢ εἰ ἄμφω μὲν δέχεται μὴ ἅμα δέ· καθάπερ ὁ μᾶλλον ἐρῶν οὐ μᾶλλον ἐπιθυμεῖ τῆς συνουσίας, ὥστ' οὐ ταὐτὸν ἔρως καὶ ἐπιθυμία συνουσίας.
Ἔτι ἐκ τῆς προσθέσεως, εἰ τῷ αὐτῷ ἑκάτερον προστιθέμενον μὴ ποιεῖ τὸ ὅλον ταὐτόν. ἢ εἰ τοῦ αὐτοῦ ἀφ' ἑκατέρου ἀφαιρεθέντος τὸ λοιπὸν ἕτερον, οἷον εἰ διπλάσιον ἡμίσεος καὶ πολλαπλάσιον ἡμίσεος ταὐτὸν ἔφησεν εἶναι. ἀφαιρεθέντος γὰρ ἀφ' ἑκατέρου τοῦ ἡμίσεος τὰ λοιπὰ ταὐτὸν ἔδει δηλοῦν· οὐ δηλοῖ δέ· τὸ γὰρ διπλάσιον καὶ πολλαπλάσιον οὐ ταὐτὸν δηλοῖ.
Σκοπεῖν δὲ μὴ μόνον εἰ ἤδη τι συμβαίνει ἀδύνατον διὰ τῆς θέσεως, ἀλλὰ καὶ εἰ δυνατὸν ἐξ ὑποθέσεως ὑπάρξαι, καθάπερ τοῖς τὸ κενὸν καὶ τὸ πλῆρες ἀέρος ταὐτὸν φάσκουσιν· δῆλον γὰρ ὅτι ἐὰν ἐξέλθῃ ὁ ἀήρ, κενὸν μὲν οὐχ ἧττον ἀλλὰ μᾶλλον ἔσται, πλῆρες δ' ἀέρος οὐκέτι ἔσται. ὥστε ὑποτεθέντος τινὸς εἴτε ψευδοῦς εἴτ' ἀληθοῦς (οὐδὲν γὰρ διαφέρει) τὸ μὲν ἕτερον ἀναιρεῖται αὐτῶν, τὸ δ' ἕτερον οὔ. ὥστ' οὐ ταὐτόν.
Καθόλου δ' εἰπεῖν ἐκ τῶν ὁπωσοῦν ἑκατέρου κατηγορουμένων καὶ ὧν ταῦτα κατηγορεῖται σκοπεῖν εἴ που διαφωνεῖ· ὅσα γὰρ θατέρου κατηγορεῖται, καὶ θατέρου κατηγορεῖσθαι δεῖ, καὶ ὧν θάτερον κατηγορεῖται, καὶ θάτερον κατηγορεῖσθαι δεῖ.
Ἔτι ἐπεὶ πολλαχῶς τὸ ταὐτὸν λέγεται, σκοπεῖν εἰ καθ' ἕτερόν τινα τρόπον ταὐτά ἐστιν· τὰ γὰρ εἴδει ἢ γένει ταὐτὰ ἢ οὐκ ἀνάγκη ἢ οὐκ ἐνδέχεται ἀριθμῷ ταὐτὰ εἶναι· ἐπισκοποῦμεν δὲ πότερον οὕτω ταὐτὰ ἢ οὐχ οὕτως.
Ἔτι εἰ δυνατὸν θάτερον ἄνευ θατέρου εἶναι· οὐ γὰρ ἂν εἴη ταὐτόν.
Οἱ μὲν οὖν πρὸς τὸ ταὐτὸν τόποι τοσοῦτοι λέγονται. δῆλον δ' ἐκ τῶν εἰρημένων ὅτι ἅπαντες οἱ πρὸς τὸ ταὐτὸν ἀνασκευαστικοὶ τόποι καὶ πρὸς ὅρον χρήσιμοι, καθάπερ ἔμπροσθεν εἴρηται· εἰ γὰρ μὴ ταὐτὸν δηλοῖ τό τ' ὄνομα καὶ ὁ λόγος,

δῆλον ὅτι οὐκ ἂν εἴη ὁρισμὸς ὁ ἀποδοθεὶς λόγος. τῶν δὲ κατασκευαστικῶν τόπων οὐδεὶς χρήσιμος πρὸς ὅρον· οὐ γὰρ ἀπόχρη δεῖξαι ταὐτὸν τὸ ὑπὸ τὸν λόγον καὶ τοὔνομα πρὸς τὸ κατασκευάσαι ὅτι ὁρισμός, ἀλλὰ καὶ τὰ ἄλλα πάντα δεῖ ἔχειν τὰ παρηγγελμένα τὸν ὁρισμόν.
Ἀναιρεῖν μὲν οὖν ὅρον οὕτως καὶ διὰ τούτων ἀεὶ πειρατέον. ἐὰν δὲ κατασκευάζειν βουλώμεθα, πρῶτον μὲν εἰδέναι δεῖ ὅτι οὐδεὶς ἢ ὀλίγοι τῶν διαλεγομένων ὅρον συλλογίζονται, ἀλλὰ πάντες ἀρχὴν τὸ τοιοῦτον λαμβάνουσιν, οἷον οἵ τε περὶ γεωμετρίαν καὶ ἀριθμοὺς καὶ τὰς ἄλλας τὰς τοιαύτας μαθήσεις. εἶθ' ὅτι δι' ἀκριβείας μὲν ἄλλης ἐστὶ πραγματείας ἀποδοῦναι καὶ τί ἐστιν ὅρος καὶ πῶς ὁρίζεσθαι δεῖ, νῦν δ' ὅσον ἱκανὸν πρὸς τὴν παροῦσαν χρείαν, ὥστε τοσοῦτον μόνον λεκτέον ὅτι δυνατὸν γενέσθαι ὁρισμοῦ καὶ τοῦ τί ἦν εἶναι συλλογισμόν. εἰ γάρ ἐστιν ὅρος λόγος ὁ τὸ τί ἦν εἶναι τῷ πράγματι δηλῶν, καὶ δεῖ τὰ ἐν τῷ ὅρῳ κατηγορούμενα ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ πράγματος μόνα κατηγορεῖσθαι, κατηγορεῖται δ' ἐν τῷ τί ἐστι τὰ γένη καὶ αἱ διαφοραί, φανερὸν ὡς εἴ τις λάβοι ταῦτα ἃ μόνα ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ πράγματος κατηγορεῖται, ὅτι ὁ ταῦτα ἔχων λόγος ὅρος ἐξ ἀνάγκης ἂν εἴη· οὐ γὰρ ἐνδέχεται ἕτερον εἶναι ὅρον, ἐπειδὴ οὐδὲν ἕτερον ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ πράγματος κατηγορεῖται.
Ὅτι μὲν οὖν ἐγχωρεῖ συλλογισμὸν ὅρου γενέσθαι, φανερόν. ἐκ τίνων δὲ δεῖ κατασκευάζειν, διώρισται μὲν ἐν ἑτέροις ἀκριβέστερον, πρὸς δὲ τὴν προκειμένην μέθοδον οἱ αὐτοὶ τόποι χρήσιμοι. σκεπτέον γὰρ ἐπὶ τῶν ἐναντίων καὶ τῶν ἄλλων τῶν ἀντικειμένων, καὶ ὅλους τοὺς λόγους καὶ κατὰ μέρος ἐπισκοποῦντα· εἰ γὰρ ὁ ἀντικείμενος τοῦ ἀντικειμένου, καὶ τὸν εἰρημένον τοῦ προκειμένου ἀνάγκη εἶναι. ἐπεὶ δὲ τῶν ἐναντίων πλείους συμπλοκαί, ληπτέον τῶν ἐναντίων ὁποίου ἂν μάλιστα φανερὸς ᾖ ὁ ἐναντίος ὁρισμός. ὅλους μὲν οὖν τοὺς λόγους καθάπερ εἴρηται σκεπτέον, κατὰ μέρος δ' ὧδε. πρῶτον μὲν οὖν ὅτι τὸ ἀποδοθὲν γένος ὀρθῶς ἀποδέδοται. εἰ γὰρ τὸ ἐναντίον ἐν τῷ ἐναντίῳ, τὸ δὲ προκείμενον μὴ ἔστιν ἐν τῷ αὐτῷ, δῆλον ὅτι ἐν τῷ ἐναντίῳ ἂν εἴη, ἐπειδὴ ἀνάγκη τὰ ἐναντία ἐν τῷ αὐτῷ ἢ ἐν τοῖς ἐναντίοις γένεσιν εἶναι. καὶ τὰς διαφορὰς δὲ τὰς ἐναντίας τῶν ἐναντίων ἀξιοῦμεν κατηγορεῖσθαι, καθάπερ λευκοῦ καὶ μέλανος· τὸ μὲν γὰρ διακριτικὸν τὸ

δὲ συγκριτικὸν ὄψεως. ὥστ' εἰ τοῦ ἐναντίου αἱ ἐναντίαι κατηγοροῦνται, τοῦ προκειμένου αἱ ἀποδοθεῖσαι κατηγοροῖντ' ἄν, ὥστ' ἐπεὶ καὶ τὸ γένος καὶ αἱ διαφοραὶ ὀρθῶς ἀποδέδονται, δῆλον ὅτι ὁρισμὸς ἂν εἴη ὁ ἀποδοθείς. ἢ οὐκ ἀναγκαῖον τῶν ἐναντίων τὰς ἐναντίας διαφορὰς κατηγορεῖσθαι, ἂν μὴ ἐν τῷ αὐτῷ γένει ᾖ τὰ ἐναντία, ὧν δὲ τὰ γένη ἐναντία, οὐδὲν κωλύει τὴν αὐτὴν διαφορὰν κατ' ἀμφοῖν λέγεσθαι, οἷον κατὰ δικαιοσύνης καὶ ἀδικίας· τὸ μὲν γὰρ ἀρετὴ τὸ δὲ κακία ψυχῆς, ὥστε τὸ ψυχῆς διαφορὰ ἐν ἀμφοῖν λέγεται, ἐπειδὴ καὶ σώματος ἔστιν ἀρετὴ καὶ κακία. ἀλλ' οὖν τοῦτό γ' ἀληθές, ὅτι τῶν ἐναντίων ἢ ἐναντίαι ἢ αἱ αὐταὶ διαφοραί εἰσιν. εἰ οὖν τοῦ ἐναντίου ἡ ἐναντία κατηγορεῖται, τούτου δὲ μή, δῆλον ὅτι ἡ εἰρημένη τούτου ἂν κατηγοροῖτο. καθόλου δ' εἰπεῖν, ἐπεὶ ὁ ὁρισμός ἐστιν ἐκ γένους καὶ διαφορῶν, ἂν ὁ τοῦ ἐναντίου ὁρισμὸς φανερὸς ᾖ, καὶ ὁ τοῦ προκειμένου ὁρισμὸς φανερὸς ἔσται. ἐπεὶ γὰρ τὸ ἐναντίον ἢ ἐν τῷ αὐτῷ γένει ἢ ἐν τῷ ἐναντίῳ, ὁμοίως δὲ καὶ αἱ διαφοραὶ ἢ αἱ ἐναντίαι τῶν ἐναντίων ἢ αἱ αὐταὶ κατηγοροῦνται, δῆλον ὅτι τοῦ προκειμένου ἤτοι τὸ αὐτὸ γένος ἂν κατηγοροῖτο ὅπερ καὶ τοῦ ἐναντίου, αἱ δὲ διαφοραὶ ἐναντίαι, ἢ ἅπασαι ἢ τινές, αἱ δὲ λοιπαὶ αἱ αὐταί· ἢ ἀνάπαλιν αἱ μὲν διαφοραὶ αἱ αὐταὶ τὰ δὲ γένη ἐναντία· ἢ ἄμφω ἐναντία, καὶ τὰ γένη καὶ αἱ διαφοραί. ἀμφότερα γὰρ ταὐτὰ εἶναι οὐκ ἐνδέχεται· εἰ δὲ μή, ὁ αὐτὸς ὁρισμὸς τῶν ἐναντίων ἔσται.
Ἔτι ἐκ τῶν πτώσεων καὶ τῶν συστοίχων· ἀνάγκη γὰρ ἀκολουθεῖν τὰ γένη τοῖς γένεσι καὶ τοὺς ὅρους τοῖς ὅροις. οἷον εἰ ἡ λήθη ἐστὶν ἀποβολὴ ἐπιστήμης, καὶ τὸ ἐπιλανθάνεσθαι ἀποβάλλειν ἐπιστήμην ἔσται καὶ τὸ ἐπιλελῆσθαι ἀποβεβληκέναι ἐπιστήμην. ἑνὸς οὖν ὁποιουοῦν τῶν εἰρημένων ὁμολογηθέντος ἀνάγκη καὶ τὰ λοιπὰ ὁμολογεῖσθαι. ὁμοίως δὲ καὶ εἰ ἡ φθορὰ διάλυσις οὐσίας, καὶ τὸ φθείρεσθαι διαλύεσθαι οὐσίαν καὶ τὸ φθαρτικῶς διαλυτικῶς, εἴ τε τὸ φθαρτικὸν διαλυτικὸν οὐσίας, καὶ ἡ φθορὰ διάλυσις οὐσίας. ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. ὥσθ' ἑνὸς ὁποιουοῦν ληφθέντος καὶ τὰ λοιπὰ πάντα ὁμολογεῖται.
Καὶ ἐκ τῶν ὁμοίως δ' ἐχόντων πρὸς ἄλληλα. εἰ γὰρ τὸ ὑγιεινὸν ποιητικὸν ὑγιείας, καὶ τὸ εὐεκτικὸν ποιητικὸν εὐεξίας ἔσται καὶ τὸ ὠφέλιμον ποιητικὸν ἀγαθοῦ. ὁμοίως

γὰρ ἕκαστον τῶν εἰρημένων πρὸς τὸ οἰκεῖον τέλος ἔχει, ὥστ' εἰ ἑνὸς αὐτῶν ὁρισμός ἐστι τὸ ποιητικὸν εἶναι τοῦ τέλους, καὶ τῶν λοιπῶν ἑκάστου οὗτος ἂν εἴη ὁρισμός.
Ἔτι ἐκ τοῦ μᾶλλον καὶ τοῦ ὁμοίως, ὁσαχῶς ἐνδέχεται κατασκευάσαι δύο πρὸς δύο συγκρίνοντα. οἷον εἰ μᾶλλον ὅδε τοῦδε ἢ ὅδε τοῦδε ὁρισμός, ὁ δὲ ἧττον ὁρισμός, καὶ ὁ μᾶλλον. καὶ εἰ ὁμοίως ὅδε τοῦδε καὶ ὅδε τοῦδε, εἰ ὁ ἕτερος τοῦ ἑτέρου, καὶ ὁ λοιπὸς τοῦ λοιποῦ. ἑνὸς δ' ὁρισμοῦ πρὸς δύο συγκρινομένου ἢ δύο ὁρισμῶν πρὸς ἕν, οὐδὲν χρήσιμος ἡ ἐκ τοῦ μᾶλλον ἐπίσκεψις· οὔτε γὰρ ἕνα δυοῖν οὔτε δύο τοῦ αὐτοῦ ὅρους δυνατόν ἐστιν εἶναι.
Εἰσὶ δὲ [καὶ] ἐπικαιρότατοι τῶν τόπων οἵ τε νῦν εἰρημένοι καὶ οἱ ἐκ τῶν συστοίχων καὶ τῶν πτώσεων. διὸ καὶ δεῖ μάλιστα κατέχειν καὶ προχείρους ἔχειν τούτους· χρησιμώτατοι γὰρ πρὸς πλεῖστα. καὶ τῶν ἄλλων δὲ τοὺς μάλιστα κοινούς· οὗτοι γὰρ ἐνεργότατοι τῶν λοιπῶν, οἷον τό τ' ἐπιβλέπειν ἐπὶ τὰ καθ' ἕκαστα καὶ τὸ ἐπὶ τῶν εἰδῶν σκοπεῖν εἰ ἐφαρμόττει ὁ λόγος, ἐπειδὴ συνώνυμον τὸ εἶδός ἐστιν. ἔστι δὲ χρήσιμον τὸ τοιοῦτον πρὸς τοὺς τιθεμένους ἰδέας εἶναι, καθάπερ πρότερον εἴρηται. ἔτι εἰ μεταφέρων εἴρηκε τοὔνομα ἢ αὐτὸ αὑτοῦ κατηγόρηκεν ὡς ἕτερον. καὶ εἴ τις ἄλλος κοινὸς καὶ ἐνεργὸς τῶν τόπων ἐστί, τούτῳ χρηστέον.
Ὅτι δὲ χαλεπώτερον κατασκευάζειν ἢ ἀνασκευάζειν ὅρον, ἐκ τῶν μετὰ ταῦτα ῥηθησομένων φανερόν. καὶ γὰρ ἰδεῖν αὐτὸν καὶ λαβεῖν παρὰ τῶν ἐρωτωμένων τὰς τοιαύτας προτάσεις οὐκ εὐπετές, οἷον ὅτι τῶν ἐν τῷ ἀποδοθέντι λόγῳ τὸ μὲν γένος τὸ δὲ διαφορά, καὶ ὅτι ἐν τῷ τί ἐστι τὸ γένος καὶ αἱ διαφοραὶ κατηγοροῦνται· ἄνευ δὲ τούτων ἀδύνατον ὁρισμοῦ γενέσθαι συλλογισμόν. εἰ γάρ τινα καὶ ἄλλα ἐν τῷ τί ἐστι τοῦ πράγματος κατηγορεῖται, ἄδηλον πότερον ὁ ῥηθεὶς ἢ ἕτερος αὐτοῦ ὁρισμός ἐστιν, ἐπειδὴ ὁρισμός ἐστι λόγος ὁ τὸ τί ἦν εἶναι σημαίνων. δῆλον δὲ καὶ ἐκ τῶνδε. ῥᾷον γὰρ ἓν συμπεράνασθαι ἢ πολλά. ἀναιροῦντι μὲν οὖν ἀπόχρη πρὸς ἓν διαλεγῆναι· ἓν γὰρ ὁποιονοῦν ἀνασκευάσαντες ἀνῃρηκότες ἐσόμεθα τὸν ὅρον· κατασκευάζοντι δὲ πάντα ἀνάγκη συμβιβάζειν ὅτι ὑπάρχει τὰ ἐν τῷ ὅρῳ. ἔτι κατασκευάζοντι μὲν καθόλου οἰστέον συλλογισμόν· δεῖ γὰρ κατὰ

παντὸς οὗ τοὔνομα ‹κατηγορεῖται› κατηγορεῖσθαι τὸν ὅρον, καὶ ἔτι πρὸς τούτοις ἀντιστρέφειν, εἰ μέλλει ἴδιος εἶναι ὁ ἀποδοθεὶς ὅρος. ἀνασκευάζοντα δ' οὐκέτι ἀνάγκη δεῖξαι τὸ καθόλου· ἀπόχρη γὰρ τὸ δεῖξαι ὅτι οὐκ ἀληθεύεται περί τινος τῶν ὑπὸ τοὔνομα ὁ λόγος. εἴ τε καὶ καθόλου δέοι ἀνασκευάσαι, οὐδ' ὣς τὸ ἀντιστρέφειν ἀναγκαῖον ἐπὶ τοῦ ἀνασκευάζειν· ἀπόχρη γὰρ ἀνασκευάζοντι καθόλου τὸ δεῖξαι ὅτι κατ' οὐδενὸς ὧν τοὔνομα κατηγορεῖται καὶ ὁ λόγος κατηγορεῖται. τὸ δ' ἀνάπαλιν οὐκ ἀναγκαῖον προσδεῖξαι, ὅτι καθ' ὧν ὁ λόγος μὴ κατηγορεῖται τοὔνομα κατηγορεῖται. ἔτι εἰ καὶ παντὶ ὑπάρχει τῷ ὑπὸ τοὔνομα μὴ μόνῳ δέ, ἀνῃρημένος γίνεται ὁ ὁρισμός.
Ὁμοίως δὲ καὶ περὶ τὸ ἴδιον καὶ τὸ γένος ἔχει· ἐν ἀμφοτέροις γὰρ ἀνασκευάζειν ἢ κατασκευάζειν ῥᾷον. περὶ μὲν οὖν τοῦ ἰδίου φανερὸν ἐκ τῶν εἰρημένων· ὡς γὰρ ἐπὶ τὸ πολὺ ἐν συμπλοκῇ τὸ ἴδιον ἀποδίδοται, ὥστ' ἀνασκευάζειν μὲν ἔστιν ἓν ἀνελόντα, κατασκευάζοντι δὲ ἀνάγκη πάντα συλλογίζεσθαι, σχεδὸν δὲ καὶ τὰ λοιπὰ πάντα, ὅσα πρὸς τὸν ὁρισμόν, καὶ πρὸς τὸ ἴδιον ἁρμόσει λέγεσθαι (παντί τε γὰρ δεῖ τῷ ὑπὸ τοὔνομα τὸν κατασκευάζοντα δεικνύναι ὅτι ὑπάρχει, ἀνασκευάζοντι δ' ἀπόχρη ἑνὶ δεῖξαι μὴ ὑπάρχον· εἴ τε καὶ παντὶ ὑπάρχει μὴ μόνῳ δέ, καὶ οὕτως ἀνεσκευασμένον γίνεται, καθάπερ ἐπὶ τοῦ ὁρισμοῦ ἐλέγετο)· περὶ δὲ τοῦ γένους, ὅτι κατασκευάζειν μὲν ἀνάγκη μοναχῶς παντὶ δείξαντα ὑπάρχον, ἀνασκευάζεται δὲ διχῶς· καὶ γὰρ εἰ μηδενὶ καὶ εἰ τινὶ δέδεικται μὴ ὑπάρχον, ἀνῄρηται τὸ ἐν ἀρχῇ. ἔτι κατασκευάζοντι μὲν οὐκ ἀπόχρη ὅτι ὑπάρχει δεῖξαι, ἀλλὰ καὶ ὅτι ὡς γένος ὑπάρχει δεικτέον· ἀνασκευάζοντι δ' ἱκανὸν τὸ δεῖξαι μὴ ὑπάρχον ἢ τινὶ ἢ παντί. ἔοικε δ', ὥσπερ καὶ ἐν τοῖς ἄλλοις τὸ διαφθεῖραι τοῦ ποιῆσαι ῥᾷον, οὕτω καὶ ἐπὶ τούτων τὸ ἀνασκευάσαι τοῦ κατασκευάσαι.
Ἐπὶ δὲ τοῦ συμβεβηκότος τὸ μὲν καθόλου ῥᾷον ἀνασκευάζειν ἢ κατασκευάζειν· κατασκευάζοντι μὲν γὰρ δεικτέον ὅτι παντί, ἀνασκευάζοντι δ' ἀπόχρη ἑνὶ δεῖξαι μὴ ὑπάρχον. τὸ δ' ἐπὶ μέρους ἀνάπαλιν ῥᾷον κατασκευάσαι ἢ ἀνασκευάσαι· κατασκευάζοντι μὲν γὰρ ἀπόχρη δεῖξαι

τινὶ ὑπάρχον, ἀνασκευάζοντι δὲ δεικτέον ὅτι οὐδενὶ ὑπάρχει.
Φανερὸν δὲ καὶ ὅτι πάντων ῥᾷστον ὅρον ἀνασκευάσαι· πλεῖστα γὰρ ἐν αὐτῷ τὰ δεδομένα πολλῶν εἰρημένων, ἐκ δὲ τῶν πλειόνων θᾶττον γίνεται συλλογισμός· εἰκὸς γὰρ ἐν τοῖς πολλοῖς μᾶλλον ἢ ἐν τοῖς ὀλίγοις ἁμάρτημα γίνεσθαι. ἔτι πρὸς μὲν ὅρον ἐνδέχεται καὶ διὰ τῶν ἄλλων ἐπιχειρεῖν· εἴτε γὰρ μὴ ἴδιος ὁ λόγος, εἴτε μὴ γένος τὸ ἀποδοθέν, εἴτε μὴ ὑπάρχει τι τῶν ἐν τῷ λόγῳ, ἀνῃρημένος γίνεται ὁ ὁρισμός. πρὸς δὲ τὰ ἄλλα οὔτε τὰ ἐκ τῶν ὅρων οὔτε τἆλλα ἐνδέχεται πάντ' ἐπιχειρεῖν· μόνα γὰρ τὰ πρὸς τὸ συμβεβηκὸς κοινὰ πάντων τῶν εἰρημένων ἐστίν. ὑπάρχειν μὲν γὰρ δεῖ ἕκαστον τῶν εἰρημένων· εἰ δὲ μὴ ὡς ἴδιον ὑπάρχει τὸ γένος, οὐδέπω ἀνῄρηται τὸ γένος· ὁμοίως δὲ καὶ τὸ ἴδιον οὐκ ἀναγκαῖον ὡς γένος, οὐδὲ τὸ συμβεβηκὸς ὡς γένος ἢ ἴδιον, ἀλλ' ὑπάρχειν μόνον. ὥστ' οὐ δυνατὸν ἐκ τῶν ἑτέρων πρὸς τὰ ἕτερα ἐπιχειρεῖν ἀλλ' ἢ ἐπὶ τοῦ ὁρισμοῦ. δῆλον οὖν ὅτι ῥᾷστον πάντων ὅρον ἀναιρεῖν, κατασκευάζειν δὲ χαλεπώτατον· ἐκεῖνά τε γὰρ δεῖ πάντα συλλογίσασθαι (καὶ γὰρ ὅτι ὑπάρχει τὰ εἰρημένα καὶ ὅτι γένος τὸ ἀποδοθὲν καὶ ὅτι ἴδιος ὁ λόγος), καὶ ἔτι παρὰ ταῦτα ὅτι δηλοῖ τὸ τί ἦν εἶναι ὁ λόγος, καὶ τοῦτο καλῶς δεῖ πεποιηκέναι.
Τῶν δ' ἄλλων τὸ ἴδιον μάλιστα τοιοῦτον· ἀναιρεῖν μὲν γὰρ ῥᾷον διὰ τὸ ἐκ πολλῶν ὡς ἐπὶ τὸ πολύ· κατασκευάζειν δὲ χαλεπώτατον, ὅτι τε πολλὰ δεῖ συμβιβάσαι, καὶ πρὸς τούτῳ ὅτι μόνῳ ὑπάρχει καὶ ἀντικατηγορεῖται τοῦ πράγματος.
Ῥᾷστον δὲ πάντων κατασκευάσαι τὸ συμβεβηκός· ἐν μὲν γὰρ τοῖς ἄλλοις οὐ μόνον ὑπάρχον, ἀλλὰ καὶ ὅτι οὕτως ὑπάρχει, δεικτέον· ἐπὶ δὲ τοῦ συμβεβηκότος ὅτι ὑπάρχει μόνον ἱκανὸν δεῖξαι. ἀνασκευάζειν δὲ χαλεπώτατον τὸ συμβεβηκός, ὅτι ἐλάχιστα ἐν αὐτῷ δέδοται· οὐ γὰρ προσσημαίνεται ἐν τῷ συμβεβηκότι πῶς ὑπάρχει. ὥστ' ἐπὶ μὲν τῶν ἄλλων διχῶς ἔστιν ἀνελεῖν, ἢ δείξαντα ὅτι οὐχ ὑπάρχει ἢ ὅτι οὐχ οὕτως ὑπάρχει· ἐπὶ δὲ τοῦ συμβεβηκότος οὐκ ἔστιν ἀνελεῖν ἀλλ' ἢ δείξαντα ὅτι οὐχ ὑπάρχει.
Οἱ μὲν οὖν τόποι δι' ὧν εὐπορήσομεν πρὸς ἕκαστα τῶν προβλημάτων ἐπιχειρεῖν σχεδὸν ἱκανῶς ἐξηρίθμηνται.

Θ Μετὰ δὲ ταῦτα περὶ τάξεως καὶ πῶς δεῖ ἐρωτᾶν λεκτέον. δεῖ δὲ πρῶτον μὲν ἐρωτηματίζειν μέλλοντα τὸν τόπον εὑρεῖν ὅθεν ἐπιχειρητέον, δεύτερον δὲ ἐρωτηματίσαι καὶ τάξαι καθ' ἕκαστα πρὸς ἑαυτόν, τὸ δὲ λοιπὸν καὶ τρίτον εἰπεῖν ἤδη ταῦτα πρὸς ἕτερον. μέχρι μὲν οὖν τοῦ εὑρεῖν τὸν τόπον ὁμοίως τοῦ φιλοσόφου καὶ τοῦ διαλεκτικοῦ ἡ σκέψις, τὸ δ' ἤδη ταῦτα τάττειν καὶ ἐρωτηματίζειν ἴδιον τοῦ διαλεκτικοῦ· πρὸς ἕτερον γὰρ πᾶν τὸ τοιοῦτον. τῷ δὲ φιλοσόφῳ καὶ ζητοῦντι καθ' ἑαυτὸν οὐδὲν μέλει, ἐὰν ἀληθῆ μὲν ᾖ καὶ γνώριμα δι' ὧν ὁ συλλογισμός, μὴ θῇ δ' αὐτὰ ὁ ἀποκρινόμενος διὰ τὸ σύνεγγυς εἶναι τοῦ ἐξ ἀρχῆς καὶ προορᾶν τὸ συμβησόμενον, ἀλλ' ἴσως κἂν σπουδάσειεν ὅτι μάλιστα γνώριμα καὶ σύνεγγυς εἶναι τὰ ἀξιώματα· ἐκ τούτων γὰρ οἱ ἐπιστημονικοὶ συλλογισμοί.
Τοὺς μὲν οὖν τόπους ὅθεν δεῖ λαμβάνειν, εἴρηται πρότερον. περὶ τάξεως δὲ καὶ τοῦ ἐρωτηματίσαι λεκτέον διελόμενον τὰς προτάσεις, ὅσαι ληπτέαι παρὰ τὰς ἀναγκαίας· ἀναγκαῖαι δὲ λέγονται δι' ὧν ὁ συλλογισμὸς γίνεται. αἱ δὲ παρὰ ταύτας λαμβανόμεναι τέτταρές εἰσιν· ἢ γὰρ ἐπαγωγῆς χάριν ‹καὶ› τοῦ δοθῆναι τὸ καθόλου, ἢ εἰς ὄγκον τοῦ λόγου, ἢ πρὸς κρύψιν τοῦ συμπεράσματος, ἢ πρὸς τὸ σαφέστερον εἶναι τὸν λόγον. παρὰ δὲ ταύτας οὐδεμίαν ληπτέον πρότασιν, ἀλλὰ διὰ τούτων αὔξειν καὶ ἐρωτηματίζειν πειρατέον. εἰσὶ δ' αἱ πρὸς κρύψιν ἀγῶνος χάριν· ἀλλ' ἐπειδὴ πᾶσα ἡ τοιαύτη πραγματεία πρὸς ἕτερόν ἐστιν, ἀνάγκη καὶ ταύταις χρῆσθαι.
Τὰς μὲν οὖν ἀναγκαίας, δι' ὧν ὁ συλλογισμός, οὐκ εὐθὺς αὐτὰς προτατέον, ἀλλ' ἀποστατέον ὅτι ἀνωτάτω, οἷον μὴ τῶν ἐναντίων ἀξιοῦντα τὴν αὐτὴν ἐπιστήμην, ἂν τοῦτο βούληται λαβεῖν, ἀλλὰ τῶν ἀντικειμένων· τεθέντος γὰρ τούτου καὶ ὅτι τῶν ἐναντίων ἡ αὐτὴ συλλογιεῖται, ἐπειδὴ ἀντικείμενα τὰ ἐναντία. ἂν δὲ μὴ τιθῇ, δι' ἐπαγωγῆς ληπτέον προτείνοντα ἐπὶ τῶν κατὰ μέρος ἐναντίων. ἢ γὰρ διὰ συλλογισμοῦ ἢ δι' ἐπαγωγῆς τὰς ἀναγκαίας ληπτέον, ἢ τὰς μὲν ἐπαγωγῇ τὰς δὲ συλλογισμῷ, ὅσαι δὲ λίαν προφανεῖς εἰσι, καὶ αὐτὰς προτείνοντα· ἀδηλότερόν τε γὰρ ἀεὶ ἐν τῇ ἀποστάσει

καὶ τῇ ἐπαγωγῇ τὸ συμβησόμενον, καὶ ἅμα τὸ αὐτὰς τὰς χρησίμους προτεῖναι μὴ δυνάμενον ἐκείνως λαβεῖν ἕτοιμον. τὰς δὲ παρὰ ταύτας εἰρημένας ληπτέον μὲν τούτων χάριν, ἑκάστῃ δ' ὧδε χρηστέον, ἐπάγοντα μὲν ἀπὸ τῶν καθ' ἕκαστον ἐπὶ τὸ καθόλου καὶ ἀπὸ τῶν γνωρίμων ἐπὶ τὰ ἄγνωστα· γνώριμα δὲ μᾶλλον τὰ κατὰ τὴν αἴσθησιν, ἢ ἁπλῶς ἢ τοῖς πολλοῖς. κρύπτοντα δὲ προσυλλογίζεσθαι δι' ὧν ὁ συλλογισμὸς τοῦ ἐξ ἀρχῆς μέλλει γίνεσθαι, καὶ ταῦτα ὡς πλεῖστα. εἴη δ' ἂν τοῦτο, εἴ τις μὴ μόνον τὰς ἀναγκαίας ἀλλὰ καὶ τῶν πρὸς ταύτας χρησίμων τινὰ συλλογίζοιτο. ἔτι τὰ συμπεράσματα μὴ λέγειν ἀλλ' ὕστερον ἀθρόα συλλογίζεσθαι· οὕτω γὰρ ἂν πορρωτάτω ἀποστήσειε τῆς ἐξ ἀρχῆς θέσεως. καθόλου δ' εἰπεῖν οὕτω δεῖ ἐρωτᾶν τὸν κρυπτικῶς πυνθανόμενον, ὥστ' ἠρωτημένου τοῦ παντὸς λόγου καὶ εἰπόντος τὸ συμπέρασμα ζητεῖσθαι τὸ διὰ τί. τοῦτο δ' ἔσται μάλιστα διὰ τοῦ λεχθέντος ἔμπροσθεν τρόπου· μόνου γὰρ τοῦ ἐσχάτου ῥηθέντος συμπεράσματος ἄδηλον πῶς συμβαίνει, διὰ τὸ μὴ προορᾶν τὸν ἀποκρινόμενον ἐκ τίνων συμβαίνει, μὴ διαρθρωθέντων τῶν προτέρων συλλογισμῶν. ἥκιστα δ' ἂν διαρθροῖτο ὁ συλλογισμὸς τοῦ συμπεράσματος μὴ τὰ τούτου λήμματα ἡμῶν τιθέντων, ἀλλ' ἐκεῖνα ὑφ' ὧν ὁ συλλογισμὸς γίνεται.
Χρήσιμον δὲ καὶ τὸ μὴ συνεχῆ τὰ ἀξιώματα λαμβάνειν ἐξ ὧν οἱ συλλογισμοί, ἀλλ' ἐναλλὰξ τὸ πρὸς ἕτερον καὶ ἕτερον συμπέρασμα· τιθεμένων γὰρ τῶν οἰκείων παρ' ἄλληλα μᾶλλον τὸ συμβησόμενον ἐξ αὐτῶν προφανές.
Χρὴ δὲ καὶ ὁρισμῷ λαμβάνειν, ἐφ' ὧν ἐνδέχεται, τὴν καθόλου πρότασιν μὴ ἐπ' αὐτῶν ἀλλ' ἐπὶ τῶν συστοίχων. παραλογίζονται γὰρ ἑαυτούς, ὅταν ἐπὶ τοῦ συστοίχου ληφθῇ ὁ ὁρισμός, ὡς οὐ τὸ καθόλου συγχωροῦντες, οἷον εἰ δέοι λαβεῖν ὅτι ὁ ὀργιζόμενος ὀρέγεται τιμωρίας διὰ φαινομένην ὀλιγωρίαν, ληφθείη δ' ἡ ὀργὴ ὄρεξις εἶναι τιμωρίας διὰ φαινομένην ὀλιγωρίαν· δῆλον γὰρ ὅτι τούτου ληφθέντος ἔχοιμεν ἂν καθόλου ὃ προαιρούμεθα. τοῖς δ' ἐπ' αὐτῶν προτείνουσι πολλάκις ἀνανεύειν συμβαίνει τὸν ἀποκρινόμενον διὰ τὸ μᾶλλον ἔχειν ἐπ' αὐτοῦ τὴν ἔνστασιν, οἷον ὅτι ὁ ὀργιζόμενος οὐκ ὀρέγεται τιμωρίας· τοῖς γὰρ γονεῦσιν ὀργιζόμεθα μέν, οὐκ ὀρεγόμεθα δὲ τιμωρίας. ἴσως μὲν οὖν οὐκ ἀληθὴς ἡ ἔνστασις· παρ' ἐνίων γὰρ ἱκανὴ τιμωρία τὸ λυπῆσαι μόνον καὶ

ποιῆσαι μεταμέλεσθαι· οὐ μὴν ἀλλ' ἔχει τι πιθανὸν πρὸς τὸ μὴ δοκεῖν ἀλόγως ἀρνεῖσθαι τὸ προτεινόμενον. ἐπὶ δὲ τοῦ τῆς ὀργῆς ὁρισμοῦ οὐχ ὁμοίως ῥᾴδιόν ἐστιν εὑρεῖν ἔνστασιν.
Ἔτι τὸ προτείνειν μὴ ὡς δι' αὐτὸ ἀλλ' ἄλλου χάριν προτείνοντα· εὐλαβοῦνται γὰρ τὰ πρὸς τὴν θέσιν χρήσιμα. ἁπλῶς δ' εἰπεῖν ὅτι μάλιστα ποιεῖν ἄδηλον πότερον τὸ προτεινόμενον ἢ τὸ ἀντικείμενον βούλεται λαβεῖν· ἀδήλου γὰρ ὄντος τοῦ πρὸς τὸν λόγον χρησίμου μᾶλλον τὸ δοκοῦν αὑτοῖς τιθέασιν.
Ἔτι διὰ τῆς ὁμοιότητος πυνθάνεσθαι· καὶ γὰρ πιθανὸν καὶ λανθάνει μᾶλλον τὸ καθόλου. οἷον ὅτι ὥσπερ ἐπιστήμη καὶ ἄγνοια τῶν ἐναντίων ἡ αὐτή, οὕτω καὶ αἴσθησις τῶν ἐναντίων ἡ αὐτή· ἢ ἀνάπαλιν, ἐπειδὴ αἴσθησις ἡ αὐτή, καὶ ἐπιστήμη. τοῦτο δ' ἐστὶν ὅμοιον ἐπαγωγῇ, οὐ μὴν ταὐτόν γε· ἐκεῖ μὲν γὰρ ἀπὸ τῶν καθ' ἕκαστα τὸ καθόλου λαμβάνεται, ἐπὶ δὲ τῶν ὁμοίων οὐκ ἔστι τὸ λαμβανόμενον τὸ καθόλου ὑφ' ὃ πάντα τὰ ὅμοιά ἐστιν.
Δεῖ δὲ καὶ αὐτόν ποτε ἑαυτῷ ἔνστασιν φέρειν· ἀνυπόπτως γὰρ ἔχουσιν οἱ ἀποκρινόμενοι πρὸς τοὺς δοκοῦντας δικαίως ἐπιχειρεῖν. χρήσιμον δὲ καὶ τὸ ἐπιλέγειν ὅτι σύνηθες καὶ λεγόμενον τὸ τοιοῦτον· ὀκνοῦσι γὰρ κινεῖν τὸ εἰωθὸς ἔνστασιν μὴ ἔχοντες, ἅμα δὲ καὶ διὰ τὸ χρῆσθαι καὶ αὐτοὶ τοῖς τοιούτοις φυλάττονται κινεῖν αὐτά. ἔτι τὸ μὴ σπουδάζειν, κἂν ὅλως χρήσιμον ᾖ· πρὸς γὰρ τοὺς σπουδάζοντας μᾶλλον ἀντιτείνουσιν. καὶ τὸ ὡς ἐν παραβολῇ προτείνειν· τὸ γὰρ δι' ἄλλο προτεινόμενον καὶ μὴ δι' αὑτὸ χρήσιμον τιθέασι μᾶλλον. ἔτι μὴ αὐτὸ προτείνειν ὃ δεῖ ληφθῆναι, ἀλλ' ᾧ τοῦτο ἕπεται ἐξ ἀνάγκης· μᾶλλόν τε γὰρ συγχωροῦσι διὰ τὸ μὴ ὁμοίως ἐκ τούτου φανερὸν εἶναι τὸ συμβησόμενον, καὶ ληφθέντος τούτου εἴληπται κἀκεῖνο. καὶ τὸ ἐπ' ἐσχάτῳ ἐρωτᾶν ὃ μάλιστα βούλεται λαβεῖν· μάλιστα γὰρ τὰ πρῶτα ἀνανεύουσι διὰ τὸ τοὺς πλείστους τῶν ἐρωτώντων πρῶτα λέγειν περὶ ἃ μάλιστα σπουδάζουσιν. πρὸς ἐνίους δὲ πρῶτα τὰ τοιαῦτα προτείνειν· οἱ γὰρ δύσκολοι τὰ πρῶτα μάλιστα συγχωροῦσιν, ἂν μὴ παντελῶς φανερὸν ᾖ τὸ συμβησόμενον, ἐπὶ τελευτῆς δὲ δυσκολαίνουσιν. ὁμοίως δὲ καὶ ὅσοι οἴονται δριμεῖς εἶναι ἐν τῷ ἀποκρίνεσθαι· θέντες γὰρ τὰ πρῶτα ἐπὶ τέλους τερθρεύονται ὡς οὐ συμβαίνοντος ἐκ τῶν κειμένων· τιθέασι δὲ προχείρως, πιστεύοντες τῇ ἕξει καὶ ὑπολαμβάνοντες

οὐδὲν πείσεσθαι. ἔτι τὸ μηκύνειν καὶ παρεμβάλλειν τὰ μηδὲν χρήσιμα πρὸς τὸν λόγον, καθάπερ οἱ ψευδογραφοῦντες· πολλῶν γὰρ ὄντων ἄδηλον ἐν ὁποίῳ τὸ ψεῦδος. διὸ καὶ λανθάνουσιν ἐνίοτε οἱ ἐρωτῶντες ἐν παραβύστῳ προστιθέντες ἃ καθ' αὑτὰ προτεινόμενα οὐκ ἂν τεθείη.
Εἰς μὲν οὖν κρύψιν τοῖς εἰρημένοις χρηστέον, εἰς δὲ κόσμον ἐπαγωγῇ καὶ διαιρέσει τῶν συγγενῶν. ἡ μὲν οὖν ἐπαγωγὴ ὁποῖόν τί ἐστι, δῆλον. τὸ δὲ διαιρεῖσθαι τοιοῦτον, οἷον ὅτι ἐπιστήμη ἐπιστήμης βελτίων ἢ τῷ ἀκριβεστέρα εἶναι ἢ τῷ βελτιόνων, καὶ ὅτι τῶν ἐπιστημῶν αἱ μὲν θεωρητικαὶ αἱ δὲ πρακτικαὶ αἱ δὲ ποιητικαί. τῶν γὰρ τοιούτων ἕκαστον συνεπικοσμεῖ μὲν τὸν λόγον, οὐκ ἀναγκαῖα δὲ ῥηθῆναι πρὸς τὸ συμπέρασμα.
Εἰς δὲ σαφήνειαν παραδείγματα καὶ παραβολὰς οἰστέον, παραδείγματα δὲ οἰκεῖα καὶ ἐξ ὧν ἴσμεν, οἷα Ὅμηρος, μὴ οἷα Χοιρίλος· οὕτω γὰρ ἂν σαφέστερον εἴη τὸ προτεινόμενον.
Χρηστέον δ' ἐν τῷ διαλέγεσθαι τῷ μὲν συλλογισμῷ πρὸς τοὺς διαλεκτικοὺς μᾶλλον ἢ πρὸς τοὺς πολλούς, τῇ δ' ἐπαγωγῇ τοὐναντίον πρὸς τοὺς πολλοὺς μᾶλλον· εἴρηται δ' ὑπὲρ τούτου καὶ πρότερον. ἔστι δὲ ἐπ' ἐνίων μὲν ἐπάγοντα δυνατὸν ἐρωτῆσαι τὸ καθόλου, ἐπ' ἐνίων δ' οὐ ῥᾴδιον διὰ τὸ μὴ κεῖσθαι ταῖς ὁμοιότησιν ὄνομα πάσαις κοινόν, ἀλλ' ὅταν δέῃ τὸ καθόλου λαβεῖν, "οὕτως ἐπὶ πάντων τῶν τοιούτων" φασίν· τοῦτο δὲ διορίσαι τῶν χαλεπωτάτων ἐστίν, ὁποῖα τῶν προφερομένων τοιαῦτα καὶ ὁποῖα οὔ. καὶ παρὰ τοῦτο πολλάκις ἀλλήλους παρακρούονται κατὰ τοὺς λόγους, οἱ μὲν φάσκοντες ὅμοια εἶναι τὰ μὴ ὄντα ὅμοια, οἱ δ' ἀμφισβητοῦντες τὰ ὅμοια μὴ εἶναι ὅμοια. διὸ πειρατέον ἐπὶ πάντων τῶν τοιούτων ὀνοματοποιεῖν αὐτόν, ὅπως μήτε τῷ ἀποκρινομένῳ ἐξῇ ἀμφισβητεῖν ὡς οὐχ ὁμοίως τὸ ἐπιφερόμενον λέγεται, μήτε τῷ ἐρωτῶντι συκοφαντεῖν ὡς ὁμοίως λεγομένου, ἐπειδὴ πολλὰ τῶν οὐχ ὁμοίως λεγομένων ὁμοίως φαίνεται λέγεσθαι.
Ὅταν δ' ἐπάγοντος ἐπὶ πολλῶν μὴ διδῷ τὸ καθόλου, τότε δίκαιον ἀπαιτεῖν ἔνστασιν. μὴ εἰπόντα δ' αὐτὸν ἐπὶ τίνων οὕτως, οὐ δίκαιον ἀπαιτεῖν ἐπὶ τίνων οὐχ οὕτως· δεῖ γὰρ ἐπαγαγόντα πρότερον οὕτω τὴν ἔνστασιν ἀπαιτεῖν. ἀξιωτέον τε τὰς ἐνστάσεις μὴ ἐπ' αὐτοῦ τοῦ προτεινομένου φέρειν, ἐὰν μὴ ἓν μόνον ᾖ τὸ τοιοῦτον, καθάπερ ἡ δυὰς τῶν ἀρτίων μόνος

ἀριθμὸς πρῶτος· δεῖ γὰρ τὸν ἐνιστάμενον ἐφ' ἑτέρου τὴν ἔνστασιν φέρειν, ἢ λέγειν ὅτι τοῦτο μόνον τοιοῦτο. πρὸς δὲ τοὺς ἐνισταμένους τῷ καθόλου, μὴ ἐν αὐτῷ δὲ τὴν ἔνστασιν φέροντας ἀλλ' ἐν τῷ ὁμωνύμῳ, οἷον ὅτι ἔχοι ἄν τις τὸ μὴ αὑτοῦ χρῶμα ἢ πόδα ἢ χεῖρα (ἔχοι γὰρ ἂν ὁ ζωγράφος χρῶμα καὶ ὁ μάγειρος πόδα τὸν μὴ αὑτοῦ) ‑ διελόμενον οὖν ἐπὶ τῶν τοιούτων ἐρωτητέον· λανθανούσης γὰρ τῆς ὁμωνυμίας εὖ δόξει ἐνστῆναι τῇ προτάσει. ἐὰν δὲ μὴ ἐν τῷ ὁμωνύμῳ ἀλλ' ἐν αὐτῷ ἐνιστάμενος κωλύῃ τὴν ἐρώτησιν, ἀφαιροῦντα δεῖ ἐν ᾧ ἡ ἔνστασις προτείνειν τὸ λοιπὸν καθόλου ποιοῦντα, ἕως ἂν λάβῃ τὸ χρήσιμον. οἷον ἐπὶ τῆς λήθης καὶ τοῦ ἐπιλελῆσθαι· οὐ γὰρ συγχωροῦσι τὸν ἀποβεβληκότα ἐπιστήμην ἐπιλελῆσθαι, διότι μεταπεσόντος τοῦ πράγματος ἀποβέβληκε μὲν τὴν ἐπιστήμην, ἐπιλέλησται δ' οὔ. ῥητέον οὖν, ἀφελόντα ἐν ᾧ ἡ ἔνστασις, τὸ λοιπόν, οἷον εἰ διαμένοντος τοῦ πράγματος ἀποβέβληκε τὴν ἐπιστήμην, ὅτι ἐπιλέλησται. ὁμοίως δὲ καὶ πρὸς τοὺς ἐνισταμένους ὅτι τῷ μείζονι ἀγαθῷ ‹οὐ› μεῖζον ἀντίκειται κακόν· προφέρουσι γὰρ ὅτι τῇ ὑγιείᾳ ἐλάττονι ὄντι ἀγαθῷ τῆς εὐεξίας μεῖζον κακὸν ἀντίκειται· τὴν γὰρ νόσον μεῖζον κακὸν εἶναι τῆς καχεξίας. ἀφαιρετέον οὖν καὶ ἐπὶ τούτου ἐν ᾧ ἡ ἔνστασις· ἀφαιρεθέντος γὰρ μᾶλλον ἂν θείη, οἷον ὅτι τῷ μείζονι ἀγαθῷ μεῖζον κακὸν ἀντίκειται, ἐὰν μὴ συνεπιφέρῃ θάτερον θάτερον, καθάπερ ἡ εὐεξία τὴν ὑγίειαν. οὐ μόνον δ' ἐνισταμένου τοῦτο ποιητέον, ἀλλὰ κἂν ἄνευ ἐνστάσεως ἀρνῆται διὰ τὸ προορᾶν τι τῶν τοιούτων. ἀφαιρεθέντος γὰρ ἐν ᾧ ἡ ἔνστασις, ἀναγκασθήσεται τιθέναι διὰ τὸ μὴ προορᾶν ἐν τῷ λοιπῷ ἐπὶ τίνος οὐχ οὕτως· ἐὰν δὲ μὴ τιθῇ, ἀπαιτούμενος ἔνστασιν οὐ μὴ ἔχῃ ἀποδοῦναι. εἰσὶ δὲ τοιαῦται τῶν προτάσεων αἱ ἐπὶ τὶ μὲν ψευδεῖς ἐπὶ τὶ δ' ἀληθεῖς· ἐπὶ τούτων γὰρ ἔστι ‹τι› ἀφελόντα τὸ λοιπὸν ἀληθὲς καταλιπεῖν. ἐὰν δ' ἐπὶ πολλῶν προτείνοντος μὴ φέρῃ ἔνστασιν, ἀξιωτέον τιθέναι· διαλεκτικὴ γάρ ἐστι πρότασις πρὸς ἣν οὕτως ἐπὶ πολλῶν ἔχουσαν μὴ ἔστιν ἔνστασις.
Ὅταν δ' ἐνδέχηται τὸ αὐτὸ ἄνευ τε τοῦ ἀδυνάτου καὶ διὰ τοῦ ἀδυνάτου συλλογίσασθαι, ἀποδεικνύντι μὲν καὶ μὴ διαλεγομένῳ οὐδὲν διαφέρει οὕτως ἢ ἐκείνως συλλογίσασθαι, διαλεγομένῳ δὲ πρὸς ἄλλον οὐ χρηστέον τῷ διὰ τοῦ ἀδυνάτου συλλογισμῷ. ἄνευ μὲν γὰρ τοῦ ἀδυνάτου συλλογισαμένῳ οὐκ ἔστιν ἀμφισβητεῖν· ὅταν δὲ τὸ ἀδύνατον συλλογίσηται,

ἂν μὴ λίαν ᾖ περιφανὲς ψεῦδος ὄν, οὐκ ἀδύνατόν φασιν εἶναι, ὥστ' οὐ γίνεται τοῖς ἐρωτῶσιν ὃ βούλονται.
Δεῖ δὲ προτείνειν ὅσα ἐπὶ πολλῶν μὲν οὕτως ἔχει, ἔνστασις δὲ ἢ ὅλως μὴ ἔστιν ἢ μὴ ἐπιπολῆς τὸ συνιδεῖν· μὴ δυνάμενοι γὰρ συνορᾶν ἐφ' ὧν οὐχ οὕτως, ὡς ἀληθὲς ὂν τιθέασιν.
Οὐ δεῖ δὲ τὸ συμπέρασμα ἐρώτημα ποιεῖν· εἰ δὲ μή, ἀνανεύσαντος οὐ δοκεῖ γεγονέναι συλλογισμός. πολλάκις γὰρ καὶ μὴ ἐρωτῶντος ἀλλ' ὡς συμβαῖνον ἐπιφέροντος ἀρνοῦνται, καὶ τοῦτο ποιοῦντες οὐ δοκοῦσιν ἐλέγχεσθαι τοῖς μὴ συνορῶσιν ὅ τι συμβαίνει ἐκ τῶν τεθέντων. ὅταν οὖν μηδὲ φήσας συμβαίνειν ἐρωτήσῃ, ὁ δ' ἀρνηθῇ, παντελῶς οὐ δοκεῖ γεγονέναι συλλογισμός.
Οὐ δοκεῖ δὲ πᾶν τὸ καθόλου διαλεκτικὴ πρότασις εἶναι, οἷον "τί ἐστιν ἄνθρωπος;" ἢ "ποσαχῶς λέγεται τἀγαθόν;" ἔστι γὰρ πρότασις διαλεκτικὴ πρὸς ἣν ἔστιν ἀποκρίνασθαι "ναί" ἢ "οὔ"· πρὸς δὲ τὰς εἰρημένας οὐκ ἔστιν. διὸ οὐ διαλεκτικά ἐστι τὰ τοιαῦτα τῶν ἐρωτημάτων, ἂν μὴ αὐτὸς διορίσας ἢ διελόμενος εἴπῃ, οἷον "ἆρά γε τὸ ἀγαθὸν οὕτως ἢ οὕτως λέγεται;" πρὸς γὰρ τὰ τοιαῦτα ῥᾳδία ἡ ἀπόκρισις ἢ καταφήσαντι ἢ ἀποφήσαντι. διὸ πειρατέον οὕτω προτείνειν τὰς τοιαύτας τῶν προτάσεων. ἅμα δὲ καὶ δίκαιον ἴσως παρ' ἐκείνου ζητεῖν ποσαχῶς λέγεται τὸ ἀγαθόν, ὅταν αὐτοῦ διαιρουμένου καὶ προτείνοντος μηδαμῶς συγχωρῇ.
Ὅστις δ' ἕνα λόγον πολὺν χρόνον ἐρωτᾷ, κακῶς πυνθάνεται. εἰ μὲν γὰρ ἀποκρινομένου τοῦ ἐρωτωμένου τὸ ἐρωτώμενον, δῆλον ὅτι πολλὰ ἐρωτήματα ἐρωτᾷ ἢ πολλάκις ταὐτά, ὥστε ἢ ἀδολεσχεῖ ἢ οὐκ ἔχει συλλογισμόν (ἐξ ὀλίγων γὰρ πᾶς συλλογισμός)· εἰ δὲ μὴ ἀποκρινομένου, ὅτι οὐκ ἐπιτιμᾷ, ἢ ἀφίσταται.
Ἔστι δ' ἐπιχειρεῖν τε χαλεπὸν καὶ ὑπέχειν ῥᾴδιον τὰς αὐτὰς ὑποθέσεις. ἔστι δὲ τοιαῦτα τά τε φύσει πρῶτα καὶ τὰ ἔσχατα. τὰ μὲν γὰρ πρῶτα ὅρου δεῖται, τὰ δ' ἔσχατα διὰ πολλῶν περαίνεται βουλομένῳ τὸ συνεχὲς λαμβάνειν ἀπὸ τῶν πρώτων, ἢ σοφισματώδη φαίνεται τὰ ἐπιχειρήματα· ἀδύνατον γὰρ ἀποδεῖξαί τι μὴ ἀρξάμενον ἀπὸ τῶν οἰκείων ἀρχῶν καὶ συνείραντα μέχρι τῶν ἐσχάτων. ὁρίζεσθαι μὲν οὖν οὔτ' ἀξιοῦσιν οἱ ἀποκρινόμενοι οὔτ', ἂν ὁ ἐρωτῶν ὁρίζηται, προσέχουσιν· μὴ γενομένου δὲ φανεροῦ τί ποτ' ἐστὶ τὸ

προκείμενον, οὐ ῥᾴδιον ἐπιχειρεῖν. μάλιστα δὲ τὸ τοιοῦτον περὶ τὰς ἀρχὰς συμβαίνει· τὰ μὲν γὰρ ἄλλα διὰ τούτων δείκνυται, ταῦτα δ' οὐκ ἐνδέχεται δι' ἑτέρων, ἀλλ' ἀναγκαῖον ὁρισμῷ τῶν τοιούτων ἕκαστον γνωρίζειν.
Ἔστι δὲ δυσεπιχείρητα καὶ τὰ λίαν ἐγγὺς τῆς ἀρχῆς· οὐ γὰρ ἐνδέχεται πολλοὺς πρὸς αὐτὰ λόγους πορίσασθαι, ὀλίγων ὄντων τῶν ἀνὰ μέσον αὐτῶν τε καὶ τῆς ἀρχῆς, δι' ὧν ἀνάγκη δείκνυσθαι τὰ μετὰ ταῦτα. τῶν δὲ ὅρων δυσεπιχειρητότατοι πάντων εἰσὶν ὅσοι κέχρηνται τοιούτοις ὀνόμασιν ἃ πρῶτον μὲν ἄδηλά ἐστιν εἴτε ἁπλῶς εἴτε πολλαχῶς λέγεται, πρὸς δὲ τούτοις μηδὲ γνώριμα πότερον κυρίως ἢ κατὰ μεταφορὰν ὑπὸ τοῦ ὁρισαμένου λέγεται. διὰ μὲν γὰρ τὸ ἀσαφῆ εἶναι οὐκ ἔχει ἐπιχειρήματα· διὰ δὲ τὸ ἀγνοεῖσθαι εἰ παρὰ τὸ κατὰ μεταφορὰν λέγεσθαι τοιαῦτ' ἐστίν, οὐκ ἔχει ἐπιτίμησιν.
Ὅλως δὲ πᾶν πρόβλημα, ὅταν ᾖ δυσεπιχείρητον, ἢ ὅρου δεῖσθαι ὑποληπτέον ἢ τῶν πολλαχῶς ἢ τῶν κατὰ μεταφορὰν εἶναι λεγομένων ἢ οὐ πόρρω τῶν ἀρχῶν, διὰ τὸ μὴ φανερὸν εἶναι πρῶτον ἡμῖν τοῦτ' αὐτό, κατὰ τίνα ποτὲ τῶν εἰρημένων τρόπων ἐστὶν ὃ τὴν ἀπορίαν παρέχεται· φανεροῦ γὰρ ὄντος τοῦ τρόπου δῆλον ὅτι ἢ ὁρίζεσθαι ἂν δέοι ἢ διαιρεῖσθαι ἢ τὰς ἀνὰ μέσον προτάσεις πορίζεσθαι· διὰ τούτων γὰρ δείκνυται τὰ ἔσχατα.
Πολλαῖς τε τῶν θέσεων μὴ καλῶς ἀποδιδομένου τοῦ ὁρισμοῦ οὐ ῥᾴδιον διαλέγεσθαι καὶ ἐπιχειρεῖν, οἷον πότερον ἓν ἑνὶ ἐναντίον ἢ πλείω· ὁρισθέντων δὲ τῶν ἐναντίων κατὰ τρόπον ῥᾴδιον συμβιβάσαι πότερον ἐνδέχεται πλείω τῷ αὐτῷ εἶναι ἐναντία ἢ οὔ. τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων τῶν ὁρισμοῦ δεομένων. ἔοικε δὲ καὶ ἐν τοῖς μαθήμασιν ἔνια δι' ὁρισμοῦ ἔλλειψιν οὐ ῥᾳδίως γράφεσθαι, οἷον ὅτι ἡ παρὰ τὴν πλευρὰν τέμνουσα τὸ ἐπίπεδον ὁμοίως διαιρεῖ τήν τε γραμμὴν καὶ τὸ χωρίον. τοῦ δὲ ὁρισμοῦ ῥηθέντος εὐθέως φανερὸν τὸ λεγόμενον· τὴν γὰρ αὐτὴν ἀνταναίρεσιν ἔχει τὰ χωρία καὶ αἱ γραμμαί· ἔστι δ' ὁρισμὸς τοῦ αὐτοῦ λόγου οὗτος. ἁπλῶς δὲ τὰ πρῶτα τῶν στοιχείων τιθεμένων μὲν τῶν ὁρισμῶν, οἷον τί γραμμὴ καὶ τί κύκλος, ῥᾷστα δεῖξαι (πλὴν οὐ πολλά γε πρὸς ἕκαστον ἔστι τούτων ἐπιχειρεῖν διὰ τὸ μὴ πολλὰ τὰ ἀνὰ μέσον εἶναι)· ἂν δὲ μὴ τιθῶνται οἱ τῶν ἀρχῶν ὁρισμοί, χαλεπόν, τάχα δ' ὅλως

ἀδύνατον. ὁμοίως δὲ τούτοις καὶ ἐπὶ τῶν κατὰ τοὺς λόγους ἔχει.
Οὔκουν δεῖ λανθάνειν, ὅταν δυσεπιχείρητος ᾖ ἡ θέσις, ὅτι πέπονθέ τι τῶν εἰρημένων. ὅταν δ' ᾖ πρὸς τὸ ἀξίωμα καὶ τὴν πρότασιν μεῖζον ἔργον διαλεγῆναι ἢ τὴν θέσιν, διαπορήσειεν ἄν τις πότερον θετέον τὰ τοιαῦτα ἢ οὔ. εἰ γὰρ μὴ θήσει ἀλλ' ἀξιώσει καὶ πρὸς τοῦτο διαλέγεσθαι, μεῖζον προστάξει τοῦ ἐν ἀρχῇ κειμένου· εἰ δὲ θήσει, πιστεύσει ἐξ ἧττον πιστῶν. εἰ μὲν οὖν δεῖ μὴ χαλεπώτερον τὸ πρόβλημα ποιεῖν, θετέον· εἰ δὲ διὰ γνωριμωτέρων συλλογίζεσθαι, οὐ θετέον. ἢ τῷ μὲν μανθάνοντι οὐ θετέον, ἂν μὴ γνωριμώτερον ᾖ· τῷ δὲ γυμναζομένῳ θετέον, ἂν ἀληθὲς μόνον φαίνηται. ὥστε φανερὸν ὅτι οὐχ ὁμοίως ἐρωτῶντί τε καὶ διδάσκοντι ἀξιωτέον τιθέναι.
Πῶς μὲν οὖν ἐρωτηματίζειν καὶ τάττειν δεῖ, σχεδὸν ἱκανὰ τὰ εἰρημένα. περὶ δ' ἀποκρίσεως πρῶτον μὲν διοριστέον τί ἐστιν ἔργον τοῦ καλῶς ἀποκρινομένου, καθάπερ τοῦ καλῶς ἐρωτῶντος. ἔστι δὲ τοῦ μὲν ἐρωτῶντος τὸ οὕτως ἐπαγαγεῖν τὸν λόγον ὥστε ποιῆσαι τὸν ἀποκρινόμενον τὰ ἀδοξότατα λέγειν τῶν διὰ τὴν θέσιν ἀναγκαίων, τοῦ δ' ἀποκρινομένου τὸ μὴ δι' αὐτὸν φαίνεσθαι συμβαίνειν τὸ ἀδύνατον ἢ τὸ παράδοξον, ἀλλὰ διὰ τὴν θέσιν· ἑτέρα γὰρ ἴσως ἁμαρτία τὸ θέσθαι πρῶτον ὃ μὴ δεῖ καὶ τὸ θέμενον μὴ φυλάξαι κατὰ τρόπον.
Ἐπεὶ δ' ἔστιν ἀδιόριστα τοῖς γυμνασίας καὶ πείρας ἕνεκα τοὺς λόγους ποιουμένοις (οὐ γὰρ οἱ αὐτοὶ σκοποὶ τοῖς διδάσκουσιν ἢ μανθάνουσι καὶ τοῖς ἀγωνιζομένοις, οὐδὲ τούτοις τε καὶ τοῖς διατρίβουσι μετ' ἀλλήλων σκέψεως χάριν· τῷ μὲν γὰρ μανθάνοντι θετέον ἀεὶ τὰ δοκοῦντα· καὶ γὰρ οὐδ' ἐπιχειρεῖ ψεῦδος οὐδεὶς διδάσκειν· τῶν δ' ἀγωνιζομένων τὸν μὲν ἐρωτῶντα φαίνεσθαί τι δεῖ ποιεῖν πάντως, τὸν δ' ἀποκρινόμενον μηδὲν φαίνεσθαι πάσχειν· ἐν δὲ ταῖς διαλεκτικαῖς συνόδοις τοῖς μὴ ἀγῶνος χάριν ἀλλὰ πείρας καὶ σκέψεως τοὺς λόγους ποιουμένοις οὐ διήρθρωταί πω τίνος δεῖ στοχάζεσθαι τὸν ἀποκρινόμενον καὶ ποῖα διδόναι καὶ ποῖα μή, πρὸς τὸ καλῶς ἢ μὴ καλῶς φυλάττειν τὴν θέσιν)· ἐπεὶ οὖν οὐδὲν ἔχομεν παραδεδομένον ὑπ' ἄλλων, αὐτοί τι πειραθῶμεν εἰπεῖν.
Ἀνάγκη δὴ τὸν ἀποκρινόμενον ὑπέχειν λόγον θέμενον ἤτοι ἔνδοξον ἢ ἄδοξον θέσιν ἢ μηδέτερον, καὶ ἤτοι ἁπλῶς

ἔνδοξον ἢ ἄδοξον ἢ ὡρισμένως, οἷον τῳδί τινι, ἢ αὐτῷ ἢ ἄλλῳ. διαφέρει δ' οὐδὲν ὁπωσοῦν ἐνδόξου ἢ ἀδόξου οὔσης· ὁ γὰρ αὐτὸς τρόπος ἔσται τοῦ καλῶς ἀποκρίνασθαι καὶ δοῦναι ἢ μὴ δοῦναι τὸ ἐρωτηθέν. ἀδόξου μὲν οὖν οὔσης τῆς θέσεως ἔνδοξον ἀνάγκη τὸ συμπέρασμα γίνεσθαι, ἐνδόξου δ' ἄδοξον· τὸ γὰρ ἀντικείμενον ἀεὶ τῇ θέσει ὁ ἐρωτῶν συμπεραίνεται. εἰ δὲ μήτ' ἄδοξον μήτ' ἔνδοξον τὸ κείμενον, καὶ τὸ συμπέρασμα ἔσται τοιοῦτον. ἐπεὶ δ' ὁ καλῶς συλλογιζόμενος ἐξ ἐνδοξοτέρων καὶ γνωριμωτέρων τὸ προβληθὲν ἀποδείκνυσι, φανερὸν ὡς ἀδόξου μὲν ὄντος ἁπλῶς τοῦ κειμένου οὐ δοτέον τῷ ἀποκρινομένῳ οὔθ' ὃ μὴ δοκεῖ ἁπλῶς, οὔθ' ὃ δοκεῖ μὲν ἧττον δὲ τοῦ συμπεράσματος δοκεῖ. ἀδόξου γὰρ οὔσης τῆς θέσεως ἔνδοξον τὸ συμπέρασμα, ὥστε δεῖ τὰ λαμβανόμενα ἔνδοξα πάντ' εἶναι καὶ μᾶλλον ἔνδοξα τοῦ προκειμένου, εἰ μέλλει διὰ τῶν γνωριμωτέρων τὸ ἧττον γνώριμον περαίνεσθαι. ὥστ' εἴ τι μὴ τοιοῦτόν ἐστι τῶν ἐρωτωμένων, οὐ θετέον τῷ ἀποκρινομένῳ. εἰ δ' ἔνδοξος ἁπλῶς ἡ θέσις, δῆλον ὅτι τὸ συμπέρασμα ἁπλῶς ἄδοξον. θετέον οὖν τά τε δοκοῦντα πάντα καὶ τῶν μὴ δοκούντων ὅσα ἧττόν ἐστιν ἄδοξα τοῦ συμπεράσματος· ἱκανῶς γὰρ ἂν δόξειε διειλέχθαι. ὁμοίως δέ, εἰ μήτ' ἄδοξος μήτ' ἔνδοξός ἐστιν ἡ θέσις· καὶ γὰρ οὕτως τά τε φαινόμενα πάντα δοτέον καὶ τῶν μὴ δοκούντων ὅσα μᾶλλον ἔνδοξα τοῦ συμπεράσματος· οὕτω γὰρ ἐνδοξοτέρους συμβήσεται τοὺς λόγους γίνεσθαι. εἰ μὲν οὖν ἁπλῶς ἔνδοξον ἢ ἄδοξον τὸ κείμενον, πρὸς τὰ δοκοῦντα ἁπλῶς τὴν σύγκρισιν ποιητέον. εἰ δὲ μὴ ἁπλῶς ἔνδοξον ἢ ἄδοξον τὸ κείμενον ἀλλὰ τῷ ἀποκρινομένῳ, πρὸς αὑτὸν τὸ δοκοῦν καὶ τὸ μὴ δοκοῦν κρίνοντα θετέον ἢ οὐ θετέον. ἂν δ' ἑτέρου δόξαν διαφυλάττῃ ὁ ἀποκρινόμενος, δῆλον ὅτι πρὸς τὴν ἐκείνου διάνοιαν ἀποβλέποντα θετέον ἕκαστα καὶ ἀρνητέον. διὸ καὶ οἱ κομίζοντες ἀλλοτρίας δόξας, οἷον ἀγαθὸν καὶ κακὸν εἶναι ταὐτόν, καθάπερ Ἡράκλειτός φησιν, οὐ διδόασι μὴ παρεῖναι ἅμα τῷ αὐτῷ τἀναντία, οὐχ ὡς οὐ δοκοῦν αὐτοῖς τοῦτο, ἀλλ' ὅτι καθ' Ἡράκλειτον οὕτω λεκτέον. ποιοῦσι δὲ τοῦτο καὶ οἱ παρ' ἀλλήλων δεχόμενοι τὰς θέσεις· στοχάζονται γὰρ ὡς ἂν εἴπειεν ὁ θέμενος.
Φανερὸν οὖν τίνων στοχαστέον τῷ ἀποκρινομένῳ, εἴτε ἁπλῶς ἔνδοξον εἴτε τινὶ τὸ κείμενόν ἐστιν. ἐπεὶ δ' ἀνάγκη πᾶν τὸ ἐρωτώμενον ἢ ἔνδοξον εἶναι ἢ ἄδοξον ἢ μηδέτερον, καὶ ἢ πρὸς τὸν λόγον ἢ μὴ πρὸς τὸν λόγον εἶναι τὸ ἐρωτώμενον,

ἐὰν μὲν ᾖ δοκοῦν καὶ μὴ πρὸς τὸν λόγον, δοτέον φήσαντα δοκεῖν, ἐὰν δὲ μὴ δοκοῦν καὶ μὴ πρὸς τὸν λόγον, δοτέον μέν, ἐπισημαντέον δὲ τὸ μὴ δοκεῖν, πρὸς εὐλάβειαν εὐηθείας. ὄντος δὲ πρὸς τὸν λόγον καὶ δοκοῦντος λεκτέον ὅτι δοκεῖ μέν, ἀλλὰ λίαν σύνεγγυς τοῦ ἐν ἀρχῇ ἐστι καὶ ἀναιρεῖται τούτου τεθέντος τὸ κείμενον. εἰ δὲ πρὸς τὸν λόγον, λίαν δ' ἄδοξον τὸ ἀξίωμα, συμβαίνειν μὲν φατέον τούτου τεθέντος, ἀλλὰ λίαν εὔηθες εἶναι τὸ προτεινόμενον. εἰ δὲ μήτ' ἄδοξον μήτ' ἔνδοξον, εἰ μὲν μηδὲν πρὸς τὸν λόγον, δοτέον μηδὲν διορίσαντι, εἰ δὲ πρὸς τὸν λόγον, ἐπισημαντέον ὅτι ἀναιρεῖται τεθέντος τὸ ἐν ἀρχῇ. οὕτω γὰρ ὅ τ' ἀποκρινόμενος οὐδὲν δόξει δι' αὑτὸν πάσχειν, ἐὰν προορῶν ἕκαστα τιθῇ, ὅ τ' ἐρωτῶν τεύξεται συλλογισμοῦ τιθεμένων αὐτῷ πάντων τῶν ἐνδοξοτέρων τοῦ συμπεράσματος. ὅσοι δ' ἐξ ἀδοξοτέρων τοῦ συμπεράσματος ἐπιχειροῦσι συλλογίζεσθαι, δῆλον ὡς οὐ καλῶς συλλογίζονται· διὸ τοῖς ἐρωτῶσιν οὐ θετέον.
Ὁμοίως δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἀσαφῶς καὶ πλεοναχῶς λεγομένων ἀπαντητέον. ἐπεὶ γὰρ δέδοται τῷ ἀποκρινομένῳ μὴ μανθάνοντι εἰπεῖν ὅτι "οὐ μανθάνω", καὶ πλεοναχῶς λεγομένου μὴ ἐξ ἀνάγκης ὁμολογῆσαι ἢ ἀρνήσασθαι, δῆλον ὡς πρῶτον μέν, ἂν μὴ σαφὲς ᾖ τὸ ῥηθέν, οὐκ ἀποκνητέον τὸ φάναι μὴ συνιέναι· πολλάκις γὰρ ἐκ τοῦ μὴ σαφῶς ἐρωτηθέντας διδόναι ἀπαντᾷ τι δυσχερές. ἂν δὲ γνώριμον μὲν ᾖ πλεοναχῶς δὲ λεγόμενον, ἐὰν μὲν ἐπὶ πάντων ἀληθὲς ἢ ψεῦδος ᾖ τὸ λεγόμενον, δοτέον ἁπλῶς ἢ ἀρνητέον, ἐὰν δ' ἐπὶ τὶ μὲν ψεῦδος ᾖ ἐπὶ τὶ δ' ἀληθές, ἐπισημαντέον ὅτι πλεοναχῶς λέγεται καὶ ὅτι τὸ μὲν ψεῦδος τὸ δ' ἀληθές· ὕστερον γὰρ διαιρουμένου ἄδηλον εἰ καὶ ἐν ἀρχῇ συνεώρα τὸ ἀμφίβολον. ἐὰν δὲ μὴ προΐδῃ τὸ ἀμφίβολον ἀλλ' εἰς θάτερον βλέψας θῇ, ῥητέον πρὸς τὸν ἐπὶ θάτερον ἄγοντα ὅτι "οὐκ εἰς τοῦτο βλέπων ἔδωκα ἀλλ' εἰς θάτερον αὐτῶν"· πλειόνων γὰρ ὄντων τῶν ὑπὸ ταὐτὸν ὄνομα ἢ λόγον ῥᾳδία ἡ ἀμφισβήτησις. ἐὰν δὲ καὶ σαφὲς ᾖ καὶ ἁπλοῦν τὸ ἐρωτώμενον, ἢ "ναί" ἢ "οὔ" ἀποκριτέον.
Ἐπεὶ δὲ πᾶσα πρότασις συλλογιστικὴ ἢ τούτων τίς ἐστιν ἐξ ὧν ὁ συλλογισμὸς ἤ τινος τούτων ἕνεκα (δῆλον δ' ὅταν ἑτέρου χάριν λαμβάνηται τῷ πλείω τὰ ὅμοια ἐρωτᾶν· ἢ γὰρ δι' ἐπαγωγῆς ἢ δι' ὁμοιότητος ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τὸ καθόλου λαμβάνουσιν), τὰ μὲν οὖν καθ' ἕκαστα πάντα θετέον, ἂν

ᾖ ἀληθῆ καὶ ἔνδοξα, πρὸς δὲ τὸ καθόλου πειρατέον ἔνστασιν φέρειν· τὸ γὰρ ἄνευ ἐνστάσεως ἢ οὔσης ἢ δοκούσης κωλύειν τὸν λόγον δυσκολαίνειν ἐστίν. εἰ οὖν ἐπὶ πολλῶν φαινομένου μὴ δίδωσι τὸ καθόλου, μὴ ἔχων ἔνστασιν, φανερὸν ὅτι δυσκολαίνει. ἔτι εἰ μηδ' ἀντεπιχειρεῖν ἔχει ὅτι οὐκ ἀληθές, πολλῷ μᾶλλον ἂν δόξειε δυσκολαίνειν. (καίτοι οὐδὲ τοῦθ' ἱκανόν· πολλοὺς γὰρ λόγους ἔχομεν ἐναντίους ταῖς δόξαις, οὓς χαλεπὸν λύειν, καθάπερ τὸν Ζήνωνος ὅτι οὐκ ἐνδέχεται κινεῖσθαι οὐδὲ τὸ στάδιον διελθεῖν, ἀλλ' οὐ διὰ τοῦτο τἀντικείμενα τούτοις οὐ θετέον.) εἰ οὖν μήτ' ἀντεπιχειρεῖν ἔχων μήτ' ἐνίστασθαι μὴ τίθησι, δῆλον ὅτι δυσκολαίνει· ἔστι γὰρ ἡ ἐν λόγοις δυσκολία ἀπόκρισις παρὰ τοὺς εἰρημένους τρόπους, συλλογισμοῦ φθαρτική.
Ὑπέχειν δὲ καὶ θέσιν καὶ ὁρισμὸν αὐτὸν αὑτῷ δεῖ προεπιχειρήσαντα· ἐξ ὧν γὰρ ἀναιροῦσιν οἱ πυνθανόμενοι τὸ κείμενον, δῆλον ὅτι τούτοις ἐναντιωτέον.
Ἄδοξον δ' ὑπόθεσιν εὐλαβητέον ὑπέχειν. εἴη δ' ἂν ἄδοξος διχῶς· καὶ γὰρ ἐξ ἧς ἄτοπα συμβαίνει λέγειν, οἷον εἰ πάντα φαίη τις κινεῖσθαι ἢ μηδέν, καὶ ὅσα χείρονος ἤθους ἑλέσθαι καὶ ὑπεναντία ταῖς βουλήσεσιν, οἷον ὅτι ἡδονὴ τἀγαθόν, καὶ τὸ ἀδικεῖν βέλτιον τοῦ ἀδικεῖσθαι· οὐ γὰρ ὡς λόγου χάριν ὑπέχοντα ἀλλ' ὡς τὰ δοκοῦντα λέγοντα μισοῦσιν.
Ὅσοι δὲ τῶν λόγων ψεῦδος συλλογίζονται, λυτέον ἀναιροῦντα παρ' ὃ γίνεται τὸ ψεῦδος· οὐ γὰρ ὁ ὁτιοῦν ἀνελὼν λέλυκεν, οὐδ' εἰ ψεῦδός ἐστι τὸ ἀναιρούμενον. ἔχοι γὰρ ἂν πλείω ψεύδη ὁ λόγος, οἷον ἐάν τις λάβῃ τὸν καθήμενον γράφειν, Σωκράτη δὲ καθῆσθαι· συμβαίνει γὰρ ἐκ τούτων Σωκράτη γράφειν. ἀναιρεθέντος οὖν τοῦ Σωκράτη καθῆσθαι οὐδὲν μᾶλλον λέλυται ὁ λόγος· καίτοι ψεῦδος τὸ ἀξίωμα. ἀλλ' οὐ παρὰ τοῦτο ὁ λόγος ψευδής· ἂν γάρ τις τύχῃ καθήμενος μὲν μὴ γράφων δέ, οὐκέτι ἐπὶ τοῦ τοιούτου ἡ αὐτὴ λύσις ἁρμόσει. ὥστε οὐ τοῦτο ἀναιρετέον, ἀλλὰ τὸ τὸν καθήμενον γράφειν· οὐ γὰρ πᾶς ὁ καθήμενος γράφει. λέλυκε μὲν οὖν πάντως ὁ ἀνελὼν παρ' ὃ γίνεται τὸ ψεῦδος, οἶδε δὲ τὴν λύσιν ὁ εἰδὼς ὅτι παρὰ τοῦτο ὁ λόγος, καθάπερ ἐπὶ τῶν ψευδογραφουμένων. οὐ γὰρ ἀπόχρη τὸ ἐνστῆναι, οὐδ' ἂν ψεῦδος ᾖ τὸ ἀναιρούμενον, ἀλλὰ καὶ διότι ψεῦδος ἀποδεικτέον· οὕτω γὰρ ἂν εἴη φανερὸν πότερον προορῶν τι ἢ οὒ ποιεῖται τὴν ἔνστασιν.

Ἔστι δὲ λόγον κωλῦσαι συμπεράνασθαι τετραχῶς. ἢ γὰρ ἀνελόντα παρ' ὃ γίνεται τὸ ψεῦδος, ἢ πρὸς τὸν ἐρωτῶντα ἔνστασιν εἰπόντα· πολλάκις γὰρ οὐ λέλυκε μέν, ὁ μέντοι πυνθανόμενος οὐ δύναται πορρωτέρω προαγαγεῖν. τρίτον δὲ πρὸς τὰ ἠρωτημένα· συμβαίη γὰρ ἂν ἐκ μὲν τῶν ἠρωτημένων μὴ γίνεσθαι ὃ βούλεται διὰ τὸ κακῶς ἠρωτῆσθαι, προστεθέντος δέ τινος γίνεσθαι τὸ συμπέρασμα. εἰ μὲν οὖν μηκέτι δύναται προάγειν ὁ ἐρωτῶν, πρὸς τὸν ἐρωτῶντα εἴη ἂν ἡ ἔνστασις, εἰ δὲ δύναται, πρὸς τὰ ἠρωτημένα. τετάρτη δὲ καὶ χειρίστη τῶν ἐνστάσεων ἡ πρὸς τὸν χρόνον· ἔνιοι γὰρ τοιαῦτα ἐνίστανται πρὸς ἃ διαλεχθῆναι πλείονός ἐστι χρόνου [ἢ] τῆς παρούσης διατριβῆς.
Αἱ μὲν οὖν ἐνστάσεις, καθάπερ εἴπαμεν, τετραχῶς γίνονται· λύσις δ' ἐστὶ τῶν εἰρημένων ἡ πρώτη μόνον, αἱ δὲ λοιπαὶ κωλύσεις τινὲς καὶ ἐμποδισμοὶ τῶν συμπερασμάτων.
Ἐπιτίμησις δὲ λόγου κατ' αὐτόν τε τὸν λόγον καὶ ὅταν ἐρωτᾶται οὐχ ἡ αὐτή. πολλάκις γὰρ τοῦ μὴ καλῶς διειλέχθαι τὸν λόγον ὁ ἐρωτώμενος αἴτιος διὰ τὸ μὴ συγχωρεῖν ἐξ ὧν ἦν διαλεχθῆναι καλῶς πρὸς τὴν θέσιν· οὐ γὰρ ἔστιν ἐπὶ θατέρῳ μόνον τὸ καλῶς ἐπιτελεσθῆναι τὸ κοινὸν ἔργον. ἀναγκαῖον οὖν ἐνίοτε πρὸς τὸν λέγοντα καὶ μὴ πρὸς τὴν θέσιν ἐπιχειρεῖν, ὅταν ὁ ἀποκρινόμενος τἀναντία τῷ ἐρωτῶντι παρατηρῇ προσεπηρεάζων. δυσκολαίνοντες οὖν ἀγωνιστικὰς καὶ οὐ διαλεκτικὰς ποιοῦνται τὰς διατριβάς. ἔτι δ' ἐπεὶ γυμνασίας καὶ πείρας χάριν ἀλλ' οὐ διδασκαλίας οἱ τοιοῦτοι τῶν λόγων, δῆλον ὡς οὐ μόνον τἀληθῆ συλλογιστέον ἀλλὰ καὶ ψεῦδος, οὐδὲ δι' ἀληθῶν ἀεὶ ἀλλ' ἐνίοτε καὶ ψευδῶν· πολλάκις γὰρ ἀληθοῦς τεθέντος ἀναιρεῖν ἀνάγκη τὸν διαλεγόμενον, ὥστε προτατέον τὰ ψευδῆ. ἐνίοτε δὲ καὶ ψεύδους τεθέντος ἀναιρετέον διὰ ψευδῶν· οὐδὲν γὰρ κωλύει τινὶ δοκεῖν τὰ μὴ ὄντα μᾶλλον τῶν ἀληθῶν, ὥστ' ἐκ τῶν ἐκείνῳ δοκούντων τοῦ λόγου γινομένου μᾶλλον ἔσται πεπεισμένος ἢ ὠφελημένος. δεῖ δὲ τὸν καλῶς μεταβιβάζοντα διαλεκτικῶς καὶ μὴ ἐριστικῶς μεταβιβάζειν, καθάπερ τὸν γεωμέτρην γεωμετρικῶς, ἄν τε ψεῦδος ἄν τ' ἀληθὲς ᾖ τὸ συμπεραινόμενον· ποῖοι δὲ διαλεκτικοὶ συλλογισμοί, πρότερον εἴρηται. ἐπεὶ δὲ φαῦλος κοινωνὸς ὁ ἐμποδίζων τὸ κοινὸν ἔργον, δῆλον ὅτι καὶ ἐν λόγῳ. κοινὸν γάρ τι καὶ ἐν τούτοις προκείμενόν ἐστι, πλὴν τῶν ἀγωνιζομένων. τούτοις δ' οὐκ ἔστιν ἀμφοτέροις τυχεῖν τοῦ αὐτοῦ τέλους· πλείους γὰρ ἑνὸς ἀδύνατον

νικᾶν. διαφέρει δ' οὐδέν, ἄν τε διὰ τοῦ ἀποκρίνεσθαι ἄν τε διὰ τοῦ ἐρωτᾶν ποιῇ τοῦτο· ὅ τε γὰρ ἐριστικῶς ἐρωτῶν φαύλως διαλέγεται, ὅ τ' ἐν τῷ ἀποκρίνεσθαι μὴ διδοὺς τὸ φαινόμενον μηδ' ἐκδεχόμενος ὅ τί ποτε βούλεται ὁ ἐρωτῶν πυθέσθαι. δῆλον οὖν ἐκ τῶν εἰρημένων ὅτι οὐχ ὁμοίως ἐπιτιμητέον καθ' αὑτόν τε τῷ λόγῳ καὶ τῷ ἐρωτῶντι· οὐδὲν γὰρ κωλύει τὸν μὲν λόγον φαῦλον εἶναι, τὸν δ' ἐρωτῶντα ὡς ἐνδέχεται βέλτιστα πρὸς τὸν ἀποκρινόμενον διειλέχθαι. πρὸς γὰρ τοὺς δυσκολαίνοντας οὐ δυνατὸν ἴσως εὐθὺς οἵους τις βούλεται ἀλλ' οἵους ἐνδέχεται ποιεῖσθαι τοὺς συλλογισμούς.
Ἐπεὶ δ' ἐστὶν ἀδιόριστον πότε τἀναντία καὶ πότε τὰ ἐν ἀρχῇ λαμβάνουσιν οἱ ἄνθρωποι (πολλάκις γὰρ καθ' αὑτοὺς λέγοντες τὰ ἐναντία λέγουσι, καὶ ἀνανεύσαντες πρότερον διδόασιν ὕστερον· διόπερ ἐρωτώμενοι τἀναντία καὶ τὸ ἐν ἀρχῇ πολλάκις ὑπακούουσιν), ἀνάγκη φαύλους γίνεσθαι τοὺς λόγους. αἴτιος δ' ὁ ἀποκρινόμενος, τὰ μὲν οὐ διδούς, τὰ δὲ τοιαῦτα διδούς. φανερὸν οὖν ὡς οὐχ ὁμοίως ἐπιτιμητέον τοῖς ἐρωτῶσι καὶ τοῖς λόγοις.
Καθ' αὑτὸν δὲ τῷ λόγῳ πέντ' εἰσὶν ἐπιτιμήσεις· πρώτη μὲν ὅταν ἐκ τῶν ἐρωτωμένων μὴ συμπεραίνηται μήτε τὸ προτεθὲν μήτε ὅλως μηδέν, ὄντων ψευδῶν ἢ ἀδόξων, ἢ ἁπάντων ἢ τῶν πλείστων, ἐν οἷς τὸ συμπέρασμα, καὶ μήτ' ἀφαιρεθέντων τινῶν μήτε προστεθέντων μήτε τῶν μὲν ἀφαιρεθέντων τῶν δὲ προστεθέντων γίνηται τὸ συμπέρασμα. δευτέρα δὲ εἰ πρὸς τὴν θέσιν μὴ γίνοιτο ὁ συλλογισμὸς ἐκ τοιούτων τε καὶ οὕτως ὡς εἴρηται πρότερον. τρίτη δ' εἰ προστεθέντων τινῶν γίνοιτο συλλογισμός, ταῦτα δ' εἴη χείρω τῶν ἐρωτηθέντων καὶ ἧττον ἔνδοξα τοῦ συμπεράσματος. πάλιν εἰ ἀφαιρεθέντων τινῶν· ἐνίοτε γὰρ πλείω λαμβάνουσι τῶν ἀναγκαίων, ὥστε οὐ τῷ ταῦτ' εἶναι γίνεται ὁ συλλογισμός. ἔτι εἰ ἐξ ἀδοξοτέρων καὶ ἧττον πιστῶν τοῦ συμπεράσματος, ἢ εἰ ἐξ ἀληθῶν ἀλλὰ πλείονος ἔργου δεομένων ἀποδεῖξαι τοῦ προβλήματος.
Οὐ δεῖ δὲ πάντων τῶν προβλημάτων ὁμοίως ἀξιοῦν τοὺς συλλογισμοὺς ἐνδόξους εἶναι καὶ πιθανούς· φύσει γὰρ εὐθὺς ὑπάρχει τὰ μὲν ῥᾴω τὰ δὲ χαλεπώτερα τῶν ζητουμένων, ὥστ' ἐὰν ἐξ ὧν ἐνδέχεται μάλιστα ἐνδόξων συμβιβάσῃ, διείλεκται καλῶς. φανερὸν οὖν ὅτι οὐδὲ λόγῳ ἡ αὐτὴ ἐπιτίμησις πρός τε τὸ προβληθὲν καὶ καθ' αὑτόν· οὐδὲν γὰρ κωλύει καθ' αὑτὸν μὲν εἶναι τὸν λόγον ψεκτόν, πρὸς δὲ τὸ

πρόβλημα ἐπαινετόν, καὶ πάλιν ἀντεστραμμένως καθ' αὑτὸν μὲν ἐπαινετόν, πρὸς δὲ τὸ πρόβλημα ψεκτόν, ὅταν ἐκ πολλῶν ᾖ ῥᾴδιον ἐνδόξων συμπεράνασθαι καὶ ἀληθῶν. εἴη δ' ἄν ποτε λόγος καὶ συμπεπερασμένος μὴ συμπεπερασμένου χείρων, ὅταν ὁ μὲν ἐξ εὐήθων συμπεραίνηται μὴ τοιούτου τοῦ προβλήματος ὄντος, ὁ δὲ προσδέηται τοιούτων ἅ ἐστιν ἔνδοξα καὶ ἀληθῆ, καὶ μὴ ἐν τοῖς προσλαμβανομένοις ᾖ ὁ λόγος. τοῖς δὲ διὰ ψευδῶν ἀληθὲς συμπεραινομένοις οὐ δίκαιον ἐπιτιμᾶν· ψεῦδος μὲν γὰρ ἀεὶ ἀνάγκη διὰ ψευδῶν συλλογίζεσθαι, τὸ δ' ἀληθὲς ἔστι καὶ διὰ ψευδῶν ποτε συλλογίζεσθαι. φανερὸν δ' ἐκ τῶν Ἀναλυτικῶν.
Ὅταν δ' ἀπόδειξις ᾖ τινος ὁ εἰρημένος λόγος, εἴ τί ἐστιν ἄλλο πρὸς τὸ συμπέρασμα μηδαμῶς ἔχον, οὐκ ἔσται περὶ ἐκείνου συλλογισμός· ἂν δὲ φαίνηται, σόφισμα ἔσται, οὐκ ἀπόδειξις. ἔστι δὲ φιλοσόφημα μὲν συλλογισμὸς ἀποδεικτικός, ἐπιχείρημα δὲ συλλογισμὸς διαλεκτικός, σόφισμα δὲ συλλογισμὸς ἐριστικός, ἀπόρημα δὲ συλλογισμὸς διαλεκτικὸς ἀντιφάσεως.
Εἰ δ' ἐξ ἀμφοτέρων τι δοκούντων δειχθείη, μὴ ὁμοίως δὲ δοκούντων, οὐδὲν κωλύει τὸ δειχθὲν μᾶλλον ἑκατέρου δοκεῖν. ἀλλ' εἰ τὸ μὲν δοκοίη τὸ δὲ μηδετέρως, ἢ εἰ τὸ μὲν δοκοίη τὸ δὲ μὴ δοκοίη, εἰ μὲν ὁμοίως, ὁμοίως ἂν εἴη καὶ ‹δοκοῦν καὶ› μή, εἰ δὲ μᾶλλον θάτερον, ἀκολουθήσει τῷ μᾶλλον.
Ἔστι δέ τις ἁμαρτία καὶ αὕτη περὶ τοὺς συλλογισμούς, ὅταν δείξῃ διὰ μακροτέρων, ἐνὸν δι' ἐλαττόνων καὶ ἐν τῷ λόγῳ ὑπαρχόντων, οἷον ὅτι ἔστι δόξα μᾶλλον ἑτέρα ἑτέρας, εἴ τις αἰτήσαιτο αὐτοέκαστον μάλιστ' εἶναι, εἶναι δὲ δοξαστὸν ἀληθῶς αὐτό, ὥστε τῶν τινῶν μᾶλλον εἶναι αὐτό· πρὸς δὲ τὸ μᾶλλον μᾶλλον τὸ λεγόμενον εἶναι· εἶναι δὲ καὶ αὐτοδόξαν ἀληθῆ, ἣ ἔσται μᾶλλον ἀκριβὴς τῶν τινῶν· ᾔτηται δὲ καὶ αὐτοδόξαν ἀληθῆ εἶναι καὶ αὐτοέκαστον μάλιστ' εἶναι· ὥστε αὕτη δόξα ἀκριβεστέρα ἐστίν. τίς δὲ ἡ μοχθηρία; ἦ ὅτι ποιεῖ, παρ' ὃ ὁ λόγος, λανθάνειν τὸ αἴτιον;
Λόγος δ' ἐστὶ δῆλος ἕνα μὲν τρόπον καὶ δημοσιώτατον, ἐὰν ᾖ συμπεπερασμένος οὕτως ὥστε μηδὲν δεῖν ἐπερωτῆσαι· ἕνα δὲ καὶ ὃς μάλιστα λέγεται, ὅταν εἰλημμένα

μὲν ᾖ ἐξ ὧν ἀναγκαῖον εἶναι, ᾖ δὲ διὰ συμπερασμάτων συμπεραινόμενος· ἔτι εἰ ἐλλείπει τι σφόδρα ἔνδοξον.
Ψευδὴς δὲ λόγος καλεῖται τετραχῶς· ἕνα μὲν τρόπον ὅταν φαίνηται συμπεραίνεσθαι μὴ συμπεραινόμενος, ὃ καλεῖται ἐριστικὸς συλλογισμός. ἄλλον δὲ ὅταν συμπεραίνηται μέν, μὴ μέντοι πρὸς τὸ προκείμενον (ὅπερ συμβαίνει μάλιστα τοῖς εἰς ἀδύνατον ἄγουσιν), ἢ πρὸς τὸ προκείμενον μὲν συμπεραίνηται, μὴ μέντοι κατὰ τὴν οἰκείαν μέθοδον. τοῦτο δ' ἐστίν, ὅταν μὴ ὢν ἰατρικὸς δοκῇ ἰατρικὸς εἶναι, ἢ γεωμετρικὸς μὴ ὢν γεωμετρικός, ἢ διαλεκτικὸς μὴ ὢν διαλεκτικός, ἄν τε ψεῦδος ἄν τ' ἀληθὲς ᾖ τὸ συμβαῖνον. ἄλλον δὲ τρόπον ἐὰν διὰ ψευδῶν συμπεραίνηται. τούτου δ' ἔσται ποτὲ μὲν τὸ συμπέρασμα ψεῦδος, ποτὲ δ' ἀληθές· τὸ μὲν γὰρ ψεῦδος ἀεὶ διὰ ψευδῶν περαίνεται, τὸ δ' ἀληθὲς ἐγχωρεῖ καὶ μὴ ἐξ ἀληθῶν, ὥσπερ εἴρηται καὶ πρότερον.
Τὸ μὲν οὖν ψευδῆ τὸν λόγον εἶναι τοῦ λέγοντος ἁμάρτημα μᾶλλον ἢ τοῦ λόγου, καὶ οὐδὲ τοῦ λέγοντος ἀεί, ἀλλ' ὅταν λανθάνῃ αὐτόν· ἐπεὶ καθ' αὑτόν γε πολλῶν ἀληθῶν ἀποδεχόμεθα μᾶλλον, ἂν ἐξ ὅτι μάλιστα δοκούντων ἀναιρῇ τι τῶν ἀληθῶν. τοιοῦτος γὰρ ὢν ἑτέρων ἀληθῶν ἀπόδειξίς ἐστιν· δεῖ γὰρ τῶν κειμένων τι μὴ εἶναι παντελῶς, ὥστ' ἔσται τούτου ἀπόδειξις. εἰ δ' ἀληθὲς συμπεραίνοιτο διὰ ψευδῶν καὶ λίαν εὐήθων, πολλῶν ἂν εἴη χείρων ψεῦδος συλλογιζομένων· εἴη δ' ἂν τοιοῦτος καὶ ψεῦδος συμπεραινόμενος· ὥστε δῆλον ὅτι πρώτη μὲν ἐπίσκεψις λόγου καθ' αὑτὸν εἰ συμπεραίνεται, δευτέρα δὲ πότερον ἀληθὲς ἢ ψεῦδος, τρίτη δ' ἐκ ποίων τινῶν. εἰ μὲν γὰρ ἐκ ψευδῶν ἐνδόξων δέ, λογικός· εἰ δ' ἐξ ὄντων μὲν ἀδόξων δέ, φαῦλος· εἰ δὲ καὶ ψευδῆ καὶ λίαν ἄδοξα, δῆλον ὅτι φαῦλος ἢ ἁπλῶς ἢ τοῦ πράγματος.
Τὸ δὲ ἐν ἀρχῇ καὶ τὰ ἐναντία πῶς αἰτεῖται ὁ ἐρωτῶν, κατ' ἀλήθειαν μὲν ἐν τοῖς Ἀναλυτικοῖς εἴρηται, κατὰ δόξαν δὲ νῦν λεκτέον.
Αἰτεῖσθαι δὲ φαίνονται τὸ ἐν ἀρχῇ πενταχῶς. φανερώτατα μὲν καὶ πρῶτον, εἴ τις αὐτὸ τὸ δείκνυσθαι δέον αἰτήσειεν. τοῦτο δ' ἐπ' αὐτοῦ μὲν οὐ ῥᾴδιον λανθάνειν, ἐν δὲ τοῖς συνωνύμοις καὶ ἐν ὅσοις τὸ ὄνομα καὶ ὁ λόγος τὸ αὐτὸ

σημαίνει, μᾶλλον. δεύτερον δέ, ὅταν κατὰ μέρος δέον ἀποδεῖξαι καθόλου τις αἰτήσῃ, οἷον ‹εἰ›, ἐπιχειρῶν ὅτι τῶν ἐναντίων μία ἐπιστήμη, ὅλως τῶν ἀντικειμένων ἀξιώσειε μίαν εἶναι· δοκεῖ γὰρ ὃ ἔδει καθ' αὑτὸ δεῖξαι μετ' ἄλλων αἰτεῖσθαι πλειόνων. τρίτον εἴ τις καθόλου δεῖξαι προκειμένου κατὰ μέρος αἰτήσειεν, οἷον εἰ πάντων τῶν ἐναντίων προκειμένου τῶνδέ τινων ἀξιώσειε· δοκεῖ γὰρ καὶ οὗτος, ὃ μετὰ πλειόνων ἔδει δεῖξαι, καθ' αὑτὸ χωρὶς αἰτεῖσθαι. πάλιν εἴ τις διελὼν αἰτεῖται τὸ πρόβλημα, οἷον εἰ, δέον δεῖξαι τὴν ἰατρικὴν ὑγιεινοῦ καὶ νοσώδους, χωρὶς ἑκάτερον ἀξιώσειεν, ἢ εἴ τις τῶν ἑπομένων ἀλλήλοις ἐξ ἀνάγκης θάτερον αἰτήσειεν, οἷον τὴν πλευρὰν ἀσύμμετρον εἶναι τῇ διαμέτρῳ, δέον ἀποδεῖξαι ὅτι ἡ διάμετρος τῇ πλευρᾷ.
Ἰσαχῶς δὲ καὶ τἀναντία αἰτοῦνται τῷ ἐξ ἀρχῆς. πρῶτον μὲν γὰρ εἴ τις τὰ ἀντικείμενα αἰτήσαιτο, φάσιν καὶ ἀπόφασιν, δεύτερον δὲ τἀναντία κατὰ τὴν ἀντίθεσιν, οἷον ἀγαθὸν καὶ κακὸν ταὐτόν. τρίτον εἴ τις τὸ καθόλου ἀξιώσας ἐπὶ μέρους αἰτοῖτο τὴν ἀντίφασιν, οἷον εἰ, λαβὼν τῶν ἐναντίων μίαν ἐπιστήμην, ὑγιεινοῦ καὶ νοσώδους ἑτέραν ἀξιώσειεν, ἤ, τοῦτο αἰτησάμενος, ἐπὶ τοῦ καθόλου τὴν ἀντίφασιν πειρῷτο λαμβάνειν. πάλιν ἐάν τις αἰτήσῃ τὸ ἐναντίον τῷ ἐξ ἀνάγκης συμβαίνοντι διὰ τῶν κειμένων, κἂν εἴ τις αὐτὰ μὲν μὴ λάβοι τὰ ἀντικείμενα, τοιαῦτα δ' αἰτήσαιτο δύο ἐξ ὧν ἔσται ἡ ἀντικειμένη ἀντίφασις. διαφέρει δὲ τὸ τἀναντία λαμβάνειν τοῦ ‹τὸ› ἐν ἀρχῇ, ὅτι τοῦ μέν ἐστιν ἡ ἁμαρτία πρὸς τὸ συμπέρασμα (πρὸς γὰρ ἐκεῖνο βλέποντες τὸ ἐν ἀρχῇ λέγομεν αἰτεῖσθαι), τὰ δ' ἐναντία ἐστὶν ἐν ταῖς προτάσεσι τῷ ἔχειν πως ταύτας πρὸς ἀλλήλας.
Πρὸς δὲ γυμνασίαν καὶ μελέτην τῶν τοιούτων λόγων πρῶτον μὲν ἀντιστρέφειν ἐθίζεσθαι χρὴ τοὺς λόγους· οὕτως γὰρ πρός τε τὸ λεγόμενον εὐπορώτερον ἕξομεν καὶ ἐν ὀλίγοις πολλοὺς ἐξεπιστησόμεθα λόγους. τὸ γὰρ ἀντιστρέφειν ἐστὶ τὸ μεταλαβόντα τὸ συμπέρασμα μετὰ τῶν λοιπῶν ἐρωτημάτων ἀνελεῖν ἓν τῶν δοθέντων· ἀνάγκη γάρ, εἰ τὸ συμπέρασμα μὴ ἔστι, μίαν τινὰ ἀναιρεῖσθαι τῶν προτάσεων, εἴπερ πασῶν τεθεισῶν ἀνάγκη ἦν τὸ συμπέρασμα εἶναι. πρὸς ἅπασάν τε θέσιν, καὶ ὅτι οὕτως καὶ ὅτι οὐχ οὕτως, τὸ ἐπιχείρημα

σκεπτέον, καὶ εὑρόντα τὴν λύσιν εὐθὺς ζητητέον· οὕτω γὰρ ἅμα συμβήσεται πρός τε τὸ ἐρωτᾶν καὶ πρὸς τὸ ἀποκρίνεσθαι γεγυμνάσθαι, κἂν πρὸς μηδένα ἄλλον ἔχωμεν, πρὸς αὑτούς. παράλληλά τε παραβάλλειν ἐκλέγοντα πρὸς τὴν αὐτὴν θέσιν ἐπιχειρήματα· τοῦτο γὰρ πρός τε τὸ βιάζεσθαι πολλὴν εὐπορίαν ποιεῖ καὶ πρὸς τὸ ἐλέγχειν μεγάλην ἔχει βοήθειαν, ὅταν εὐπορῇ τις καὶ ὅτι οὕτως καὶ ὅτι οὐχ οὕτως (πρὸς τὰ ἐναντία γὰρ συμβαίνει ποιεῖσθαι τὴν φυλακήν)· πρός τε γνῶσιν καὶ τὴν κατὰ φιλοσοφίαν φρόνησιν τὸ δύνασθαι συνορᾶν καὶ συνεωρακέναι τὰ ἀφ' ἑκατέρας συμβαίνοντα τῆς ὑποθέσεως οὐ μικρὸν ὄργανον· λοιπὸν γὰρ τούτων ὀρθῶς ἑλέσθαι θάτερον. δεῖ δὲ πρὸς τὸ τοιοῦτον ὑπάρχειν εὐφυᾶ, καὶ τοῦτ' ἔστιν ἡ κατ' ἀλήθειαν εὐφυΐα, τὸ δύνασθαι καλῶς ἑλέσθαι τἀληθὲς καὶ φυγεῖν τὸ ψεῦδος· ὅπερ οἱ πεφυκότες εὖ δύνανται ποιεῖν· εὖ γὰρ φιλοῦντες καὶ μισοῦντες τὸ προσφερόμενον εὖ κρίνουσι τὸ βέλτιστον.
Πρός τε τὰ πλειστάκις ἐμπίπτοντα τῶν προβλημάτων ἐξεπίστασθαι δεῖ λόγους, καὶ μάλιστα περὶ τῶν πρώτων θέσεων· ἐν τούτοις γὰρ ἀποδυσπετοῦσιν οἱ ἀποκρινόμενοι πολλάκις. ἔτι τε ὅρων εὐπορεῖν δεῖ καὶ τῶν ἐνδόξων τε καὶ τῶν πρώτων ἔχειν προχείρους· διὰ γὰρ τούτων οἱ συλλογισμοὶ γίνονται. πειρατέον δὲ καὶ εἰς ἃ πλειστάκις ἐμπίπτουσιν οἱ λόγοι κατέχειν. ὥσπερ γὰρ ἐν γεωμετρίᾳ πρὸ ἔργου τὸ περὶ τὰ στοιχεῖα γεγυμνάσθαι, καὶ ἐν ἀριθμοῖς τὸ περὶ τοὺς κεφαλισμοὺς προχείρως ἔχειν μέγα διαφέρει πρὸς τὸ καὶ τὸν ἄλλον ἀριθμὸν γινώσκειν πολλαπλασιούμενον, ὁμοίως καὶ ἐν τοῖς λόγοις τὸ πρόχειρον εἶναι περὶ τὰς ἀρχάς, καὶ τὰς προτάσεις ἀπὸ στόματος ἐξεπίστασθαι. καθάπερ γὰρ ἐν τῷ μνημονικῷ μόνον οἱ τόποι τεθέντες εὐθὺς ποιοῦσιν αὐτὰ μνημονεύειν, καὶ ταῦτα ποιήσει συλλογιστικώτερον διὰ τὸ πρὸς ὡρισμένας αὐτὰς βλέπειν κατ' ἀριθμόν. πρότασίν τε κοινὴν μᾶλλον ἢ λόγον εἰς μνήμην θετέον· ἀρχῆς γὰρ καὶ ὑποθέσεως εὐπορῆσαι μετρίως χαλεπόν.
Ἔτι τὸν ἕνα λόγον πολλοὺς ποιεῖν ἐθιστέον, ὡς ἀδηλότατα κρύπτοντας. εἴη δ' ἂν τὸ τοιοῦτον εἴ τις ὅτι πλεῖστον ἀφισταίη τῆς συγγενείας περὶ ὧν ὁ λόγος. ἔσονται δὲ δυνατοὶ τῶν λόγων οἱ μάλιστα καθόλου τοῦτο πάσχειν, οἷον ὅτι

οὐκ ἔστι μία πλειόνων ἐπιστήμη· οὕτω γὰρ καὶ ἐπὶ τῶν πρός τι καὶ ἐπὶ τῶν ἐναντίων καὶ συστοίχων ἐστίν.
Δεῖ δὲ καὶ τὰς ἀπομνημονεύσεις καθόλου ποιεῖσθαι τῶν λόγων, κἂν ᾖ διειλεγμένος ἐπὶ μέρους· οὕτω γὰρ καὶ πολλοὺς ἐξέσται τὸν ἕνα ποιεῖν. ὁμοίως δὲ καὶ ἐν ῥητορικοῖς ἐπὶ τῶν ἐνθυμημάτων. αὐτὸν δ' ὅτι μάλιστα φεύγειν ἐπὶ τὸ καθόλου φέρειν τοὺς συλλογισμούς. ἀεί τε δεῖ σκοπεῖν τοὺς λόγους, εἰ ἐπὶ κοινῶν διαλέγονται· πάντες γὰρ οἱ ἐν μέρει καὶ καθόλου διειλεγμένοι εἰσί, καὶ ἔνεστιν ἐν τῇ κατὰ μέρος ἡ τοῦ καθόλου ἀπόδειξις διὰ τὸ μὴ εἶναι συλλογίσασθαι μηδὲν ἄνευ τῶν καθόλου.
Τὴν δὲ γυμνασίαν ἀποδοτέον τῶν μὲν ἐπακτικῶν πρὸς νέον, τῶν δὲ συλλογιστικῶν πρὸς ἔμπειρον. πειρατέον δὲ λαμβάνειν παρὰ μὲν τῶν συλλογιστικῶν τὰς προτάσεις, παρὰ δὲ τῶν ἐπακτικῶν τὰς παραβολάς· ἐν τούτῳ γὰρ ἑκάτεροι γεγυμνασμένοι εἰσίν. ὅλως δ' ἐκ τοῦ γυμνάζεσθαι διαλεγόμενον πειρατέον ἀποφέρεσθαι ἢ συλλογισμὸν περί τινος ἢ λύσιν ἢ πρότασιν ἢ ἔνστασιν, ἢ εἰ ὀρθῶς τις ἤρετο ἢ εἰ μὴ ὀρθῶς, ἢ αὐτὸς ἢ ἕτερος, καὶ παρὰ τί ἑκάτερον.

ἐκ τούτων γὰρ ἡ δύναμις, τὸ δὲ γυμνάζεσθαι δυνάμεως χάριν, καὶ μάλιστα περὶ τὰς προτάσεις καὶ ἐνστάσεις· ἔστι γὰρ ὡς ἁπλῶς εἰπεῖν διαλεκτικὸς ὁ προτατικὸς καὶ ἐνστατικός. ἔστι δὲ τὸ μὲν προτείνεσθαι ἓν ποιεῖν τὰ πλείω (δεῖ γὰρ ἓν ὅλως ληφθῆναι πρὸς ὃ ὁ λόγος), τὸ δ' ἐνίστασθαι τὸ ἓν πολλά· ἢ γὰρ διαιρεῖ ἢ ἀναιρεῖ, τὸ μὲν διδοὺς τὸ δ' οὒ τῶν προτεινομένων.
Οὐχ ἅπαντι δὲ διαλεκτέον, οὐδὲ πρὸς τὸν τυχόντα γυμναστέον. ἀνάγκη γὰρ πρὸς ἐνίους φαύλους γίνεσθαι τοὺς λόγους· πρὸς γὰρ τὸν πάντως πειρώμενον φαίνεσθαι διαφεύγειν δίκαιον μὲν πάντως πειρᾶσθαι συλλογίσασθαι, οὐκ εὔσχημον δέ. διόπερ οὐ δεῖ συνεστάναι εὐχερῶς πρὸς τοὺς τυχόντας· ἀνάγκη γὰρ πονηρολογίαν συμβαίνειν· καὶ γὰρ οἱ γυμναζόμενοι ἀδυνατοῦσιν ἀπέχεσθαι τοῦ διαλέγεσθαι ἀγωνιστικῶς.
Δεῖ δὲ καὶ πεποιημένους ἔχειν λόγους πρὸς τὰ τοιαῦτα τῶν προβλημάτων ἐν οἷς ἐλαχίστων εὐπορήσαντες πρὸς πλεῖστα χρησίμους ἕξομεν· οὗτοι δ' εἰσὶν οἱ καθόλου καὶ οὓς προσπορίζεσθαι χαλεπώτερον ἐκ τῶν παρὰ πόδας.

 

100a
1.1

100b
1.1

101a
1.2

101b
1.5

102a
1.5

102b
1.6

103a
1.8

103b
1.9

104a
1.10

104b
1.10

105a
1.14

105b
1.15

106a
1.15

106b
1.15

107a
1.15

107b
1.16

108a
1.18

108b
2.1

109a
2.2

109b
2.2

110a
2.3

110b
2.3

111a
2.4

111b
2.5

112a
2.6

112b
2.7

113a
2.7

113b
2.8

114a
2.9

114b
2.10

115a
2.11

115b
3.1

116a
3.1

116b
3.1

117a
3.2

117b
3.2

118a
3.3

118b
3.4

119a
3.6

119b
3.6

120a
3.6

120b
4.1

121a
4.1

121b
4.2

122a
4.2

122b
4.2

123a
4.3

123b
4.3

124a
4.4

124b
4.4

125a
4.4

125b
4.5

126a
4.5

126b
4.5

127a
4.6

127b
4.6

128a
4.6

128b
5.1

129a
5.2

129b
5.2

130a
5.2

130b
5.3

131a
5.3

131b
5.3

132a
5.4

132b
5.4

133a
5.4

133b
5.4

134a
5.5

134b
5.5

135a
5.5

135b
5.6

136a
5.6

136b
5.7

137a
5.7

137b
5.8

138a
5.8

138b
5.9

139a
6.1

139b
6.2

140a
6.3

140b
6.3

141a
6.4

141b
6.4

142a
6.4

142b
6.5

143a
6.6

143b
6.6

144a
6.6

144b
6.6

145a
6.6

145b
6.7

146a
6.8

146b
6.8

147a
6.9

147b
6.9

148a
6.10

148b
6.11

149a
6.12

149b
6.13

150a
6.13

150b
6.13

151a
6.14

151b
7.1

152a
7.1

152b
7.2

153a
7.3

153b
7.3

154a
7.5

154b
7.5

155a
8.1

155b
8.1

156a
8.1

156b
8.1

157a
8.2

157b
8.2

158a
8.3

158b
8.3

159a
8.5

159b
8.6

160a
8.8

160b
8.10

161a
8.11

161b
8.11

162a
8.12

162b
8.13

163a
8.14

163b
8.14

164a
8.14

164b
8.14

ТОПИКА

1.1 [Топика, или диалектика, и ее предмет. Виды силлогизмов] Цель этого сочинения — найти способ, при помощи (18) которого мы в состоянии будем из правдоподобного делать заключения о всякой предлагаемой проблеме и не впадать в противоречие, когда мы сами отстаиваем (20) какое-нибудь положение. Прежде всего, конечно, следует сказать, что́ такое умозаключение и каковы его виды, для того чтобы понять, что́ такое диалектическое умозаключение, ибо об этом идет речь в настоящем исследовании.
Так вот, умозаключение¹ есть речь, в которой если (25) нечто предположено, то через положенное из него с необходимостью вытекает нечто отличное от положенного. Доказательство имеется тогда, когда умозаключение строится из истинных и первых [положений] или из таких, знание о которых берет свое начало от тех или иных первых и истинных [положений]. Диалектическое же умозаключение — это то, которое (30) строится из правдоподобных [положений].

Истинные и первые [положения] — те, которые достоверны не (18) через другие [положения], а через самих себя. Ибо о началах знания не нужно спрашивать «почему», (20) а каждое из этих начал само по себе должно быть достоверным². Правдоподобно то, что кажется правильным всем или большинству людей или мудрым — всем или большинству из них или самым известным и славным. Эристическое же умозаключение исходит из [положений], которые кажутся правдоподобными, но на деле не таковы, или оно кажется исходящим из правдоподобных либо кажущихся правдоподобными (25) [положений]. Ведь не все правдоподобно, что кажется таковым, и то, о чем говорят как о правдоподобном, вовсе не представляется таковым уже на первый взгляд, как это бывает у начал эристических доводов, ибо их

ложность сразу же и обычно очевидна даже (30) для людей малопонятливых. Таким образом, пусть первый из указанных [видов] эристических умозаключений называется и умозаключением, другой же — эристическим умозаключением, а не [просто] умозаключением, потому что здесь только кажется, что выводится заключение, а на деле оно не выводится³.
Далее, кроме всех указанных видов умозаключений имеются и паралогизмы, которые строятся на основании того, что́ свойственно той или иной науке, как это бывает в геометрии и в родственных ей науках. Ведь этот вид, должно быть, отличается от указанных выше умозаключений. В самом деле, тот, кто делает неправильные геометрические чертежи, не выводит заключения (10) ни из истинных и первых, ни из правдоподобных [положений], ибо этот случай не подходит под определение [тех умозаключений]: ведь здесь не принимают того, что́ кажется правильным всем или большинству людей или мудрым — всем или большинству или самым славным из них, а составляют умозаключение из положений, хотя и свойственных науке, но не истинных, ведь паралогизм получается оттого, что, (15) [например], полуокружность описывается не так, как нужно, или оттого, что проводят линии не так, как они должны были бы быть проведены.
Итак, дабы описать вкратце виды умозаключений, — пусть это будут именно те, которые нами указаны. О всех же перечисленных видах и тех, которые (20) будут потом указаны, достаточно сказать здесь в общих чертах по той причине, что мы не намерены давать каждому из них подробное объяснение, а хотим их коснуться лишь бегло, считая, что для настоящего исследования совершенно достаточна возможность объяснить каждый из этих видов хоть каким-то образом.
1.2 [О пользе диалектики] (25) Далее, следовало бы, пожалуй, после сказанного определить, для скольких же и для каких целей полезно это исследование. Оно, очевидно, полезно для трех целей: для упражнения, для устных бесед, для философских знаний. В самом деле, то, что оно полезно для упражнения, ясно из выше сказанного, ибо, владея указанным [нами] способом, нам легче приводить доводы против предлагаемого положения. Для устных же бесед оно полезно по той причине, что, (30) ознакомившись с мнениями большинства людей, мы будем разговаривать с ними, исходя не из чужих, а из [их] собственных взглядов, отклоняя то, что́ нам кажется сказанным ненадлежащим образом. А для философских знаний оно полезно потому, что, когда возможно сомнение [в правильности] той или другой стороны, (35) нам легче будет замечать в каждом отдельном случае истинное и ложное. Исследование полезно еще для [познания] первых [начал] всякой науки. Ибо, исходя из начал, свойственных лишь данной науке, нельзя говорить что-нибудь о тех началах, поскольку они первые начала для всех наук. Поэтому их необходимо разбирать на основании правдоподобных положений

в каждом отдельном случае, а это и есть [задача], свойственная диалектике или наиболее близкая ей. Ибо, будучи способом исследования, она прокладывает путь к началам всех учений.
1.3 [Об овладении диалектикой] Мы будем вполне владеть этим способом исследования, (5) когда мы им овладеем так же, как в искусстве красноречия, искусстве врачевания и подобных способностях. А это значит осуществлять то из возможного, что мы предпочитаем. Ведь не любым способом искусный в красноречии будет убеждать, а врачеватель — лечить, но только тогда, когда он ничего не упускает из всего возможного, мы скажем, что он в достаточной мере владеет своим искусством. (10)
1.4 [Задачи и содержание топики. Род, определение, собственное и привходящее] Итак, прежде всего до́лжно рассмотреть, из чего исходит этот способ исследования. Если бы мы постигли, относительно скольких и каких [предметов]
приводятся доводы, из чего они составляются и как мы все это находим, то этого было бы достаточно для предлежащей [цели]. То, из чего составляются доводы, одинаково по числу и совпадает с тем, о чем строятся (15) умозаключения. Ведь доводы получаются из положений, а то, относительно чего строятся умозаключения, — это проблемы. Но всякое положение и всякая проблема указывает или на собственное, или на род, или на привходящее, видовое же отличие, как относящееся к роду, нужно ставить вместе с родом. Так как одно собственное обозначает суть бытия [вещи], а (20) другое — не обозначает, то разделим собственное на обе только что указанные части и пусть то собственное, которое обозначает суть бытия [вещи], называется определением, а прочее, согласно общему наименованию, данному им, пусть именуется «собственное». Таким образом, из сказанного ясно, почему, согласно только что сделанному различению, получается всего (25) четыре [вида сказываемого] — или определение, или собственное, или род, или привходящее¹. Пусть, однако, никто не подумает, что мы утверждаем, будто каждое из названного само по себе есть положение или проблема; мы лишь утверждаем, что из них получаются и проблемы, и положения. А различаются между собой проблема и положение способом выражения, а именно: если говорят: «Разве двуногое существо, живущее на (30) суше, не есть определение человека?» или «Разве живое существо не есть род для человека?», то получается положение. Если же спрашивают: «Есть ли двуногое существо, живущее на суше, определение человека или нет?» <или «Есть ли живое существо род [для человека] [или нет]»?˃, то получается проблема². И равным образом в остальных случаях. Стало быть, естественно, (35) что положений столько, сколько проблем, ибо, меняя способ выражения, ты каждому положению можешь придать вид проблемы.
1.5 [Об определении, о собственном, о роде и о привходящем] А теперь следует сказать, что́ такое определение, что́ такое собственное, что́ такое род, что́ такое привходящее. Определение есть речь, обозначающая суть бытия
[вещи]. Оно заменяет имя речью или речь речью, ибо можно дать определение тому, что выражено

речью¹. Но кто каким-то образом объясняет нечто одним только именем, тот, ясно, вовсе не дает определения предмета, так как каждое определение есть какая-нибудь речь; однако и такого рода [имя] до́лжно считать определительным, как, например, когда говорят, (5) что прекрасное есть подобающее. И точно так же когда спрашивают, одно ли и то же — чувственное восприятие и знание или разное². Ибо и при определении больше всего занимает нас вопрос, есть ли нечто одно и то же или разное. Пусть же все» что подвергается тому же самому способу исследования, что и определения, вообще именуется определительным. А что все сказанное здесь таково, — это ясно из него (10) самого. Ведь если мы можем рассуждать о том, что это одно и то же или разное, то мы этим же способом в состоянии будем приводить доводы против определения. В самом деле, если мы докажем, что это не то же самое, [что и определяемое], то мы определение оспорим. Правда, для обратного это сказать нельзя, ибо для обоснования определения недостаточно сказать, (15) что это то же самое, однако для опровергания достаточно показать, что это не то же самое.
Собственное — это то, что хотя и не выражает сути бытия [вещи], но что присуще только ей и взаимозаменяемо с ней. Например, собственное для человека — это то, что он способен научиться читать и (20) писать. В самом деле, если [это существо] — человек, то оно способно научиться читать и писать, и, наоборот, если оно способно научиться читать и писать, оно человек. Никто, конечно, не называет собственным то, что может быть присуще другому, например, спать для человека, даже если бы это некоторое время оказалось случайно присущим только ему. Если нечто подобное и называлось бы собственным, то говорилось бы о собственном (25) не вообще, а для некоторого времени или по отношению к чему-то. Ведь находиться с правой стороны есть нечто собственное только на некоторое время, а быть двуногим можно назвать собственным лишь по отношению к чему-то, например, для человека — по отношению к лошади или собаке. А что ничто из того, что может быть присуще и другому, не взаимозаменяемо с вещью, — это ясно. Ведь тот, кто спит, не обязательно (30) есть человек.
Род³ есть то, что сказывается в сути о многих и различных по виду [вещах]. Выражение «сказываться в сути» пусть употребляется применительно к тому, что подходит для ответа на вопрос, что́ именно есть обсуждаемое, как, например, о человеке, когда спрашивают, что́ именно есть он, надлежит сказать, что он (35) есть живое существо. Вопрос, принадлежит ли вот это к тому же самому роду, что и другое, или нет, также касается рода. В самом деле, такой вопрос подвергается тому же самому способу исследования, что и [вопрос относительно] рода. Ибо если мы в беседе высказали мнение, что живое существо есть род для человека так же, как и для быка, то мы высказали мнение, что они принадлежат к одному и тому же роду. Если же

мы укажем, что живое существо есть род для одного, а для другого нет, то мы выскажем мнение, что они принадлежат не к одному и тому же роду.
Привходящее⁴ — это то, что́ хотя и не есть что-либо (5) из перечисленного — ни определение, ни собственное, ни род, но присуще вещи, или то, что́ одному и тому же может быть присуще и не присуще, например быть сидящим может и быть и не быть присуще одному и тому же. Точно так же и бледность. Ибо ничто не мешает, чтобы одно и то же иногда было бледным, (10) а иногда не бледным. Из приведенных определений привходящего второе лучше. В самом деле, когда приводят первое определение, то для того, чтобы понять его, необходимо заранее знать, что́ такое определение, и собственное, и род. Второе же есть независимое определение для познания того, что́ же есть само по себе то, о чем речь. К привходящему должны быть отнесены и сопоставления вещей между собой, каким-либо (15) образом опирающиеся на привходящее, например что́ предпочтительнее — прекрасное или полезное или что́ приятнее — жизнь добродетельная или проводимая в наслаждениях, и тому подобные рассуждения. Ибо во всех таких [случаях] ставится вопрос: на чью долю (20) сказываемое выпадает скорее — на долю того или же другого? Из этого же ясно, что ничто не мешает, чтобы привходящее иногда и по отношению к чему-нибудь становилось собственным. Например, быть сидящим, будучи чем-то привходящим, станет собственным, если сидит лишь кто-то один. Если же сидит не один, то сидячее положение будет собственным по отношению к тем, кто не сидит. А потому ничто не мешает, чтобы по отношению к чему-нибудь и иногда привходящее (25) становилось собственным. Однако вообще оно не будет собственным.
1.6 [Род, собственное, привходящее и их отношение к определению. Целесообразность исследования каждого из них в отдельности] Пусть не ускользает от нашего внимания, что все сказанное о собственном, роде и привходящем можно соответственным образом применить и к определениям. Ибо если мы докажем, что нечто присуще не одному только тому, что подлежит определению (как это может (30) быть и когда речь идет о собственном), или что указанное в определении не есть род, или что нечто из сказанного в речи не присуще (как это может быть при указании привходящего), то определение будет нами оспорено. Поэтому все то, что мы рассмотрели раньше¹, можно на основании изложенного некоторым образом отнести к определению². Однако по этой причине (35) не следует искать один общий способ исследования для всего этого. Ибо найти его не легко, а если бы его и нашли, он был бы совершенно неясным и бесполезным для настоящего исследования. Если же для каждого из указанных видов дать особый способ исследования, то на основании того, что свойственно каждому из них, будет легче излагать обсуждаемое³. Поэтому до́лжно различение, как это раньше было сказано⁴,

делать в общих чертах, а из остального следует к каждому отнести то, что больше всего ему свойственно, и указать как на относящееся к определению, к роду [и т. д.].·Впрочем, изложенное нами было, можно сказать, отнесено к каждому из них в отдельности. (5)
1.7 [О тождественном и его видах] Прежде всего до́лжно определить, в скольких значениях говорится «одно и то же». Если сказать в общих чертах, то «одно и то же» имеет, по-видимому, троякий смысл. Действительно, мы обычно называем тождественным то, что одно и то же по числу, или по виду, или по роду¹. По числу одно и то же то, что имеет, правда, несколько названий, но есть одна вещь, (10) например «одежда» и «платье»². По виду же одно и то же то, что по количеству больше одного, но не различается видом, как, например, человек тождествен человеку и лошадь — лошади. Ведь называют одним и тем же по виду то, что подпадает под одни и тот же вид. И точно так же одним и тем же по роду называется то, что подпадает под один и тот же род, например лошадь и человек. Может казаться, что вода из одного (15) и того же источника называется тождественной в смысле, несколько отличном от вышеуказанных. Тем не менее и такие вещи до́лжно ставить в один и тот же ряд с теми, которые так или иначе относят к одному виду. Ибо все такие вещи кажутся сродными и сходными друг с другом. Ведь всякую воду называют (20) тождественной по виду всякой воде благодаря некоторому сходству между ними, а вода из одного источника отличается от всякой другой разве только более сильным сходством. Поэтому мы ее не отделяем от того, что́ так или иначе относят к одному виду³. Более всего тождественным считается, по общему признанию, единое по числу. Но обычно и оно указывается по-разному, (25) однако главным образом и прежде всего, когда тождественное указано через наименование или через определение, как, например, «платье» тождественно «одежде» и «двуногое, живущее на суше» — «человеку». В другом смысле оно употребляется, когда тождественное указано через собственное, как, например, «существо, способное овладевать знаниями» тождественно «человеку», а «естественным образом устремляющееся вверх» — «огню». В третьем смысле — когда тождественное указано через привходящее, например (30) «сидящий» или «образованный» тождествен Сократу. Все это имеет в виду обозначение того, что едино по числу. А что только что сказанное истинно, это больше всего видно, когда одно наименование заменяют другим. В самом деле, часто, веля позвать по имени кого-нибудь из сидящих, мы заменяем его имя другим обозначением, когда тот, кому велено было позвать, (35) случайно не понимает [нас], поскольку он лучше поймет нас по чему-то привходящему [для того человека], и мы велим ему позвать к нам сидящего или разговаривающего, полагая, естественно, что и именем и привходящим мы обозначаем одного и того же.
1.8 [Доказательство того, что всякое положение касается или определения, или рода, или собственного, или привходящего] Таким образом, тождественное, как сказано¹, различается

трояко. Что же касается того, что доводы составляются из ранее указанных [четырех видов сказываемого], приводятся посредством их и относятся к ним, то в этом убеждаются, во-первых, при помощи наведения². В самом деле, если бы рассматривали каждое положение и каждую проблему в отдельности, то оказалось бы, что они образуются или из определения, (5) или из собственного, или из рода, или из привходящего. В этом убеждаются, во-вторых, посредством умозаключения. Действительно, необходимо, чтобы все сказываемое о чем-то было или взаимозаменяемо с вещью или нет. Если сказываемое взаимозаменяемо с вещью, то оно будет определением или собственным. А именно, если оно обозначает суть бытия [вещи], то оно определение; если же оно ее не обозначает, то (10) оно собственное, ведь собственное, как было сказано, — это то, что хотя и взаимозаменяемо с вещью, но не обозначает сути ее бытия. Если же сказываемое не взаимозаменяемо с вещью, то оно есть или часть того, что говорится в определении подлежащего, или нет³. И если оно часть того, что говорится в определении, то оно будет или родом, или видовым отличием, так (15) как определение состоит из рода и видового отличия⁴. Если же сказываемое не есть часть того, что́ говорится в определении, то ясно, что оно будет привходящим. Ибо привходящим было нами названо то, что́ не есть ни определение, ни собственное, ни род, но вещи оно присуще.
1.9 [Отношение вышеуказанных четырех видов сказываемого к категориям] (20) После этого следует определить, к каким родам категорий принадлежат указанные четыре [вида сказываемого]. Этих категорий десять по числу: «что́ именно есть»¹, «сколько», «какое», «по отношению к чему», «где», «когда», «находиться [в каком-то положении]», «обладать», «действовать», «претерпевать». Ведь привходящее, и род, и собственное, и определение всегда принадлежат к одной из этих категорий². В самом деле, (25) все положения, образованные посредством их, означают или суть [вещи], или количество, или качество, или какую-нибудь из остальных категорий. Ведь из них ясно, что тот, кто обозначает, что́ есть, обозначает то сущность, то количество, то качество, то какую-нибудь из остальных категорий. Ибо когда перед ним человек (30) и он говорит, что то, что́ перед ним, есть человек или живое существо, то он разумеет, что́ есть, и указывает сущность. А когда перед ним белый цвет и он говорит, что то, что́ перед ним, есть белое или цвет, то он разумеет, что́ именно есть, и указывает качество. И точно так же если перед ним нечто длиною в один локоть и он говорит, что то, что́ перед ним, — длиною в один локоть, то он разумеет, что́ именно есть, и указывает (35) количество. И точно так же в отношении остальных категорий. Ведь в каждом таком случае, говорят ли о самой вещи или о ее роде, обозначают, что́ именно есть вещь. Если же что-то говорится о другом, то обозначают не что́ есть, а количество, или качество, или какую-нибудь из остальных категорий. Итак, то,

1.11 [Диалектическая проблема. Тезис] относительно чего и из чего составляются доводы, именно таково и его столько. А как мы его получаем и посредством чего мы его достигаем, — это должно сказать теперь же.
1.10 [Положение и проблема как предмет спора. Диалектические положения и проблемы] Итак, прежде всего пусть будет определено, что такое диалектическое положение и что такое диалектическая проблема. Ведь нельзя считать диалектическим (5) ни любое положение, ни любую проблему. В самом деле, ни один разумный человек не выдвинет в виде положения того, что́ никому не кажется правильным, и не выставит в виде проблемы того, что́ очевидно всем или большинству людей. Ведь последнее не вызывало бы никакого недоумения, а первого никто бы не утверждал. Диалектическое же положение есть вопрос, правдоподобный или для всех, или для большинства (10) людей, или для мудрых — всех, либо большинства, либо самых известных из них, т. е. согласующийся с общепринятым. Ибо можно считать правдоподобным то, что полагают мудрые, если оно не противно мнению большинства людей. Диалектические положения — это также и сходные с правдоподобными, и предлагаемые как противоречащие тем, которые противоположны считающимся правдоподобными, а также мнения, согласующиеся с приобретенными искусствами. Ибо если (15) правдоподобно, что противоположности изучаются одной и той же наукой, то правдоподобно и то, что одно и то же чувство воспринимает противоположности. И если представляется правдоподобным, что существует лишь одно по числу умение читать и писать, то правдоподобно и то, что существует одно только искусство играть на свирели, а если существует большее число [видов] умения читать и писать, то и большее число [видов] искусства играть на свирели. Ибо все это кажется сходным друг с другом и однородным. (20) Точно так же представляются правдоподобными положения, выдвигаемые как противоречащие тем, которые противоположны правдоподобным¹. В самом деле, если правдоподобно, что друзьям следует делать добро, то правдоподобно и то, что не следует им делать зло. Ведь противоположно первому то, что друзьям следует делать зло, а противоречащим этому будет то, что не следует им делать зло. И точно так же если друзьям (25) следует делать добро, то врагам этого не следует делать. И это есть высказывание, противоречащее тому, что противоположно первому, ибо противоположно первому то, что врагам следует делать добро. Точно так же и в других таких случаях. Противоположное противоположному также кажется при сопоставлении правдоподобным; например, если друзьям следует делать добро, то врагам следует делать зло. Ведь могло бы казаться, что и [положение]: друзьям следует делать (30) добро противоположно [положению]: врагам следует делать зло. Но так ли это в действительности или нет, — об этом будет сказано там, где говорится о противоположностях². Ясно также, что и мнения, согласующиеся с искусствами, составляют диалектические положения, ибо будут считать правдоподобным (35) то, что кажется правильным людям, занимающимся этими искусствами, например во врачебном искусстве — что кажется правильным врачевателю, а в геометрии — что кажется правильным геометру. И точно так же в других случаях.

Диалектическая проблема есть задача, поставленная или ради выбора и избегания, или ради [достижения] истины и ради познания, и притом или как нечто самостоятельное, или как нечто вспомогательное для какой-то другой такого рода проблемы. Проблема ставится или относительно того, о чем ни одна из сторон не имеет определенного мнения, или относительно того, (5) о чем мудрые имеют мнение, противное мнению большинства людей, или относительно того, о чем расходятся мнения внутри каждой стороны. Действительно, рассмотрение некоторых проблем полезно для выбора или для избегания, например, желательно ли удовольствие или нет. Некоторые же проблемы полезны для одного только познания, например вечен ли мир или нет. А некоторые проблемы сами по себе [бесполезны] как для той, так и для другой цели, однако содействуют (10) разрешению некоторых из такого рода проблем, ибо многое мы хотим знать не ради самого предмета, а ради иного, дабы через него узнать что-нибудь другое. Есть и проблемы, относительно которых имеются противоположные друг другу умозаключения (ибо тогда возникает сомнение, так ли обстоит дело или не так, когда имеются убедительные доводы для обоих [противоположных умозаключений]), а также такие, которые, правда, имеют большое значение, но для доказательства которых мы не имеем доводов, полагая, (15) что трудно указать причину, почему это так, например вечен ли мир или нет, ведь можно ставить и такого рода вопросы.
Итак, проблемы и положении пусть будут определены так, как мы сказали¹. Тезис есть предположение сведущего в философии человека, не согласующееся с общепринятыми, например предположение, что невозможно (20) противоречить, как утверждал Антнсфен², или предположение, что все движется, как говорил Гераклит³, или предположение, что сущее едино, как утверждал Мелисс⁴ (ведь глупо обращать внимание на мнения, противные общепринятым мнениям, если их высказывает первый встречный). Или тезисы суть предположения, для доказательства которых у нас есть довод, противный общепринятым мнениям, например предположение, что не все, что есть, есть либо возникшее, (25) либо вечное, как говорят софисты, так как, мол, то, что образованный в искусстве сведущ в языке, не есть ни возникшее, ни вечное⁵. Действительно, хотя кому-то это предположение не кажется правильным, но может казаться таким благодаря имеющемуся доводу.
Таким образом, и тезис есть проблема, но не каждая проблема есть тезис, потому что некоторые проблемы (30) таковы, что у нас нет относительно них определенного мнения — ни за, ни против. А что и тезис — проблема, это ясно, ибо из сказанного необходимо вытекает, что относительно тезиса или большинство расходится во мнении с мудрыми, или внутри каждой стороны мнения расходятся, потому что тезис есть предположение, не согласующееся с общепринятым. Почти все диалектические проблемы называются теперь тезисами. (35) Впрочем, не имеет никакого значения, как их называют, ибо мы их так различаем не потому, что желаем придумывать наименования, а для того, чтобы не остались не замеченными для нас имеющиеся

между ними различия.
Не следует, однако, рассматривать всякую проблему и всякий тезис, а только такие, относительно которых возникает сомнение у того, кто нуждается в доводе, а не у того, кто подлежит наказанию или кому необходимо чувственное восприятие. Ибо те, кто сомневается, (5) следует ли почитать богов и уважать родителей или нет, подлежат наказанию, а тем, кто сомневается, бел ли снег или нет, необходимо чувственное восприятие. Таким образом, не следует рассматривать ни то, доказательство чего под рукой, ни то, доказательство чего слишком недоступно, ибо относительно первого не возникают сомнения, а относительно последних затруднений больше, чем нужно для упражнения.
1.12 [Наведение и силлогизм как два способа доказательства диалектических положений] (10) После того как это определено, следует рассматривать отдельно, сколько имеется видов диалектических доводов. Один вид — это наведение, а другой — силлогизм. Что такое силлогизм, было уже сказано раньше¹. Наведение же есть восхождение от единичного к общему². Например, если кормчий, хорошо знающий свое дело, — лучший кормчий и точно так же правящий колесницей, хорошо знающий свое дело, — лучший, то и (15) вообще хорошо знающий свое дело в каждой области — лучший. Наведение — [способ] более убедительный и более очевидный и для чувственного восприятия более доступный и применяемый большинством людей. Силлогизм же — [способ] более неодолимый и более действенный против тех, кто склонен спорить.
1.13 [Средства для построения умозаключений] (20) Итак, те виды [сказываемого], относительно которых приводятся доводы и из которых они составляются, пусть различаются так, как было сказано раньше¹. Средств² же, при помощи которых мы строим умозаключения, имеется четыре: первое — это принятие положений; второе — умение разбирать, в скольких значениях употребляется каждое [имя]; третье — нахождение (25) различий, а четвертое — рассмотрение сходства. В некотором смысле последние три средства также суть положения, ибо на основании каждого из них можно составить положение, например что́ предпочтительно — прекрасное, или доставляющее удовольствие, или полезное, а также что чувственное восприятие отличается от знания тем, что при потере знания есть возможность приобрести его снова, а при потере чувственного восприятия нет такой возможности, и [точно (30) так же положение], что здоровое относится к здоровью, как сильное — к силе. Ведь первое из этих положений основывается на многозначности [имен], второе — на различии, а третье — на сходстве.
1.14 [Первое средство для построения силлогизма — принятие положений] Итак, положения следует выбирать столькими способами, сколько было установлено нами различий между [диалектическими] положениями, а именно (35) следует приводить или мнения всех, или большинства людей, или мнения мудрых — всех, либо большинства, либо самых известных из них, а также мнения, [не] противные кажущимся [правдоподобными], а также мнения, согласующиеся с искусствами. Следует также

1.15 [Второе средство для построения силлогизма — различение многозначности имен] выставлять в виде положений мнения, противоречащие мнениям, которые противоположны кажущимся правдоподобными, как было сказано раньше¹. Полезно также составлять положения, выбирая не только выражающие правдоподобие, но и сходные с ними, например что одно и то же чувство воспринимает противоположности (5) (ибо их изучает одна и та же наука), а также [положение о том], что мы видим, что-то принимая, а не испуская² (ибо и в других видах чувственного восприятия дело обстоит точно так же), ведь мы слышим, когда что-то принимаем, а не испускаем, и таким же образом отведываем что-то. Далее, все то, что бывает во всех или в большинстве случаев, следует (10) брать в качестве начала и в качестве тезиса, кажущегося правильным. Ибо оно допускается теми, кто сразу не замечает, что в каком-то случае дело обстоит не так. Следует также выбирать [положения] из сочинений, а записи следует делать о каждом роде отдельно, например, о благе или о живом существе, притом о всяком благе, начиная с того, что́ оно есть. Следует (15) также помечать рядом мнения отдельных [философов], например то, что́ говорил Эмпедокл: что существует четыре элемента тел³, ведь можно выставлять в качестве тезиса высказывания известных [философов].
Чтобы изложить в общих чертах, [укажем, что] имеется три вида положений и проблем, а именно: (20) одни положения, касающиеся нравственности, другие — природы, третьи — построенные на рассуждении⁴.
Касающиеся нравственности — такие, как, например, следует ли повиноваться больше родителям или законам, если они не согласуются друг с другом. Построенные на рассуждении — такие, как, например, изучает ли одна и та же наука противоположности или нет, а касающиеся природы — такие, как, например, вечен (25) ли мир или нет. Точно так же и проблемы [делятся на три вида]. Какие же относятся к какому [виду], указать через определение нелегко, поэтому следует стараться с каждой из них ознакомиться посредством упражнения в наведении, разбирая указанные примеры.
(30) Для философии, конечно, эти положения следует составлять сообразно с истиной, а для мнения — диалектически. Однако все положения следует брать как можно более общими и из одного [общего] составлять много [частных] положений, например [сначала следует брать положение о том], что одна и та же наука изучает противолежащие друг другу [вещи], а затем что она изучает противоположности и соотнесенное. И таким же образом следует эти положения делить до (35) тех пор, пока их можно делить; например, что одна и та же наука изучает благо и зло, белое и черное, холодное и теплое. И точно так же в других случаях⁵.

Итак, того, что сказано уже о положениях, достаточно. Что касается многозначности, то следует не только разбирать разные значения, но и стараться дать их основания, например следует указать не только то, что в одном смысле благо означает справедливость и (5) мужество, а в другом — сильное и здоровое, но и то, что первые суть благо потому, что они определенные качества, а последние — потому, что они способствуют чему-то, а не потому, что они определенные качества, И точно так же в других случаях.
Говорится ли о чем-то многозначно по виду или в одном значении, — это до́лжно рассмотреть следующими (10) способами. Прежде всего нужно выяснить, во многих ли значениях употребляется противоположное [данному], все равно, имеется ли расхождение по виду или по имени. Дело в том, что некоторые противоположности различаются прямо и по имени. Например, острому противоположно: для звука — низкое, для имеющего объем — тупое¹. Стало быть, ясно, что о противоположном острому говорится по-разному. А если об этом говорится по-разному, то и об остром. Ибо для (15) каждого из них противоположное будет иным. ведь не одно и то же острое противоположно тупому и низкому, хотя острое противоположно каждому из них. С другой стороны, низкому² противоположно: для звука — высокое, а для имеющего объем — легкое. Так что «низкое» многозначно, поскольку и противоположное ему многозначно. Точно так же противоположное (20) прекрасному будет: для живого существа — безобразное, а по отношению к жилищу — негодное³. Так что «прекрасное» одноименно.
У некоторых же [противоположностей] нет, правда, никакого расхождения в имени, но различие в них непосредственно явствует из того, что они принадлежат к разным видам, например у яркого и тусклого⁴, ибо (25) говорят: яркий и тусклый звук и точно так же — яркий и тусклый цвет. Таким образом, у них нет расхождения в имени, но различие в них непосредственно явствует из того, что они принадлежат к разным видам. Ибо не в одном и том же смысле говорится, что свет яркий и звук яркий. Это обнаруживается и при помощи чувственного восприятия. Ибо для одного и того же по виду имеется одно и то же чувство. Яркое (30) же у звука и яркое у цвета мы различаем не одним и тем же чувством, а одно — зрением, другое — слухом. И точно так же обстоит с острым и тупым на вкус и у имеющего объем: последнее воспринимаем осязанием, а первое — отведыванием. Таким образом, у них нет расхождения в имени — ни у них самих, ни у противоположного им, ведь тупое противоположно и тому и другому. (35)
Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что в одном случае что-то имеет нечто противоположное себе, а в другом вовсе не имеет; например, удовольствию от питья противоположно страдание от жажды, но удовольствию от рассмотрения [теоремы], что диагональ несоизмерима со стороной [квадрата], ничего не противоположно. Так что об удовольствии

говорится в различных значениях. И точно так же разумной любви противоположна ненависть, чувственной же любви ничего не противоположно. Ясно, таким образом, что «любовь» одноименна. Далее, многозначность следует выяснять по чему-то промежуточному: не обстоит ли дело так, что у одних [противоположностей] (5) имеется нечто промежуточное, а у других — нет или имеется и у тех и у других, но не одно и то же; например, для белого и черного цвета промежуточным будет серое, а для яркого и тусклого звука — ничего, или если и есть, то это глухое, как говорят некоторые: глухой звук — промежуточный. Так что «белое», или «яркое», одноименно, точно так же как и «черное», или «тусклое». Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что одни [противоположности] имеют много (10) промежуточного, а другие — только одно, как, например, яркое и тусклое, а именно: у цветов много промежуточного, у звука же одно — глухое.
Кроме того, следует выяснить, не говорится ли в разных значениях о противолежащем чему-то по противоречию. Ибо если о чем-то говорится в разных (15) значениях, то так же и о противолежащем ему говорится в разных значениях; например, «не видеть» означает разное: одно значение — быть лишенным зрения, другое — не пользоваться зрением. Если «но видеть» означает разное, то необходимо, чтобы и «видеть» означало разное, ибо каждому из двух значений «не видеть» что-то противолежит, например «быть лишенным зрения» противолежит «обладать зрением», (20) а «не пользоваться зрением» — «пользоваться» им.
Далее следует рассмотреть [противоположности], выражающие лишенность и обладание. А именно, если об одной из них говорится в разных значениях, то так же и о другой. Например, если «воспринимать» означает разное — и в отношении души, и в отношении тела, то и «быть невосприимчивым» означает (25) разное — и в отношении души, и в отношении тела. А что только что приведенные примеры противолежат друг другу как случаи лишенности и обладания, — это ясно, потому что живые существа от природы обладают и тем и другим видом восприятия — ив отношении души, и в отношении тела.
Далее следует обратить внимание на (30) словоизменение⁵. А именно, если «справедливо» означает разное, то и «справедливое» означает разное. Ибо каждому значению слова «справедливо» соответствует [такое же] значение слова «справедливое». Например, если «справедливо» означает судить о чем-то и по собственному убеждению, и должным образом, то так же и «справедливое». И точно так же, если «здоровое» означает разное, то и «здорово» означает разное⁶. Например, если «здоровое» означает способное или содействовать (35) здоровью, или сохранять его, или быть его признаком, то и «здорово» означает способно или содействовать здоровью, или сохранять его, или быть его признаком. И точно так же в других случаях: если само слово означает разное, то и при изменении своих окончании оно будет означать разное, а если при изменении

своих окончаний оно означает разное, то и само оно так же.
Следует также обратить внимание на роды категорий применительно к имени, одни ли и те же они во всех случаях. Ибо если они не одни и те же, то названное есть нечто одноименное; например, хорошее (5) означает в еде доставляющее удовольствие, во врачебном искусстве — способствующее здоровью, а для души — какое-то качество, например, быть благоразумным, или мужественным, или справедливым. И точно так же в отношении человека оно означает какое-то качество. Иногда же оно означает время, например своевременное, ведь говорят: хорошо то, что своевременно. А часто оно означает количество, например, относительно (10) умеренного, ведь говорят также, что хорошо то, что в меру. Так что «хорошо» одноименно. Точно так же и яркое по отношению к телу означает цвет, а в звуке — ясно слышимое⁷. Примерно то же самое и в отношении острого, ибо оно точно так же не во всех случаях имеет одно и то же значение. В самом деле, «острый» (резкий) звук есть быстрый звук, (15) как говорят сведущие в числовой гармонии⁸. Острый же угол есть угол меньше прямого, а острый нож — это остроугольный нож⁹.
Следует также обратить внимание на роды тех вещей, у которых одно и то же имя: не обстоит ли дело так, что они разные и не подчинены друг другу? Например, onos¹⁰ означает живое существо и орудие, ведь это имя имеет разный смысл, а именно: в одном случае (20) оно означает такое-то живое существо, а в другом — такое-то орудие. Если же один род подчинен другому, то не необходимо, чтобы понятия были разными. Например, для ворона роды́ — живое существо и птица. Стало быть, когда мы говорим, что ворон — птица, то мы также утверждаем, что он такое-то живое (25) существо. Так что о нем сказываются оба рода. Точно так же, когда мы говорим, что ворон — двуногое живое существо, имеющее крылья, мы утверждаем, что он птица. Следовательно, и в этом случае оба рода и их понятие сказываются о вороне¹¹. Однако это не бывает в тех случаях, когда один род не подчинен другому. (30) В самом деле, когда мы говорим об орудии, мы не говорим о живом существе, а когда говорим о живом существе, мы не говорим об орудии.
Следует, однако, обратить внимание не только на предмет обсуждения, не обстоит ли дело так, что роды его различны и не подчинены друг другу, но и на противоположное ему, ибо если о противоположном предмету обсуждения говорится в различных значениях, то (35) ясно, что так же и о нем.
Полезно также обратить внимание на определение, получаемое от сочетаний, например яркого тела и яркого звука. Ибо если убрать из них собственное, то должен остаться один и тот же смысл. Но это не бывает у одноименных вещей, например в только что

приведенном случае. Ибо первое есть тело, имеющее такой-то и такой-то цвет, а другое — ясно слышимый звук. Стало быть, если отделить тело и звук, то оставшееся у каждого из них не одно и то же. Напротив же, если яркое было бы однозначащим, то сказанное о (5) каждом из них должно было бы быть одним и тем же.
Часто, однако, даже в самих определениях остается незамеченным сопутствующее одноименное. Вот почему следует обратить внимание и на определения. Например, если утверждают, что то, что́ есть признак здоровья, и то, что́ способствует здоровью, означают нечто соразмерное со здоровьем, не следует успокаиваться, а нужно разобраться, что же такое «соразмерно» (10) в каждом случае, например означает ли это в одном случае то, что́ способствует здоровью, а в другом — то, что́ есть признак какого-то состояния.
Далее следует рассмотреть, возможно ли сравнение по [присущности] в большей или в одинаковой мере, например яркий звук и яркая одежда или острый вкус и острый (резкий) звук. Ведь нельзя говорить ни то, что они в одинаковой мере ярки и остры, ни то, что (15) одно ярко и остро в большей мере, чем другое. Так что «яркое» и «острое» одноименны. Ведь все соименные вещи сравнимы, так как им что-то приписывается или в одинаковой мере, или одному в большей мере, чем другому.
Так как у разных и не подчиненных друг другу родов разными будут и видовые отличия, как, например, (20) у живого существа и знания (ведь у них видовые отличия разные), то следует обратить внимание на то, не названы ли одним и тем же именем видовые отличия разных и не подчиненных друг другу родов, например острое (резкое) для звука и для имеющего объем. Ведь звук от звука отличается «остротой» (резкостью), и точно так же — имеющее объем от имеющего объем. Так что «острое» одноименно, ибо оно есть (25) видовое отличие разных и не подчиненных друг другу родов.
Далее следует выяснить, не имеет ли названное одним и тем же именем разные видовые отличия, например chróma¹² у тел и в пении, ибо отличие его у тол состоит в способности или рассеивать, или собирать зрение¹³, а chrōma в песнях не имеет этих отличий. (30) Так что chroma одноименно. Ибо у одинаковых вещей — одинаковые видовые отличия.
Кроме того, так как вид не есть видовое отличие ни одной вещи, то следует обратить внимание на то, не есть ли одно из названных одним и тем же именем вид, а другое — видовое отличие, например у тел «яркое» есть вид цвета, а в звуке — видовое отличие, ибо (35) звук от звука отличается яркостью¹⁴.
1.16 [Третье средство для построения силлогизма — нахождение различий в пределах одного и того же рода или у близких друг другу родов] Итак, многозначность следует выяснять этим и тому подобными способами. Должны быть исследованы и различия между вещами, принадлежащими к одному и тому же роду. Например, чем отличается справедливость

от мужества и рассудительность — от умеренности (ведь все они принадлежат к одному и тому же роду¹). И точно так же до́лжно исследовать различия между вещами, принадлежащими к родам, расстояние между которыми не очень велико, например чем отличается чувственное восприятие от знания. (5) Ведь у родов, расстояние между которыми велико, различия совершенно очевидны².
1.17 [Четвертое средство для построения силлогизма — нахождение сходства в вещах] Сходство же следует выявлять в принадлежащем к разным родам таким образом: как одно относится к одному, так и другое к другому, например как познание относится к познаваемому, так и чувственное восприятие — к чувственно воспринимаемому. И как (10) одно находится в чем-то одном, так и другое находится в чем-то другом. Например, как зрение находится в глазу, так и ум — в душе¹ и как спокойствие — на море, так и безветрие — в воздухе². Упражняться в этом следует больше всего, рассматривая то, что принадлежит к родам, расстояние между которыми велико, ибо тогда в остальных случаях нам легче будет находить сходное. Следует также рассматривать вещи, (15) принадлежащие к одному и тому же роду, не присуще ли им всем нечто одно и то же, например человеку, лошади и собаке. Ибо поскольку им присуще нечто одно и то же, постольку они сходны между собой³.
1.18 [О пользе трех последних средств, необходимых для построения диалектических силлогизмов] Исследовать многозначность полезно для ясности (ибо то, что́ утверждают, знают лучше, когда выявляют (20) многозначность слов) и для построения умозаключений, касающихся самого предмета, а не его названия. Ибо если неизвестно, в скольких значениях говорится о чем-то, то возможно, что тот, кто отвечает¹, и тот, кто спрашивает², имеют в виду не одно и то же. Когда же выявлено, в скольких значениях говорится о чем-то, и [смысл], который приписывается утверждению, то вопрошающий² покажется смешным, если он (25) приводит доводы не против данного [смысла]. Но выявление многозначности полезно и для того, чтобы не дать себя ввести в заблуждение и чтобы ввести в заблуждение
[собеседника]. Ибо когда мы знаем, в скольких значениях говорится о чем-то, мы никак не дадим себя обмануть, а будем узнавать, против того же ли самого направлены доводы вопрошающего. Когда же мы сами ставим вопросы, мы в состоянии будем ввести (30) в заблуждение отвечающего, если он как раз не знает, во скольких значениях говорится [о предмете спора]. Однако это возможно не во всех случаях, а только тогда, когда из того, что говорится в различных значениях, одно истинно, а другое ложно. Но этот способ не свойствен диалектике³. Поэтому диалектики должны всячески избегать такого рода способа, [т. е.] остерегаться рассуждать по поводу имен, разве только в (35) том случае, когда кто-нибудь иначе рассуждать о предмете не в состоянии⁴.
Нахождение же различий полезно для построения умозаключений о тождественном, и различном, а также для познания сути каждой [вещи].

Что оно действительно полезно для построения умозаключений о тождественном и различном, — это ясно. Ибо когда мы найдем какое-нибудь различие между предметами [обсуждения], мы докажем, что они не тождественны. А для познания сути [вещи] нахождение различий полезно по той причине, что мы имеем обыкновение отделять надлежащую речь о сущности каждой [вещи] посредством присущих ей видовых отличий⁵.
Рассмотрение же сходства [вещей] полезно для доводов, основанных на наведении, а также для умозаключений из предположений⁶ и для построения определений. Для доводов, основанных на наведении, оно полезно по той причине, что полагаем, что общее следует (10) выводить через приведение сходных единичных случаев, ибо без знания сходств нелегко делать умозаключение при помощи наведения. А для построения умозаключений из предположений оно полезно по той причине, что общепринято мнение, что, как дело обстоит с одной из сходных [вещей], так оно обстоит и с остальными. Чтобы быть, таким образом, в состоянии рассуждать по поводу какой-нибудь из этих [вещей], мы должны заранее согласиться, что, как дело обстоит (15) с этими [вещами], так оно обстоит и с обсуждаемым. Если мы что-то доказали относительно тех [вещей], то на основании нашего предположения это будет доказано и относительно обсуждаемого. Ибо мы вели бы доказательство на основании нашего предположения, что, как дело обстоит с теми [вещами], так оно обстоит и с обсуждаемым. Нахождение сходства полезно и для построения определений по той причине, что если мы (20) в состоянии сразу усмотреть, что́ именно тождественно [другому] в каждой отдельной [вещи], то при построении определения мы не будем сомневаться в том, к какому роду мы должны отнести предмет обсуждения. Ибо из общих [вещам сказуемых] родом будет то, которое больше всего сказывается в сути [вещи]. Точно так же рассмотрение сходств полезно для определения [вещей], значительно различающихся (25) между собой, например, что спокойствие на море тождественно безветрию в воздухе (ибо и то и другое означает покой) и что точка в линии — то же, что единица в числе (ибо каждая из них есть начало). Так что, указывая как род то, что обще всем, мы будем убеждены, что не даем неподобающего определения. Строящие определение имеют обыкновение поступать приблизительно так же. Ибо они утверждают, [например], (30) что единица — начало числа, а точка — начало линии. Таким образом, ясно, что они родом полагают то, что обще и тому и другому⁷.
Итак, вот каковы те средства, при помощи которых строят умозаключения. Топы же, для которых полезно сказанное, суть следующие.
2.1 [Различение проблем. Способы нахождения привходящего. Предварительные замечания] Одни проблемы общие, а другие — частные. Общие, например, что всякое удовольствие благо и что никакое удовольствие не благо; а частные, например, что какое-то удовольствие есть благо и что какое-то удовольствие

не есть благо. Обоим видам проблем одинаково свойственно то, что они пригодны для обоснования и опровергания общего. В самом деле, доказав, что нечто присуще всем, мы докажем, что оно присуще и некоторым¹. И точно так же, когда мы докажем, что нечто не присуще ни одному, мы докажем, что оно присуще не всем². Стало быть, прежде всего следует говорить о способах, пригодных для опровергания общего, потому что они одинаково применимы и к общим, и к частным проблемам и потому что [в споре] выставляют больше положений о том, что присуще, чем о том, что не присуще, а те, кто ведет (10) спор, опровергают их. Труднее же всего подвергнуть обращению собственное обозначение по привходящему. Ибо [быть присущим лишь] в каком-то отношении, а не вообще — это возможно только для привходящего. Обозначения же по определению, собственному и роду необходимо допускают обращение³; например, если кому-нибудь присуще быть двуногим существом, (15) живущим на суше, то по обращении будет правильно сказать, что он двуногое существо, живущее на суше. Подобным образом допускает обращение обозначение по роду. Ведь если чему-нибудь присуще быть живым существом, то оно есть живое существо. И то же самое — в отношении собственного. В самом деле, если кому-нибудь присуще быть способным научиться читать и писать, то он есть способный научиться читать и писать. Ведь ничего из этого не может быть присуще или не присуще лишь (20) в некотором отношении, а оно присуще или не присуще вообще. Ничто, однако, не мешает, чтобы привходящее было присуще лишь в некотором отношении, как, например, белизна или справедливость. Поэтому доказать, что кому-то присуща белизна или справедливость, недостаточно для того, чтобы доказать, что он белый или справедливый [вообще]. Ибо остается (25) еще спорным [вопрос], не бел ли он или справедлив лишь в некотором отношении. Так что для привходящего обращение не обязательно.
До́лжно также различать ошибки, допускаемые в проблемах. Бывают всякого рода ошибки — или из-за того, что утверждается ложное, или из-за того, что отступают от установившегося способа выражения. В самом (30) деле, те, кто утверждает ложное, делают ошибку, говоря, что чему-то присуще то, что ему не присуще. А те, кто обозначает предмет неподходящим именем, например человека — платаном, отступают от установленного наименования.
2.2 [Топы для опровергания проблем, касающихся привходящего] Итак, один топ состоит в рассмотрении того, не (35) выдали ли за привходящее то, что присуще каким-то другим образом. Больше всего делают эту ошибку в отношении рода, например, если кто-то говорит, что белому случается быть цветом. Ведь цвет не привходящее для белого; цвет есть его род. Стало быть, и тот, кто выставляет тезис, может по способу выражения дать определение [рода как привходящее], например

что справедливости случается быть добродетелью¹. Но часто и тогда, когда не дают такого определения, совершенно ясно, что род указан как привходящее, например, если сказали, что белизна окрашена или что хождение движется. Дело в том, что сказываемое о (5) виде никогда не обозначается словами, производными от рода, а все роды сказываются о своих видах соименно. Ибо виды принимают и имя рода, и понятие его. Стало быть, тот, кто сказал, что белое окрашено, указал [«окрашено»] не как род — потому что он употребил слово, производное [от слова «окраска»], не как собственное и не как определение. Ведь определение и собственное [вещи] но присущи ничему другому, (10) [кроме нее], а окраску имеет и многое другое, например дерево, камень, человек, лошадь. Ясно, что [«окрашено»] здесь указано как привходящее.
Другой топ состоит в рассмотрении [вещей], о которых утверждают, что нечто присуще пм всем или ни одному не присуще. Однако рассматривать следует здесь [отдельные] виды, а не бесчисленные [единичные вещи], ибо тогда рассмотрение будет более правильным (15) и коснется меньшего. Следует также рассматривать и начинать с первого, затем последовательно доходить до далее неделимого. Например, если кто-то утверждал, что одна и та нее наука изучает противолежащие друг другу [вещи], то следует рассмотреть, изучает ли одна и та же наука соотнесенные между собой, противоположные друг другу и противолежащие друг другу по лишенности и обладанию и по противоречию. И если по ним еще не ясно, изучает ли одна и та же наука противолежащие друг другу [вещи], то следует их снова делить до далее неделимого, (20) например рассмотреть, изучает ли одна и та же наука справедливость и несправедливость, или двойное и половинное, или слепоту и зрение, или бытие и небытие. Ибо если относительно какой-нибудь [из этих пар противоположностей] будет доказано, что она не изучается одной и той же наукой, то мы проблему оспорим. И точно так же — если нечто ничему не присуще. Этот топ может быть использован и для опровергания, (25) и для обоснования. Действительно, если после произведенного деления положение оказывается [правильным] для всех или для многих случаев, нужно требовать [от собеседника], чтобы он признал положение и как общее или чтобы он сделал возражение, что в некоторых случаях это не так². Ведь если он не делает ни того ни другого, то несогласие его с положением кажется нелепым.
Следующий топ состоит в том, чтобы дать определение (30) привходящего и того, для чего оно есть привходящее, или дать определение того и другого в отдельности или одного из них, а затем выяснить, не взято ли в определении как истинное нечто неистинное. Например, если ставится вопрос, можно ли поступать несправедливо по отношению к богу, то следует выяснить, что такое поступать несправедливо. Ибо если это значит наносить вред преднамеренно, то ясно, что нельзя поступать несправедливо по отношению к богу, ибо богу нельзя наносить вред. И точно так же если (35) ставится вопрос, может ли хороший человек быть завистливым, то следует выяснить, кто завистлив и что такое зависть. Ибо если зависть означает огорчение из-за очевидного преуспеяния какого-нибудь добродетельного человека, то ясно, что хороший человек не может быть завистливым, ибо в таком случае он был бы дурным человеком. И точно так же если ставится вопрос, завистлив ли [справедливо] негодующий человек, то следует выяснить, кто такой каждый из них. Ведь именно так становится совершенно очевидным,

истинно ли или ложно сказанное; например, если завистлив тот, кто огорчается из-за преуспеяния хороших людей, а [справедливо] негодующий — тот, кто огорчается из-за преуспеяния дурных людей, то ясно, что [справедливо] негодующий не может быть завистливым³. Следует также брать определения вместо имен, (5) содержащихся в определении, и не отступать до тех пор, пока не дойдут⁴ до чего-то известного. Ибо часто, хотя дано все определение, еще не ясно искомое, но оно становится совершенно ясным, когда дают определение вместо какого-то из имен, содержащихся в определении.
(10) Далее, следует самому образовать из проблемы положение, а затем возражать [против него], ибо возражение будет доводом против тезиса. Этот топ почти совпадает с топом, состоящим в рассмотрении [отдельных вещей], о которых утверждают, что нечто или присуще им всем, или ни одной не присуще. Однако этот топ отличается способом выражения.
Далее, следует различать, что́ до́лжно называть так, как называет большинство людей, и что́ — нет. (15) Ибо это полезно и для обоснования, и для опровергания. Так, вещи следует называть теми именами, какими пользуется большинство людей, но [когда выясняют], какие вещи суть такого-то рода или не такого рода, то уже не нужно следовать большинству людей; например, здоровым нужно называть то, что́ содействует (20) здоровью, как говорит большинство людей, но способствует ли то, о чем идет речь, здоровью или нет, следует уже указать не так, как большинство людей, а как врачеватель.
2.3 [Топы, касающиеся многозначности слов] Далее, если о чем-то говорится в различных значениях, все равно, присуще ли положенное или не присуще, доказательство должно касаться одного из значений сказанного, если нельзя доказывать в отношении обоих. Этим топом следует, однако, пользоваться, когда многозначность скрыта. В самом деле, если бы многозначность не была [для собеседника] скрыта, то он возражал бы, что спорят не о том, что́ он сам подверг сомнению, а о другом. Этот топ пригоден и для обоснования, и для опровергания. Когда мы хотим что-то обосновать, мы докажем, что, взятое в одном (30) значении, [данное] присуще, если не можем доказать, что оно присуще в том и другом значении. Когда же мы что-то опровергаем, мы докажем, что, взятое в одном значении, [данное] не присуще, если мы не можем доказать, что оно не присуще в том и другом значении. Однако опровергающему вовсе не следует рассуждать на основании договоренности, все равно, идет ли речь о том, что [данное] всем присуще, или о том, что оно не присуще ни одному. Ибо когда мы докажем, что оно не присуще ни одному, мы опровергнем, что оно (35) всем присуще. И точно так же, когда мы докажем, что оно одному присуще, мы опровергнем, что оно ни одному не присуще¹. Тому же, кто обосновывает что-то, следует заранее договориться [с собеседником], что если [данное] кому бы то ни было присуще, то оно всем присуще, поскольку это требование обоснованно. Ибо для того чтобы доказать, что нечто всем присуще, было бы недостаточно рассуждать по поводу одного

[случая]². Например, если душа человека бессмертна, то это еще не значит, что всякая душа бессмертна. Так что следует заранее договориться, что если какая бы то ни было душа бессмертна, то всякая душа бессмертна. Однако не всегда следует поступать именно так, а лишь тогда, когда мы не в состоянии привести один довод, общий для всех случаев, в отличие от геометра, [доказывающего доводом, общим для всех случаев], что треугольник имеет углы, равные [в совокупности] двум прямым и т. д.
Если же многозначность не скрыта, то следует разобрать, в скольких значениях говорится о чем-то, и опровергнуть или обосновать его [в каждом значении]. Так, если надлежащее есть полезное или прекрасное, (10) то следует попытаться обосновать или опровергнуть относительно него то и другое, например что надлежащее есть прекрасное и полезное или что оно не есть ни прекрасное, ни полезное. Если же нельзя доказать то и другое, то следует доказать одно из них, отмечая, что одно есть надлежащее, а другое нет. То же самое рассуждение верно и для случая, если разбираемое имеет (15) больше значений.
Далее следует рассмотреть то, что́ многозначно не как одноименное, а другим образом. Например, одна наука изучает многое или как наука о цели и о [средствах] для цели (например, врачебное искусство есть знание о содействии здоровью и о том, какой образ жизни вести), или как наука о двух целях, каковой называется одна и та же наука, изучающая противоположности (20) (ибо одна из них есть для этой науки цель не больше, чем другая), или как наука о том, что [присуще] само по себе, и о том, что [присуще] как привходящее; например, само по себе [присуще] то, что треугольник имеет углы, равные [в совокупности] двум прямым, а как привходящее — что равносторонний треугольник имеет углы, равные [в совокупности] двум прямым, ибо в силу того, что равностороннему треугольнику случается быть треугольником, мы знаем, что он имеет углы, равные [в совокупности] двум (25) прямым. Таким образом, если ни в каком смысле невозможно, чтобы наука о многом была одной и той же, то ясно, что ей вообще невозможно быть такой; если же это в каком-то смысле возможно, то ясно, что она может быть такой. Различать же значения следует настолько, насколько это полезно. Если мы хотим, например, обосновать что-то, то следует приводить такие (30) значения, какие допустимы, а различать следует только те, что полезны для обоснования. Если же мы хотим опровергнуть что-то, то [следует приводить такие значения], какие недопустимы, а остальные следует оставлять без внимания. Делать это следует и тогда, когда [собеседнику] остается неизвестной многозначность.
А касается ли вот это этого (einai tode toyde) или нет, — это следует обосновать при помощи этих же топов. Например, вот эта наука касается этого как (35) цели, или как [средств] для цели, или как привходящего для него, или, наоборот, она не касается его ни одним из указанных способов. То же самое можно сказать и о желании и обо всем другом многозначном. В самом деле, желание вот этого касается цели (например,

здоровья), или [средств] для цели (например, желание употреблять лекарства), или чего-то привходящего, как, например, любитель сладкого желает вина не потому, что оно вино, а потому, что оно сладкое, ибо он желает сладкого самого по себе, а вина — как чего-то привходящего [для сладкого]. Ведь если вино терпкое, он его не желает. Стало быть, он желает его как нечто привходящее [для сладкого]. Этот топ полезен (5) для рассмотрения отношений. Ибо почти все такие случаи суть случаи отношений.
2.4 [Другие топы. Замена менее понятного слова более понятным.
Отношение между родом и видом]
Далее полезна замена одного имени другим, более понятным, например вместо «тщательное» в ответах употребить «точное» и вместо «суетливость» — «хлопотливость»¹, (10) ибо, чем более понятным становится сказанное, тем легче спорить против тезиса. И этот топ применим для того и другого — и для обоснования, и для опровергания.
А для того чтобы показать, что одному и тому же присущи противоположности, следует обратить внимание (15) на его род, например если мы хотим показать, что в чувственном восприятии возможны и правильность и ошибочность, а именно: чувственное воспринимание есть различение, а различать можно правильно и неправильно; стало быть, при чувственном восприятии возможны правильность и ошибочность. Таким образом, доказательство относительно вида дается здесь на основании рода², ведь различение есть род для чувственного восприятия, ибо воспринимающий чувствами каким-то образом различает³. Можно, наоборот, от вида заключать (20) к роду, ибо то, что вид содержит, содержит и род⁴. Например, если бывает плохое и хорошее знание, то бывает и плохое и хорошее состояние [ума], ведь состояние [ума] есть род для знания. Стало быть, первый из этих тонов для обоснования ошибочен, а второй — (25) верен. В самом деле, не необходимо, чтобы то, что́ род содержит, содержал и вид⁵. Ведь живое существо, [например], бывает крылатым и четвероногим, человек же нет. Однако то, что́ вид содержит, необходимо содержит и род. Действительно, если есть, [например], хороший человек, значит есть и хорошее живое существо. Для опровергания же первый топ верен, а другой (30) ошибочен. Ведь то, что́ род не содержит, не содержит и вид⁶. Однако не необходимо, чтобы то, что́ вид не содержит, не содержал род⁷.
Но так как о том, о чем сказывается род, необходимо сказывается и какой-нибудь из его видов⁸ и так как все то, что обладает родом, или обозначено [словом], производным от этого рода, необходимо обладает одним (35) из его видов или обозначено [словом], производным от одного из его видов (например, если о ком-нибудь сказывается знание, то о нем сказывается и умение читать и писать, или искусство музыки, или какой-нибудь из остальных [видов] знания; или если кто-то обладает

знанием или обозначен [словом], производным от «знания», то он также будет обладать умением читать и писать, или искусством музыки, или каким-нибудь из остальных [видов] знания, или обозначен [словом], производным от одного из них, например «умеющий читать и писать» или «искусный в музыке»), то, если какое-нибудь высказывание содержит нечто производное от [названия] рода, например что душа движется⁹, (5) следует рассмотреть, может ли душа двигаться по какому-нибудь из видов движения, например увеличиваться, или гибнуть, или рождаться, или двигаться согласно какому-нибудь другому виду движения. Ведь если она не движется ни по какому из видов движения¹⁰, то ясно, что она [вообще] не движется. Этот топ применим и для того и другого — для опровергания и (10) обосновании. В самом деле, если душа движется по одному из видов движения, то ясно, что она [вообще] движется¹¹, и если она не движется ни по одному из видов, то ясно, что она [вообще] не движется.
Тот, у кого нет достаточно доводов против тезиса, должен его рассматривать, исходя из определений обсуждаемою предмета — действительных или кажущихся действительными, и если не при помощи одного, то при помощи многих определений. Ведь легче приводить доводы тому, кто дал определения, ибо легче приводить (15) доводы относительно определений.
Следует также обратить внимание на обсуждаемый предмет, при существовании чего он существует или что́ необходимо существует, если он существует. Тот, кто хочет что-то обосновать, должен рассмотреть, при существовании чего будет существовать обсуждаемый предмет (ибо, если доказано, что то налицо, будет доказано (20) и существование обсуждаемого предмета¹²).Тот же, кто хочет что-то опровергнуть, должен рассмотреть, что́ же существует, если существует обсуждаемый предмет, ибо если мы докажем, что то, что следует из обсуждаемого предмета, не существует, то мы опровергнем и обсуждаемый предмет¹³.
Далее, следует обратить внимание на время, нет ли где-нибудь несогласованности, например, если кто-нибудь (25) сказал, что питающееся необходимо растет. Ведь живые существа всегда питаются, но растут они не всегда. И точно так же — если кто-нибудь сказал, что знание есть воспоминание¹⁴, ибо воспоминание относится к прошедшему времени, а знание — также к настоящему и будущему. В самом деле, мы говорим, что знаем настоящие и будущие события (например, что будет затмение [Солнца]), а вспоминать мы можем только (30) прошедшее.
2.5 [Применение способа софистов.
Опровержение положения через опровержение его следствий]
Далее, существует софистический способ [опровержения] — подводить [собеседника] к такому [утверждению], против которого имеем достаточно доводов. Иногда это будет необходимо, иногда только покажется необходимым, иногда не покажется необходимым и не будет необходимым. А именно: это необходимо, когда (35) отвечающий, отрицая что-то полезное для нападок на тезис, выдвигает против этого положение, а оно оказывается таким, против которого имеется достаточно доводов. И точно так же это необходимо, когда [вопрошающий] после того, как он на основе положенного

придет к какому-то [заключению] через наведение, стремится опровергнуть [это заключение], ибо, опровергая его, опровергают и положенное. Софистический способ кажется необходимым, когда то, относительно чего приводят доводы, кажется полезным и пригодным для тезиса, но [в действительности] не таково, все (5) равно, отрицают ли то, что поддерживает положение, или [вопрошающий] после того, как он на основании тезиса сделает через правдоподобное наведение умозаключение относительно тезиса, пытается его опровергнуть. Третий случай применения софистического способа — это когда то, относительно чего приводят доводы, не необходимо и не кажется необходимым, но только посредством него удается опровергнуть отвечающего ложными¹ рассуждениями. Последнего из указанных (10) приемов следует избегать, ибо он, по-видимому, вовсе не имеет никакого отношения к диалектике и чужд ей. Поэтому и отвечающий не должен придираться, а должен принимать бесполезное для нападок на тезис, указывая, что хотя он этого не одобряет, но тем не менее принимает. Ибо большей частью бывает, что вопрошающие испытывают больше затруднений в споре, когда с ними во всем таком соглашаются, поскольку (15) этим они ничего не достигают.
Далее, всякий, кто сказал что-то, в некотором смысле сказал многое, так как из каждого [положения] необходимо следует многое. Например, тот, кто сказал, что это человек, сказал также, что он существо живое, и одушевленное, и двуногое, и способное мыслить и познавать. Так что если опровергнуто одно из этих (20) следствий, становится опровергнутым и первоначально [предположенное²]. Однако необходимо также остерегаться заменять одно другим, более трудным. Ибо в одних случаях легче опровергать следствие, а в других — само обсуждаемое.
2.6 [Топы для случая, когда предмету присуще лишь одно из противоположных друг другу свойств или состояний. Польза этимологического исследования. Выявление ошибок при смешении необходимо существующего, существующего большей частью и случайного] Что касается того, чему необходимо присуще только (25) одно из двух (например, человеку — болезнь или здоровье), то если относительно одного из них мы вполне можем рассуждать, что оно присуще или не присуще, то и относительно другого. Это применимо для обоснования и для опровергания. В самом деле, если мы докажем, что одно из них присуще, то мы этим докажем, что другое не присуще¹. А когда докажем, что первое из них не присуще, то мы этим докажем, что второе присуще². Стало быть, ясно, что это полезно и для (30) обоснования, и для опровергания.
Далее, следует приводить доводы, указывая на [первоначальный] смысл имени, так как он лучше поясняет, нежели имя в употребляемом значении. Например, eypsychos (отважный) есть не andreios (мужественный), как считают в настоящее время, a ho eu tēn psychēn echōn (тот, кто хорошо управляет душой), подобно тому как eyelpis (преисполненный надежды) (35) означает ton agatha elpidzonta (надеющийся на хорошее). И точно так же eydaimōn (счастливый) — это тот, hoy ho daimōn spoydaios (чья судьба хороша); как говорит Ксенократ³, счастлив тот, у кого душа добрая, ибо она гений (daimōn) каждого человека.
А так как одни вещи существуют по необходимости,

другие — большей частью, а третьи — как приходится⁴, то [собеседник] всегда предоставляет удобный случай для нападок, если он необходимо существующее выдает за происходящее большей частью или происходящее большей частью — за необходимо существующее, будь это само происходящее большей частью или противоположное ему. В самом деле, если [собеседник] необходимо (5) существующее выдает за происходящее большей частью, то ясно, что он говорит, что оно не всему присуще, хотя на самом деле оно всему присуще, так что он ошибается. И точно так же — если он про то, что́ обозначается как происходящее большей частью, скажет, что оно необходимо существует, так как в таком случае он говорит, что оно всему присуще, хотя на самом деле оно не всему присуще. И точно так же — если противоположное тому, что бывает большей частью, он выдает за необходимо существующее, ведь (10) противоположным тому, что бывает большей частью, всегда называют то, что бывает более редко. Например, если люди большей частью плохие, то хорошие люди встречаются более редко, так что [собеседник] еще больше ошибается, когда говорит, что люди по необходимости хороши. И таким же образом ошибаются, когда случайное выдают за необходимо существующее или за (15) происходящее большей частью. Ведь случайное не есть ни необходимо существующее, ни происходящее большей частью. А когда [собеседник] не уточнил, говорил ли он о предмете как о происходящем большей частью или как о необходимо существующем, а [на самом деле предмет] существует большей частью, то можно с ним спорить, как будто он говорил, что этот предмет необходимо существует. Например, если он, не уточнив, утверждает, что лишенные наследства суть дурные люди, то можно с ним спорить, как будто он (20) утверждал, что они дурные по необходимости.
Далее следует выяснить, не выдают ли нечто за иное — за привходящее для самого этого нечто — из-за того, что имя разное, подобно тому как Продик⁵ разделил удовольствие на радость, наслаждение и веселье; на самом же деле все они названия одного и того же — удовольствия. Следовательно, если кто-то говорит, что (25) радости случается быть весельем, то он говорит, что она привходящее для самой себя.
2.7 [Разбор противоположных друг другу положений] А так как противоположности сочетаются шестью способами, а противоположение получается при сочетании четырьмя способами, то противоположности следует брать так, чтобы это было полезно и для опровергающего, (30) и для обосновывающего. А что противоположности сочетаются шестью способами¹, — это ясно. А именно, каждое из противоположных [сказуемых] сочетается с каждым из противоположных [подлежащих] (и это происходит двояко, например делать друзьям добро и делать врагам зло, или, наоборот, друзьям — зло, а врагам — добро). Или если бы и то и другое сочеталось с одним, то и это происходило бы двояким образом (например, делать друзьям добро и делать (35) друзьям зло или делать врагам добро и делать врагам зло). Или наконец, одно сочетается с тем и другим (и это также происходит двояко, например делать друзьям добро и врагам добро или делать друзьям зло и врагам зло).

Итак, первые два сочетания не образуют противоположения, ибо делать друзьям добро и делать врагам зло не противоположны друг другу — ведь и то и другое желательно, они [действия] одного и того же нрава. Делать друзьям зло и делать врагам добро также не противоположны друг другу, ибо и того и другого следует избегать, они также [действия] одного и того (5) же нрава. Ведь не думают, что избегаемое противоположно избегаемому, разве только в случае, когда об одном говорится как об избегаемом из-за чрезмерности, а о другом — из-за недостаточности. Ибо чрезмерность принадлежит, очевидно, к тому, чего следует избегать, точно так же как и недостаточность². Все же остальные виды сочетания образуют противоположение. Действительно, делать друзьям добро и делать друзьям зло (10) противоположны друг другу, ведь они исходят из противоположных нравов — одно желательно, другое нежелательно. И точно так же в остальных случаях. Ибо в каждой паре одно желательно, а другое нежелательно и одно относится к доброму праву, а другое — к плохому. Итак, из сказанного ясно, что одному и тому же бывает противоположно больше чем одно. Действительно, (15) «делать друзьям добро» противоположны и «делать врагам добро», и «делать друзьям зло». И точно так же, если рассматривать тем же способом, обнаружится, что каждому из остальных противоположны два. Стало быть, из противоположностей следует брать ту, которая полезна для [опровергания или обоснования] тезиса.
Далее, если нечто противоположно привходящему, (20) то следует выяснить, но присуще ли оно тому, чему, как сказано³, присуще привходящее. Ибо если оно присуще, тогда то не может быть присуще. Ведь невозможно, чтобы противоположности были в одно и то же время присущи одному и тому же⁴.
Или следует выяснить, не сказано ли о чем-то нечто такое, что если бы оно было, то ему были бы необходимо присущи и противоположности⁵, например, если говорят, (25) что идеи находятся в нас. Ибо в таком случае получилось бы, что они и движутся и покоятся и, далее, что они воспринимаемы чувствами и постигаемы умом. В самом деле, те, кто признает идеи, считают идеи покоящимися и постигаемыми умом. Однако, если они находятся в нас, они не могут быть неподвижными. Ибо если мы двигаемся, то необходимо двигаться вместе с нами всему, что находится в нас. Ясно также, что (30) идеи воспринимаемы чувствами, если они действительно находятся в нас. Ибо форму, находящуюся в каждой вещи, воспринимаем зрительно.
Далее, если положено привходящее, которому нечто противоположно, то надо выяснить, доступно ли [вещи] и противоположное [привходящему], так же как и само привходящее. Ведь противоположности доступны (35) одному и тому же. Например, если бы сказали, что из [наличия] гнева следует [наличие] ненависти, то ненависть должна была бы находиться в страстной части души, ибо в ней находится гнев. Таким образом, надо

выяснить, не находится ли в страстной части души и то, что противоположно [ненависти]. Ибо если любовь находится не [в страстной], а в вожделеющей части души, то из [наличия] гнева не может следовать [наличие] ненависти. И точно так же, если бы сказали, что вожделеющая часть души не имеет касательства к знанию. Ибо ей тогда было бы доступно и знание, если только ей доступно незнание; однако не представляется (5) верным, чтобы вожделеющей части души было доступно знание. Итак, этот топ полезен, как было сказано, для опровергающего. Тому же, кто утверждает, что привходящее присуще, этот топ не полезен, но тому, кто утверждает, что привходящее возможно присуще, он полезен. В самом деле, когда мы докажем, что противоположное [привходящему] недоступно [вещи], (10) нами будет доказано, что привходящее не присуще и не может быть присуще. Если же мы докажем, что ей противоположное присуще или что оно ей доступно, то нами еще не будет доказано, что и привходящее присуще, а будет только доказано, что оно возможно присуще⁶.
2.8 [Четыре вида противопоставления. Топы для использования обратного следования] (15) Так как имеется четыре вида противопоставления, то надо рассматривать противоречия на основании обратного следования — и при опровергании, и при обосновании, а [доводы] следует брать при помощи наведения. Например, если человек — живое существо, тогда то, что не есть живое существо, не есть человек. И точно так же и в других случаях. Действительно, здесь (20) следование обратное. Ибо из бытия человеком следует бытие живым существом, но из небытия человеком не следует небытие живым существом, а, наоборот, из небытия живым существом следует небытие человеком. Итак, во всех такого рода случаях надо это считать правильным. Например, если красивое приятно, то неприятное не красиво¹. Если же последнее неправильно], то и первое не[правильно]². И точно так же если неприятное некрасиво, то красивое приятно³. Стало быть, ясно, что обратное следование по противоречию (25) годится для того и другого⁴.
И при опровергании и при обосновании надо обратить внимание на противоположности, не следует ли из противоположного противоположное, или прямо, или обратно⁵. И в таких случаях надо брать [доводы] при помощи наведения, насколько это полезно. Следование (30) прямое — например, для мужества и трусости. А именно, из одного следует добродетель, из другого — порок, и из первого следует предпочитаемое, а из второго — избегаемое. Стало быть, и у них следование прямое, ибо предпочитаемое противоположно избегаемому. И точно так же в других [подобных] случаях. Следование обратное — например, из наличия хорошего самочувствия (35) следует наличие здоровья, но из плохого самочувствия болезнь не следует, а, наоборот, из наличия болезни следует наличие плохого самочувствия. Таким образом, ясно, что в этих случаях следование обратное. Однако

обратное следование редко бывает у противоположностей, а большей частью следование здесь прямое. Стало быть, если из противоположного не следует противоположного ни прямо, ни обратно, то ясно, что у того, о чем речь, из одного не следует другое. Если же из одного следует другое у (5) противоположностей, то и у того, о чем речь, из одного необходимо следует другое.
Подобно противоположностям надо рассмотреть и лишенность и обладание, только в случаях лишенности не бывает обратного следования, а следование всегда необходимо прямое, как, например, из наличия зрения необходимо следует наличие чувственного восприятия, а из наличия слепоты — отсутствие чувственного восприятия. (10) Ведь чувственное восприятие противолежит отсутствию его как обладание и лишенность, ибо одно из них есть обладание, а другое — лишенность.
Точно так же как обладание и лишенность, следует рассматривать соотнесенное, ибо и здесь следование (15) прямое. Например, если тройное есть большее в несколько раз, то треть — меньшее в столько же раз. Ведь тройное относится к трети, как то, что в несколько раз больше, к тому, что в несколько раз меньше⁶. Далее, если познание есть постижение, то познаваемое есть постигаемое, и если зрение есть чувственное восприятие, то зримое есть чувственно воспринимаемое. Возможно возражение, что следование у соотнесенного не необходимо (20) бывает таким, как указано, ибо чувственно воспринимаемое есть познаваемое, но чувственное восприятие не есть знание. Но это возражение нельзя считать правильным, ибо многие отрицают, что есть знание о чувственно воспринимаемом. Далее, сказанное не менее полезно для [доказательства] противоположного, например для [доказательства] того, что чувственно воспринимаемое не есть познаваемое, так как и (25) чувственное восприятие не есть знание.
2.9 [Топы, касающиеся однорядного и словоизменения, а также возникновения и уничтожения] Далее следует обратить внимание на однорядное и словоизменение — и при опровергании, и при обосновании. Однорядными называют такие, как, например, справедливое и справедливый, [они стоят в одном ряду] со справедливостью, или мужественное и мужественный — с мужеством. Точно так же способное производить или сохранять стоит в одном ряду с тем, что́ (30) именно оно способно производить или сохранять, например здоровое — со здоровьем и способствующее хорошему самочувствию — с хорошим самочувствием. И таким же образом дело обстоит в других [подобных] случаях. Итак, однорядным обычно называют именно такое, как перечисленное, а словоизменением — такое, как, например, справедливо, или мужественно, или здоро́во и все, о чем говорится таким же образом. Считают, (35) что и подвергнутое словоизменению есть однорядное, как, например, «справедливо» — в одном ряду со «справедливостью», «мужественно» — с «мужеством». Но однорядным называется все принадлежащее к одному и тому же ряду, например справедливость, справедливый, справедливое, справедливо. Таким образом, ясно, что если относительно чего-то одного из однорядного доказано, что оно хорошо и достойно похвалы, то и относительно всего остального будет доказано [то же

самое]. Например, если справедливость достойна похвалы, то и справедливый, и справедливое, и [поступать] справедливо также достойны похвалы. А «достойно похвалы» образуется при помощи одного и того же изменения окончания — от «достойное похвалы», как и «справедливо» — от «справедливость».
Следует обратить внимание не только на указанное, но и на отношение между противоположным [одному] и противоположным [другому]; например, благо не необходимо приятно, потому что и зло не необходимо неприятно, или если зло необходимо неприятно, то и благо необходимо приятно. И если справедливость означает знание, то несправедливость — незнание, и если [поступать] справедливо означает [поступать] со знанием дела и согласно опыту, то [поступать] несправедливо (10) означает [поступать] с незнанием дела и по неопытности¹. Если же последнее не [правильно], то и первое [неправильно], как и в предыдущем случае, ведь кажется, что [поступать] несправедливо означает скорее [поступать] согласно опыту, чем по неопытности. Этот топ указывался раньше в случаях следования у противоположностей². Действительно, в данном случае мы только утверждаем, что из противоположного [одному] следует противоположное [другому]. (15)
Далее надо обратить внимание — и при опровергании, и при обосновании — на возникновение и уничтожение, на способное производить и уничтожать. А именно, то, возникновение чего есть что-то хорошее, само хорошо, и если оно само хорошо, то также и возникновение его. Если же возникновение вещи есть нечто плохое, то и сама она плоха. С уничтожением же дело (20) обстоит наоборот. А именно, если уничтожение вещи хорошо, то сама вещь есть плохое, а если уничтожение вещи есть плохое, то сама она есть хорошее. Точно так же обстоит дело и с тем, что способно производить и уничтожать. Действительно, то, что производит хорошее, само хорошо, а то, что уничтожает хорошее, само плохо.
2.10 [Топы, касающиеся сходного и присущего в большей, в меньшей и в одинаковой мере]
(25) Далее следует рассматривать сходные [вещи]: не обстоит ли дело с ними сходным образом? Например, если есть одна [и та же] наука о многом, то есть и одно [и то же] мнение о многом, и если обладать зрением — значит зреть, то обладать слухом — значит слышать. И точно так же в других таких случаях — и в тех, когда сходство действительно имеется, и в тех, когда только кажется, что оно имеется. А полезен этот топ и для опровергания, и для обоснования. Действительно, если так обстоит дело с какой-нибудь одной из сходных [вещей], (30) то так же и со всеми остальными сходными [вещами], а если с какой-нибудь из них дело обстоит не так, то и с остальными не так. Следует также выяснить, не обстоит ли дело со многими так же, как с одним. Иногда здесь бывает несогласованность. Например, если знать означает размышлять, то и много знать означает много размышлять. Однако это не верно, ибо знать можно много, не размышляя много. Следовательно, если это [предположение] не верно, то и (35) первое — об одном — не верно, а именно что знать означает размышлять.
Далее, следует исходить из большего и меньшего. О большем и меньшем имеется четыре топа. Первый [применим], когда большее следует большему. Например, если удовольствие благо, то большее

удовольствие — большее благо. И если совершать несправедливость — зло, то совершать бо́льшую несправедливость — большее зло. Полезен этот топ и для обоснования, и для опровергания. В самом деле, если, как мы говорили, прирост привходящего следует приросту вещи, то ясно, что оно ее привходящее; если же прирост привходящего (5) не следует [приросту вещи], то оно не ее привходящее. Это надо устанавливать с помощью наведения. Другой топ [применим], когда одно приписывается двум: если оно не присуще тому, чему оно в большей мере кажется присущим, то оно не присуще и тому, чему оно в меньшей мере кажется присущим; и если оно присуще тому, чему оно в меньшей мере кажется присущим, то оно присуще и тому, чему оно в большей мере кажется присущим. Опять же, когда два приписываются одному,
[применим следующий тон]: если не присуще то, что в большей мере кажется присушим, то по присуще и другое, которое в меньшей мере кажется присущим; (10) если же присуще то, что в меньшей мере кажется присущим, то присуще также и другое, которое в большей мере кажется присущим. Далее, когда два приписываются двум, [применим следующий топ]: если одному не присуще то, что в большей мере кажется присущим ему, то и другое также не присуще другому; если же одному присуще то, что в меньшей мере кажется присущим ему, то и другое присуще другому.
Далее, из того, что присуще или кажется присущим в равной мере, следует исходить трояко, подобно тому (15) как сказано было о трех топах относительно большего, а именно: когда нечто одно присуще или кажется присущим двум в равной мере, [применим следующий топ]: если оно одному из них не присуще, то оно не присуще и другому; если же оно одному присуще, то и другому. Когда два в равной мере присущи одному и (20) тому же, [применим другой топ]: если одно ему не присуще, то и другое не присуще; если же одно присуще, то и другое. Таким же образом [применим третий топ], когда два в равной мере присущи двум, а именно: если одно одному не присуще, то и другое другому не присуще, а если одно одному присуще, то и другое другому присуще.
2.11 [Топы, касающиеся прибавления, а также присущего в каком-то отношении, в каком-то месте, в какое-то время и присущего просто] Итак, из того, что́ присуще в большей мере, в меньшей (25) и в равной мере, можно приводить доводы столькими способами, [сколько нами указано]. Но кроме того, можно исходить из прибавления¹. Когда, например, одно, прибавленное к другому, делает последнее хорошим или белым, в то время как вначале оно не было ни хорошим, ни белым, то прибавленное есть хорошее или белое, совершенно такое же, каким оно делает целое. Если прибавленное к уже присущему делает вещь в большей мере такой, какой она была, то (30) оно и само будет таким. И точно так же в других [подобных] случаях. Этот топ применим не для всех случаев, а лишь для тех, где по большей части получается преобладание, Но он непригоден для опровергания. В самом деле, если прибавленное не делает целое (35) хорошим, то еще не ясно, нехорошее ли само это прибавленное. Ведь хорошее, прибавленное к плохому, не обязательно делает целое хорошим, и белое, [прибавленное]

3.1 [Топы для выяснения вопроса о том, какие предметы более желательны и лучше] к черному, также не обязательно делает [целое] белым.
Далее, если что-то к чему-то относится в большей или в меньшей мере, то оно присуще ему и вообще. Действительно, о том, что не хорошо (или не бело), нельзя и сказать, что оно более хорошее (или более (5) белое) или менее хорошее (или менее белое). Ведь ни о чем плохом нельзя сказать, что оно более хорошее или менее хорошее, а можно сказать только то, что оно плохое в большей или в меньшей мере. Этот топ также не пригоден для опровергания. В самом деле, многое, о чем нельзя говорить, что оно присуще в большей или в меньшей мере, вообще-то присуще. Ведь нельзя говорить, что человек есть человек в большей или в меньшей мере, но отсюда не следует, что человек не существует². (10)
Таким же образом надо рассматривать то, что присуще в каком-то отношении, когда-то и где-то, ибо если нечто возможно в каком-то отношении, то оно возможно вообще. И так же обстоит дело с тем, что возможно когда-то и где-то. В самом деле, то, что вообще невозможно, невозможно ни в каком отношении, никогда и нигде. Можно возразить, что есть люди, от природы (15) хорошие только в каком-то отношении, например щедрые или сдержанные, в то время как от природы нет хороших людей во всех отношениях (haplōs). И точно так же нечто подверженное гибели может в какое-то время не погибнуть, хотя вообще-то оно не может не погибнуть. Точно так же где-то полезно вести такой-то и такой-то предписываемый врачевателем образ жизни, (20) например, в нездоровых местах, хотя вообще-то этот образ жизни не полезен. Далее, где-то может существовать один-единственный, но вообще-то невозможно, чтобы существовал один-единственный. Таким же образом где-то приличествует приносить в жертву отца, как, например, у трибаллов³, но вообще это не приличествует. (Или возможно, пример этот указывает, что [это приличествует] не «где», а «некоторым». Ведь безразлично, где они могут быть, ведь везде им приличествует (25) приносить в жертву отца, если они трибаллы.) Далее, в какое-то время полезно принимать лекарство, например когда болеют, вообще же нет. (Или может быть, и этот пример указывает не «когда», а «находящееся в каком-то состоянии». Ведь безразлично, в какое время болеют, если только находятся в таком состоянии.) Вообще бывает то, о чем без какой-либо оговорки можно сказать, что оно, [например], приличествует или (30) не приличествует. Ты не скажешь, например, что приличествует приносить отца в жертву, но для определенных людей это приличествует. Следовательно, это приличествует не вообще. Скажут, однако, без всякой оговорки, что приличествует почитать богов, ибо это приличествует вообще. Таким образом, о том, что́ считается без всякой оговорки приличествующим, или постыдным, или чем-то другим в этом роде, можно будет говорить, что оно таково вообще. (35)

Вопрос о том, которая из двух или многих вещей предпочтительнее или лучше¹, должен рассматриваться на основании следующего. Прежде всего пусть будет указано, что рассмотрению подлежат здесь не вещи, (5) далекие друг от друга и сильно различающиеся между собой (ведь никто не сомневается в том, например, что́ предпочтительнее — счастье или богатство), а вещи, близкие друг к другу и относительно которых мы сомневаемся, какой из них отдать предпочтение, так как не видно преимущества одной перед другой. Таким образом, относительно такого рода вещей ясно, что после (10) того, как укажут или одно, или много преимуществ одной перед другой, мысль согласится, что та из них предпочтительнее, которая имеет какое-то преимущество.
Итак, прежде всего более длительное и более прочное предпочтительнее того, что таково в меньшей степени, а также то, что предпочитает благоразумный или (15) хороший человек или справедливый закон², или то, что́ люди дельные во всем предпочитают, как таковые, или то, что́ предпочитают люди, сведущие в каждой отдельной области, — или большинство из них, или все, например во врачебном (или строительном) искусстве — то, что́ предпочитают большинство врачевателей или все, или вообще то, что́ предпочитают большинство, или все, или всё, например благо, ибо все стремится к благу³. Однако для обсуждения должно быть (20) принято во внимание то [из перечисленного], что́ полезно [для того или другого случая]. Вообще лучше и предпочтительнее то, что́ согласно с лучшим знанием, а для отдельного человека— то, что́ согласно с его собственным знанием.
Далее, то, что́ нечто есть в существе своем, лучше и предпочтительнее того, что не принадлежит к роду, как, например, справедливость предпочтительнее справедливого, ибо первое принадлежит к роду блага, другое же нет; кроме того, первое есть в существе своем (25) благо, другое же нет. Ведь ни о чем, что не принадлежит к [данному] роду, не говорят, что оно в существе своем есть род. Например, бледный человек в существе своем не есть цвет. И точно так же в других случаях.
И то, что желательно ради него самого, предпочтительнее того, что желательно ради другого; например, быть здоровым предпочтительнее, чем упражняться, (30) так как первое желательно само по себе, а другое — ради чего-то другого. И точно так же то, что желательно само по себе, предпочтительнее того, что желательно привходящим образом; например, справедливость друзей предпочтительнее справедливости врагов. В самом деле, первое желательно само по себе, второе же — как привходящее. Ведь мы желаем, чтобы [наши] враги были справедливы, по сопутствующим соображениям (kata symbebēkos) — для того, чтобы они нам (35) не причиняли вреда. Этот [топ] — тот же, что и предыдущий, он отличается от него лишь внешне. В самом деле, справедливости друзей мы желаем ради нее самой и в том случае, если от этого не будем иметь никакой пользы, даже если бы они были в Индии. А чтобы враги были справедливы, мы желаем ради чего-то другого — чтобы они нам не причиняли вреда.
А то, что́ само по себе есть причина блага, предпочтительнее

того, что́ есть причина его привходящим образом, как, например, добродетель предпочтительнее удачи (ибо первое само по себе есть причина блага, а второе — привходящим образом). Точно так же обстоит дело с противоположным [благу]. Действительно, того, что́ само по себе есть причина зла, следует больше избегать, чем того, что́ есть причина зла привходящим (5) образом. Например, порок менее желателен, чем несчастный случай, ибо первое само по себе зло, а несчастный случай — привходящим образом.
И то, что вообще хорошо, предпочтительнее того, что хорошо для кого-то одного. Например, быть здоровым предпочтительнее, чем подпасть под нож врачевателя, ибо первое вообще хорошо, а второе — для кого-нибудь, кто нуждается во вмешательстве врачевателя. (10)
И точно так же то, что хорошо от природы, предпочтительнее того, что хорошо не от природы; например, справедливость предпочтительнее справедливого, ибо первая хороша от природы, другое — приобретенное⁴. И точно так же предпочтительнее то, что присуще лучшему и более чтимому; например, присущее богу предпочтительнее присущего человеку, и присущее душе — присущего телу. И точно так же то, что́ есть собственное для лучшего, лучше того, что́ есть собственное для худшего; например, собственное для бога лучше (15) того, что́ есть собственное для человека. Ведь по тому, что обще им обоим, их различать нельзя, а тем, что́ есть для них собственное, один превосходит другого. И точно так же лучше то, что содержится в лучшем, или в том, что первее, или в более достойном; например, здоровье лучше, чем сила и красота, ибо первое содержится во влажном и сухом, в теплом и холодном⁵, словом, в первоосновах, из которых состоит живое существо, (20) а вторые — в последующем, ибо сила — в жилах и костях, а красотой считается определенная соразмерность членов. И точно так же цель, по-видимому, предпочтительнее того, что направлено к цели, а из двух [средств] — то, которое ближе к цели. И вообще то, что служит цели жизни, предпочтительнее того, что служит для чего-то другого, как, например, то, что направлено (25) к счастью, предпочтительнее того, что направлено к рассудительности. И точно так же возможное предпочтительнее невозможного. Далее, из двух действующих предпочтительнее то, что преследует лучшую цель. Если же речь идет о действующем и цели, то [превосходство следует определить] на основании соотношения между ними: превосходит ли одна цель другую цель больше, чем эта последняя цель превосходит то, что к ней приводит. Например, если предпочитают счастье здоровью в большей мере, чем (30) здоровье — тому, что содействует здоровью, то в этом случае то, что приводит к счастью, выше здоровья. Ибо в какой мере счастье превосходит здоровье, в такой же мере то, что приводит к счастью, превосходит то, что содействует здоровью; здоровье же, как мы видели, превосходит то, что содействует здоровью, в меньшей мере, так что то, что приводит к счастью, превосходит то, что содействует здоровью, в большей мере, чем здоровье — то, что содействует здоровью. Таким образом, ясно, что то, что приводит к счастью, предпочтительнее (35) здоровья, так как оно то же самое превосходит в большей мере.
Далее, предпочтительнее то, что само по себе более прекрасно, более чтимо и более достойно похвалы; например, дружба предпочтительнее богатства, а справедливость — силы. Ибо первые сами по себе чтимы и достойны похвалы, а вторые — не сами по себе, а ради чего-то другого. В самом деле, никто не ценит богатство

ради богатства, а ценят его ради чего-то другого, дружба же сама по себе ценится, даже если ничего другого мы от нее иметь не намерены.
3.2 [Топы для выяснения вопроса о том, какие предметы более желательны и лучше (продолжение)] Далее, когда две вещи очень сходны между собой (5) и мы не в состоянии разглядеть преимущество одной перед другой, надо выяснить, что из них следует. Ибо то, из чего следует более хорошее, предпочтительнее А если следствия той и другой плохие, тогда предпочтительнее та, из которой следует плохое в меньшей степени. В самом деле, когда обе вещи желательны, ничто не мешает, чтобы они имели своим последствием нечто (10) неприятное. Рассмотрение, исходящее из следования, двояко, ибо в следовании есть предшествующее и последующее; например, у учащегося незнание — предшествующее, а знание — последующее. Большей же частью лучше то, что следует позже. Стало быть, [в споре] надо брать то из следствий, которое полезно. (15)
Далее, большее число благ предпочтительнее меньшего числа — или вообще, или тогда, когда одни находятся в других, а именно менее многочисленные — в более многочисленных. Возможно возражение в том случае, когда одно желательно ради другого, ведь тогда оба не предпочтительнее одного из них, как, например, выздоровление и здоровье не предпочтительнее [одного только] здоровья, так как мы желаем выздороветь ради (20) здоровья. И точно так же ничто не мешает, чтобы то, что́ не есть благо, было [вместе с тем, что есть благо], предпочтительнее [одного только] блага; например, счастье вместе с чем-то другим, что не есть благо, предпочтительнее справедливости и мужества. Точно так же нечто, сопровождаемое удовольствием, лучше, чем то же самое без удовольствия. Равным образом нечто, не сопровождаемое печалью, лучше, чем то же самое, (25) сопровождаемое печалью.
И точно так же каждая вещь предпочтительнее в то время, в какое она более значима; например, жизнь без печалей в старости предпочтительнее, чем в молодости, ибо она более значима для человека в старости. Поэтому и рассудительность предпочтительнее в старости, ведь никто не выбирает предводителями молодых людей, (30) так как не считают их рассудительными. С храбростью дело обстоит наоборот. Ведь проявление храбрости более необходимо в молодости. И точно так же с умеренностью, ведь молодые люди охвачены страстями больше, чем старые.
(35) Предпочтительнее также то, что более полезно во всякое время или в течение более длительного времени; например, справедливость и умеренность предпочтительнее храбрости, ибо они полезны всегда, а последняя — временами. И точно так же то, при наличии чего мы не нуждаемся в другом, когда все им обладают, предпочтительнее того, при наличии чего мы все еще нуждаемся в другом, когда все им обладают, как, например, в случае со справедливостью и храбростью. В самом деле, когда все справедливы, храбрость не

требуется; когда же все храбры, справедливость нужна.
Далее, [следует судить о предпочтительности исходя] из уничтожения, или потери, или возникновения, или приобретения, или противоположностей. А именно, (5) то, уничтожения чего следует избегать в большей мере, предпочтительнее. И то же в отношении потери и противоположностей. В самом деле, то, потери чего и противоположности чему следует избегать в большей мере, само предпочтительнее. С возникновением же и приобретением дело обстоит наоборот. Действительно, то, приобретение и возникновение чего предпочтительнее, само также предпочтительнее.
(10) Другой топ: то, что ближе к хорошему, лучше и предпочтительнее [того, что дальше от него], а также то, что более сходно с хорошим; например, справедливость [ближе к благу], чем справедливый. Так же предпочтительнее то, что более сходно с лучшим, как, например, некоторые говорят, что Аякс лучше Одиссея, потому что имеет большее сходство с Ахиллом. (Возможно возражение, что сказанное неправильно, так как ничто не мешает тому, чтобы Аякс имел большее сходство с Ахиллом не в том, в чем (15) Ахилл самый лучший, в то время как Одиссей — человек хороший, но не сходен [с Ахиллом].) Надо также смотреть, чтобы установление сходства не доходило до смешного, например если утверждают, что обезьяна похожа на человека, в то время как лошадь не похожа. Ведь обезьяна не красивее [лошади], хотя она более похожа на человека. Далее, если из двух одно более сходно с лучшим, а другое — с худшим, то (20) лучше будет то, что более сходно с лучшим. Но и этот топ допускает возражение, ибо ничто не мешает, чтобы первое было слегка сходно с лучшим, а второе — очень сходно с худшим, как, например, Аякс слегка похож на Ахилла, а Одиссей очень похож на Нестора. И точно так же — если нечто сходно с лучшим в том, что́ (25) есть худшее в нем, а сходное с худшим сходно с ним в том, что́ есть лучшее в нем, как, например, лошадь похожа на осла, а обезьяна — на человека.
Другой топ: более выдающееся предпочтительнее менее выдающегося, а также более трудное, ибо нам дороже то, что достается не легко. И точно так же то, что́ есть собственное в большей мере, предпочтительнее (30) того, что в большей мере обще [многим], так же как и то, что имеет общего с плохим в меньшей мере. Ведь то, чему не сопутствует какая-нибудь неприятность, предпочтительнее того, чему она сопутствует.
Далее, если одно вообще лучше другого, то самое лучшее в первом лучше самого лучшего во втором; например, если человек лучше лошади, то самый лучший (35) человек лучше самой лучшей лошади. И наоборот, если самое лучшее в одном лучше самого лучшего в другом, то и вообще первое лучше второго; например, если самый лучший человек лучше самой лучшей лошади, то и вообще человек лучше лошади.
Далее, то, чем можно делиться с друзьями, предпочтительнее

того, чем нельзя с ними делиться. И точно так же предпочтительнее то, что́ мы больше хотим делать для друзей, чем для первого встречного; например, поступать справедливо и делать добро лучше, чем казаться [доброжелательным], ведь мы больше желаем делать друзьям добро, чем казаться [доброжелательным], а для первых встречных — наоборот. (5)
И то, что́ от избытка, лучше, а иногда предпочтительнее, чем то, что́ по необходимости. В самом деле, лучше жить хорошо, чем просто жить, а хорошая жизнь — от избытка, сама же жизнь — необходимость. Однако иногда лучшее не предпочтительнее, ибо если нечто лучше, то не обязательно, чтобы оно было и предпочтительнее. (10) В самом деле, заниматься философией лучше, чем заниматься каким-то промыслом, но не предпочтительнее для того, кто нуждается в необходимом. От избытка бывает что-то тогда, когда кто-нибудь, имея необходимое, сверх того делает что-то прекрасное. Вообще говоря, необходимое, пожалуй, предпочтительнее, (15) но то, что́ от избытка, лучше.
И точно так же то, что́ недостигаемо через другое, предпочтительнее того, что́ достигаемо и через другое, как, например, обстоит дело со справедливостью по сравнению с храбростью. И если одно желательно без другого, но другое без первого нет, [то первое предпочтительнее]. Например, власть без рассудительности не предпочтительна, но рассудительность без власти (20) предпочтительна. И если из двух мы одно отрицаем для того, чтобы другое считалось присущим нам, то предпочтительнее то, относительно чего мы хотим, чтобы оно считалось присущим нам. Например, дабы нас считали одаренными от природы, мы отрицаем, что усиленно занимаемся.
Далее, то, отсутствие чего вызывает огорчение, предпочтительнее, если такое огорчение менее порицаемо. И так же то, отсутствие чего не вызывает огорчения, (25) предпочтительнее, если такое отношение более порицаемо.
3.3 [Топы для выяснения вопроса, какие предметы более желательны и лучше (окончание)] Далее, из двух вещей, принадлежащих к одному и тому же виду, та, которая обладает свойственным [виду] достоинством, предпочтительнее той, которая им не обладает. Если же обе обладают им, то предпочтительнее та, которая обладает им в большей мере.
Далее, если что-то одно делает хорошей вещь, к которой (30) оно имеет отношение, а другое этого не делает, то предпочтительнее то, что́ делает (подобно тому как греющее теплее негреющего). Если же оба делают вещь хорошей, то предпочтительнее то, что́ делает это в большей мере, или то, что́ делает хорошим лучшее и более значимое, например одно делает хорошей душу, а другое — тело.
Далее, [следует судить о предпочтительности вещи] по словоизменению, по применению вещи, по ее действиям и делам, а о [предпочтительности] последних — (35) по вещи, ибо они сообразуются друг с другом. Например, если [действовать] справедливо предпочтительнее, чем [действовать] мужественно, то справедливость предпочтительнее мужества, и если справедливость предпочтительнее мужества, то [действовать] справедливо предпочтительнее, чем [действовать] мужественно. Примерно так же обстоит дело и в других случаях.
Далее, если в сравнении с одним и тем же одно есть

3.4 [Применение топов относительно предпочтительности без сопоставления предметов] большее благо, а другое меньшее, то предпочтительно то, что́ есть большее благо, или если в сравнении с бо́льшим благом одно из них большее благо. Если две какие-нибудь вещи предпочтительнее чего-то третьего, то та, которая в большей мере предпочтительнее [третьего], предпочтительнее той, которая в меньшей мере предпочтительнее [этого третьего]¹. Далее, если избыток чего-то одного предпочтительнее избытка другого, (5) то оно само предпочтительнее; например, дружба предпочтительнее денег, ибо избыток дружбы предпочтительнее избытка денег. И точно так же предпочтительно то, что́ человек охотнее приобретает для себя сам, чем через другого; например, друзья более предпочтительны, чем деньги.
Далее, [следует судить о предпочтительности] по (10) прибавлению, а именно если нечто прибавленное к одному и тому же делает целое более предпочтительным, [чем другое прибавленное]. Следует, однако, остерегаться распространить этот топ на те случаи, когда общеобиходное (to koinon) получает от одного прибавленного пользу или какое-нибудь иное содействие, а от другого не получает пользы и содействия, например пила и серп в плотничном деле. Ведь применяемая в нем пила предпочтительнее серпа, но вообще не предпочтительнее (15) его. Равным образом обстоит дело, когда прибавленное к меньшему делает целое бо́льшим. Таким же образом следует судить по отнятию. В самом деле, больше то, при отнятии чего от одного и того же остаток меньше, когда отнятое уменьшает остаток.
(20) И точно так же — если одно желательно ради него самого, а другое — ради славы; например, здоровье предпочтительнее красоты. А определение того, что желательно для славы, таково: то, к чему не стремятся, если никто его не замечает. И точно так же если одно желательно и ради него самого, и ради славы, а другое — только ради чего-то одного из них, [то предпочтительнее первое]. И то, что более чтимо ради него самого, также лучше и предпочтительнее. Само (25) по себе чтимо то, что мы больше предпочитаем ради него самого, даже если ничего другого от него иметь мы не намерены.
Далее, следует различать, в скольких смыслах говорится «предпочтительно» и «ради чего» [что-то желательно], например ради выгоды, или красоты, или удовольствия. Ведь то, что полезно для всех [этих целей] или для большинства [из них], предпочтительнее (30) того, что полезно не таким образом. Если же одно и то же присуще чему-то одному и чему-то другому, то следует выяснить, кому из них оно присуще в большей мере, доставляет ли оно, например, больше удовольствия, красивее ли оно или полезнее. Далее, то, что делается ради лучшего, предпочтительнее; например, то, что делается ради добродетели, предпочтительнее того, что делается ради удовольствия. Равным образом обстоит дело с тем, чего следует избегать. Действительно, больше следует избегать того, что больше (35) препятствует желаемому, например болезни следует больше избегать, чем безобразного облика, так как болезнь — большее препятствие для удовольствия и блага, чем безобразный облик.
Далее, [предпочтительность можно усмотреть] уясняя, что предмет обсуждения в одинаковой мере избегаем и желателен. В самом деле, меньше предпочитаемо то, что в одинаковой мере желаемо и избегаемо, чем то, что только желаемо.

Итак, сопоставлять одно с другим следует так, как было сказано¹. Однако эти же топы применимы для показа того, что нечто [просто] желательно или нежелательно.
Следует только устранить степень превосходства одного над другим. В самом деле, если более достойное более предпочтительно, то и достойное предпочтительно, и если более полезное более предпочтительно, (5) то и полезное предпочтительно. И точно так же в отношении всего, что сопоставляется таким же образом. Ибо в некоторых случаях мы сразу утверждаем на основании сравнения одного с другим, что каждое или одно из них предпочтительно, например, когда мы утверждаем, что одно хорошо от природы, а другое не от природы. Ведь ясно, что то, что хорошо от природы, предпочтительно. (10)
3.5 [Распространение топов относительно большего и меньшего на большее число случаев] Топам же, касающимся того, что́ в большей степени, и того, что́ больше, следует придать как можно более общий вид, ибо если их берут таким именно образом, то они могут быть применены и к большему числу случаев. Действительно, некоторые из указанных топов можно сделать более общими, если несколько изменить (15) выражение; например, то, что таково¹ от природы, таково в большей мере, чем то, что таково не от природы. И если что-то одно делает таким-то и таким-то то, что обладает им или чему оно присуще, а другое не делает этого, то таким в большей мере будет то, что делает, а не то, что не делает этого. Если же и то и другое делает нечто таким-то, то в большей мере таким будет [то, что делает его таким в большей мере].
Далее, если в сравнении с одним и тем же одно в (20) большей мере таково, а другое — в меньшей и если одно в сравнении с таковым в большей мере таково, а другое не [в большей мере], то ясно, что первое [в каждом случае] в большей мере таково. Далее, [следует судить] исходя из прибавления, когда прибавленное к одному и тому же делает целое таковым в большей мере или когда прибавленное к тому, что́ таково в меньшей мере, делает целое таковым в большей мере. Равным образом исходя из отнятия. А именно, если после отнятия чего-то (25) остаток в меньшей мере таков, то само оно в большей мере таково. И таковое, в меньшей мере смешиваемое с противоположным ему, в большей мере таково. Например, белее то, что́ меньше смешивается с черным.
Далее, кроме ранее указанных случаев в большей мере таково то, что в большей мере принимает собственное определение обсуждаемого предмета. Например, если определение белого — цвет, рассеивающий зрение, то (30) более белым будет цвет, рассеивающий зрение в большей мере.
3.6 [Применение указанных выше топов для решения частных проблем] Если ставится частная, а не общая проблема, то прежде всего [следует сказать], что к ней применимы все указанные топы, годные для обоснования или опровергания общих проблем¹. Ибо когда мы опровергаем или обосновываем общее, мы доказываем также частное. (35) В самом деле, если нечто присуще всем, то также и некоторым, а если оно ни одному не присуще, то не присуще и некоторым². Однако наиболее подходящие и общие топы — это те, что касаются противолежащего, однорядного и словоизменения. Действительно, в равной мере правдоподобны положения: «Если всякое удовольствие благо, то и всякая печаль зло» и «Если

какое-нибудь одно удовольствие благо, то и какая-нибудь одна печаль зло»³. Далее, если некоторое чувство не есть способность, то и некоторая бесчувственность не есть неспособность⁴. И если нечто постигаемое познаваемо, то и некоторое постижение есть познавание. Далее, если нечто несправедливое — благо, то и нечто справедливое — зло⁵. И если нечто справедливо (5) совершенное — зло, то и нечто несправедливо совершенное— благо⁶. И если чего-то доставляющего удовольствие (hēdy) следует избегать, то и некоторого удовольствия (hēdonē) следует избегать. Точно так же если нечто доставляющее удовольствие полезно, то и некоторое удовольствие полезно. Так же обстоит дело и со способным уничтожать, с разного рода возникновением и уничтожением. В самом деле, если нечто способное (10) уничтожать удовольствие или знание — благо, то и некоторое удовольствие и некоторое знание, надо полагать, зло. Равным образом если некоторое уничтожение знания — благо или возникновение знания — некоторое зло, то и некоторое знание будет злом. Например, если забвение постыдных поступков, совершенных кем-то, есть нечто хорошее, или вспоминать их нехорошо, то знание постыдных поступков, совершенных кем-то, нечто плохое. И так же обстоит дело в других случаях, (15) ибо все эти случаи правдоподобны в равной мере⁷.
Далее, можно исходить из большего, меньшего и того, что в равной мере. А именно, если нечто принадлежащее к другому роду [кажется] таким-то в большей мере, чем указываемое и, однако, ничто из этого рода не таково, то и указываемое не таково. Например, если некоторое знание [кажется] в большей мере благом, (20) чем удовольствие, но никакое знание не есть благо, то и удовольствие не благо. И точно так же можно исходить из того, что в равной или в меньшей мере. Ибо, исходя из них можно и опровергать, и обосновывать, однако, исходя из того, что в равной мере, можно и то и другое, а из того, что в меньшей мере, можно только обосновывать, но опровергать нельзя. В самом деле, если некоторая способность и некоторое знание [кажутся] в равной мере благом, а некоторая способность [действительно] благо, то и некоторое знание благо. (25) И если никакая способность не благо, то и никакое знание не благо. Если же некоторая способность [кажется] благом в меньшей мере, чем знание, а некоторая способность [действительно] благо, то и некоторое знание благо; но если никакая способность не благо, то не необходимо, чтобы и никакое знание не было благом. Таким образом, ясно, что исходя из того, что в меньшей мере, можно только обосновывать. (30)
Однако опровергать можно исходя не только из другого рода, но и из одного и того же рода, если берут то, что обладает чем-то в наибольшей мере. Например, если допустить, что некоторое знание — благо, но при этом доказали бы, что рассудительность не благо, то и никакое другое знание не будет благом, ибо и то, которое больше всего считается благом, не есть благо. Далее, следует исходить из предположения, принимая, что если нечто присуще или не присуще одному, то оно (35) равным образом присуще или не присуще всем; например, если душа человека бессмертна, то и другие души бессмертны; если же она не бессмертна, то и другие не бессмертны. Следовательно, если полагают, что нечто чему-то присуще, то [при опровергании] надо доказать, что оно чему-то [принадлежащему к этому же роду] не присуще, ибо из предположения следует, что в таком случае оно ни одному не присуще. Если же полагают,

что нечто чему-то не присуще, то [при опровергании] нужно доказать, что оно чему-то [принадлежащему к этому же роду] присуще, ибо и таким образом следует, что оно всем присуще. Ясно же, что при таком предположении строят общую проблему исходя из частной, ведь требуется, чтобы согласившийся с частным принял общее, после того как признано, что если нечто присуще одному, то оно в равной мере присуще (5) всем.
Если же проблема неопределенна⁸, то ее можно опровергнуть одним только способом, например если утверждают, что удовольствие — благо или не благо, и сверх этого ничего не уточняют. В самом деле, если утверждают, что какое-то удовольствие — благо, то, если намерены опровергнуть обсуждаемое, следует доказать (10) общее [положение], что никакое удовольствие не благо⁹. И равным образом если утверждают, что какое-то удовольствие не благо, то следует доказать общее [положение], что всякое удовольствие — благо¹⁰. Ведь другим образом опровергнуть нельзя. Действительно, если бы мы доказывали, что некоторое удовольствие не есть благо или есть благо, то обсуждаемое еще не опровергалось бы¹¹. Таким образом, ясно, что опровергать можно [в таких случаях] одним только способом, а (15) обосновывать — двояко. В самом деле, докажем ли мы общее [положение], что всякое удовольствие — благо, или [частное], что какое-то удовольствие—благо, обсуждаемое будет доказано. Равным же образом если должно быть доказано, что какое-то удовольствие не благо, то, когда мы докажем, что никакое удовольствие не благо или что какое-то удовольствие не благо, нами будет доказано тем и другим способом — как общим, так и частным [положениями], что какое-то удовольствие (20) не благо. Если же тезис определенный¹², то его можно опровергнуть двояким способом, например если полагают, что одному удовольствию присуще быть благом, а другому не присуще. Ведь обсуждаемое будет опровергнуто и тогда, когда будет доказано, что всякое удовольствие — благо, и тогда, когда будет доказано, что никакое удовольствие не благо. Если же утверждают, что только одно удовольствие — благо, то опровергнуть можно трояким образом. А именно, когда мы (25) докажем, что всякое удовольствие — благо, или что никакое удовольствие не благо, или что больше чем одно удовольствие — благо, нами будет опровергнуто обсуждаемое. Если же тезис будет еще более определенным, например если утверждают, что из всех добродетелей одна только¹³ рассудительность есть знание, то он может быть опровергнут четырьмя способами, а именно: если будет доказано, что всякая добродетель есть знание, или что никакая добродетель не есть знание, или какая-нибудь другая есть знание (например, справедливость), или что сама рассудительность не есть (30) знание, то обсуждаемое будет опровергнуто.
[При рассмотрении частных проблем] полезно, так же как и при рассмотрении общих проблем, обращать внимание на единичное, о котором утверждают, что нечто ему присуще или не присуще. Далее следует обратить внимание на роды, которые, как раньше было сказано¹⁴, должны быть разделены на виды до тех пор, (35) пока последние не будут неделимы. Ибо кажется ли нечто присущим всему или не присущим ничему, нужно требовать, после того как [в доказательстве] приведено много единичных [примеров], чтобы признали общее или сделали возражение, что в таком-то случае дело обстоит не так. Далее, если привходящее можно различить по виду и числу, то следует выяснить, не обстоит ли дело так, что ничего из этого не присуще. Например, если утверждают, что время не движется

и не есть движение, то перечисляют, сколько есть видов движения. И если ни один из них не присущ времени, то ясно, что оно не движется и не есть движение. Точно так же мы докажем, что душа не есть число, разобрав, что всякое число есть нечетное или четное. Действительно, если душа не есть ни нечетное, ни четное, (5) то ясно, что она не есть число¹⁵.
Таким образом, в отношении привходящего следует приводить доводы с помощью таких именно топов и таким именно образом.
4.1 [Топы, касающиеся рода] После этого следует рассмотреть то, что́ касается рода и собственного. Они ведь элементы того, что относится к определениям, хотя те, кто ведет спор, редко подвергают их самих рассмотрению. Итак, если полагают (15) как род нечто существующее, то прежде всего следует обратить внимание на все сродное с ним, нет ли чего-то такого, о чем [род] не сказывается, подобно тому как [это бывает при рассмотрении] привходящего. Например, если за род для удовольствия принимают благо, то следует выяснить, нет ли какого-нибудь удовольствия, которое не есть благо. Ибо если это так, то благо не род для удовольствия. Ведь род сказывается (20) обо всем, что подчинено одному и тому же виду. Далее, следует выяснить, не сказывается ли что-то не в сути вещи, а как привходящее, например белое — как суть снега, а само собой движимое — как суть души¹. Ведь снег в существе своем не есть белое; поэтому белое не есть род для снега; и душа в существе своем не есть само собой движимое, а для нее привходяще то, что она (25) движется, подобно тому как часто случается живому существу ходить и бывать идущим. Далее, движимое означает, по-видимому, не суть [вещи], а нечто действующее или претерпевающее. Точно так же и белое, ибо оно показывает не то, что́ есть снег, а какой он есть. Так что ничего из этого не сказывается в сути [вещи], род же сказывается в сути [вещи]².
(30) Больше всего следует здесь обратить внимание на определение привходящего и выяснить, подходит ли оно для того, что указано как род, как, например, в только что указанных [примерах]. В самом деле, ведь нечто может само себя двигать и не двигать и равным образом быть белым и не быть белым. Так что каждое из них есть не род, а привходящее, ведь привходящим мы назвали то, что́ чему-то может быть присуще и не присуще. (35)
Далее следует выяснить, находятся ли род и вид не в одном и том же делении³, а один есть сущность, а другой — качество или один — соотнесенное, а другой — качество, например снег и лебедь — сущность, белое же не сущность, а качество, так что белое не есть род ни для снега, ни для лебедя. Далее, знание есть соотнесенное, а благое и прекрасное — качества.

Так что благое и прекрасное не роды для знания. Ведь роды для соотнесенного сами должны быть соотнесенными, как, например, род для двойного. Действительно, многократное, будучи родом для двойного, само есть (5) соотнесенное. Вообще говоря, род и вид должны подпадать под одно и то же деление, ибо если вид есть сущность, то и род — сущность, и если вид — некоторое качество, то и род — некоторое качество; например, если белое есть некоторое качество, то и цвет также. Равным образом и в других случаях.
Опять же следует выяснить, необходимо ли или возможно, (10) чтобы род был причастен тому, что полагают как относящееся к роду. Определение же причастности таково: принимать понятие того, что допускает причастность⁴ себе. Таким образом ясно, что виды причастны родам, роды же не причастны видам, ибо вид принимает понятие рода, род же понятия вида не принимает. Таким образом, следует выяснить, причастен (15) ли или может ли быть причастным данный род виду, например, если бы указали нечто как род для сущего и единого. Ведь тогда следовало бы, что род причастен виду, так как обо всем существующем сказывается сущее и единое, значит, и их понятие⁵.
Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, (20) что данный вид истинен по отношению к чему-то, а род нет, например, когда сущее или познаваемое принимают за род для воображаемого. Действительно, воображаемое может сказываться о том, что́ не существует, ибо многое из того, что́ не существует, воображаемо. А что сущее или познаваемое не сказывается о том, что́ не существует, — это ясно. Так что ни сущее, ни познаваемое не есть род для воображаемого. Ибо о чем сказывается вид, о том должен сказываться (25) и род.
Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что то, что полагают как принадлежащее к роду, не может быть причастным ни одному из его видов, ибо невозможно, чтобы не причастное ни одному виду было причастно роду, если только это не относится к видам, находящимся в первом делении [рода], ведь они причастны (30) только роду. Так вот, если, например, родом для удовольствия полагают движение, то следует выяснить, не обстоит ли дело так, что удовольствие не есть ни перемещение, ни превращение, ни один из остальных принятых видов движения. Ведь ясно, что если оно не будет причастно ни одному из видов движения, то не будет причастно и роду, так как необходимо, чтобы причастное роду было причастно также какому-нибудь (35) из его видов. Так что удовольствие не может быть ни видом движения, ни одним из единичных движений, подчиненных тому или другому виду движения, ибо и единичное причастно роду и виду, например какой-нибудь отдельный человек причастен [виду] «человек» и [роду] «живое существо».

Далее, следует выяснить, не простирается ли то, что́ полагают как принадлежащее к роду, на большее, чем род, например воображаемое — на большее, чем сущее, ведь воображаемое есть и сущее и не-сущее, так что воображаемое не может быть видом сущего, ведь род всегда простирается на большее, чем вид⁶. С другой стороны, следует выяснить, не простираются ли вид и (5) род на равное [по числу]; например, когда из того, наличие чего следует из наличия всего, одно полагают как вид, а другое — как род, например сущее и единое, ибо из наличия чего бы то ни было следует наличие сущего и единого, так что ни одно из них не есть род для другого, ибо они простираются на равное [по числу]. И точно так же — когда первое и начало полагают как подчиненные друг другу. Дело в том, что начало есть (10) первое, а первое — начало, так что или оба они одно и то же, или ни одно из них не есть род для другого. Основанием (stoicheion) для всего этого служит то, что род простирается на большее, чем вид и видовое отличие, ведь и видовое отличие простирается на меньшее, чем род.
(15) Следует также выяснить, не обстоит ли дело так, что для не отличающихся по виду вещей указанное [как род] не есть род или кажется, что оно не род.
Обосновывающий должен смотреть, чтобы указанное было родом для какой-нибудь из этих вещей, ибо для всех не отличающихся по виду вещей род один и тот же. Если, следовательно, доказано, что нечто есть род для одной из них, то ясно, что оно род для них всех, и если для одной из них нет, то ни для какой, например если бы, проводя неделимые линии, утверждали, что неразделимое (20) есть род для них; ведь для линий, допускающих деление, указанное не есть род, хотя они и не различаются по виду [от неделимых]; дело в том, что все прямые линии не отличаются друг от друга по виду.
4.2 [Топы, касающиеся рода (продолжение)] Следует также выяснить, нет ли для данного вида какого-нибудь другого рода, который не объемлет данного (25) рода и не подчинен ему, например, если родом для справедливости полагают знание. Ведь и добродетель род для справедливости, и ни один из этих родов не объемлет другого, так что знание не может быть родом для справедливости. Ибо принято, что когда один вид подчинен двум родам, то один из них объемлет другой. Правда, в некоторых случаях это вызывает сомнение. (30) В самом деле, некоторые считают, что рассудительность есть и добродетель и знание, хотя ни один из этих родов не объемлет другого. Однако не все согласны с тем, что рассудительность есть знание. Если же кто-нибудь согласен с тем, что сказанное истинно, то необходимо признать, что роды для одного и того же или подчинены друг другу, или оба подчинены одному и тому же (35) [выше стоящему роду], подобно тому как дело обстоит с добродетелью и знанием. Ведь и то и другое подчинено одному и тому же роду, так как каждое из них означает обладание чем-то и состояние [ума]. Таким образом, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что ни одно из них не присуще данному роду. Ибо если ни тот ни другой не подчинены ни друг другу, ни оба одному

и тому же [выше стоящему роду], то указанное не есть род.
Следует еще обращать внимание на род данного рода и всегда — на вышестоящий род: все ли они сказываемся о виде, и сказываются ли они в сути его. Ведь все вышестоящие роды должны сказываться (5)
о виде в сути его. Стало быть, если где-то есть какая-то несогласованность, то ясно, что данное не есть род. С другой стороны, следует выяснить, не причастен ли род виду — или он сам, или какой-то вышестоящий род, ибо ничто вышестоящее не причастно нижестоящему. (10) Таким образом, опровергающий должен применять этот топ так, как было сказано. Что касается обосновывающего, то если соглашаются с тем, что указанное как род присуще виду, но сомневаются в том, присуще ли оно именно как род, ему достаточно только доказать, что какой-нибудь из вышестоящих родов сказывается о виде в сути его. В самом деле, если один из (15) них сказывается [о виде] в сути [его], то и все роды, стоящие выше и ниже рода его, сказываются в сути [его], если только они [вообще] сказываются [о нем]. Так что и данное как род сказывается в сути [вида]. А то, что когда один род сказывается [о виде] в сути [его], тогда и все другие сказываются [о нем] в сути его], если только они [вообще] сказываются [о виде], следует принять при помощи наведения. Если же сомневаются в том, вообще ли присуще [виду] данное (20) как род, то недостаточно доказать, что какой-нибудь из вышестоящих родов сказывается о виде в сути его¹. Например, если кто-нибудь указал, что перемещение есть род для ходьбы, то для доказательства, что ходьба есть перемещение, недостаточно доказать, что она есть движение, потому что существуют другие [роды] движения; помимо этого нужно еще доказать, что ходьба (25) не причастна ни одному [роду] движения, кроме перемещения, согласно тому же делению. Ибо то, что причастно роду, необходимо причастно какому-нибудь виду, согласно первому делению². Следовательно³, если ходьба не причастна ни увеличению, ни уменьшению, ни другим [родам] движения, то ясно, что она причастна перемещению, так что перемещение и будет (30) родом для ходьбы.
Далее, когда полагаемый вид сказывается как род, следует выяснить, сказывается ли и данный род в сути тех самых [вещей], о которых сказывается вид, а также сказываются ли подобным образом и все роды, стоящие выше этого рода. В самом деле, если где-то есть какая-то несогласованность, то ясно, что данное не есть род. (35) Ибо если бы оно было родом, то и все роды, стоящие выше его, и оно само сказывались бы в сути тех вещей, о которых в сути их сказывается и вид. Итак, опровергающему этот топ полезен в том случае, если род не сказывается в сути тех вещей, о которых сказывается и вид, а обосновывающему он полезен в том случае, если род сказывается в сути их. И тогда оказалось бы,

что род и вид сказываются об одном и том же в сути его, так что одно и то же было бы подчинено двум родам. Стало быть, эти роды необходимо должны быть подчинены друг другу. Таким образом, если доказывают, что то, что мы хотим обосновывать как род, не подчинено виду, то ясно, что вид должен быть подчинен (5) ему, так что будет доказано, что оно род.
Следует также обратить внимание на то, подходят ли определения родов к данному виду и к тому, что причастно виду. Ведь определения родов необходимо сказываются о виде и о том, что причастно виду. Стало быть, если где-то есть какая-то несогласованность, то (10) ясно, что данное не есть род.
Далее, следует выяснить, не дано ли видовое отличие как род, например, когда утверждают, что бессмертное есть род для бога. На самом же деле бессмертное есть видовое отличие для живого существа, так как одни живые существа смертны, другие бессмертны. Таким образом, здесь налицо несомненная ошибка, ибо (15) видовое отличие ни для чего не может быть родом. Истинность этого очевидна, ведь ни одно видовое отличие не обозначает сути вещи, а скорее обозначает какое-то качество, как, например, живущее на суше и двуногое.
Следует также выяснить, не причислили ли видовое отличие к роду как вид, например когда утверждают, что нечетное в существе своем есть число⁴. В действительности же нечетное есть видовое отличие числа, а не его вид. Видовое отличие, надо полагать, не причастно (20) роду, ибо все, что причастно роду, есть или вид, или единичное, а видовое отличие не есть ни вид, ни единичное. Таким образом, ясно, что видовое отличие не причастно роду, так что и нечетное не может быть видом, оно есть видовое отличие, так как оно не причастно роду.
Далее, следует выяснить, не причислили ли род (25) к виду, например когда утверждают, что соприкасание в существе своем есть непрерывность⁵, или что смешение в существе своем есть соединение, или что перемещение, по определению Платона⁶, есть движение по отношению к месту. В самом же деле соприкасание не обязательно есть непрерывность, а как раз наоборот, непрерывность есть соприкасание. Ведь не все соприкасающееся есть непрерывное, но все непрерывное соприкасается. Равным образом в остальных случаях; (30) действительно, не всякое смешение есть соединение (ведь смешение сухих вещей не есть соединение), и не всякая перемена места есть перемещение. В самом деле, ходьба не считается перемещением, так как обычно говорят о перемещении, когда речь идет о предметах, меняющих одно место на другое непроизвольно, как это бывает у неодушевленных предметов. Ясно же, что (35) в приведенных [примерах] вид простирается на большее, чем род, а должно быть наоборот.
Далее, следует выяснить, не причислили ли видовое отличие к виду, например когда утверждают, что бессмертное в существе своем есть бог. Ведь тогда окажется, что вид будет простираться на равное [по числу] или на большее, чем видовое отличие, между тем видовое отличие всегда простирается на равное [по числу] или на большее, чем вид. Далее, следует

выяснить, не причислили ли род к видовому отличию (например, когда утверждают, что цвет в существе своем есть собирающее или что число в существе своем есть нечетное), а также не указан ли род как видовое отличие, ибо можно приводить такой тезис, как, например, что смешение есть видовое отличие соединения или что перемена места есть видовое отличие перемещения. Все такие случаи следует рассматривать (5) с помощью тех же самых топов (ибо эти топы имеют нечто общее между собой). Ведь род должен простираться на большее, чем видовое отличие, и не должен быть причастным видовому отличию. Если же род указан так, [как в приведенных примерах], тогда ни то ни другое из перечисленных [требований] не может быть исполнено, ибо [в этих примерах] род простирается на меньшее, чем видовое отличие, и причастен (10) видовому отличию.
Опять же если ни одно видовое отличие того, что принадлежит к одному роду, не сказывается о данном виде, то и род не будет сказываться о нем; например, ни нечетное, ни четное не сказываются о душе, так что и число не сказывается о ней. Далее, [точно так же], если вид первее по природе и вместе с собой упраздняет род; ведь кажется правильным противоположное. Далее, если [вид] отделить от того, что дано (15) как род или как видовое отличие, например душу — от движения или мнение — от истинного и ложного⁷, тогда ни то ни другое из указанного не может быть ни родом, ни видовым отличием. Ибо кажется правильным, что род и видовое отличие сопутствуют виду, пока он существует.
4.3 [Топы, касающиеся рода (окончание)] Следует также смотреть, не причастно ли или не (20) может ли быть причастно то, что ставят в род, тому, что противоположно этому роду, ибо тогда одно и то же было бы в одно и то же время причастно противоположностям, поскольку вид никогда нельзя отделить от рода, между тем как он оказывается причастным или может быть причастен тому, что противоположно [роду]. Далее, следует смотреть, не имеет ли вид нечто общее с тем, что никак не может быть присуще тому, что подчинено роду; например, если душа имеет нечто (25) общее с жизнью и ни одно число не может жить, то душа не может быть видом числа.
Следует также, пользуясь указанными выше основными положениями об одноименном¹, обратить внимание на то, не одноименен ли вид с родом, ведь род и вид соименны.
Так как каждый род имеет больше одного вида, то (30) следует смотреть, не обстоит ли дело так, что для указанного как род не может быть другого вида. В самом деле, если нет другого вида, то ясно, что указанное вообще не есть род.
Следует также смотреть, не дано ли как род обозначенное иносказательно, например, что умеренность есть созвучие. Ведь каждый род сказывается о виде в собственном смысле, созвучие же сказывается об умеренности (35) не в собственном, а в переносном смысле, ибо всякое созвучие относится к звукам.
Далее, следует смотреть, нет ли чего-то противоположного

виду. Выяснить это можно многими способами. Во-первых, следует выяснить, не находится ли противоположное виду в том же самом роде, что и вид, если нет ничего противоположного роду. Дело в том, что если нет ничего противоположного роду, то противоположности должны находиться в одном и том же роде². [Во-вторых], если есть нечто противоположное роду, (5) то следует выяснить, находится ли противоположное [виду] в противоположном [роде], ибо противоположное [виду] необходимо должно находиться в противоположном [роде], если только есть нечто противоположное роду. Каждый из этих случаев становится очевидным при помощи наведения. Далее, [в-третьих], следует выяснить, не обстоит ли дело так, что противоположное виду вообще не находится ни в каком роде, а само есть род, как, например, благо. Ибо если оно не находится ни в каком роде, (10) то и противоположное ему не находится ни в каком роде, а само есть род, подобно тому как дело обстоит с благом и злом. Ибо ни то ни другое не находится в каком-либо роде, а каждое из них есть род. Далее, [в-четвертых], следует выяснить, имеют ли и род и вид нечто противоположное себе и не обстоит ли дело так, что между одним [и противоположным ему] есть нечто промежуточное, а между другим [и тем, что ему противоположно], нет. Дело в том, что если между родами есть нечто промежуточное, то и между видами, (15) а если между видами, то и между родами, подобно тому как обстоит дело с добродетелью и пороком, а также со справедливостью и несправедливостью. Ведь каждая пара их имеет нечто промежуточное. (Возможно возражение на это, что здоровье и болезнь не имеют ничего промежуточного, хотя зло и благо имеют.) Или, [в-пятых], следует выяснить, имеют ли оба, и вид и род, нечто среднее, но не одинаковым образом, а у одного (20) в смысле отрицания, у другого же как положительное (hypokeimenon). Ведь общепринято, что оба имеют нечто среднее одинаковым образом, как, например, дело обстоит с добродетелью и пороком, а также со справедливостью и несправедливостью. А именно, среднее у той и другой [пары] выражено через отрицание³. Далее, [в-шестых], если нет ничего противоположного роду, то следует выяснить, содержится ли в том же самом роде не только противоположное [виду], но и (25) среднее. Ибо в том роде, в котором содержатся крайности, содержится и среднее, как, например, дело обстоит с белым и черным. Действительно, цвет есть род для того и другого и для всех цветов, что посредине. (Возможно возражение, что недостаточность и чрезмерность принадлежат к одному и тому же роду, ведь и то и другое принадлежит к злу, а умеренное, будучи средним между ними, принадлежит не к злу, а к благу⁴.) (30) Следует также выяснить, [в-седьмых], не обстоит ли дело так, что род чему-то противоположен, а вид ничему. Действительно, если род чему-то противоположен, то также и вид, как, например, добродетель противоположна пороку и справедливость — несправедливости. И при рассмотрении других случаев, надо полагать, это в равной мере очевидно. (Возражение возможно в отношении здоровья и болезни. Действительно, вообще-то здоровье противоположно болезни, но какая-то (35) определенная болезнь, вид болезни, не имеет чего-то противоположного себе, например лихорадка, воспаление глаз и всякая другая болезнь в отдельности.)
Итак, опровергающий должен рассматривать [такие

случаи] столькими способами, сколько нами указано. Ибо если указанные [условия] не имеются, то ясно, что данное не есть род. Обосновывающий же должен их рассматривать трояким образом. Во-первых, принадлежит ли противоположное виду к указанному роду, когда ничего не противоположно роду. Ибо если противоположное [виду] принадлежит к этому роду, (5) то ясно, что к нему принадлежит и обсуждаемый [вид]. Далее, принадлежит ли среднее к указанному роду. Ведь к тому роду, к которому принадлежит среднее, принадлежат и крайние. Далее, если роду нечто противоположно, то следует обратить внимание на то, принадлежит ли также противоположное [виду] к противоположному [роду]. Ибо если это так, то ясно, что и обсуждаемый [вид] принадлежит к обсуждаемому [роду].
Далее, когда речь идет о подвергаемом словоизменению (10) и об однорядном, и опровергающий и обосновывающий должны смотреть, одинаковое ли у них следование. Ибо то, что присуще или не присуще одному из них, в то же время присуще или не присуще всем. Например, если справедливость есть какое-то знание (epistēmē), то и [поступать] справедливо — значит [поступать] со знанием дела (epistēmonōs) и справедливый человек есть знающий человек. Если это в одном из этих случаев не так, то и в остальных не так.
4.4 [Топы, касающиеся сходного и соотнесенного, для установления истинности рода]
(15) Далее, следует обратить внимание на вещи, относящиеся между собой сходным образом. Например, приятное так же относится к удовольствию, как полезное к благу, ибо и в первом и во втором случае одно способно творить другое. Таким образом, если удовольствие есть в существе своем благо, то и приятное есть в существе своем полезное. Ведь ясно, что приятное творило бы благо, поскольку удовольствие есть благо. (20) Точно так же обстоит дело с возникновением и уничтожением. Например, если строить означает делать, то быть построившим означает быть сделавшим, и если изучать — значит вспоминать, то быть изучавшим — значит быть вспомнившим, и если быть прекращаемым — значит быть уничтожаемым, то быть прекращенным — значит быть уничтоженным, и прекращение есть некоторый вид уничтожения. И равным образом (25) обстоит дело с тем, что́ способно порождать или уничтожать, а также со способностями и всякого рода пользованием; и вообще следует и опровергающему и обосновывающему принять во внимание любое сходство так, как мы говорили относительно возникновения и уничтожения. В самом деле, если то, что способно уничтожать, означает то, что способно прекращать, то быть уничтожаемым — значит быть прекращаемым; и если способное порождать — значит способное созидать, (30) то быть порождаемым — значит быть созидаемым, и порождение есть созидание. И точно так же со способностями и всякого рода пользованием. Действительно, если способность есть состояние, то быть способным — значит быть в состоянии; и если пользование чем-то есть деятельность, то пользоваться — значит быть деятельным, а быть использованным — быть содеянным.
(35) Если же противолежащее виду есть лишенность, то можно опровергать двояко. Во-первых, когда противолежащее принадлежит к данному роду. Ведь или лишенность вообще не принадлежит к тому же самому роду, [что и вид], или не принадлежит к последнему роду. Например, если зрение принадлежит к чувственному восприятию как последнему роду, то слепота не есть чувственное восприятие. Во-вторых, когда лишенность противолежит и роду и виду, но противолежащее

[виду] не принадлежит к роду, который противолежит [указанному роду]; тогда и данный [вид] не принадлежит к данному [роду]. Стало быть, опровергающему следует пользоваться [этими топами] так, как только что сказано, а обосновывающему — одним способом. Ибо если противолежащий [вид] принадлежит к противолежащему [роду], то и обсуждаемый [вид] должен принадлежать [к обсуждаемому роду]; например, если (5) слепота есть отсутствие некоторого чувства (anaisthesia), то зрение есть некоторое чувство (aisthesis).
Далее, отрицания следует рассматривать в обратном порядке, так, как было сказано относительно привходящего¹. Например, если приятное в существе своем благое, то неблагое не есть приятное. Действительно, если бы дело обстояло не так, то и нечто неблагое было бы приятным. Однако если благо есть род для приятного, (10) то невозможно чему-либо неблагому быть приятным. Ведь о том, о чем род не сказывается, не сказывается и ни один из его видов. Подобным образом следует рассматривать и обосновывающему. В самом деле, если неблагое не есть приятное, то приятное есть благое, так что благо есть род для приятного.
Если же вид есть соотнесенное, то следует выяснить, (15) есть ли и род соотнесенное. Ибо если вид принадлежит к соотнесенному, то также и род, как, например, дело обстоит с двойным и многократным, ведь каждое из них принадлежит к соотнесенному. Однако если род соотнесенное, то не необходимо, чтобы и вид был соотнесенным. В самом деле, знание принадлежит к соотнесенному, но умение читать и писать — нет (или, может быть, и ранее приведенный [пример] неправильный: (20) ведь и добродетель есть в существе своем прекрасное и благое, но добродетель принадлежит к соотнесенному², благое же и прекрасное не отношения, а качества).
Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что вид и сам по себе и по своему роду указывается не в отношении одного и того же. Например, если двойное означает двойное по отношению к половинному, то и (25) многократное должно означать многократное по отношению к половинному. Если же нет, то многократное не может быть родом для двойного.
Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что по роду своему и по всем родам рода вид указывается не в отношении одного и того же. В самом деле, (30) если двойное есть многократное против половинного, то скажут, что оно превышает половинное и вообще будет по всем вышестоящим родам относиться к половинному. (Возможно возражение, что не необходимо, чтобы вид сам по себе и по роду своему указывался в отношении одного и того же, ведь о знании говорят в отношении познаваемого, а об обладании и состоянии — не в отношении познаваемого, а в отношении души.)
(35) Далее, следует выяснить, требуют ли род и вид одинаковых падежей, например требуют ли они «кому» или «кого» или как-то иначе. Ведь как требует вид, так и род, подобно тому как дело обстоит с двойным и выше [его стоящими родами]. Действительно, мы говорим и двойное [против] чего-то, и многократное [против] чего-то. И равным образом со знанием. Ибо как оно

есть знание чего-то, так и его роды — состояние и обладание. (Возможно возражение, что иногда это не так, ведь говорят «отличное» [от чего] и «противоположное» чему, а «иное», хотя и есть род для них, требует не «чему», а говорят: иное, чем то.)
(5) Далее, если соотнесенное требует одинаковых падежей, то следует выяснить, требует ли одинаковых падежей и соотносимое с ним, как, например, дело обстоит с двойным и многократным. Ибо о каждом из них говорится, что оно [двойное или многократное против] чего-то, а также о соотносимом с ними, а именно, половина чего-то и малая доля чего-то. И точно так же обстоит (10) дело со знанием и постижением, а именно: они знание и постижение чего-то и соотносимое с ними — одинаково: и познаваемое и постижимое есть познаваемое и постижимое чем-то³. Если же у соотносимого с тем и другим падеж не одинаковый, то ясно, что одно не есть род для другого.
Далее, следует выяснить, требуют ли вид и род равного числа [падежей] по отношению к чему-то. Ведь (15) принято, что и тот и другой требуют одинаковых и равного числа [падежей], как, например, дело обстоит с дарением и даванием, а именно: говорят о дарении чего-то и кому-то, и о давании чего-то и кому-то, а давание есть род для дарения, ведь дарение есть давание вещи, не подлежащей возврату. В некоторых же случаях вид и род не требуют равного числа [падежей]. Так, двойное есть двойное [против] чего-то, превосходящее же — превосходящее что и чем, а (20) большее — чего и чем, ведь все превосходящее и большее превосходит что-то и чем-то. Так что превосходящее и большее не роды для двойного, ибо не требуют равного с видом числа [падежей]. Или быть может, не во всех случаях правильно, что вид и род требуют равного числа [падежей]?
Следует также обратить внимание на то, есть ли (25) противолежащее [данному роду] род для противолежащего [данному виду]: например, если для двойного род — многократное, то для половины — малая доля, ибо противолежащее [роду] должно быть родом для противолежащего [виду]. Итак, если кто-то считает, например, что знание в существе своем есть чувственное восприятие, то он должен также считать, что познаваемое в существе своем есть чувственно воспринимаемое; но это не так, ибо не все познаваемое воспринимается чувствами, ведь нечто постигаемое умом также (30) есть познаваемое. Так что чувственно воспринимаемое не есть род для познаваемого. Но если оно не род, то и чувственное восприятие не род для знания.
А так как из того, что называют соотнесенным, одно необходимо находится в том или при том, с чем именно оно соотнесено, как, например, состояние, или обладание, (35) или соразмерность (ведь все это не может быть присуще ничему другому, кроме того, с чем оно соотнесено); другое же не необходимо находится, а может находиться в том, с чем оно соотнесено (например, если познаваемое — душа, ведь ничто не мешает, чтобы душа (40) обладала знанием самой себя, но это не необходимо,

ибо возможно, что знание о ней будет находиться в другом); иное же просто не может находиться в том, с чем именно оно соотнесено (например, противоположное — в противоположном, и знание — в познаваемом, если только познаваемое не оказывается душой или человеком), — то следует выяснить, не причисляют ли такое соотнесенное к роду, который не есть соотнесенное, (5) например не утверждают ли, что память есть удерживание знания. Ведь всякое удерживание — в удерживающем или при нем, так что и удерживание знания должно быть в знании. Следовательно, память должна быть в знании, коль скоро оно есть удерживание знания. Но это невозможно, ибо всякая память — в душе⁴. (10) Указанный топ распространяется и на привходящее, ибо безразлично, утверждают ли, что удерживание есть род для памяти, или говорят, что оно есть привходящее для нее; ведь если память есть каким-либо образом удерживание знания, то тот же самый довод пригоден и для этого случая.
4.5 [Топы для выявления ошибок при указании рода] (15) Далее, следует обратить внимание на то, не относят ли состояние к деятельности или деятельность к состоянию, подобно тому как говорят, что чувственное восприятие — это движение посредством тела; ведь чувственное восприятие есть состояние, а движение — деятельность. Точно так же — если утверждают, что память есть состояние, удерживающее постигнутое. Ведь никакая память не есть состояние, скорее она деятельность.
(20) Совершенно ошибаются и те, кто относит состояние к связанной с ним способности, например когда утверждают, что кротость — это воздержание от гнева или мужество и справедливость — воздержание от страха и корысти. Ведь мужественным и кротким называется тот, кто свободен от страстей, а воздержным — тот, кто имеет страсти, но не управляем ими. Конечно, такого рода способность сопутствует кротости и мужеству, так (25) что если возникает страсть, то не побуждаются ею, а обуздывают ее. Однако не это есть существо мужества и кротости, а то, что вообще ничего не испытывают от такого рода страстей.
Иногда полагают как род и то, что каким-то образом сопутствует [виду], например огорчение — как род для (30) гнева и мнение — как род для веры. И то и другое, конечно, каким-то образом сопутствует данным видам, но ни то ни другое не есть род для них. Действительно, гневающийся испытывает огорчение, но в нем огорчение возникает раньше, ибо не гнев причина огорчения, а огорчение — причина гнева. Так что гнев вообще не есть огорчение. Точно так же и вера не есть мнение. (35) В самом деле, можно иметь мнение о чем-то и не верить в это, что невозможно, если вера действительно есть вид мнения. Ведь не может нечто более оставаться тем же самым, если оно совершенно оставляет свой вид, подобно тому как не может одно и то же живое существо то быть человеком, то не быть человеком. Если же кто-нибудь стал бы утверждать, что имеющий мнение о чем-то необходимо и верит в это, то мнение и (40) вера сказывались бы о равном [по числу], так что и

в таком случае мнение не может быть родом [для веры], ибо род должен простираться на большее.
Следует также выяснить, находятся ли род и вид по природе своей в чем-то одном и том же, ведь, в чем находится вид, в том находится и род; например, в чем находится белое, в том находится и цвет, и в чем — умение читать и писать, в том и знание. Итак, если (5) кто-то называет стыд страхом или гнев огорчением, то отсюда не будет следовать, что вид и род находятся в одном и том же, ведь стыд находится в разумной части души, а страх — в страстной, точно так же огорчение — в вожделеющей части (ведь в ней находится и удовольствие), а гнев — в страстной, так что страх и огорчение (10) не роды, потому что они по природе своей не находятся там же, где находятся виды. Равным образом любовь, если она находится в вожделеющей части души, не есть никакая воля, ибо всякая воля находится в разумной части души. Этот топ полезен и при рассмотрении привходящего, ибо, в чем находится привходящее, в том находится и то, для чего оно привходящее, так что если они оказываются не в одном и том же, то (15) ясно, что оно не привходящее для него.
Далее, следует выяснить, не причастен ли вид указываемому роду лишь в отношении чего-то, ведь считают, что род не допускает причастность себе [вида] лишь в отношении чего-то. В самом деле, человек не есть живое существо лишь в отношении чего-то, и умение читать и писать не есть знание лишь в отношении чего-то. Равным образом и в других случаях. Вот почему (20) следует обратить внимание на то, в каких случаях нечто причастно роду лишь в отношении чего-то, например, если говорят, что живое существо есть в существе своем чувственно воспринимаемое или видимое. Действительно, в отношении чего-то живое существо есть чувственно воспринимаемое или видимое, а именно: в отношении тела оно чувственно воспринимаемое или видимое, в отношении же души — нет, так что видимое и чувственно воспринимаемое не могут быть (25) родом для живого существа.
Иногда остаются незамеченными случаи, когда целое причисляется к части, например, когда утверждают, что живое существо есть одушевленное тело. Ведь часть никоим образом не сказывается о целом, так что тело не может быть родом для живого существа, потому что оно часть живого существа.
(30) Следует также обратить внимание на то, не считают ли способностью или способным то, что достойно порицания, или то, чего следует избегать; например, не считают ли софистом, или клеветником, или вором того, кто способен тайно отнимать чужое, [или клеветать, или приводить лжедоводы]. Ибо о каждом из них говорится, что он таков, не потому, что он способен совершать такого рода действия, ведь и бог и честный (35) человек способны делать нехорошее, однако они не таковы. Дело в том, что о всех плохих людях говорят, что они таковы, на основании того, что́ они делают [плохого] по доброй воле¹. Кроме того, всякая способность желательна, ибо даже способность к плохому желательна; поэтому мы и говорим, что и бог, и человек обладают ею, а именно что они способны делать нехорошее.

Так что способность не может быть родом для чего-либо, что достойно порицания. Иначе нечто достойное порицания было бы желательно, ибо какая-то способность была бы тогда достойна порицания.
Следует также выяснить, не считают ли нечто само по себе ценное или желательное способностью, или способным, или созидающим. Ведь всякая способность и (5) все способное или все созидающее желательны ради чего-то другого.
Следует также выяснить, не считают ли нечто, принадлежащее к двум или больше родам, принадлежащим лишь к одному из них. Ведь многое нельзя считать принадлежащим только к одному роду, например обманщика и клеветника, ибо ни тот, кто намерен, но не в состоянии делать, ни тот, кто в состоянии, но не намерен делать, но есть клеветник или обманщик, а таков (10) тот, кто и намерен, и в состоянии делать. Так что клеветника или обманщика следует считать принадлежащими не к одному роду, а к двум.
Далее, иногда род выдают за видовое отличие и, наоборот, видовое отличие — за род, например изумление — за чрезмерность удивления и веру — за крайность, [или твердость], мнения. Но ведь чрезмерность (15) и крайность есть не род, а видовое отличие. В самом деле, считают, что изумление есть чрезмерное удивление и вера — крайнее мнение, так что род — удивление и мнение, а чрезмерность и крайность — видовое отличие. Далее, если чрезмерность и крайность выдают за (20) роды, то и неодушевленные предметы в состоянии верить и изумляться. Ведь крайность и чрезмерность находятся в том, чему свойственны крайность и чрезмерность. Стало быть, если изумление есть чрезмерность удивления, то изумление будет находиться в удивлении, так что удивление будет изумляться. Равным (25) образом и вера в таком случае будет находиться во мнении, если она действительно крайность мнения, так что мнение будет верить. Кроме того, тот, кто таким образом указывает род, должен в таком случае называть крайность крайней и чрезмерность чрезмерной. Ведь вера крайня; стало быть, если вера есть крайность, то крайность крайня. Равным образом и изумление (30) чрезмерно; стало быть, если изумление есть чрезмерность, то чрезмерность чрезмерна; однако ни то ни другое не считается правильным, совершенно так же, как знание не есть познающее и движение не есть движущееся.
Иногда так же совершенно ошибаются, причисляя состояние к тому, что́ находится в данном состоянии, как его род, например те, кто утверждает, что бессмертие есть вечная жизнь. Ведь бессмертие есть, очевидно, (35) некоторое состояние или обстоятельство жизни. А что сказанное правильно, становится ясным, когда признают, что кто-то из смертного становится бессмертным, ведь все тогда скажут, что он не другую жизнь начал, а возникло [иное] обстоятельство или состояние той же самой жизни. Так что жизнь не есть род

для бессмертия.
Далее, ошибаются, когда в качестве рода для состояния указывают то, состояние чего оно есть, например, когда утверждают, что ветер есть движущийся воздух. Ведь ветер есть скорее движение воздуха. Тот же воздух остается и когда он движется, и когда он (5) спокоен, так что ветер вообще не есть воздух. Ведь иначе и при недвижимом воздухе был бы ветер, если только остается тот же самый воздух, который будто бы был ветром. Равным образом и в других таких случаях. Если бы даже в этом случае пришлось согласиться, (10) что ветер есть движущийся воздух, то все же допускать это не следует ни в одном из тех случаев, в которых род указан неправильно, а допускать это следует лишь в тех, где данный род сказывается правильно. Ибо в некоторых случаях утверждают, видимо, неправильно, как, например, относительно глины и снега. А именно, говорят, что снег есть замерзшая вода, а глина — земля, смешанная с водой. Однако ни (15) снег не вода, ни глина не земля. Так что ни то ни другое из данного не есть род для них. Ибо род всегда должен правильно сказываться о видах. Равным образом и вино не есть приведенная в брожение вода, как говорит Эмпедокл — «приведенная в брожение вода в деревянном [сосуде]»². Дело в том, что вино вообще не есть вода.
4.6 [Топы для выявления ошибок при указании рода (продолжение)] (20) Далее, следует выяснить, не обстоит ли дело так, что данное вообще ни для чего не есть род. Ведь ясно, что в этом случае оно не род и для вида, о котором речь. Это можно усмотреть из того, что причастные данному роду вещи не отличаются друг от друга по виду, например белые вещи, ведь они по виду не отличаются друг от друга. Между тем виды, к какому бы роду они ни принадлежали, различны. Так что белое (25) не может быть родом ни для чего.
Далее, следует обратить внимание на то, не называют ли родом или видовым отличием то, что следует из всего. В самом деле, многое следует из всего; например, сущее и единое принадлежит к тому, что следует из всего. Стало быть, если сущее дано как род, то ясно, что оно должно быть родом для всего, потому что оно сказывается обо всем. Род лее сказывается ни (30) о чем другом, как только о своих видах. Так что и единое в таком случае будет видом сущего. Таким образом, выходит, что обо всем, о чем сказывается род, сказывается и вид, так как сущее и единое сказываются обо всем без исключения. Но вид должен сказываться о меньшем, [чем род]. Если же то, что следует (35) из всего, будет названо видовым отличием, то ясно, что видовое отличие будет простираться на равное или на большее, чем род. Ибо если и род принадлежит к тому, что следует из всего, то видовое отличие будет простираться на равное [по числу]; если же род следует не из всего, то видовое отличие будет простираться на большее, чем он.
Надо также выяснить, не говорится ли о том, что

дано как род, что оно находится в виде как в подлежащем (например, белое в отношении снега¹). В таком случае ясно, что оно не может быть родом, так как род только сказывается о виде как о подлежащем. (5)
Следует также выяснить, не обстоит ли дело так, что род и вид не соименны. Дело в том, что род сказывается обо всех [своих] видах соименно.
Далее, ошибаются, когда при наличии противоположного и виду и роду лучшую из противоположностей причисляют к худшему роду. В таком случае другой [вид] будет находиться в другом [роде], потому что (10) противоположные [виды] находятся в противоположных родах, так что лучший [вид] будет находиться в худшем [роде], а худший [вид] — в лучшем роде. Однако полагают, что род лучшего [вида] также лучше. И так же ошибаются, когда один и тот же вид, одинаковым образом относящийся к тому и другому [роду], причисляют к худшему, а не к лучшему роду, например когда утверждают, что душа в существе (15) своем есть движение или нечто движущееся. Ведь считают, что она одинаково есть начало покоя и начало движения, так что если покой лучше, то его и следует полагать родом.
Далее, при опровергании следует исходить из большего и меньшего, если род допускает бо́льшую степень, а вид не допускает — ни он сам, ни названное по нему; например, если добродетель допускает большую (20) степень, то и справедливость и справедливый, ведь говорят: один человек справедливее другого. Следовательно, если данное как род допускает большую степень, а вид не допускает — ни он сам, ни названное по нему, то оно не род. (25)
Далее, если то, что кажется [родом] в большей или в равной степени, не есть род, то ясно, что и данное не род. Этот топ больше всего полезен для таких случаев, где кажется, что о виде многое сказывается в сути его, но нельзя определить и мы не в состоянии утверждать, что́ из этого есть его род. Например, считают, (30)
что огорчение и подозрение в пренебрежении сказываются о гневе в сути его, так как гневающийся испытывает огорчение и подозревает, что им пренебрегают. Тот же способ рассмотрения применим в случае, когда один вид сравнивают с каким-нибудь другим видом. В самом деле, если то, что кажется принадлежащим данному роду в большей или в равной степени, к этому (35) роду не принадлежит, то ясно, что и данный вид не принадлежит к этому роду.
Таким образом, при опровергании следует применять этот топ так, как было сказано. При обосновании

этот топ не пригоден, если данный род и вид допускают большую степень. В самом деле, ничто не мешает, чтобы, когда оба допускают ее, один не был родом для другого. Ведь и прекрасное и белое допускают бо́льшую степень, однако одно не есть род для другого. (5) Сопоставление же родов и видов между собой полезно; например, если одно и другое в равной степени [кажутся] родами, то если одно из них действительно есть род, то также другое. Равным образом — если одно [кажется] родом в меньшей степени, а другое — в большей степени. Например, если для воздержности способность [кажется] родом в большей степени, чем добродетель, а добродетель действительно есть род, то и способность есть род. Тот же способ рассмотрения (10) применим и к виду. В самом деле, если одно и другое в равной степени кажутся видами обсуждаемого [рода], то если одно из них действительно есть его вид, то и другое есть вид. И если кажущееся [видом] в меньшей степени есть вид, то также и кажущееся им в большей степени.
Далее, для обоснования следует смотреть, чтобы род сказывался о тех [видах], для которых он дан, в сути (15) их, когда имеется не один данный вид, а большее число и разные. Ведь ясно, что тогда этот род действительно будет родом. Если же данный вид один, то следует выяснить, не сказывается ли род и о других видах в сути их. Ибо опять может оказаться, что он будет сказываться о большем числе видов и о разных.
(20) Так как некоторые полагают, что и видовое отличие сказывается о видах в их сути, то следует отграничить род от видового отличия, пользуясь основными положениями, указанными ранее². Во-первых, что род простирается на большее, чем видовое отличие. Во-вторых, что для указания сути вещи более подходит род, чем видовое отличие. В самом деле, тот, кто говорит, что человек — живое существо, больше выявляет суть (25) человека, чем тот, кто говорит, что он живущее на суше. И [в-третьих], что видовое отличие всегда означает качество рода, род же не означает качества видового отличия. В самом деле, кто говорит «живущее на суше», тот подразумевает такое-то живое существо, а кто говорит «живое существо», тот не подразумевает какого-то живущего на суше.
Итак, видовое отличие следует отграничить от рода (30) таким именно образом. Но так как полагают, что [если], [например], искусный в музыке, поскольку он искусный в музыке, есть человек знающий, то искусство музыки есть определенное знание; и что если идущий из-за того, что он идет, движется, то ходьба есть определенное движение, — так как полагают, что дело обстоит именно так, то только что указанным способом следует выяснить, к какому роду хотят что-то отнести. Например, если [хотят доказать], что знание (35) в существе своем есть убежденность, то следует выяснить, убежден ли знающий, поскольку он имеет знание. Ведь в таком случае ясно, что знание есть некоторая убежденность. Этим же способом следует рассматривать и другие такого рода случаи.
Далее, так как то, что всегда из чего-то следует, но не наоборот, трудно отличать [от рода и доказать], что оно не род, то сам [спорящий]³, когда из одного следует другое во всех случаях, а из этого другого оно

следует не во всех случаях (например, из наличия безветрия следует наличие покоя, а из наличия числа — наличие делимого, обратно же нет, ведь не все делимое есть число и не всякий покой есть безветрие), может принимать за род то, что всегда следует из чего-то, в том случае если последнее не следует из первого. Если же другой выставляет его [как род], то не во (5) всех случаях надо соглашаться с ним; можно возразить ему, что не-сущее следует из всего становящегося (ибо то, что́ становится, [еще] не есть), но не наоборот (ибо не все не-сущее становится), тем не менее несущее не есть род для становящегося. Ведь не-сущее вообще не имеет никаких видов.
Итак, что касается рода, то он должен быть рассмотрен (10) так, как мы сказали.
5.1 [Определение собственного и виды его] Есть ли указанное собственное или не есть собственное, — это должно быть рассмотрено при помощи (15) следующих [топов].
Как собственное указывается или само по себе и всегда присущее или присущее по отношению к другому и иногда. Например, собственное для человека, само по себе присущее, — это то, что он живое существо, от природы поддающееся воспитанию. Собственное по отношению к другому — это, например, собственное для души по отношению к телу: то, что она повелевает, а тело исполняет. Собственное, присущее всегда, — например для бога — то, что он бессмертное существо. (20) Собственное, присущее иногда, — например для какого-то отдельного человека — то, что он прохаживается в гимнасии.
При указании собственного, присущего по отношению к другому, возникают или две, или четыре проблемы. А именно, когда одно и то же относительно одного утверждается, а относительно другого отрицается, возникают только две проблемы, когда, например, (25) собственным для человека по отношению к лошади признают то, что он двуногий. Действительно, тогда можно против этого привести в качестве довода и то, что человек не двуногий, и то, что лошадь двуногая, — и тем и другим способом отвергается собственное. Когда же каждое из двух относительно одного утверждается, а относительно другого отрицается, возникают четыре проблемы, например, когда собственным для человека по отношению к лошади признают (30) то, что он двуногий, а для лошади — что она четвероногая. Действительно, тогда можно против этого привести в качестве довода и то, что человек не двуногий, и то, что он по природе четвероногий, и то, что лошадь двуногая, и то, что она не четвероногая. Итак, каким бы из двух способов ни было это доказано, положенное оспаривается.
Собственное, присущее само по себе, есть то, что указывается для всех [предметов данного вида] и отличает их от всего другого, например для человека — (35) что он смертное живое существо, способное овладевать знаниями. Собственное по отношению к другому — это то, что отличает не от всех других, а от чего-то определенного; например, собственное для добродетели по отношению к знанию — то, что добродетель возникает во многих [частях души], а знание — лишь в разумной части души и у тех, душа которых имеет по природе разумную часть. Собственное, всегда присущее, — это то, что истинно во всякое время и никогда не оставляет

5.2 [Топы для выяснения того, надлежащим ли образом указано собственное] [предмет], как, например, для животного — что оно состоит из души и тела. Собственное, иногда присущее, — это то, что истинно в продолжение определенного времени и не необходимо всегда сопутствует, как, например, для отдельного человека — прохаживаться по рыночной площади. (5)
Указать собственное, присущее по отношению к другому, значит назвать различие, имеющееся или у всех [предметов данного вида] и всегда, или в большинстве случаев и у большей части [этих предметов.] Так, например, собственное для человека по отношению к лошади, присущее всем [людям] и всегда, — это то, что он двуногий. Ведь и всегда и каждый человек двуногий, никакая же лошадь не бывает двуногой. А [различие, (10) имеющееся] в большинстве случаев и у большей части [предметов данного вида], — это, например, собственное для разумной части души по отношению к вожделеющей части и страстной части — то, что она повелевает, а те исполняют. Действительно, не во всякое время разумная часть повелевает, а иногда и повелевают ею, и не всегда повелевают вожделеющей частью и страстной частью, а временами они повелевают, (15) а именно когда душа человека испорчена.
Из относящегося к собственному больше всего доставляет доводы (logika) то, что́ присуще само по себе, всегда и по отношению к другому. В самом деле, при рассмотрении собственного, присущего по отношению к другому, возникает, как мы сказали раньше¹ несколько проблем, а именно возникают или две, или четыре
(20) проблемы. Следовательно, и доводов относительно них бывает много. При рассмотрении собственного, присущего самого по себе и всегда, можно приводить доводы относительно многого или прослеживать его для разного времени, а именно, при рассмотрении собственного, присущего само по себе, [можно приводить доводы] относительно многого, ибо по отношению к каждой вещи [других видов] собственное [для данной (25) вещи] должно быть присуще только ей, так что если она не отличается от всех других, то собственное дано не надлежащим образом. Собственное же, присущее всегда, нужно прослеживать для разного времени, ибо если оно не присуще теперь, или если оно не было присуще раньше, или если оно не будет присуще в будущем, то оно не будет таким собственным. Собственное, присущее иногда, мы рассматриваем только для данного времени. Следовательно, относительно него нельзя приводить много доводов. Проблема, построенная на рассуждении (logikon), — это та, доводы относительно (30) которой бывают и многочисленными, и надлежащими.
Итак, то, что названо собственным по отношению к другому, следует рассматривать при помощи топов, касающихся привходящего, а именно следует выяснить, бывает ли оно у одного, а у другого нет. Собственное же, присущее всегда и само по себе, должно быть рассмотрено (35) при помощи следующих топов.

Прежде всего следует обратить внимание на то, дано ли собственное надлежащим образом или не надлежащим образом. Один топ для выяснения того, надлежащим ли или не надлежащим образом [указано] собственное, состоит в выяснении того, положено ли собственное не через более известное или через более известное: при опровергании — дано ли оно не через более известное, при обосновании — дано ли оно через (5) более известное. Собственное дано не через более известное, если, во-первых, данное собственное вообще менее известно, чем то, для чего это собственное указано. В таком случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом, ведь мы приводим собственное ради познания. Стало быть, следует указывать собственное через более известное, ибо так можно будет что-то изучать более подходящим образом. Так как, например, тот, кто полагает как собственное для огня то, что огонь более всего сходен с душой, (10) указывает менее известное, чем огонь, — душу (ведь мы больше знаем, что такое огонь, чем что такое душа), то «наибольшее сходство с душой» положено как собственное для огня не надлежащим образом. Собственное дано не через более известное, если, во-вторых, присущность его не более известна, [чем сам предмет]. Дело в том, что собственное не только должно быть более известно, чем предмет, но должно быть более известным и то, что оно ему присуще, ибо тот, кто не (15) знает, присуще ли оно предмету, не знают также, присуще ли оно только ему. Так что в любом из этих случаев собственное не ясно. Например, если кто-то полагает как собственное для огня то, что душа по природе своей находится в нем как в первооснове (en hō prōtō), то он указывает менее известное, чем огонь, говоря, что в нем находится душа и что она находится в нем как в первооснове, и поэтому «то, в чем по природе своей (20) находится душа как в первооснове» положено как собственное для огня не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы собственное было положено через более известное, притом через более известное тем и другим способом. В таком случае собственное действительно будет положено надлежащим образом, ведь из топов, применяемых для обоснования того, надлежащим ли образом [дано собственное], (25) одни выявляют, что оно дано надлежащим образом только в одном отношении, а другие — вообще. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для животного — это обладание чувственным восприятием, указал собственное тем и другим способом — через более известное и как более известное, то в этом отношении «обладание чувственным восприятием» будет дано как собственное для животного надлежащим образом.
Затем следует при опровергании выяснить, не обстоит (30) ли дело так, что какое-нибудь из имен, употребляемых для указания собственного, многозначно или что вся речь многозначна. В таком случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом. Если, например, воспринимать чувствами означает больше, чем одно: во-первых, обладать чувственным восприятием, во-вторых, пользоваться чувственным восприятием, то «способное по природе воспринимать (35) чувствами» будет положено как собственное для живого существа не надлежащим образом. Поэтому не следует

для обозначения собственного употреблять ни имя, ни речь, имеющие много значений, потому что многозначность делает сказанное неясным, и тот, кто намерен приводить доводы против него, находится в затруднении, в каком же смысле говорил [собеседник]. Ведь (5) собственное указывается ради изучения. Кроме того, против тех, кто таким образом указывает собственное, необходимо имеется некоторое опровержение, когда при многозначности сказанного строят умозаключение о том, что имеет разный смысл. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы ни имя, ни вся речь не были многозначны; в этом отношении собственное действительно (10) будет положено надлежащим образом. Если, например, ни «тело», ни «наиболее легко поднимающееся вверх», ни составленное из них целое не многозначны, то в этом отношении «тело, наиболее легко поднимающееся вверх» будет положено как собственное для огня надлежащим образом.
(15) Далее, при опровергании следует обратить внимание на то, не в различных ли значениях говорится о том, для чего дается собственное, и не обстоит ли дело так, что не определено, для какого из этих значений полагают собственное. В таком случае собственное действительно будет дано не надлежащим образом. А по каким причинам — это должно быть ясно из сказанного ранее¹. Ведь неизбежно получается то же самое. Так как, например, «знание этого» имеет много значений (20) (во-первых, что само это обладает знанием; во-вторых, что оно применяет знание; в-третьих, что кто-то обладает знанием об этом; в-четвертых, что кто-то применяет знание об этом), то собственное для «знания этого» будет дано не надлежащим образом, если не будет определено, для какого из этих значений полагают собственное. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы то, для чего полагают собственное, указывалось (25) не многозначно, а однозначно и просто. В этом отношении собственное действительно будет положено надлежащим образом. Если, например, «человек» имеет только одно значение, то «живое существо, от природы поддающееся воспитанию» положено как собственное для человека надлежащим образом.
Далее, при опровергании следует смотреть, не повторяется ли при указании собственного одно и то же несколько (30) раз. Ибо часто этого не замечают ни при указании собственного, ни при построении определений. В таком случае собственное положено не надлежащим образом, ибо слушателя приводит в замешательство повторение [одного и того же]. Таким образом неизбежно возникает неясность и, кроме того, кажется, что болтают. Повторение одного и того же бывает двояким (35) образом. Во-первых, когда неоднократно повторяют одно и то же имя, например когда утверждают, что собственное для огня — это то, что он легчайшее тело среди тел (ведь два раза повторяют имя «тело»); во-вторых, когда имя заменяют речью, когда, например, указывают как собственное для земли, что она сущность,

по природе больше всех тел устремляющаяся вниз, а затем «тела» заменяют [речью] «такие-то сущности» (ведь одно и то же — «тело» и «такая-то сущность»). В таком случае «сущность» будет повторена несколько раз и ни одно собственное не будет положено надлежащим образом. Так вот, при обосновании (5) следует смотреть, чтобы одно и то же имя никоим образом не употреблялось больше одного раза; в этом отношении собственное будет дано надлежащим образом. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для человека — это то, что он живое существо, способное овладевать знаниями, не употреблял одно и то же имя несколько раз, то в этом отношении собственное для человека будет дано надлежащим образом. (10)
Далее, при опровергании следует смотреть, не указано ли в качестве собственного нечто такое, что присуще всему. В самом деле, бесполезно будет указывать то, что не отличает [предмет] от каких-либо [других], ведь то, о чем говорится как о собственном, должно отличать [предмет] от других, точно так же как и [указанное] в определениях. Стало быть, собственное будет в таком случае положено не надлежащим образом. Так (15) как, например, тот, кто полагает, что собственное для знания — это постижение, неколебимое никаким доводом, поскольку оно одно, использует при указании собственного нечто присущее всему, а именно «одно», то собственное для знания будет положено не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы не пользовались ничем общим [многому или всему], а только тем, что отличает [одно] от другого. В этом отношении собственное действительно (20) будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для живого существа — это обладание душой, не пользовался ничем общим [всему], то в этом отношении «обладание душой» будет положено как собственное для живого существа надлежащим образом.
Далее, при опровергании следует смотреть, не указали ли для одного и того же не одно собственное, а больше, не уточняя, что приведено много. В таком случае собственное действительно положено не надлежащим (25) образом. В самом деле, подобно тому как в определениях, кроме речи, показывающей сущность вещи, не следует прибавлять ничего другого, точно так же при указании собственного помимо речи, указывающей собственное, ничего не следует прибавлять, ибо такого рода [прибавление] бывает бесполезным. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для огня — это то, что он тончайшее и легчайшее тело, привел больше (30) одного собственного (ведь каждое из них правильно приписывается только огню), то «тончайшее и легчайшее тело» положено как собственное для огня не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы для одного и того же было указано не много, а только одно собственное. В этом отношении собственное действительно будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто сказал, что (35) собственное для жидкого — это то, что оно тело, принимающее любые очертания, указал одно собственное, и не больше, то в этом отношении собственное для жидкого положено надлежащим образом.
5.3 [Топы для выяснения того, надлежащим ли образом указано собственное (продолжение)] Далее, при опровергании следует смотреть, не принимают ли за собственное то, собственное чего должно быть дано, или нечто к нему принадлежащее. В таком случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом, ведь собственное дается ради

изучения. То, что́ [обозначено] через само себя, остается, конечно, в равной мере неизвестным, а нечто к нему принадлежащее есть что-то последующее, стало быть, никак не более известное¹. Так что через их посредство невозможно что-либо изучить лучше. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для живого существа — это сущность, один из видов которой есть человек, употребил нечто принадлежащее к живому (5) существу, то собственное будет положено не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы не употребляли как собственное ни сам предмет, ни нечто к нему принадлежащее. В этом отношении собственное действительно будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для живого существа то, что оно состоит из души и тела, не называет ни сам предмет, ни нечто к нему принадлежащее, то в этом отношении собственное для живого существа будет дано надлежащим (10) образом.
Точно так же следует рассматривать и другие [условия], которые не делают или делают предмет более известным. При опровергании же следует смотреть, не употребляют ли [как собственное] нечто противолежащее предмету, или вообще нечто по природе своей данное вместе² с ним, или нечто последующее. В таком (15) случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом. В самом деле, противолежащее предмету есть по природе своей нечто данное вместе с ним, а то, что по своей природе дано вместе с предметом, и последующее не делают его более известным. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для блага — это то, что оно более всего противолежит злу, употребил противолежащее благу, то собственное для блага указано не надлежащим образом. Так вот, при (20) обосновании следует смотреть, чтобы не употребляли как собственное ни противолежащее предмету, ни вообще нечто по природе своей данное вместе с ним, ни последующее. В этом отношении собственное действительно будет указано надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для знания надежнейшее постижение, не указывает ни противолежащее предмету, ни нечто по своей природе данное вместе с ним, ни последующее, то в этом отношении (25) собственное для знания будет положено надлежащим образом.
Далее, при опровергании следует смотреть, указывают ли как собственное не постоянно сопутствующее, а то, что иногда оказывается не собственным. В этом случае собственное действительно будет указано не надлежащим образом. Ибо тогда, с одной стороны, даже (30) имя не обязательно было бы подходящим для предмета, которому, как мы понимаем, собственное присуще, а с другой стороны, имя не обязательно· отрицалось бы относительно предмета, которому, как обнаруживается, собственное не присуще. Кроме того, при указании собственного не будет ясно, присуще ли оно, поскольку оно такое, что может и отсутствовать [у предмета]. Следовательно, собственное не будет очевидным. Так (35) как, например, тот, кто полагает собственным для живого существа то, что оно иногда двигается или останавливается, указывает такое собственное, которое иногда оказывается не собственным, то собственное положено не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы как собственное было указано то, что необходимо присуще всегда. В этом отношении

собственное действительно будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для добродетели то, что она делает обладающего ею хорошим, указывает как собственное нечто сопутствующее ей всегда, то в этом отношении собственное для добродетели будет дано надлежащим образом.
(5) Далее, при опровергании следует выяснить, не обстоит ли дело так, что, указывая собственное для настоящего времени, не уточнили, что собственное указано для настоящего времени. В таком случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом. В самом деле, во-первых, все необычное нуждается в дополнительном объяснении, а ведь все имеют обыкновение указывать как собственное то, что сопутствует всегда. Во-вторых, неизвестно, действительно (10) ли хотел тот, кто не уточнял, полагать собственное [только] для настоящего времени. Не следует, таким образом, давать повод для упрека. Так как, например, тот, кто полагает собственным для какого-то человека то, что он с кем-то сидит, полагает это как собственное [только] для настоящего времени, то собственное будет дано не надлежащим образом, если только сказали без [соответствующего] уточнения. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы тот, кто указывает собственное (15) [лишь] для настоящего времени, уточнял, что он полагает собственное [только] для настоящего времени. В этом отношении собственное действительно будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное какого-то человека — это то, что он в настоящее время прохаживается, указал его, сделав [соответствующее] уточнение, то собственное будет положено надлежащим образом.
Далее, при опровергании следует смотреть, не указали ли такое собственное, присущность которого очевидна не иначе как через чувственное восприятие. (20) В этом случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом. В самом деле, все чувственно воспринимаемое, будучи вне чувственного восприятия, недостоверно, ибо еще не ясно, присуще ли оно, потому что оно делается известным только через чувственное восприятие. Это будет верно относительно того, что не обязательно сопутствует всегда. Например, тот, кто полагает собственным для Солнца то, что оно (25) самое светлое небесное тело, несущееся над Землей, употребил при [обозначении] собственного то, что становится известным через чувственное восприятие, так что собственное для Солнца будет дано не надлежащим образом. В самом деле, когда Солнце заходит, будет неизвестно, несется ли оно над Землей, потому что тогда чувственное восприятие перестает нам служить. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы как (30) собственное было дано то, что очевидно не через чувственное восприятие, или, если оно чувственно воспринимаемо, чтобы было ясно, что оно необходимо присуще. В этом отношении собственное действительно будет положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для поверхности то, что она первая окрашивается, указывает, правда, нечто чувственно воспринимаемое — быть окрашенным, но такое, что явно присуще всегда, то в этом отношении собственное (35) для поверхности будет дано надлежащим образом.
Далее, при опровергании следует смотреть, не дано ли в качестве собственного определение. В этом случае собственное действительно будет положено не надлежащим образом. В самом деле, собственное не должно

выражать суть бытия [вещи]³. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для человека — это то, что он двуногое существо, живущее на суше, указал собственное для человека, обозначающее суть его бытия, то собственное для человека будет дано не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы как собственное было дано то, что, правда, взаимозаменяемо (5) с вещью, но не выражает сути ее бытия. В этом отношении собственное будет дано надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для человека то, что он живое существо, от природы поддающееся воспитанию, указывает, правда, нечто взаимозаменяемое [с «человеком»], однако не выражающее сути его бытия, то в этом отношении собственное для человека будет дано надлежащим образом.
(10) Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что тот, кто полагает собственное, не указывает того, что входит в суть [предмета]. Дело в том, что при [обозначении] собственного, как и при определениях, следует прежде всего указать род, а затем уже присовокупить остальное и таким образом провести разграничение. Так что собственное, положенное не так, будет дано не надлежащим образом. Так как, например, (15) тот, кто сказал, что собственное для живого существа — обладание душой, не указал того, что́ входит в суть живого существа, то собственное для живого существа будет положено не надлежащим образом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы [сначала] полагали то, что входит в суть [предмета], для которого дается собственное, а затем присовокупили остальное. В этом отношении собственное действительно будет дано надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагает собственным для человека то, что он (20) живое существо, способное овладевать знаниями, указывает собственное, полагая то, что́ входит в суть человека, то в этом отношении собственное будет положено надлежащим образом.
5.4 [Топы для выяснения того, есть ли вообще собственное то, что указано как собственное] Итак, дано ли собственное надлежащим или не надлежащим образом, это следует рассматривать при помощи этих [топов]. Есть ли указанное вообще собственное или нет, — об этом надо судить на основании следующего. А именно, те топы, которые обосновывают, (25) что собственное просто положено надлежащим образом, должны быть тождественны тем, которые вообще устанавливают собственное. Вот почему эти заключают в себе те.
Итак, прежде всего следует при опровергании посмотреть относительно каждой вещи, для которой дано собственное, не обстоит ли дело так, что оно не присуще ни одной, или неистинно в отношении ее, или оно есть собственное не для каждой из вещей [данного вида] (30) в том смысле, в каком оно дано, ибо в этом случае не будет собственным то, что́ положено как собственное. Так как, например, неправильно говорить о геометре, что он не поддается обману доводом (ибо геометр ошибается, если рисует неправильный чертеж), то не может быть собственным для обладающего знанием не быть введенным в заблуждение доводом. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы собственное было истинным в отношении всего, и именно в том смысле (35) истинным, [в каком оно указано], и тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Так как, например, правильно говорится о

каждом человеке — и именно поскольку он человек, — что он живое существо, способное овладевать знаниями, то собственным для человека будет то, что он живое существо, способное овладевать знаниями. Этот топ применим при опровергают, если дело обстоит так, что, относительно чего неправильно имя, относительно того правильна речь¹, и, относительно чего неправильна речь, относительно того правильно имя. (5) Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы и речь сказывалась о том, о чем сказывается имя, и чтобы и имя сказывалось о том, о чем сказывается речь.
Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что, о чем сказывается имя, о том не сказывается речь, а о чем сказывается речь, о том не сказывается имя. В этом случае не будет собственным (10) то, что положено как собственное. Если, например, правильно говорится о боге, что он живое существо, причастное знанию, но [имя] «человек» о нем не сказывается, то не будет собственным для человека то, что он живое существо, причастное знанию. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы о том, о чем сказывается речь, сказывалось и имя, и о том, о чем сказывается имя, сказывалась и речь. В этом случае (15) собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Если, например, о том, что имеет душу, правильно говорить, что оно живое существо, и о том, что́ есть живое существо, — что оно имеет душу, то обладание душой будет собственным для живого существа.
Далее, при опровергании следует смотреть, не дано ли подлежащее как собственное для того, о чем говорится, (20) что оно содержится в этом подлежащем. В таком случае не будет собственным то, что положено как собственное. Так как, например, тот, кто указал огонь как собственное для тела, состоящего из мельчайших частиц, указал подлежащее как собственное для сказываемого [о подлежащем], то огонь не будет собственным для тела, состоящего из мельчайших частиц. Подлежащее не будет собственным для того, что (25) в нем содержится, потому что одно и то же будет собственным для многих и отличающихся по виду вещей, ведь одному и тому же присущи многие видовые отличия, которые относятся только к нему, и подлежащее будет собственным для всех них, если так полагать собственное. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы указали как собственное для подлежащего то, что в нем содержится. Тогда будет собственным (30) то, относительно чего полагают, что оно не собственное, если только оно сказывается лишь о том, для чего оно утверждается как собственное. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для земли — это то, что она самое тяжелое по виду тело, указал как собственное для подлежащего то, что говорится лишь о нем и сказывается о нем как собственное, то собственное для земли будет положено правильно.
(35) Далее, при опровергании следует смотреть, но указывается ли собственное на основании причастности. В этом случае не будет собственным то, что положено

как собственное. Дело в том, что присущее по причастности принадлежит к сути бытия вещи, и таковое было бы каким-то отличием, относящимся к одному какому-то виду. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для человека — это то, что он живущее на суше двуногое, указал собственное на основании причастности, то не будет собственным для человека то, что он живущее на суше двуногое. Так вот, при обосновании (5) следует смотреть, чтобы собственное было указано не на основании причастности и чтобы оно не выражало сути бытия [вещи], хотя оно взаимозаменяемо с ней. Тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Так как, например, тот, кто полагает как собственное для живого существа естественную способность к чувственному восприятию, не указывает собственного на основании причастности и не выявляет сути бытия [живого существа], хотя оно взаимозаменяемо с ним, то собственным для живого существа будет естественная способность к чувственному (10) восприятию.
Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что собственное может быть присуще не одновременно с тем, что [обозначено] именем, а или раньше, или позже его. В этом случае не будет собственным то, что положено как собственное, или никогда, или не всегда. Так как, например, хождение по рыночной площади может быть присуще кому-то (15) и раньше и позже, чем «человек», то хождение по рыночной площади не будет собственным для человека или никогда, или не всегда. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы указанное было всегда необходимо присуще одновременно [с тем, что обозначено именем], не будучи ни определением, ни видовым отличием [его]. В этом случае собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Так как, например, то, что живое существо, способное овладевать (20) знаниями, всегда необходимо присуще одновременно с [тем, что обозначено именем] «человек», не будучи ни определением, ни видовым отличием его, то собственным для человека будет то, что он живое существо, способное овладевать знаниями.
Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что для одних и тех же вещей, поскольку они одни и те же, собственное не одно и то же. (25) Тогда то, что положено как собственное, не будет собственным. Если, например, «казаться кому-то благом» не есть собственное для желанного, то и для предпочитаемого «казаться кому-то благом» не будет собственным, ибо желанное и предпочитаемое — одно и то же. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы для одного и того же, поскольку оно одно и то же, собственным было одно и то же. Тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. (30) Если, например, собственным для человека, поскольку он человек, называют то, что он имеет душу, состоящую из трех частей, то и собственным для смертного, поскольку он смертный, будет то, что он имеет душу, состоящую из трех частей. Этот топ применим и к привходящему, ибо одному и тому же, поскольку оно одно и то же, одно и то же должно быть присуще или не присуще.
(35) Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что у одного и того же по виду собственное не всегда одно и то же по виду. В этом случае не будет собственным для указанного [предмета]

то, что положено как собственное. Если, например, человек и лошадь — одно и то же по виду, но не всегда собственным для лошади будет самостоятельно останавливаться, то и для человека не всегда будет собственным самостоятельно двигаться. Ведь самостоятельно двигаться и самостоятельно останавливаться — это одно и то же по виду, ибо это привходяще и для человека, (5) и для лошади, поскольку они живые существа. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы у одного и того же по виду и собственное было всегда одним и тем же по виду. Тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Если, например, собственное для человека — быть двуногим, живущим на суше, то и собственное для птицы — быть двуногим крылатым, ибо каждая из этих [пар] одна и та же по виду, поскольку человек и (10) птица суть виды, принадлежащие к одному и тому же роду — к роду живых существ, а двуногое, живущее на суше, и двуногое крылатое суть видовые отличия рода — живого существа. Однако этот топ ошибочен, когда одно из названных [отличий] присуще только одному какому-то виду, а другое — многим, такое, как, например, «живущее на суше четвероногое».
(15) Так как о тождественном и о разном говорится во многих значениях, то тому, кто рассматривает их как софист, трудно указать собственное для чего-то одного и только для него. Ибо присущее тому, для чего что-то привходяще, будет присуще и привходящему, взятому вместе с тем, для чего оно привходяще; например, то, что присуще человеку, будет присуще также бледному человеку, если человек бледный, и присущее бледному человеку будет присуще и человеку. Кто-нибудь (20) мог бы отвергнуть не одно собственное, утверждая, что подлежащее само по себе — это одно, а другое — подлежащее вместе с привходящим, например что быть человеком — это одно, а быть бледным человеком — это другое, далее, что состояние и названное в соответствии с этим состоянием — разное. На самом деле (25) то, что присуще состоянию, будет присуще и тому, что названо в соответствии с этим состоянием, и присущее тому, что названо в соответствии с состоянием, будет присуще и состоянию. Так как, например, знающего называют находящимся в состоянии знающего в соответствии со знанием, то собственным для знания не может быть то, что оно неколебимо никаким доводом, ибо в таком случае и знающий будет неколебим никаким (30) доводом. Так вот, при обосновании следует сказать, что то, для чего что-то привходяще, и привходящее, взятое вместе с тем, для чего оно привходяще, вообще-то не разное, а [лишь] постольку говорится здесь другое, поскольку бытие у них разное, ибо для человека быть человеком не то же самое, что для бледного (35) человека быть бледным человеком. Далее, следует обратить внимание на окончания слов и сказать, что

знающий есть не неколебимое никаким доводом, а неколебимый никаким доводом, и точно так же что знание есть не неколебимая никаким доводом, а неколебимое никаким доводом. В самом деле, тому, кто на все возражает, надо всячески противиться.
5.5 [Топы для выяснения природы собственного] Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит (5) ли дело так, что желающий указать присущее по природе придает выражению такой оборот, что оно обозначает всегда присущее. В этом случае то, что положено как собственное, может быть, по-видимому, поколеблено. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для человека — это то, что он двуногое, хочет, правда, указать это как присущее по природе, но этим выражением обозначает всегда присущее, то
(10) «двуногое» не будет собственным для человека, ибо не у всякого человека две ноги. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы, когда хотят указать как собственное присущее по природе, обозначили его соответствующим выражением, ибо в этом отношении собственное не будет поколеблено. Так как, например, тот, кто указывает, что собственное для человека — это то, что (15) он живое существо, способное овладевать знаниями, не только хочет обозначать, но и действительно обозначает этим выражением присущее по природе, то в этом отношении нельзя поколебать собственное, утверждая, будто «живое существо, способное овладевать знаниями», не есть собственное для человека.
Далее, для того, что называется таким-то через что-то другое первое или само называется таким как первое, трудно указать собственное, ибо если указывают (20) собственное для того, что таково через что-то другое, то оно будет истинным и для первого; если же его полагают для него, то оно будет сказываться и о том, что таково через что-то другое. Например, если кто-то укажет как собственное для поверхности «быть окрашенным», то это будет правильно и для тела. И если указывают это для тела, то это сказывается и о его поверхности. Так что речь относительно чего правильна, (25) относительно того и имя неправильно¹.
При указании некоторых собственных допускают ту или иную ошибку большей частью оттого, что не уточняют, каким образом и для чего полагают собственное; а именно, все стараются указать как собственное или присущее по природе (как для человека «двуногое»), или [действительно] присущее (так, как для (30) какого-то человека — «иметь четыре пальца»), или присущее по виду (так, как для огня — «состоящее из мельчайших частиц»), или просто присущее (так, как для живого существа — «жизнь»), или присущее на основании другого (так, как для души — «рассудительное»), или присущее как первое (так, как для разумной части души — «рассудительное»), или присущее благодаря обладанию (так, как для знающего — «неколебимое (35) никаким доводом», ведь он будет неколебим никаким доводом только потому, что чем-то обладает), или присущее благодаря тому, что им обладают (так, как для

знания — «неколебимое никаким доводом»), или присущее благодаря тому, что́ допускает причастность себе (так, как для живого существа — «чувственное восприятие», ибо воспринимает чувствами и что-то другое, например человек, но он уже воспринимает чувствами как причастный [«живому существу»]), или присущее благодаря причастности (так, как для какого-то живого существа — «жизнь»). Так вот, тот, кто не добавляет «по природе», допускает ошибку, потому что возможно, (5) что присущее по природе не наличествует у того, кому по природе оно присуще (так, как человеку иметь две ноги). Ведь, не уточняя, что указывают то, что́ наличествует у него, [допускают ошибку], потому что такое может быть ему не присуще (например, человек может иметь четыре пальца). А если не объясняют, что полагают собственное как первое или как [данное] через (10) другое, то [допускают ошибку], ибо тогда относительно чего речь правильна, относительно того и имя неправильно, как, например, «быть окрашенным», дано ли это как собственное для поверхности или как собственное для тела. И тот, кто заранее не говорит, что он указал собственное на основании обладания или того, чем обладают, [допускает ошибку], ибо тогда оно не есть собственное, ведь, если указывают собственное на основании того, чем обладают, оно будет присуще [и] тому, кто обладает; если же на основании (15) того, кто обладает, оно будет присуще [и] тому, чем обладают, как, например, «неколебимое никаким доводом» полагают как собственное для знания или знающего. А тот, кто не присовокупляет, что собственное присуще благодаря причастности или благодаря тому, что допускает причастность себе, [делает ошибку], ибо тогда собственное будет присуще еще некоторым другим; ведь если указывают собственное на основании того, что допускает причастность себе, оно будет присуще [и] тем, которые причастны, а если на основании (20) того, что причастно, оно будет присуще [и] тем, которые допускают причастность себе, например, если как собственное какого-то живого существа или для живого существа [вообще] полагают жизнь. А тот, кто не различает по виду, [допускает ошибку], ибо тогда собственное будет присуще только одной из вещей, принадлежащих к тому, для чего полагают собственное. Ибо превосходная степень чего-то присуща только одному, как, например, для огня — самое легкое. Иногда (25) же допускают ошибку и прибавляя «по виду», ибо для того, о чем говорилось, должен быть один вид, раз прибавляют «по виду». Однако в некоторых случаях это не так, как, например, у огня. Ведь имеется не один вид огня. В самом деле, раскаленный уголь, пламя и свет, каждый из которых есть огонь, различны по виду. Поэтому, когда прибавляют «по виду», помимо (30) названного [вида] не должно быть другого вида, ибо иначе названное собственное будет одним присуще больше, другим — меньше, как, например, для огня «состоящее из мельчайших частиц». Ведь свет состоит из более мелких частиц, чем раскаленный уголь или пламя. Но это не должно быть, если и имя не сказывается в большей мере о том, речь относительно (35) чего более правильна. Иначе о том, речь относительно чего более правильна, и имя не будет сказываться в большей мере. К тому же собственное окажется

одним и тем же для того, что вообще таково, и для того, что в наибольшей мере таково в том, что вообще таково, как, например, «состоящее из мельчайших частиц» для огня; в самом деле, и для света будет то же собственное, ведь свет [также] состоит из мельчайших частиц. Но если другой так указывает (5) собственное, то против него следует привести доводы, ему же не следует давать повода для подобного возражения, а следует сразу же при полагании собственного уточнить, каким способом его полагают.
Далее, при опровергании следует смотреть, не полагали ли сам предмет как его собственное. В таком (10) случае не будет собственным то, что положено как собственное, ибо всякий предмет выявляет бытие через себя; однако не собственное, а определение выявляет бытие [предмета]. Так как, например, тот, кто сказал, что собственное для прекрасного — подобающее, указал как собственное сам предмет (ибо прекрасное и подобающее — одно и то же), то «подобающее» не будет собственным для прекрасного. Так вот, при обосновании (15) следует смотреть, чтобы не указывали сам предмет как его собственное, а полагали нечто взаимозаменяемое с ним. В этом случае собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Так как, например, тот, кто полагал как собственное для живого существа одушевленность, полагал как его собственное не само живое существо, а указал нечто взаимозаменяемое с ним, то одушевленность будет собственным для живого существа.
Далее, когда речь идет о том, что состоит из однородных (20) частей, следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что собственное для целого не истинно для части или что собственное для части не подходит к целому в совокупности. Тогда не будет собственным то, что положено как собственное. В некоторых случаях это так и получается. А именно, когда речь идет о том, что состоит из однородных частей, указывают собственное, то имея в виду целое в совокупности, то обращая внимание на сказанное относительно (25) части. Тогда ни в том ни в другом случае собственное не будет дано верно. Например, тот, кто, когда речь идет о целом в совокупности, говорит, что собственное для моря — самое большое количество соленой воды, полагает собственное для состоящего из однородных частей, но указывает такое, что неправильно в отношении частей (ибо какое-то определенное море не есть самое большое количество соленой воды), и потому (30) не будет собственным для моря самое большое количество соленой воды. Если же имеют в виду часть, то тот, кто, например, полагает как собственное для воздуха то, что он годен для вдыхания, указал, правда, собственное для состоящего из однородных частиц, однако указал такое, что истинно в отношении определенной части воздуха, но что обо всем воздухе в совокупности 35) не говорится (ведь не весь воздух в совокупности годен для вдыхания), и потому не будет собственным для воздуха то, что он годен для вдыхания. Так вот, при обосновании следует смотреть,

чтобы собственное было истинным в отношении каждой [части] того, что состоит из однородных частей, но чтобы оно было их собственным в силу того, [что оно собственное] для целого в совокупности. Тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Если, например, в отношении всякой земли истинно, что она по природе стремится вниз, а это есть собственное и для той или иной части земли, поскольку она есть земля, то собственным для земли (5) будет то, что она по природе стремится вниз.
5.6 [Топы для выяснения того, правильно ли указано собственное] Далее следует исходить из противолежащих друг другу [вещей], прежде всего из противоположностей, и при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что противоположное не есть собственное для [одной из] противоположных друг другу [вещей]. Тогда и противоположное [первому] не будет собственным для [другой из этих] противоположных друг другу [вещей]. (10) Так как, например, справедливости противоположна несправедливость, а самому лучшему — самое худшее, собственное же для справедливости не есть самое лучшее, то не будет собственным для несправедливости самое худшее. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы противоположное было собственным для [одной из] противоположных друг другу [вещей]. Тогда противоположное [первому] действительно будет собственным для [другой из этих] противоположных друг другу [вещей]. Так как, например, благу противоположно зло, а предпочитаемому — избегаемое, (15) собственное же для блага есть предпочитаемое, то собственным для зла будет избегаемое.
Во-вторых, исходя из соотнесенного следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что соотнесенное не есть собственное для [одной из] соотнесенных между собой [вещей]. Тогда и соотнесенное [с первым] не будет собственным для [другой из этих] соотнесенных между собой [вещей]. Так как, например, о двойном говорят по отношению к половине, (20) а о превышающем — по отношению к превышаемому, превышающее же не есть собственное для двойного, то превышаемое не будет собственным для половины. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы соотнесенное было собственным для [одной из] соотнесенных между собой [вещей]. Тогда и соотнесенное [с первым] будет собственным для [другой из этих] соотнесенных между собой [вещей]. Так как, например, двойное соотносится с половиной, а «два к одному» соотносится с «одно к двум», собственное же для (25) двойного — это то, что оно относится как два к одному, то собственным для половины будет то, что она относится как одно к двум.
В-третьих, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что названное по обладанию не будет собственным для обладания. В таком случае и названное по лишенности не будет собственным для лишенности. И если названное по лишенности не будет собственным для лишенности, то и названное по обладанию (30) не будет собственным для обладания. Если, например, отсутствие чувственного восприятия не называют собственным для глухоты, то и чувственное восприятие не будет собственным для слышания. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы собственным для обладания было названное по обладанию. Тогда и названное по лишенности будет собственным (35) для лишенности. И если собственным для лишенности будет названное по лишенности, то и названное по обладанию будет собственным для обладания. Если,

например, собственное для зрения есть ви́дение, в силу чего мы обладаем зрением, то собственным для слепоты будет не-ви́дение, в силу чего мы не обладаем зрением, хотя для нас естественно им обладать.
Далее, следует исходить из утверждений и отрицаний, (5) прежде всего из самих сказуемых. Этот топ применим только для опровергания. Например, если утверждение или сказанное утвердительно есть собственное для предмета, то не будет собственным для него ни отрицание, ни сказанное в виде отрицания; и если собственное для него есть отрицание или (10) сказанное в виде отрицания, то не будет собственным для него утверждение или сказанное утвердительно. Если, например, собственное для живого существа — одушевленность, то не будет собственным для живого существа неодушевленность.
Во-вторых, исходя из того, что сказывается или не сказывается, и из того, о чем оно сказывается или не сказывается, следует при опровергании смотреть, не (15) обстоит ли дело так, что утвердительное не есть собственное для утвердительного. Тогда и отрицательное не будет собственным для отрицательного. И если отрицательное не будет собственным для отрицательного, то и утвердительное не будет собственным для утвердительного. Если, например, «живое существо» не есть собственное для человека, то и «неживое» не будет
(20) собственным для не-человека. И если очевидно, что «неживое» не есть собственное для не-человека, то и «живое существо» не будет собственным для человека. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы собственным для утвердительного было утвердительное, и тогда собственным для отрицательного будет отрицательное. И если собственное для отрицательного есть отрицательное, то и собственным для утвердительного (25) будет утвердительное. Если, например, «не жить» есть собственное для неживого, то «жить» будет собственным для живого существа. И если очевидно, что собственное для живого существа — это то, что оно живет, то очевидно, что собственное для неживого — это то, что оно не живет.
В-третьих, следует исходить из самих подлежащих (30) и при опровергании смотреть, не есть ли данное — собственное для утвердительного. Тогда то же самое не будет собственным для отрицательного. И если данное есть собственное для отрицательного, то оно не будет собственным для утвердительного. Если, например, одушевленность есть собственное для живого существа, то одушевленность не будет собственным для неживого. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы данное, если оно не собственное для утвердительного, (35) было собственным для отрицательного. Но этот топ ошибочный, ибо утвердительное не есть собственное для отрицательного и отрицательное не есть собственное для утвердительного, ибо утвердительное вообще не присуще отрицательному, хотя отрицательное

присуще утвердительному, но присуще не как собственное.
Далее, исходя из противопоставленных друг другу членов деления следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что ни один из противопоставленных друг другу членов одного деления¹ не есть собственное ни для одного из противопоставленных друг другу членов остальных делений. Тогда и положенное (5) не будет собственным для того, для чего оно положено как собственное. Если, например, чувственно воспринимаемое живое существо не есть собственное ни для одного из других живых существ, то не будет собственным для бога то, что он умопостигаемое живое существо. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы любой из противопоставленных друг другу членов остальных делений был собственным для каждого из противопоставленных друг другу членов данного деления, тогда и остальное будет собственным для того, относительно чего полагают, что оно не собственное. (10) Если, например, собственное для рассудительности — это то, что она сама по себе и от природы есть добродетель разумной части души, то, если рассматривать таким же образом каждую из остальных добродетелей, собственным для умеренности будет то, что она сама по себе и от природы добродетель вожделеющей части души.
5.7 [Топы для выяснения того, правильно ли указано собственное (продолжение)] Далее, исходя из словоизменения следует при опровергании (15) смотреть, не обстоит ли дело так, что [обозначенное таким-то словом] с таким-то окончанием не есть собственное для [обозначенного другим словом] с этим же окончанием. Тогда и [обозначенное первым словом] с другим окончанием не будет собственным для [обозначенного вторым словом] с этим другим окончанием. Если, например, «прекрасно» не есть собственное для «справедливо», то и «прекрасное» не будет собственным для «справедливое». Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы [обозначенное таким-то словом] с таким-то окончанием было собственным для [обозначенного другим словом] с этим же окончанием. Тогда и [обозначенное первым словом] с другим окончанием будет собственным для [обозначенного вторым словом] с этим другим окончанием. (20) Если, например, «двуногое, живущее на суше» есть собственное для человека, то можно сказать, что и человеку [присуще] собственное — быть двуногим, живущим на суше. Следует, однако, обратить внимание не только на само [обозначенное словом] с таким-то окончанием, но и на противолежащее ему, как уже говорилось при рассмотрении предыдущих топов¹. И при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что одно противолежащее [обозначенному (25) таким-то словом] с таким-то окончанием не есть собственное для другого противолежащего [обозначенному другим словом] с этим окончанием. Тогда и противолежащее
[первому, обозначенное таким-то словом] с этим же окончанием, не будет собственным для противолежащего [второму, обозначенного другим словом] с этим же окончанием. Если, например, собственное для «справедливо» не есть «хорошо», то «плохо» не будет собственным для «несправедливо». Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы одно противолежащее, (30) [обозначенное таким-то словом] с таким-то окончанием, было собственным для другого противолежащего, [обозначенного другим словом] с этим же окончанием. Тогда и противолежащее [первому, обозначенное таким-то словом] с этим же окончанием, будет собственным для противолежащего [другому, обозначенного другим словом] с этим же окончанием. Если, например, собственное для блага — «наилучшее», то и собственное для зла — «наихудшее».
Далее, исходя из сходных отношений следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что одно находящееся в сходном отношении не есть собственное для другого находящегося в сходном отношении. Тогда и находящееся в сходном отношении с первым (35) не будет собственным для находящегося в сходном отношении со вторым. Если, например, строитель относится к строительству дома (to poiein oikian) так же, как врачеватель к восстановлению здоровья (to poiein hygieian), восстановление же здоровья не есть собственное

для врачевателя, то строительство дома не есть собственное для строителя. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы одно находящееся в сходном отношении было собственным для другого находящегося в сходном отношении, тогда и находящееся в сходном отношении с первым будет собственным для находящегося в сходном отношении со вторым. Если, например, врачеватель относится к тому, что́ содействует здоровью, так же, как учитель гимнастики — к тому, что́ содействует укреплению тела, собственное же для (5) учителя гимнастики — содействие укреплению тела, то и собственным для врачевателя будет содействие здоровью.
Далее, исходя из одинаковых отношений, следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что находящееся в одинаковом отношении не есть в одном случае собственное для находящегося в одинаковом отношении. Тогда находящееся в одинаковом отношении и в другом случае не будет собственным для находящегося в одинаковом отношении. Если же (10) находящееся в одинаковом отношении есть собственное для находящегося в одинаковом отношении, то оно не будет собственным для того, относительно чего полагают, что оно собственное. Если, например, рассудительность одинаково относится к прекрасному и безобразному, поскольку она есть знание о том и другом, знание же о прекрасном не есть собственное для рассудительности, то и знание о безобразном не будет собственным для нее. Если же знание о прекрасном есть собственное для рассудительности, то знание о (15) безобразном не будет собственным для нее, ибо невозможно, чтобы одно и то же было собственным для многих [вещей]. Для обоснования этот топ неприменим, ибо нечто одно находящееся в одинаковом [с другими] отношении сопоставляется со многими. (20)
Далее следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что сказанное через [глагол] «быть» не есть собственное для сказанного через [глагол] «быть». Тогда и [сказанное через глагол] «преходить» не будет собственным для [сказанного через глагол] «преходить» и [сказанное через глагол] «становиться» не будет собственным для сказанного через [глагол] «становиться». Если, например, «быть живым существом» не есть собственное для человека, то не будет собственным для становления человека «становиться (25) живым существом» или собственным для прехождения человека — «преходить как живое существо». Таким же образом следует рассматривать «быть» и «преходить», исходя из «становиться», а «быть» и «становиться» — исходя из «преходить», совершенно так же как «становиться» и «преходить» — исходя из «быть» (как только что было сказано). Так вот, при обосновании (30) следует смотреть, чтобы для установленного через [глагол] «быть» собственным было установленное через [глагол] «быть». Тогда и для сказанного через [глагол] «становиться» собственным будет сказанное через [глагол] «становиться» и для сказанного через [глагол] «преходить» — данное через [глагол] «преходить». Если, например, для человека собственное — это то, что он есть смертный, то и для становления человека (35) собственным будет то, что он становится смертным, и для прехождения человека — то, что он преходит как смертный. Таким же образом, как было

сказано для опровергания, следует исходя из «становиться» и «преходить» рассматривать «быть».
Далее, следует обратить внимание на идею положенного и при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что [собственное] не присуще идее или присуще не поскольку об идее говорится как о том, для (5) чего указано собственное. Тогда не будет собственным то, что́ положено как собственное. Если, например, самому-по-себе-человеку присущ покой не поскольку он человек, а поскольку он идея, то покой не будет собственным для человека. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы [собственное] было присуще идее, и притом присуще, поскольку об идее говорится то, относительно чего полагают, что оно не есть собственное. Тогда будет собственным то, (10) относительно чего положено, что оно не есть собственное. Если, например, самому-по-себе-живому существу присуще то, что оно состоит из души и тела, и присуще это, поскольку оно живое существо, то собственным для живого существа будет то, что оно состоит из души и тела.
5.8 [Топы для выяснения того, правильно ли указано собственное (продолжение)] Далее, следует при опровергании исходить из большего и меньшего. Во-первых, следует смотреть, не (15) обстоит ли дело так, что большее не есть собственное для большего. Тогда ни меньшее не будет собственным для меньшего, ни наименьшее — для наименьшего, ни наибольшее — для наибольшего, ни присущее просто — для присущего просто. Если, например, быть больше окрашенным не есть собственное для того, что есть тело в большей мере¹, то быть менее окрашенным не будет собственным для того, что есть тело в меньшей (20) мере, и вообще быть окрашенным не будет собственным для тела. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы большее было собственным для большего, тогда и меньшее будет собственным для меньшего, наименьшее — для наименьшего, наибольшее — для наибольшего и присущее просто — для присущего просто. Если, например, для того, что́ есть живое в большей мере, собственное есть бо́льшая степень чувственного воспринимают, то меньшая степень чувственного воспринимания будет собственным для того, что́ есть живое в меньшей мере, наибольшая степень чувственного воспринимают — для того, что́ есть живое в наибольшей (25) мере, наименьшая степень чувственного воспринимания — для того, что́ есть живое в наименьшей мере, а просто чувственное воспринимание — для просто живого.
Следует также при опровергании обратить внимание [на большее и меньшее] исходя из просто присущего: не обстоит ли дело так, что просто присущее не есть собственное для просто присущего. Тогда не будет собственным ни большее для большего, ни меньшее (30) для меньшего, ни наибольшее для наибольшего, ни наименьшее для наименьшего. Если, например, добродетельность не есть собственное для человека, то не будет собственным для того, кто есть человек в большей мере, бо́льшая добродетельность. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы просто присущее было собственным для просто присущего. Тогда и большее будет собственным для большего, меньшее — для (35) меньшего, наименьшее — для наименьшего и наибольшее — для наибольшего. Если, например, собственное для огня — это то, что он по природе стремится вверх, то и для того, что есть огонь в большей мере, собственным будет то, что оно в большей мере стремится

по природе вверх. Таким же образом следует все это смотреть исходя из меньшего, наибольшего и наименьшего.
Во-вторых, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что большее не есть собственное (5) для большего. Тогда и меньшее не будет собственным для меньшего. Если, например, чувственное воспринимание есть для живого существа в большей мере собственное, чем для человека знание, чувственное же воспринимание не есть собственное для живого существа, то знание не будет собственным для человека. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы меньшее было собственным для меньшего. Тогда и большее будет собственным для большего. Если, например, быть от природы поддающимся воспитанию (10) есть для человека собственное в меньшей мере, чем жизнь для живого существа, быть же от природы поддающимся воспитанию есть собственное для человека, то жизнь будет собственным для живого существа.
В-третьих, при опровергании следует смотреть, но обстоит ли дело так, что то, что есть [как будто] собственное для чего-то в большей мере, не есть собственное. Тогда оно не будет собственным и для того, для чего оно в меньшей мере собственное. Но если оно собственное (15) для первого, то для последнего оно не собственное. Если, например, быть окрашенным есть собственное больше для поверхности, чем для тела, но это не есть собственное для поверхности, то быть окрашенным не будет собственным для тела. Если же это есть собственное для поверхности, то оно не будет собственным для тела. Для обоснования этот топ неприменим, ведь невозможно, чтобы одно и то же было (20) собственным больше чем для одного.
В-четвертых, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что то, что́ в большей мере [признается] собственным для чего-то, не есть собственное. Тогда не будет собственным и то, что́ [признается] в меньшей мере собственным для него. Если, например, для живого существа быть чувственно воспринимаемым в большей мере [признается] собственным, чем быть делимым, быть же чувственно воспринимаемым не есть собственное для живого существа, то и быть делимым не есть собственное для живого (25) существа. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы то, что́ в меньшей мере [признается] собственным для предмета, было собственным для него. Тогда будет собственным и то, что́ [признается] в большей мере собственным для него. Если, например, чувственное воспринимание есть для животного в меньшей мере собственное, чем жизнь, чувственное же воспринимание есть собственное для животного, то собственным для животного будет жизнь.
(30) Далее, исходя из одинаково присущего следует при опровергании смотреть, во-первых, не обстоит ли дело так, что то, что́ есть собственное в одинаковой мере, но есть собственное для того, для чего оно собственное в одинаковой мере. Тогда и другое, что́ есть собственное в одинаковой мере, не будет собственным для того, для чего оно собственное в одинаковой мере. Если, например, для вожделеющей части души вожделение есть собственное в такой же мере, в какой размышление есть собственное для разумной части души, вожделение же не есть собственное для вожделеющей части души, то размышление не будет собственным для разумной (35) части души. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы то, что́ есть собственное в одинаковой мере, было собственным для того, для чего оно собственное в одинаковой мере. Тогда и другое, что́ есть собственное в одинаковой мере, будет собственным и

для того, для чего оно есть собственное в одинаковой мере. Если, например, изначальная рассудительность есть для разумной части души собственное в такой же мере, в какой изначальная умеренность есть собственное для вожделеющей части души, для разумной же части души изначальная рассудительность есть собственное, то и изначальная умеренность есть собственное для вожделеющей части души. (5)
Во-вторых, следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что то, что́ есть собственное для чего-то в такой же мере, что и другое, не есть собственное для него. Тогда и другое, что́ есть собственное в такой же мере, что и первое, не будет собственным для него. Если, например, для человека ви́дение и слышание в одинаковой мере собственное, ви́дение же не есть собственное для человека, то и слышание не (10) будет собственным для человека. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы то, что́ есть для чего-то собственное в одинаковой мере, [что и другое], было для него собственным, тогда и другое, что́ в одинаковой мере есть собственное для него, будет собственным. Если, например, то, что вожделеющая часть принадлежит душе изначально, есть для души собственное в такой же мере, в какой собственное для нее есть то, что разумная часть принадлежит ей изначально, а то, что вожделеющая часть принадлежит душе изначально, есть собственное для души, то собственным для души будет и то, что разумная часть принадлежит ей изначально. (15)
В-третьих, следует при опровергании смотреть, не обстоит ли дело так, что то, для чего нечто [признается] собственным в одинаковой мере, не есть собственное. Тогда оно и для другого, для чего оно [признается] собственным в одинаковой мере, не будет собственным. Если же оно собственное для одного, то оно не будет собственным для другого. Если, например, горение есть собственное для пламени в такой же мере, в какой оно собственное для раскаленного угля, в действительности (20) же горение не есть собственное для пламени, то горение не будет собственным для раскаленного угля. При обосновании этот топ неприменим.
Топ, который исходит из находящегося в одинаковом отношении², отличается от того, который исходит из одинаково присущего³, тем, что в первом случае рассматривают на основании соотношения, не принимая в соображение какую-либо присущность, во втором (25) случае сопоставляют исходя из какой-то присущности.
5.9 [Топы для выяснения того, правильно ли указано собственное (окончание)] Далее, при опровергании следует смотреть, не обстоит ли дело так, что указав то, что́ есть собственное в возможности, указывают это собственное в возможности и для не-сущего, если возможность не может быть присуща не-сущему. Тогда положенное как собственное (30) не есть собственное. Так, например, тот, кто сказал, что собственное для воздуха — это то, что он годен для вдыхания, указал, правда, собственное в возможности (ибо то, что годно для вдыхания, можно вдыхать), но указал это и как собственное для не-сущего, ведь воздух может быть и тогда, когда и нет такого живого существа, которое по природе способно вдыхать воздух. Однако когда нет живого существа, (35) нет возможности вдыхать [воздух], так что, когда нет такого живого существа, которое может вдыхать, не будет собственным для воздуха то, что он годен для вдыхания.

Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы, указав то, что́ есть собственное в возможности, указали это собственное для сущего или для не-сущего, если возможность может быть присуща не-сущему. Тогда собственным будет то, относительно чего полагают, что оно не собственное. Кто, например, указал как собственное (5) для сущего то, что оно может претерпевать или действовать, тот, указав собственное в возможности, указал собственное для сущего (ибо когда оно сущее, оно и может что-то претерпевать или как-то действовать); так что собственным для сущего будет то, что оно может претерпевать или действовать.
Далее, при опровергании следует смотреть, не полагали ли собственное в превосходной степени. Тогда положенное как собственное не будет собственным. Ибо (10) при таком указании собственного оказывается, что относительно того, относительно чего речь правильна, имя неправильно. Ведь и по исчезновении вещи выраженное этой речью все же останется, ибо чему-то из того, что еще существует, оно больше всего присуще; например, если кто-то указал как собственное для огня то, что он наилегчайшее тело. Дело в том, что и по исчезновении огня останется какое-то тело, которое (15) будет наилегчайшим, так что собственным для огня не будет наилегчайшее тело. Так вот, при обосновании следует смотреть, чтобы собственное полагали не в превосходной степени. Тогда собственное будет в этом отношении положено надлежащим образом. Так как, например, тот, кто полагал собственным для человека то, что он живое существо, от природы поддающееся воспитанию, указал собственное не в превосходной степени, то в этом отношении собственное будет положено надлежащим образом. (20)
6.1 [Топы, касающиеся определения. Предварительные замечания] Исследование определений¹ состоит из пяти частей, а именно: [определение негодно] или [1] потому, что (25) речь вообще неправильна для того, имя чего дано (ведь определение человека должно быть правильно для каждого человека); или [2] потому, что, хотя род имеется, предмет не был отнесен к этому роду либо отнесен не к своему роду (ибо тот, кто дает определение, должен, установив род, прибавить видовое отличие, ведь прежде всего род, надо полагать, больше всего (30) означает в определении сущность определяемого); или [3] потому, что речь относится не только к определяемому (ведь определение должно относиться только к определяемому, как уже было сказано раньше²); или [4] потому, что хотя все указанные [условия] соблюдены, но не определяют и не указывают сути бытия определяемого, и, наконец, [5] помимо указанных случаев потому, что хотя определение и дается, (35) но дается не надлежащим образом.
Итак, если не правильна речь относительно того, имя чего дано, то следует рассмотреть исходя из топов, касающихся привходящего, ибо и там все исследование состоит в выяснении того, правильно или неправильно [дано привходящее]. В самом деле, когда мы

рассуждаем, что привходящее присуще, мы говорим, что это правильно; когда мы рассуждаем, что оно не присуще, мы говорим, что это неправильно. Если же предмет отнесен не к своему роду или если данная речь относится не только к определяемому, то следует (5) его рассматривать исходя из топов, касающихся рода и собственного.
Наконец, если [вообще] не дано определение или оно дано не надлежащим образом, то следует сказать, как искать. Прежде всего надо рассмотреть, надлежащим ли образом дано определение. Ибо легче любую вещь сделать, чем сделать надлежащим образом. Поэтому ясно, что здесь чаще ошибаются, ибо последнее труднее, так что приводить доводы против оказывается (10) здесь легче, чем когда вообще не дано определение.
Определение дается не надлежащим образом двояко: во-первых, когда пользуются неясным выражением (ведь тот, кто дает определение, должен пользоваться как можно более ясным выражением, потому что определение (15) дается ради познания); во-вторых, когда в речи сказано больше, чем требуется, ибо все присовокупляемое в определении излишне. В свою очередь каждую из указанных ошибок можно разделить на многие части.
6.2 [Топы для выяснения того, надлежащим ли образом дано определение] Итак, первый топ, касающийся неясности, применим, когда указанное [определение] содержит одноименное, например когда говорят, что становление есть (20) путь к сущности или что здоровье есть правильное соотношение теплого и холодного, ибо «путь» и «соотношение» одноименны. В самом дело, не ясно, какое значение этих многозначных речений имеется в виду. Точно так же — если не различают многозначное определяемое, ибо не ясно, для какого из значений дано определение. Здесь можно строить каверзы, утверждая, (25) что речь соответствует не всему тому, определение чего дано. Такой [способ] особенно применим, когда одноименность скрыта. Можно и самому делать умозаключение, уточняя, в скольких значениях говорится то, что дано в определении. Ведь если определение ни в каком смысле не указано удовлетворительно, то (30) ясно, что и не в том определенном смысле, который имеется в виду.
Другой топ — если [определяющее] дано иносказательно¹, например если знание названо неколебимым, или земля — кормилицей, или умеренность — созвучием. Ибо все иносказательное неясно. Можно (35) строить каверзы и против того, кто говорит иносказательно, утверждая, будто он имел в виду прямой смысл. Ибо тогда названное определение не соответствует, как, например, относительно умеренности, ведь всякое созвучие относится к звукам. Далее, если созвучие — род для умеренности, то одно и то же будет относиться к двум родам, не объемлющим друг друга,

ибо ни созвучие не объемлет добродетели, ни добродетель — созвучия.
Далее — если даются имена малоупотребительные, как, например, Платон² называет глаза «осеняемыми бровью», или паука «гникусом», или мозг «костным», (5) ведь всякое непривычное слово неясно.
Некоторые вещи указываются не как одноименное, и не иносказательно, и не в прямом смысле, например «закон есть мера или подобие справедливого по природе». Такие [выражения] хуже иносказаний. Ибо иносказание делает обозначаемое некоторым образом понятным через сходство. Ведь все, кто пользуется (10) иносказаниями, употребляют их в силу некоторого сходства. Что касается такого рода выражений, [как «закон есть мера...»], то они не делают [предмет] понятным, ибо здесь нет сходства, в силу которого закон был бы мерой или подобием, и не говорится о нем в прямом смысле обычным языком. Поэтому если говорят в прямом смысле, что закон есть мера или подобие, то говорят неправильно, ибо подобие есть то, (15) что возникает через подражание³, а с законом так дело не обстоит. Если же это говорится не в прямом смысле, то очевидно, что сказано неясно и хуже всякого иносказания.
Далее — если из названного [определения] неясно понятие противоположного, ибо те, кто дает определение надлежащим образом, сверх того выявляют противоположности. (20) Или если определение, названное отдельно, не объясняет, к чему оно относится, то оно похоже на те картины древних живописцев, смысл каждой из которых без надписи понять нельзя.
6.3 [Топы для выяснения того, надлежащим ли образом дано определение (продолжение)] Итак, если [определение] неясно, то надо рассматривать исходя из таких топов. Если определение содержит больше того, [что требуется], то прежде всего (25) следует смотреть, не приведено ли то, что присуще всем — либо вообще всему существующему, либо тому, что подпадает под тот же род, что и определяемое. В таком случае определение содержит больше того, [что требуется]. Ведь род должен отделить предмет от других [родов], а видовое отличие — от того, что относится к тому же роду. Таким образом, то, что вообще всему присуще, ни от чего не отделяет, а присущее (30) тому, что подпадает под тот же род, не отделяет от того, что относится к тому же роду, так что такое присовокупление бесполезно.
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что присовокупленное хотя и составляет то, что свойственно лишь данной вещи, но по удалении его оставшаяся речь указывает свойственное лишь данной вещи и выражает ее сущность. Например, в определении человека добавление «способное овладевать знаниями» излишне, (35) и по удалении его оставшаяся речь указывает свойственное лишь человеку и выражает его сущность. Вообще говоря, излишне все, по удалении чего оставшееся

объясняет определяемое. Ошибку, подобную указанной, содержит и то определение души, согласно которому она есть само себя движущее число¹. Дело в том, что уже «само себя движущее» есть душа, как определяет ее Платон². Или «само себя движущее» есть, правда, собственное для души, однако по удалении «числа» не выражает ее сущности. Обстоит ли (5) дело так или этак, выяснить трудно. Во всех подобных случаях все же следует ради пользы применять эти топы. Например, если определение слизи гласит, что она первая непереваренная влага от пищи, то [можно возразить], что первое — одно, а не многое, так что присовокупление «непереваренная» излишне, ибо по удалении его оставшаяся речь укажет свойственное лишь слизи, ведь не может быть первым и непереваренное, (10) и что-то еще от пищи. Или слизь вообще есть не первое от пищи, а первое от непереваренного, и в таком случае следует прибавить «непереваренное», иначе речь будет неправильной, так как слизь не первое от всей [пищи]. (15)
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что нечто из содержащегося в речи присуще не всему, что подпадает под один и тот же вид, ибо такое [определение] хуже тех, в которые включают то, что присуще всему существующему. В последнем случае если оставшаяся речь указывает свойственное лишь данной вещи, то и все сказанное в целом будет свойственно (20) лишь ей. Ибо вообще, что бы ни прибавили к тому, что свойственно лишь данной вещи, если только это истинно, все в целом оказывается свойственным лишь данной вещи. Если же что-то из содержащегося в речи присуще не всему, что подпадает под один и тот же вид, то все сказанное в целом не может быть свойственно лишь данной вещи, потому что оно не взаимозаменяемо с ней, например, «живое существо, живущее на суше, двуногое, длиною в четыре локтя», ибо эта речь не взаимозаменяема с вещью, потому что не всем, (25) подпадающим под тот же вид, присуще быть длиною в четыре локтя.
Опять же следует смотреть, не указано ли [в определении] одно и то же несколько раз, например если говорят, что вожделение есть стремление к приятному. Дело в том, что всякое вожделение направлено на приятное, так что и стремление к приятному есть то же самое, что вожделение, направленное на приятное. Таким образом, получается такое определение вожделения: оно есть стремление к приятному, направленное (30) на приятное, ибо нет разницы сказать: вожделение или стремление к приятному, так что каждое из них направлено на приятное. Или, быть может, в этом нет ничего нелепого, ведь и человек есть двуногое [существо], а потому и тождественное человеку будет двуногим. Однако человеку тождественно «живое существо, живущее на суше, двуногое», так что [получается, что] живое существо, живущее на суше, двуногое, есть (35) двуногое. Но не из-за этого получается нечто нелепое, ведь не о «живом существе, живущем на суше» сказывается «двуногое» (ибо в таком случае об одном и том же сказывалось бы «двуногое» дважды), а о «живом существе, живущем на суше, двуногом». Так что

лишь единожды сказывается «двуногое». И точно так же и с вожделением, а именно, не о стремлении сказывается «направленное на приятное», а обо всем в совокупности. Так что и здесь высказывание делается единожды. Нелепость, таким образом, состоит не (5) в том, что дважды произносится одно и то же имя, а в том, что о чем-то сказывается одно и то же несколько раз, как, например, Ксенократ говорит, что рассудительность определяет и созерцает существующее.
Дело в том, что способность определять есть некая способность созерцать, так что, прибавляя «и созерцает», он говорит одно и то же дважды. Точно так же [ошибаются] и те, кто говорит, что охлаждение есть лишение естественного тепла, ведь всякое лишение (10) есть лишение естественно присущего³, так что излишне прибавлять «естественное», а достаточно сказать «лишение тепла», так как само «лишение» делает понятным, что говорится о естественном.
Опять же следует смотреть, не прибавляют ли (15) к указанному общему и частное, например если кротость определяют как уступку в полезном и справедливом⁴, ведь справедливое есть нечто полезное, так что оно объемлется полезным, поэтому «справедливое» здесь излишне, так что тот, кто сказал общее, прибавил частное. Так же — если врачебное искусство определяют как знание о том, что́ полезно для здоровья живого существа и человека, или закон определяют как подобие того, что́ прекрасно и справедливо от природы. (20) Ведь справедливое есть нечто прекрасное; так что одно и то же говорится больше одного раза.
6.4 [Топы, устанавливающие необходимые условия построения определений] Итак, с помощью этих и подобных им [топов] следует смотреть, надлежащим или ненадлежащим образом [строится определение]. А указана ли и определена или нет суть бытия вещи — это надо смотреть исходя из следующих [топов].
Прежде всего надо смотреть, не обстоит ли дело так, что определение было дано не через предшествующее, [или то, что первее], и более известное. Так как определение дается ради познания того, о чем речь, познаем же мы не на основании первого попавшегося, а из предшествующего и более известного, совершенно так же, как в доказательствах (ведь именно так происходит всякое обучение и учение¹), то (30) очевидно, что тот, кто дает определение не через предшествующее и более известное, не определяет. Иначе будет много определений одного и того же. Ведь ясно, что тот, кто дает определение через предшествующее и более известное, определяет лучше, так что и то и другое определения были бы определениями одного и того же. Но, надо полагать, это не так, ибо каждое (35) существующее как то, что́ оно есть в существе своем, имеет одно бытие. Так что если будет много определений одного и того же, то бытие определяемого как таковое, выражаемое тем и другим определением, должно быть одним и тем же. Но бытие в том и другом

не одно и то же’ так как определения — разные. Итак, ясно, что тот, кто определил не через предшествующее и более известное, не дает определения.
Так вот, определение, данное не через более известное, получается двояким образом, а именно если оно строится из более неизвестного вообще или же из более (5) неизвестного для нас. Может быть и так и этак. Более известно вообще предшествующее по сравнению с последующим, например точка — по сравнению с линией, линия — по сравнению с поверхностью, а поверхность — по сравнению с имеющим объем²; точно так же единица — по сравнению с числом³, ибо она первее и есть начало всякого числа; равным образом звук речи — по сравнению со слогом⁴. Для нас же иногда бывает наоборот, (10) ведь больше всего под чувственное восприятие подпадает имеющее объем, поверхность — больше, чем линия, а линия — больше, чем точка. Большинство людей раньше узнает имеющее объем и поверхность, ибо их схватывает любой человек, а другое — тонкий и проницательный ум.
(15) Да и вообще лучше пытаться познавать последующее через то, что первее, ибо это путь более подходящий для знания. Тем же, кто не может познавать таким путем, необходимо, пожалуй, объяснить через известное для них. Таковы определения точки, линии и (20) поверхности. Ибо все они выражают предшествующее через последующее. А именно, они гласят, что точка — граница линии, линия — поверхности, поверхность — имеющего объем. Но не следует упускать из виду, что те, кто строит определения таким образом, не могут выявить суть бытия определяемого, когда более известное (25) для нас и более известное вообще оказываются не одним и тем же, если только определяемое надлежащим образом должно быть определено через род и видовое отличие, а они принадлежат к более известному вообще и к тому, что первее вида. В самом деле, с устранением рода и видового отличия устраняется и вид, так что они первее вида. Да они и более известны, ибо, зная вид, необходимо знают и род и видовое отличие (ведь тот, кто знает человека, знает также (30) живое существо и живущее на суше). Когда же знают род и видовое отличие, не обязательно знают и вид, так что вид менее известен. Далее, те, кто утверждает⁵, что правильные определения — это те, что даются (35) на основании известного каждому, должны — если быть последовательным — сказать, что есть много определений одного и того же, ибо одному бывает более известным одно, другому — другое, но не всем одно и то же; так что каждой вещи следовало бы давать разные определения, если только определение

нужно было бы давать на основании того, что более известно каждому. Далее, одним и тем же в одно время более известно одно, в другое — другое, сначала чувственно воспринимаемое, затем, после того как они стали более изощренными, — наоборот; так что об одном и том же нельзя дать всегда одно и то же определение, (5) если утверждать, что определение должно быть дано через более известное каждому. Таким образом, ясно, что определение следует давать не через это, а через то, что более известно вообще. Ибо только так получалось бы всегда одно и то же определение. Но, быть может, и известное вообще известно не всем, а тем, у кого хорошие умственные способности, так же как здоровое вообще — это здоровое для тех, чье тело (10) находится в хорошем состоянии. Итак, следует придерживаться каждого такого рода [топа] и с пользой применять его в рассуждениях. Но больше всего можно, по общему признанию, оспорить определение, если оказывается, что оно не построено ни на основании более известного вообще, ни на основании того, что более (15) известно нам.
Как мы говорили раньше⁶, один способ построения определения не через более известное состоит в том, что предшествующее выражают через последующее; другой способ — когда находящееся в покое и определенное объясняют через неопределенное и находящееся в движении. Ибо находящееся в покое и определенное (20) первее неопределенного и находящегося в движении.
Определение строится не на основании того, что первее, трояко. Во-первых, если противолежащее определяют через противолежащее, например благо — через зло, ведь противолежащие друг другу [вещи] по природе даны одновременно. Некоторым же кажется правильным (25) и то, что наука о противолежащих друг другу [вещах] одна и та же. Так что одно противолежащее не более известно, чем другое⁷. Не следует, однако, упускать из виду, что кое-что не может, пожалуй, быть определено иначе, например двойное без половинного и все само по себе соотнесенное. Ибо бытие у соотнесенных между собой [вещей] одно и то же и состоит в том, чтобы находиться в каком-то отношении к чему-то⁸. (30) Так что невозможно познать одно [соотнесенное] без другого. Поэтому необходимо, чтобы в речь об одном было включено и другое. Итак, нужно знать все такого рода [топы], применять же их следует постольку, поскольку считают их подходящими.
Во-вторых, если используют само определяемое. Но (35) это остается скрытым, когда само имя определяемого не употребляется. Например, если Солнце определяют

как небесное тело, видимое днем⁹, ибо тот, кто говорит «день», говорит «Солнце». Для того чтобы обнаружить подобного рода [ошибки], следует имя заменить речью, например что день есть движение Солнца над Землей. В таком случае ясно, что тот, кто сказал (5) «движение Солнца над Землей», сказал «Солнце», так что тот, кто сказал «день», сказал «Солнце».
В-третьих, если из двух противопоставленных друг другу членов деления один определяют другим, например нечетное — как то, что на единицу больше четного, ибо противопоставленные друг другу члены деления из одного и того же рода по природе одновременны, а нечетное и четное противостоят друг другу, ибо (10) они оба — различия в числе.
Равным образом [ошибаются], если вышестоящее определяют через нижестоящее, например четное — как число, которое делится надвое, или благо — как обладание добродетелью. Ведь «надвое» взято от «двух», а два — четное число, и добродетель есть некоторое благо, так что «надвое» и «добродетель» стоят ниже «четного» (15) и «блага». Ведь тот, кто говорит «добродетель», подразумевает «благо», так как добродетель есть некоторое благо. И точно так же, кто говорит «надвое», подразумевает «четное», так как делить на два — значит делить надвое, а два — четное число.
6.5 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Построение определения не через предшествующее (20) и более известное составляет, вообще говоря, один [ошибочный] топ, части же его указаны. Второй топ — если предмет, принадлежащий к такому-то роду, не отнесен к этому роду. Подобная ошибка бывает во всех определениях, в которых суть вещи не установлена, например определение тела как имеющего три измерения (25) или определение человека как умеющего считать; ведь здесь не сказано, что́ есть то, что имеет три измерения, или что́ есть то, что умеет считать. Значение же рода — указывать суть вещи, и род — это то, что́ из сказанного в определении ставят на первое место.
Далее, [ошибаются], если определяемое имеет касательство (30) ко многому, а указано не все, например, если грамота определяется как умение писать подсказываемое, ибо необходимо прибавить — умение читать. В самом деле, тот, кто указывает умение писать, определяет [грамоту] ничуть не лучше того, кто указывает [лишь] умение читать, так что ни один из них не дает [надлежащего] определения, а таковое дает только тот, кто утверждает и то и другое, потому что не может быть много определений одного и того же. Таким образом, (35) в некоторых случаях дело действительно обстоит

так, как было сказано, в некоторых же нет, например в тех случаях, когда [определяемое] имеет касательство к тому и другому не само по себе, как [в случае, когда утверждают], что врачебное искусство содействует здоровью и болезни. Дело в том, что к одному оно имеет касательство само по себе, а к другому — привходящим образом, ибо вообще-то врачебному искусству чуждо содействовать болезни, так что тот, кто (5) указывает то и другое, определяет [врачебное искусство] ничуть не лучше того, кто указывает одно из них, а пожалуй, даже хуже, так как всякий, кто не есть врачеватель, может содействовать болезни.
Далее, [ошибаются], если там, где определяемое имеет касательство ко многому, из этого многого указывают не лучшее, а худшее, ведь всякое знание и всякая способность, надо полагать, направлены на (10) лучшее.
Опять же если то, о чем шла речь, не отнесено к своему роду, то следует смотреть исходя из основных положений о родах, как уже говорилось выше¹.
(15) Далее, [ошибаются], если при определении выходят за пределы родов, например справедливость определяют как свойство, способствующее равенству или распределяющее равное, ибо, кто так определяет, тот выходит за пределы [рода] добродетели. Таким образом, упуская род справедливости, не указывают сути ее бытия, ибо сущность каждой вещи [связана] с родом. А этот случай — тот же, что случай, когда определяемое не относят (20) к ближайшему роду. Ибо тот, кто относит его к ближайшему роду, указывает тем самым все вышестоящие роды, так как все вышестоящие роды сказываются о нижестоящих. Так что определяемое следует отнести к ближайшему роду или присоединить к вышестоящему роду все видовые отличия, через которые определяется ближайший род. Ибо [только] так ничего не упускают², (25) а для определяемого вместо имени указывается нижестоящий род. А тот, кто называет только вышестоящий род, не подразумевает нижестоящий род. В самом доле, кто говорит «растение», не подразумевает «дерево».
6.6 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Далее, что касается видового отличия, то таким же образом следует смотреть, названы ли и видовые отличия (30) рода. Ибо если определение не дается посредством видовых отличий, свойственных вещи, или указано нечто такое, что никак не может быть видовым отличием чего-либо (например, живое существо или сущность), то ясно, что определение не дается, ведь они не видовые отличия ни одной вещи. Следует также смотреть, имеется ли нечто противопоставленное указанному (35) видовому отличию, ибо если нет, то ясно, что указанное не будет видовым отличием рода, ведь каждый род разделяют противопоставленные друг другу видовые

отличия, как, например, живое существо — живущее на суше, крылатое, обитающее в воде. Или следует смотреть, не обстоит ли дело так, что хотя и имеется противопоставленное ему видовое отличие, но оно не истинно относительно рода. В этом случае ясно, что ни то ни другое не будет видовым отличием рода, ибо все противопоставленные друг другу видовые отличия (5) истинны относительно своего рода. Точно так же следует смотреть, не обстоит ли дело так, что хотя оно и истинно относительно рода, но при присовокуплении к роду не образует какого-либо вида. Тогда ясно, что такое отличие не будет видообразующим отличием рода, ибо всякое видообразующее отличие вместе с родом образует вид. Но если противопоставленное отличие не есть видовое отличие, то не будет им и то, о котором шла речь, ибо оно ему противопоставляется. (10)
Далее, [допускают ошибку], если род делят через отрицание, как, например, те, кто определяет линию как длину без ширины. Ведь это не означает ничего другого, как только то, что она не имеет ширины. Таким образом получается, что род причастен виду. Ибо всякая длина или не имеет ширины, или имеет ширину, потому что относительно каждого предмета правильно (15) или утверждение, или отрицание¹, так что родом для линии будет или длина, не имеющая ширины, или длина, имеющая ширину. Длина же, не имеющая ширины, есть определение вида, но точно так же — и длина, имеющая ширину, ибо «не имеющее ширины» и «имеющее ширину» суть видовые отличия, а из видового отличия и рода состоит определение вида, так что (20) род принял бы определение вида, и точно так же определение видового отличия, так как одно из указанных видовых отличий необходимо сказывается о роде. Указанный топ применим против тех, кто полагает, что существуют идеи, ибо если есть сама-по-себе-длина, то как можно утверждать о роде, что он имеет ширину (25) или не имеет ширины? Ведь относительно всякой длины одно из них истинно, если только оно необходимо истинно относительно рода. Но это [у идеи длины] не бывает, потому что есть длины, не имеющие ширины, и длины, имеющие ширину; так что этот топ применим только против тех, кто утверждает, что каждый род по (30) числу один, а это допускают те, кто признает идеи, ведь они утверждают, что сама-по-себе-длина и само-по-себе-живое существо суть роды.
В некоторых же случаях необходимо, пожалуй, пользоваться при определении и отрицанием, как, например, в случаях лишенности. Ведь быть слепым — значит не иметь зрения тогда, когда по природе его (35) следует иметь. Но нет разницы, делить ли род через отрицание или через такое утверждение, которому необходимо

противопоставлено отрицание, например, если нечто определяют как длину, имеющую ширину, ибо имеющему ширину противопоставлено не имеющее ширины, и ничто другое, так что род опять-таки делят через отрицание.
(5) Опять же следует смотреть, не дан ли вид как видовое отличие, как это делают, например, те, кто определяет поношение как оскорбление, сопровождаемое осмеянием, ибо осмеяние есть некоторое оскорбление, так что осмеяние не видовое отличие, а вид.
Далее, следует смотреть, не указан ли род как видовое (10) отличие, например добродетель — как благое или хорошее свойство, ведь благое — род для добродетели. Или быть может, благое не род, а видовое отличие, если действительно правильно, что одно и то же не может принадлежать к двум родам, не объемлющим друг друга, ибо ни благо не объемлет свойства, ни свойство не объемлет блага, ведь не всякое свойство есть благо и не всякое благо — свойство, так что ни то ни другое не будет родом [для добродетели]. Таким (15) образом, если свойство есть род для добродетели, то ясно, что благое не его род, а скорее видовое отличие. Далее, свойство показывает, что́ такое добродетель, благое же показывает не что́ есть вещь, а какова она. А ведь кажется правильным, что всякое видовое отличие означает некоторое качество.
Следует также смотреть, не означает ли данное видовое (20) отличие не какое-то качество, а определенное нечто. Ведь кажется правильным, что видовое отличие выражает какое-то качество.
Следует также смотреть, не присуще ли видовое отличие определяемому привходящим образом, ведь ни одно видовое отличие не принадлежит к тому, что присуще привходящим образом, совершенно так же как (25) и род, ибо не может видовое отличие чему-то быть присущим и не присущим.
Далее, следует смотреть, не сказывается ли о роде видовое отличие, или вид, или нечто подчиненное виду. В таком случае определение дано не будет, ибо ничто (30) из только что перечисленного не может сказываться о роде, так как [сам] род простирается на большее, чем все они. С другой стороны, следует смотреть, не сказывается ли род о видовом отличии, ведь род, надо полагать, сказывается не о видовом отличии, а о том, о чем сказывается видовое отличие, как, например, «живое существо» — о человеке, быке и всех прочих живущих на суше живых существах, но не о видовом отличии, (35) которое приписывается виду: ведь если «живое существо» сказывалось бы о каждом видовом отличии, то много живых существ сказывалось бы о виде, так как о виде сказываются видовые отличия. Кроме того, все видовые отличия были бы или видами, или единичными,

если только они живые существа, ибо каждое живое существо есть или вид, или единичное.
Точно так же следует обратить внимание на то, не сказывается ли о видовом отличии вид или нечто подчиненное (5) виду, ведь это невозможно, так как видовое отличие простирается на большее, чем виды. Кроме того, видовое отличие оказывалось бы в таком случае видом, если только о нем сказывается какой-нибудь из видов, ибо если [о видовом отличии] сказывается «человек», то ясно, что это видовое отличие есть человек. С другой стороны, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что видовое отличие не первее вида, ибо видовое отличие должно быть последующим по отношению к (10) роду, но первее вида.
Следует также смотреть, не принадлежит ли указанное видовое отличие к другому роду, который не объемлется [родом, указанным в определении], или не объемлет его, ибо кажется правильным, что одно и то же видовое отличие не может относиться к двум родам, не объемлющим друг друга². Иначе получится, что один и тот же вид будет относиться к двум родам, не объемлющим друг друга, ведь каждое видовое отличие (15) влечет за собой свой род, как, например, «живущее на суше» и «двуногое» вместе влекут за собой «живое существо». Так что каждый из родов относится к тому, к чему относится видовое отличие; поэтому ясно, что вид принадлежит к двум родам, не объемлющим один другого. Или быть может, не исключено, что одно и то же видовое отличие относится к двум родам, не объемлющим (20) один другого, только надо присовокупить «[помимо того случая, когда] они не подчинены одному и тому же [высшему роду]». В самом деле, живое существо, живущее на суше, и крылатое живое существо суть роды, не объемлющие один другого, но видовое отличие их обоих — двуногое, так что надо присовокупить
«[помимо того случая, когда] оба рода не подчинены (25) одному и тому же [высшему роду]», ведь оба они подчинены [роду] «живое существо». Ясно, однако, и то, что так как одно и то же видовое отличие может относиться к двум родам, не объемлющим один другого, то видовое отличие не обязательно влечет за собой любой свой род, а влечет за собой лишь один из этих родов, а также все роды, стоящие выше его, как, например, «двуногое» влечет за собой «живое существо (30) крылатое» или «живое существо, живущее на суше».
Следует также смотреть, не указали ли как видовое отличие сущности нахождение в чем-то, ибо сущность отличается от сущности, надо полагать, не тем, где они находятся. Поэтому тех, кто разделяет живые существа на живущие на суше и обитающие в воде, порицают, полагая, что «живущее на суше» и «обитающее в воде» указывают, где [они находятся]. Или быть может, их (35) неправильно порицают, ведь «обитающее в воде» указывает не «в чем-то» и не «где-то», а некоторое качество. Ибо если бы оно и находилось на суше, оно одинаково было бы обитающим в воде. И точно так же «наземное», хотя бы оно и находилось в воде, будет наземным, а не обитающим в воде. Но все же, если видовое

отличие означает нахождение в чем-то, то это явно будет большой ошибкой.
С другой стороны, следует смотреть, не указали ли как видовое отличие состояние, ибо всякое состояние, усиливаясь, изменяет сущность, видовое же отличие (5) не таково, ибо, надо полагать, оно скорее сохраняет то, видовое отличие чего оно есть, и вообще невозможно чему бы то ни было быть без своего видового отличия, ведь если нет двуногого, то не будет и человека. Одним словом, то, во что превращается находящийся в таком-то состоянии, не может быть его видовым отличием. Ведь все подобные [состояния], усиливаясь, изменяют сущность. (10) Так что, если указали как видовое отличие такого рода [состояния], то допустили ошибку. Ибо мы вообще не меняемся в отношении видового отличия.
Следует также смотреть, не указали ли видовое отличие чего-то соотнесенного без соотнесения с другим. Ведь у соотнесенного и видовые отличия суть соотнесенное, (15) как, например, видовые отличия знания. Ведь говорят, что оно об умозрительном, о деятельности и о творчестве³ — каждое из них указывает на отношение к чему-то, ибо умозрительное есть умозрительное относительно чего-то, творческое — относительно чего-то и так же деятельное.
Следует также смотреть, указывает ли строящий определение то, для чего по природе существует каждое (20) соотнесенное. Ведь в одних случаях можно пользоваться каждым соотнесенным только для того, для чего оно по природе существует, а для иного нет, в других же случаях можно и для иного; например, зрением можно пользоваться только для того, чтобы видеть; банным же скребком с полой ручкой можно и воду черпать⁴, но все же если кто определил бы этот скребок как орудие для черпания, то допустил бы ошибку, ибо по природе своей он существует не для этого; (25) определение же [выражения] «для чего существует по природе» гласит: для чего бы пользовались рассудительный человек, поскольку он рассудителен, и соответствующая наука.
Или следует смотреть, не обстоит ли дело так, что, когда [определяемое] имеет касательство ко многому, [в определении] указали не первое, например рассудительность [определили] как добродетель человека или души, а не разумной части души, ведь рассудительность (30) есть прежде всего добродетель разумной части души, ибо именно на этом основании говорят, что и душа и человек рассудительны.
Далее, допущена ошибка, если то, для чего указано определяемое состояние, или расположение, или что бы то ни было другое, не может быть их носителем, ведь всякое расположение и всякое состояние естественно возникает в том, расположение или состояние (35) чего оно есть, как, например, знание возникает в душе, будучи состоянием души. Иногда допускают ошибку в такого рода случаях, как, например, те, кто говорит, что сон есть бессилие чувственного восприятия,

сомнение — равенство противоположных друг другу доводов, а боль — насильственное распадение сросшихся частей. Дело в том, что сон не присущ чувственному восприятию, но должен был бы быть присущим, если бы он был бессилием чувственного восприятия; точно так же сомнение не присуще противоположным друг (5) другу доводам и боль не присуща сросшимся частям, иначе чувствовали бы боль неодушевленные предметы, если для них была бы возможна боль. Таково и определение здоровья, если здоровье есть правильное соотношение теплого и холодного. В таком случае должны быть здоровыми тепло и холод, ибо правильное соотношение (10) каждой вещи имеется в том, правильное соотношение чего оно ость, так что и здоровье было бы присуще теплу и холоду. Кроме того, у тех, кто так определяет, бывает, что они производимое причисляют к производящему и наоборот; в самом деле, распадение сросшихся частей есть не боль, а то, что вызывает боль, точно так же не бессилие чувственного восприятия есть сон, а одно вызывает другое, ведь мы или (15) спим из-за бессилия, или мы становимся бессильными через сон. Равным образом можно было бы считать, что сомнение вызывается равенством противоположных доводов. Ведь когда имеются доводы за и против и нам кажется, что все они говорят в пользу той и другой стороны в одинаковой мере, мы сомневаемся, какой из (20) них держаться.
Далее, следует смотреть в отношении всякого времени, нет ли где несогласованности, например, если бы кто определил бессмертное как живое существо, не подверженное теперь гибели. Ведь живое существо, но подверженное теперь гибели, было бы теперь бессмертным. Или быть может, в этом случае получается не так, ведь «неподверженное теперь гибели» двусмысленно: (25) это означает или что оно теперь не погибло, или что оно не может теперь погибнуть, или что оно теперь таково, что никогда не сможет погибнуть. Так вот, когда мы говорим, что живое существо теперь не подвержено гибели, мы говорим, что живое существо теперь таково, что оно никогда не сможет погибнуть, а это означало бы то же самое, что оно бессмертно; так что отсюда (30) не следует, что оно теперь бессмертно; но все же, если оказывается, что то, что́ указано в речи, присуще теперь или раньше, а то, что́ обозначено именем, не присуще, то [указанное в речи и обозначенное именем] не одно и то же. Итак, пользоваться этим топом следует так, как было сказано.
6.7 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Следует также смотреть, не объясняют ли то, что (35) определили, скорее через другое, чем через данное определение, например если бы справедливость определили как возможность распределять поровну. Дело в том, что справедлив скорее тот, кто намерен распределять поровну, чем тот, кто это [только] может. Поэтому справедливость не есть возможность распределять поровну, иначе наиболее справедливым был бы

тот, кто имел бы наибольшую возможность распределять поровну.
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что предмет допускает бо́льшую степень, а данное в определении не допускает или, наоборот, данное в определении допускает, а предмет не допускает. Ведь (5) или и то и другое должно допускать бо́льшую степень, или ни одно из них не допускает, если только данное в определении и предмет действительно одно и то же; кроме того — если и то и другое допускает бо́льшую степень, но возрастает не одновременно, например если любовь определяют как желание совокупляться: ведь тот, кто больше любит, не стремится к большему (10) совокуплению, так что и то и другое допускает бо́льшую степень, но не одновременно, что́, конечно, должно было бы быть, если бы они были одним и тем же.
Далее, если дело касается двух [вещей], то [допускают ошибку], если к той, к которой что-то относится в большей мере, указанное в определении относится в меньшей мере, например если огонь определяют как тело, состоящее из мельчайших частиц. Дело в том, что (15) пламя есть огонь в большей мере, чем свет, но пламя есть в меньшей мере, чем свет, тело, состоящее из мельчайших частиц. Ведь оба должны были бы быть присущими одному и тому же в большей мере, если бы они были одним и тем же. С другой стороны, [допускают ошибку], если одно одинаково присуще обеим вещам, о которых речь, а другое присуще обеим не одинаково, а одной из них в большей мере. (20)
Далее, [допускают ошибку], если определение, относящееся к двум [вещам], дается разделительно, например если прекрасное определяют как приятное для зрения или для слуха¹, а сущее — как могущее претерпевать или действовать. В этом случае одно и то же было бы в одно и то же время прекрасным и непрекрасным и равным образом сущим и не-сущим, ибо приятное для слуха будет то же, что прекрасное, а (25) потому неприятное для слуха — то же, что непрекрасное, ибо противолежащее одному и тому же — одно и то же, прекрасному же противолежит непрекрасное, приятному для слуха — неприятное для слуха. Таким образом, ясно, что неприятное для слуха — то же, что непрекрасное. Если поэтому что-то приятно для зрения, (30) но неприятно для слуха, то оно будет и прекрасным, и непрекрасным. И точно так же мы докажем, что одно и то же есть сущее и не-сущее.
Далее, относительно родов, видовых отличий и всего другого, даваемого в определениях, следует при замене имен речью смотреть, нет ли какой-нибудь (35) несогласованности.
6.8 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определении (продолжение)] Если же определяемое есть соотнесенное или само по себе, или по роду, то следует смотреть, не обстоит ли дело так, что в определении не указано то, с чем определяемое соотнесено или само по себе, или по

роду, например если бы знание определили как неколебимое [никаким доводом] постижение, а желание — как беспечальное стремление. Дело в том, что сущность всякого соотнесенного состоит в соотношении с чем-то другим, так как для каждого соотнесенного быть значит то же, что находиться в каком-то отношении к чему-то¹. Поэтому следовало бы сказать, что знание есть (5) постижение того, что познается, а желание — стремление к благу. Точно так же — если грамоту определили бы как знание письменности, ибо в определении следовало бы указать или то, с чем соотносится определяемое, или же то, с чем соотносится его род. Или следует смотреть, не обстоит ли дело так, что указанное соотнесенное дано не по отношению к цели; цель (10) же в каждом — наилучшее или то, ради чего все остальное. Поэтому следует указать или наилучшее, или конечное, например стремление не к приятному, а к удовольствию, ибо ради удовольствия мы выбираем и приятное.
Следует также смотреть, не указали ли как предмет стремления (pros ho) становление или деятельность, ведь ни то ни другое не есть цель, так как (15) целью будет скорее быть сделанным и быть ставшим, чем становиться и делать². (Или быть может, это верно не во всех случаях? Ведь большинство людей желают скорее наслаждаться, чем перестать наслаждаться, так что они скорее хотели бы считать целью действование, чем законченное действие.)
Далее, следует в некоторых случаях смотреть, не (20) обстоит ли дело так, что не указано «сколько», «какое», «где» и другие различия, например к каким и к скольким почестям стремится честолюбец, ведь к почестям стремятся все, так что негодно назвать честолюбцем того, кто стремится к почестям, а следует присовокупить указанные различия, точно так же как при определении сребролюбца — какого количества денег он (25) добивается или при определении невоздержного — о каких удовольствиях идет речь. Ведь невоздержным называют того, кто предается не какому угодно наслаждению, а какому-то определенному наслаждению; или же если определяют ночь как тень земли, или землетрясение — как колебание земли, или облако — как сгущение воздуха, или ветер — как движение воздуха, ибо следует присовокупить, в каком количестве, (30) какого свойства, где и в силу чего. И точно так же в других подобных случаях. Ибо тот, кто обходит молчанием то или иное различие, не говорит о сути бытия [вещи]. Так вот, нападкам следует всегда подвергать слабое место, ибо землетрясение, [например], будет не любое и не любой силы колебание земли и точно так же ветром будет не любое и не любой силы движение воздуха. (35)
Далее, при [определении] стремлений и всего другого соответствующего им следует смотреть, не обстоит ли дело так, что не присовокупляют «кажущееся», например [говорят], что желание есть стремление к благу или вожделение есть стремление к приятному, но

не добавляют — к кажущемуся благу или кажущемуся приятным. Ведь для тех, кто к чему-то стремится, часто остается неизвестным, есть ли оно действительно благо или приятное. Так что оно не обязательно благо или приятное, а лишь кажущееся благо или приятное. Поэтому надо объяснять соответствующим образом. Но даже если «кажущееся» и указали, следует тем, кто (5) признает идеи, ссылаться на эйдосы; ведь нет идей того, что кажется. А эйдос, надо полагать, соотносится с эйдосом, например само-по-себе-вожделение направлено на само-по-себе-приятное и само-по-себе-желание — на само-по-себе-благо, и потому они не направлены ни на кажущееся благо, ни на кажущееся (10) приятное. Ведь нелепо, чтобы была идея кажущегося блага или кажущегося приятным.
6.9 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Далее, если определение касается состояния, следует обратить внимание на то, что находится в [данном] состоянии, а если оно касается того, что находится в [данном] состоянии, — на [данное] состояние. И точно так же в других подобных случаях. Например, если приятное есть в существе своем полезное, то и испытывающий приятное есть извлекающий пользу. (15) Можно вообще сказать, что в такого рода определениях получается, что некоторым образом определяют больше чем одно. В самом деле, тот, кто определяет знание, некоторым образом определяет и неведение, и точно так же знающего и незнающего, овладение знанием и нахождение в неведении. Ибо если первое (20) объяснено, то некоторым образом объяснено и остальное. Поэтому следует во всех такого рода случаях смотреть, чтобы не было несогласованности, пользуясь основными положениями, исходящими из противоположностей и однорядного¹.
Далее, при определении соотнесенного следует смотреть, соотнесен ли вид с чем-то из того, с чем (25) соотнесен род; например, если постижение соотнесено с предметом постижения, то и определенное постижение соотнесено с определенным предметом постижения, и если то, что во много раз больше, соотнесено с тем, что во много раз меньше, тогда и то, что определенное число раз больше, соотнесено с тем, что определенное число раз меньше. Если так не указывают, то ясно, что ошибаются.
Следует также смотреть, есть ли определение противолежащего противолежащее определение, например (30) есть ли определение половины определение, противолежащее определению двойного. Ведь если двойное — это то, что столько-то превышает, то половина — это то, что столько же превышаемо. Точно так же обстоит дело с противоположностями. А именно, противоположное определение противоположного будет сообразоваться с каким-то одним сочетанием противоположностей; например, если полезно то, что содействует благу, то вредно то, что содействует злу, или (35) то, что уничтожает благо, ибо одно из них необходимо противоположно тому, что сказано вначале.

Если же ни то ни другое не противоположно сказанному вначале, то ясно, что ни одно из определений, данных после, не будет определением противоположного, так что определение, данное вначале, дано неправильно. А так как в некоторых случаях одну из противоположностей называют через лишенность, например неравенство считается лишенностью равенства (5) (ибо неравным называют то, что не равно), то ясно, что противоположность, названная по лишенности, определяется через другую, а эта другая — уже не через названное по лишенности. В таком случае следовало бы, что одно противоположное познается через другое. Итак, при определении противоположностей следует обратить внимание на такого рода (10) ошибку; например, если кто определял бы равенство как противоположное неравенству, то он определял бы его через названное по лишенности. Тот, кто так определяет, необходимо использует само определяемое. Это становится ясным, если имя заменить речью. В самом деле, сказать «неравенство» — это все равно что сказать (15) «лишенность равенства». Равенство, таким образом, будет противоположным лишенности равенства, так что при этом было бы использовано само определяемое². Если же ни одну из противоположностей не называют по лишенности и определение дано таким же образом (например, благо есть противоположное злу), то ясно, что зло будет противоположным благу (ибо для противоположностей, указанных таким образом, одинаково должно быть дано и определение); (20) так что опять получается, что использовали то же определяемое, ибо в определение «зла» входит «благо», так что если благо есть противоположное злу, а между злом и противоположным благу нет никакой разницы, то благо будет противоположным тому, что́ противоположно благу. Ясно, таким образом, что использовали само определяемое. (25)
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что при определении того, что называют по лишенности, не указали, лишенность чего она есть, например состояния, или того, что противоположно состоянию, или чего бы то ни было еще, и не присовокуплено то, в чем называемое по лишенности естественным образом возникает или вообще или в чем как в первом оно естественным образом возникает; например, если (30) кто, сказав, что неведение есть лишенность, не говорит, что оно есть лишенность знания, или не присовокупляет, в чем оно естественным образом возникает, или, присовокупляя это, не указал, в чем как в первом оно возникает, не указал, например, что оно возникает в разумной части души, а указал, что оно возникает в человеке или в душе [вообще]. Если же то или иное из этого не сделали, то допустили ошибку. Точно так же — если о слепоте не говорят, что она есть лишенность зрения (35) в глазу. Ибо тот, кто надлежащим образом указывает,

что такое лишенность, должен указать также, лишенность чего она есть и что́ есть то, что лишено.
Следует также смотреть, не определяют ли через лишенность то, что не называемо по лишенности, — такую ошибку допускают, например, и при определении неведения, как полагают те, кто называет неведение (5) не через отрицание. Ведь невежественным считается не то, что не обладает знанием³, а скорее то, что полностью заблуждается. Поэтому мы не называем невежественными ни неодушевленные предметы, ни детей, так что о неведении не говорится как о лишенности (10) знания.
6.10 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Далее, следует смотреть, соответствует ли такому-то изменению окончаний имени такое же изменение окончаний слов, содержащихся в определении; например, если полезное — это способное содействовать здоровью, то полезно значит способно содействовать здоровью, а то, что уже было полезно, — это то, что уже способствовало здоровью.
Следует также смотреть, соответствует ли названное определение идее, ибо в некоторых случаях это не (15) получается, например если определяют так, как Платон дает определение живых существ, присовокупляя
[слово] «смертное». Ведь идея не смертна, например сам-по-себе-человек, так что определение не соответствует идее. Вообще же определение того, к чему присовокупляется «действующее» или «претерпевающее», необходимо не согласовывается с идеей, ибо те, кто говорит, что существуют идеи, считают идеи неподверженными изменению и неподвижными¹. Против них (20) полезны и такого рода доводы.
Далее, следует смотреть, не указали ли для одноименных [предметов] одно общее им понятие. Ведь [предметы], понятие которых, соответствующее [общему им] имени, одно, соименны. Так что данное определение (25) не есть определение ни одного из [предметов] обозначенных этим именем, если оно в одинаковой мере подходит для всего одноименного. Такая ошибка содержится в определении жизни, данном Дионисием², если жизнь есть движение, свойственное и сопутствующее питающемуся роду. Ведь это движение присуще животным не больше, чем растениям. О жизни, надо полагать, нельзя говорить как об одном виде: одна (30) жизнь присуща животным, другая — растениям. Таким образом, определение можно, конечно, давать преднамеренно так, чтобы всякая жизнь была названа соименной и указана как один вид, однако ничто не мешает, чтобы тот, кто сразу усматривает одноименность и желает дать определение согласно одному [из значений], не заметил, что данное им выражение не подходит для (35) одного лишь [значения], а обще обоим. Тем не менее, каким бы из этих способов ни определяли, допустили бы ошибку. Так как в некоторых случаях одноименность остается незамеченной, то вопрошающий должен одноименное приводить как соименное (в таком случае

определение согласно одному [из значений] не подойдет для другого [значения], так что создается видимость, что определение дается неподобающим образом, ведь оно должно подходить для всего соименного), а сам отвечающий должен проводить различие [между значениями]. А так как некоторые из отвечающих или выдают соименное за одноименное, когда данное им (5) выражение не подходит для всего, или одноименное выдают за соименное, если оно подходит для того и другого [значения], то необходимо либо заранее договориться относительно этого, либо доказать с помощью просиллогизма, что что-то есть одно из них — одноименное или соименное. Скорее уступят те, кто не предвидит всех последствий. Если же не будет достигнута (10) договоренность и кто-то объявит соименное одноименным, потому что данное выражение не подходит и для данного [значения], то следует смотреть, подходит ли выражение этого и для остального, ибо в таком случае ясно, что оно будет соименным совсем остальным, иначе для остального будет много определений: (15) ведь для них подходят два соответствующих имени выражения — данное ранее и последующее. Если же дают определение чего-то имеющего много значений, а выражение не подходит для них всех и хотя не говорят, что оно одноименное, однако отрицают, что имя подходит для всего, потому что и выражение не подходит для всего, то следует возразить, что надо, (20) правда, пользоваться установившимся и обычным названием и не надо менять такие названия, однако некоторые названия не следует приводить так, как приводит их большинство людей.
6.11 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Если же дается определение чего-то составного, то, отделяя определение одной части составного [от определения другой], следует смотреть, есть ли оставшаяся (25) часть определение оставшегося. Если нет, то ясно, что и все определение не есть определение всего [составного]; например, если бы ограниченную прямую линию определили как край плоскости, имеющей концы, середина которого заслоняет оба конца: если определение ограниченной линии — край плоскости, имеющей концы, то оставшееся должно быть определением (30) прямой, а именно: середина которой заслоняет оба конца. Но неограниченная линия не имеет ни середины, ни концов, и все же она прямая. Так что оставшаяся часть определения не есть определение оставшейся части [составного].
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что если определяемое есть нечто сложенное, то имеет ли данное определение равное с определяемым число членов. Равночленным определение называется тогда, когда оно заключает в себе столько же имен и глаголов, (35) сколько их имеет составное. В таких случаях все или некоторые имена необходимо должны быть взаимозаменяемы, так как имен указано теперь отнюдь не больше, чем раньше. Тому, кто дает определение,

следует имена заменить речью, лучше всего — все имена, если же нет, то большинство имен. Ведь иначе можно было бы и несоставное определять, заменив одно имя другим, например вместо «одежды» — «платье».
Далее, еще бо́льшую ошибку допускают, если одни (5) имена заменяют другими, менее понятными, например вместо «бледный человек» говорят «белявый смертный». В этом случае и не дается определение, и сказанное таким образом менее ясно.
Следует также смотреть, не обстоит ли дело так, что при замене одного имени другим последнее к тому же обозначает не то же самое, например если вместо «знания об умозрительном» сказать «постижение умозрительного», ибо постижение и знание не одно и то (10) же, но ведь они должны означать одно и то же, если только и целое одно и то же, ведь «умозрительное» одинаково содержится в обоих выражениях, а остальное — разное.
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что, заменяя одно имя другим, заменили не видовое отличие, а род, как в только что приведенном [примере], (15) а именно: «умозрительное» менее известно, чем «знание». Ведь одно есть род, а другое — видовое отличие; самое же известное из всего — род. Вот почему следовало бы заменить не род, а видовое отличие, так как оно менее известно. (Или быть может, упрек этот не серьезный? Ведь ничто не мешает, чтобы более (20) понятным именем было указано видовое отличие, а не род. Если дело обстоит так, то ясно, что следует заменить имя рода, а не видового отличия.) Но если заменить не имя именем, а имя речью, то ясно, что (25) скорее должно быть дано определение видового отличия, чем определение рода, так как определение дается ради познания, а видовое отличие менее известно, чем род.
6.12 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Если же дали определение видового отличия, то следует смотреть, не есть ли оно определение и чего-то (30) другого. Если, например, сказали, что нечетное число есть число, имеющее середину, то следует еще определить, в каком смысле оно имеет середину, ибо «число» одинаково содержится в той и другой части речи, а «нечетное» заменено речью. Между тем середину имеет и линия, и тело, а они не нечетны. Так что указанное (35) не будет определением нечетного. Если же «имеющее середину» многозначно¹, то следует уточнить, в каком смысле оно имеет середину. Поэтому здесь возможен будет упрек или умозаключение о том, что определение не дано.
Опять же следует смотреть, не обстоит ли дело так, что определяемое принадлежит к существующему, а содержащееся в определении — к несуществующему, например если белое определяется как цвет, смешанный

с огнем, ведь невозможно, чтобы нетелесное было смешано с телесным, так что не может существовать цвет, смешанный с огнем, а белое существует.
Далее, те, кто при определении соотнесенного не уточняет, с чем оно соотносится, а включает [в определение] (5) нечто большее, ошибаются или полностью, или отчасти, например если назовут врачебное искусство знанием о сущем. В самом деле, если врачебное искусство не есть знание ни о чем сущем, то ошибаются полностью; если же оно есть знание об одном сущем, а о другом нет, то ошибаются отчасти. Ибо оно необходимо должно быть знанием обо всем сущем, если только утверждают, что оно знание о сущем само по себе, а не привходящим образом. Так же обстоит дело (10) и с другими членами соотношения. Ведь все познаваемое соотносится со знанием. Равным образом обстоит дело и с другим [соотнесенным], так как всякое соотнесенное обратимо [с тем, с чем оно соотнесено]. Далее, если тот, кто указывает нечто не как сущее само по себе, а как привходящее, и указывает правильно, то он соотносит каждое соотнесенное не с чем-то одним, (15) а со многим. Ведь ничто не мешает, чтобы одно и то же было и сущим, и белым, и благим; так что тот, кто указывает [как соотнесенное] то или другое из перечисленного, указывает правильно, если только тот, кто указывает это как привходящее, указывает правильно. Далее, невозможно, чтобы подобное определение относилось только к указанному. Ведь не только врачебное (20) искусство, но и другие знания соотносятся с сущим, так что каждое знание есть знание о сущем. Ясно поэтому, что такое определение не есть определение какого-либо знания, ибо определение должно относиться только к чему-то одному, а не быть общим [для многих].
Иногда же определяют не вещь [вообще], а вещь, находящуюся в хорошем состоянии или в совершенном (25) виде. Таково определение, которое дают ритору или вору, если ритора определяют как способного в каждом случае находить убедительные [доводы] и ничего не упускать², вора же — как того, кто берет тайком. Ясно, что каждый из них, будучи таким, есть: один — искусный ритор, другой — искусный вор. Ибо вор [вообще] не тот, кто берет тайком, а тот, кто хочет брать тайком. (30)
Опять же следует смотреть, не указали ли то, что предпочитаемо ради него самого, как способствующее чему-то, или как добивающееся чего-то, или так или иначе предпочитаемо ради чего-то другого, например справедливость — как охраняющую законы или мудрость — как способствующую счастью. Ведь то, что способствует или охраняет, принадлежит к предпочитаемому ради другого. Или быть может, ничто не мешает, чтобы то, что предпочитаемо ради него самого, было (35) предпочитаемо и ради другого. Но, конечно, не меньше ошибся тот, кто таким образом определил то, что предпочитаемо ради него самого, ибо наилучшее у каждой вещи есть то, что больше всего содержится в ее сущности, а то, что предпочитаемо ради него самого, лучше, чем предпочитаемое ради другого. Так что и определение должно обозначать скорее именно это.
6.13 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)] Следует также смотреть, не обстоит ли дело так,

что тот, кто дает определение чего-то, определяет его как «вот эти», или как «состоящее из этих», или как «вот это с этим». Ибо если его определяют как «вот эти», то может оказаться, что оно присуще обоим и не присуще ни одному, например если справедливость определяли бы как умеренность и мужество. Ведь если имеются двое, каждый из которых обладает одним из этих свойств, то оба [вместе] будут справедливы и (5) ни один из них не будет справедлив, так как оба [вместе] обладают, правда, справедливостью, но ни один из них отдельно ею не обладает. Если же сказанное еще не очень нелепо, потому что в иных случаях бывает нечто такое (ведь ничто не мешает, чтобы двое имели сто драхм, но ни один из них в отдельности не имел их), то совершенно нелепым кажется (10) по крайней мере присущность им противоположностей. А это получится, если один из них умерен и труслив, а другой — мужествен и необуздан. В таком случае и тот и другой будут справедливы и не справедливы. Ведь если справедливость есть умеренность и мужество, то несправедливость — трусость и необузданность. И вообще все доводы в пользу того, что части (15) и целое не одно и то же¹, приложимы к только что сказанному. Ведь тот, кто так определяет, считает, по-видимому, что части и целое одно и то же. Более всего подходят эти доводы, если речь идет о том, что явно составлено из частей, как, например, дом и тому подобное. Ведь ясно, что если имеются части, то ничто не мешает, чтобы целого [еще] не было, так что части и целое не одно и то же.
Если же утверждали, что определяемое есть не эти [вещи], а состоящее из них, то прежде всего следует смотреть, не обстоит ли дело так, что из указанных [вещей] не может естественным образом возникнуть нечто единое. Ведь некоторые [вещи] находятся в таком отношении друг к другу, что ничто [единое] не может из них возникнуть, как, например, (25) линия и число. Далее следует смотреть, не обстоит ли дело так, что определяемое, правда, возникает естественным образом в чем-то едином как в первом, но то, из чего, как утверждали, состоит определяемое, возникает не из чего-то единого как первого, а одно — из одного, другое — из другого. Тогда ясно, что определяемое не состоит из них. В самом деле, в чем находятся части, в том необходимо находится и целое, так что, [если определение правильно], целое находится (30) не в чем-то едином как первом, а во многом. Если же и части и целое находятся в чем-то едином как первом, то следует смотреть, не обстоит ли дело так, что они находятся не в одном и том же, а целое — в одном, части — в другом. Опять же следует смотреть, не уничтожаются ли вместе с целым и части. Ибо должно происходить наоборот: после того как уничтожатся части, должно уничтожиться целое; если же уничтожается целое, не обязательно, чтобы были уничтожены и части. (35) Или быть может, целое хорошо или плохо, а части — ни то ни другое; или, наоборот, части хороши или плохи, а целое — ни хорошо ни плохо; ведь из того, что не есть ни то ни другое, не может возникнуть что-то хорошее или плохое, так же как из плохого или хорошего — то,

что не есть ни то ни другое. Или быть может, одно есть хорошее в большей мере, чем другое — плохое, а составленное из них есть не в большей мере хорошее, чем плохое, например, если определяют, что бесстыдство состоит из мужества и ложного мнения, ведь мужество в большей мере хорошее, чем ложное мнение — плохое. Поэтому и составленное из них должно (5) было бы следовать большей мере и быть или вообще хорошим, или в большей мере хорошим, чем плохим. Или быть может, это не обязательно, разве только когда то и другое хорошо или плохо само по себе. Ведь многое из того, что способствует хорошему, само по себе не хорошее, а нечто смешанное. Или наоборот, то и другое в отдельности, правда, хорошее, но при смешении — плохое или то, что́ не есть ни хорошее, (10) ни плохое. Только что сказанное становится совершенно очевидным на примере того, что́ полезно или вредно для здоровья. В самом деле, некоторые лекарства таковы, что каждое из них хорошо, но если дать их в смешанном виде, то вредны.
Опять же следует смотреть, не обстоит ли дело так, что целое, состоящее из лучшего и худшего, не (15) хуже, чем лучшее, но лучше, чем худшее. (Или быть может, это не обязательно, разве только когда составные части сами по себе хороши, но ничто не мешает, чтобы целое оказалось не хорошим, как в только что приведенном [примере].)
Далее, следует смотреть, не соименно ли целое с одной из частей. Это не должно быть, как это не может (20)
быть у слогов, ибо слог не соименен ни с одним из звуков речи, из которых он состоит.
Далее, следует смотреть, не обстоит ли дело так, что не указан способ сложения, ибо для познания чего-то недостаточно сказать, что оно состоит из того-то и того-то, ибо сущность каждой составной [вещи] не в том, что она состоит из того-то и того-то, а в том, каким образом она состоит из каждого из них, (25) как, например, у дома. Ведь не любым способом сложенные [материалы] составляют дом².
Если же [определяемое] дано как «вот это с этим», то прежде всего следует сказать, что «вот это с этим» означает то же, что «вот эти» или «состоит из вот этих». В самом деле, тот, кто говорит «мед с водой», говорит «мед и вода» или «из меда и воды». Так что (30) если соглашаются, что любое из [только что] перечисленного есть то же, что «вот это с этим», то подобает сказать то же самое, что было сказано раньше о них³. Кроме того, уточняя, в каких смыслах говорится «одно с другим», следует смотреть, но обстоит ли дело так, что ни один смысл [выражения] «вот это с этим» но подходит. Например, если говорят «одно (35) с другим» в смысле в «каком-то одном и том же носителе» (так, как справедливость и мужество в душе), или «в одном и том же месте», или «в одно и то же время», а сказанное о них ни в одном таком смысле неправильно, то ясно, что данное определение не будет определением чего-либо из этого, так как ни один смысл [выражения] «вот это с этим» не подходит. Если

же из различенных [значений «вот это с этим»] правильно то, что каждое из них присуще в одно и то же время, то следует смотреть, не может ли быть, что оба они относятся не к одному и тому же, например если определили бы мужество как решимость с правильным рассуждением. Ведь можно обладать решимостью грабить, но иметь правильное рассуждение (5) о том, что полезно для здоровья. Однако еще не мужествен тот, кто в одно и то же время имеет вот эту [решимость] с этим [правильным рассуждением]. Но нет мужества даже в том случае, если то и другое относится к одному и тому же, например к врачеванию, ведь ничто не мешает обладать решимостью и правильным рассуждением относительно врачевания, но тем не менее обладающему и тем и другим не быть мужественным. Ибо ни то ни другое не должно относиться (10) ни к разному, ни к одному и тому же случайному, а должно относиться к цели мужества, например к преодолению опасностей войны или к другой цели, более важной, чем эта.
Кое-что из данного таким образом [как определение] ни в коем случае не подходит под указанное деление, (15) например, если гнев определяют как огорчение с предположением о пренебрежительном к себе отношении со стороны других. Ведь этим хотят показать, что огорчение возникает из-за такого рода предположения. Но возникнуть «из-за этого» не то же, что «с этим», ни в одном из указанных значений.
6.14 [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (окончание)] Далее, если соединение одного с другим назвать (20) целым, как, например, соединение души с телом — живым существом, то прежде всего следует смотреть, не обстоит ли дело так, что не сказано, какое это соединение, например если, определяя плоть или кости, утверждали бы, что они соединение огня, земли и воздуха¹. Ибо недостаточно сказать, что они соединение, но нужно еще уточнить, какое это соединение. Ведь плоть возникает не при любом соединении этих (25) элементов, а когда они соединены таким-то определенным образом, кости же — таким-то. И вообще, по-видимому, ни одно из них не тождественно соединению, ведь всякому соединению противоположно разложение, но ни одному из них ничего не противоположно. Кроме того, если одинаково вероятно, что все составное есть соединение или никакое составное не есть соединение, каждое же живое существо, будучи составным, (30) не есть соединение, то и все прочее составное не будет соединением.
Далее, если чему-то по природе присущи противоположности, а определяют его через одну из них, то ясно, что определение его не дано. Иначе окажется, что у одного и того же много определений. В самом деле, почему более [правильно] указывает тот, кто определяет через одну противоположность, чем тот, (35) кто определяет через другую, поскольку обе одинаково возникают в нем естественным образом? Именно таково

определение души, если она сущность, способная овладевать знаниями, ведь она в равной мере подвержена и неведению.
Если нет доводов против всего определения в целом, потому что целое неизвестно, то надо найти доводы (5) против какой-то части, если она известна и если кажется, что она дана не надлежащим образом. Ведь если часть опровергнута, то опровергнуто и все определение. Неясные определения следует рассматривать таким образом, чтобы [вместе с отвечающим] исправить их и привести их в связь с чем-то ясным, дабы иметь доводы против них. Ведь отвечающему необходимо в таком случае либо признать принятое вопрошающим, (10) либо самому объяснить, что же в конце концов то, что выражено определением. Далее, подобно тому как в экклесии обычно предлагают на утверждение [новый] закон и отменяют прежний, если тот, который предлагают, лучше, точно так же следует поступать с определениями и самому предлагать другое определение. Ибо если кажется, что оно лучше и (15) в большей мере выявляет определяемое, то ясно, что [ранее] положенное будет оспорено, так как для одного и того же нет больше одного определения.
Для всех же определений особенно важно положение о том, что следует точно определять для себя обсуждаемое или вновь принимать определение, указанное надлежащим образом. Ибо необходимо, как бы (20) разглядывая образец, усматривать в определении [собеседника] упущения и излишне добавленное, чтобы иметь больше доводов против него.
Итак, о [топах], касающихся определений, сказано достаточно.
7.1 [Топы, касающиеся установления тождества] Следует также смотреть исходя из словоизменения, из однорядного и из противолежащих друг другу [вещей], тождественно ли нечто чему-то или отлично от него — тождественно ли в самом прямом из перечисленных выше значений тождественного (тождественным (30) же в самом прямом смысле я назвал¹ то, что по числу одно). В самом деле, если справедливость — то же, что мужество, то справедливый — то же, что мужественный, и справедливо — то же, что мужественно. То же самое и в отношении противолежащего. А именно если вот эти [вещи] тождественны друг другу, то противолежащие им [вещи] — в любом из названных видов противопоставления — также тождественны (35) друг другу. Нет никакой разницы, берут ли противолежащее одному из тождественного или другому, поскольку и то и другое одно и то же. С другой стороны, судить о тождественном следует исходя из созидающего и уничтожающего, возникновения и уничтожения и вообще из находящегося к тому и

другому в одинаковом отношении. У всего, что тождественно без оговорок, тождественны и возникновение и уничтожение его и то, что создает и уничтожает его.
Если же об одной из двух [тождественных вещей] (5) говорится что-то больше всего, то следует смотреть, не говорится ли это и о другой в том же отношении больше всего, как, например, Ксенократ доказывает, что счастливая жизнь и добродетельная жизнь тождественны, так как из всех образов жизни больше всего предпочитают добродетельную и счастливую жизнь, ибо то, что предпочитают больше всего, и наибольшее — одно. То же самое можно сказать и о всем другом (10) подобном этому. Однако и то и другое, названное наибольшим и больше всего предпочитаемым, должно быть одним по числу, иначе тождественность не доказана. В самом деле, если самые храбрые из эллинов — пелопоннесцы и лакедемоняне, то не обязательно, чтобы пелопоннесцы были тождественны лакедемонянам, (15) так как имеется не один по числу пелопоннесец и не один лакедемонянин, а необходимо, чтобы одно было объемлемо другим, так же как лакедемоняне пелопоннесцами; иначе окажется, что один из них лучше других, если только одни не объемлются другими. В самом деле, пелопоннесцы необходимо (20) должны быть лучше лакедемонян, если одни не объемлются другими, ибо они лучше всех остальных. Точно так же и лакедемоняне необходимо должны быть лучше пелопоннесцев, ибо и они лучше всех остальных. Так что получается, что они лучше друг друга. Таким образом, ясно, что названное лучшим и наибольшим (25) должно быть одним по числу, если надлежит доказать тождественность. Поэтому и Ксенократ не доказывает [тождественность], ибо жизнь счастливая и жизнь добродетельная не одно по числу², так что не обязательно, чтобы они были тождественны на том основании, что обе более всего предпочитаемы; (30) одно должно быть подчинено другому.
Далее, следует смотреть, тождественно ли одно тому, чему тождественно и другое, ибо если оба не тождественны одному и тому же, то ясно, что они не тождественны и друг другу³.
Далее, следует [судить о тождественности двух] исходя из того, что им сопутствует, и из того, чему они сами сопутствуют. В самом деле, то, что одному сопутствует, должно сопутствовать и другому, [ему (35) тождественному]⁴, и, чему одно из них сопутствует, тому и другое должно сопутствовать⁵. Если же здесь есть какая-то несогласованность, то ясно, что они не тождественны друг другу⁶.
Следует также смотреть, не обстоит ли дело так, что оба принадлежат не к одному роду категорий, а одно являет собой качество, а другое — количество или отношение, и, далее, не обстоит ли дело так, что

род у обоих не один и тот же, а у одного, [например], благо, у другого — зло или у одного — добродетель, а у другого — знание или же род хотя и один и тот же, однако не одни и те же видовые отличия сказываются о том и другом, а об одном говорится, что оно знание об умозрительном, а о другом — что оно знание о деятельности. И точно так же в других случаях. (5)
Далее, следует исходить из большего — не обстоит ли дело так, что одно допускает бо́льшую степень, а другое нет или оба, правда, допускают, но не в одно и то же время, как, например, кто больше любит, не желает большего совокупления, а потому любовь и желание совокупления не одно и то же.
Точно так же следует исходить из прибавления — (10) не обстоит ли дело так, что прибавление каждого из двух к одному и тому же не делает целое тождественным⁷ или при отнятии одного и того же от каждого из них остаток разный⁸, например если бы сказали, что двойное половины и многократное половины — одно и то же. Ведь если отнять от каждого половину, то остаток у обоих должен был бы быть одним и тем же, но это не так, ибо двойное и многократное не (15) означают одно и то же.
Следует смотреть не только то, не вытекает ли непосредственно из тезиса⁹ нечто несообразное¹⁰, но и то, не может ли из предположения возникать несообразное, точно так, как у тех, кто утверждает, что пустое и наполненное воздухом — одно и то же. Ведь ясно, что, когда воздух выходит, пустота не уменьшается, (20) а увеличивается, в то время как наполненного воздухом уже нет. Так что если при каком-то предположении — ложном ли или истинном (это не имеет значения) — одно опровергается, а другое нет, то они не одно и то же¹¹.
Вообще говоря, исходя из того, что так или иначе (25) сказывается о том и о другом, и из того, о чем они сами сказываются, следует смотреть, нет ли где какой-нибудь несогласованности. Ведь то, что сказывается об одном, должно сказываться и о другом, а о чем сказывается одно, о том должно сказываться и другое¹².
Далее, так как о тождественном говорится в различных (30) значениях, то следует смотреть, не тождественно ли то и другое и в каком-то ином смысле. Ведь тождественное по виду или по роду не должно или не может быть одним и тем же по числу. Мы же рассматриваем, тождественны ли они в этом смысле или нет.
Наконец, следует смотреть, может ли быть одно без другого. Ведь если может, то они не будут одним (35) и тем же¹³.
7.2 [Топы, касающиеся установления тождества при обсуждении определений] Итак, топов, касающихся тождественного, столько. Из сказанного также ясно, что все касающиеся тождественного топы, годные для опровергания, могут быть применены к определению, как было сказано раньше¹. В самом деле, если имя и речь выражают не одно

и то же, то ясно, что данная речь не будет определением. Но ни один из топов, годных для обоснования [тождественности], неприменим к определению. Ведь для обоснования определения недостаточно доказать, что то, что содержится в речи, и то, что содержится в имени, — одно и то же²; определение должно (5) соблюдать все остальные предписания³.
7.3 [Топы, касающиеся построения определений через умозаключение] Итак, пытаться оспорить определение следует всегда таким именно образом и с помощью этих [топов]. Если же мы хотим обосновать определение, то прежде всего следует знать, что никто или немногие из рассуждающих получают определение через умозаключения, (10) а все принимают определение за начало, например те, кто занимается геометрией, учением о числах или другими подобными учениями. Далее, следует знать, что, конечно, дело другого исследования¹ — точно объяснить, что такое определение и как должно определять; но теперь для настоящей цели достаточно сказать лишь то, что об определении и сути бытия [вещи] можно получить умозаключение, и (15) если определение есть речь, выражающая суть бытия вещи², и единственно лишь сказываемое в определении должно сказываться в сути вещи (а в сути вещи сказываются роды и видовые отличия), то очевидно, что если в сути вещи сказываются лишь род и видовое отличие, то содержащая их речь необходимо будет определением, ибо другого определения быть не может, (20) так как ничто другое не сказывается в сути вещи.
Итак, очевидно, что умозаключение³ об определении может получиться. А исходя из каких [топов] следует строить определение,·— это разъяснено более подробно в других сочинениях⁴. Для данного исследования (25) полезны эти же топы⁵. А именно, надо обратить внимание на противоположности и на остальные противолежащие друг другу [вещи] и исследовать определения в целом и по частям. Ведь если определение, противолежащее [данному], есть [определение] противолежащего, то и указанное необходимо есть [определение] обсуждаемого. Но так как имеется несколько сочетаний противоположностей, из противоположностей (30) следует брать ту, противоположное определение которой наиболее очевидно. Итак, определение в целом надо рассматривать так, как сказано, части же его — следующим образом. Прежде всего необходимо убедиться, что данный род указан правильно. Если же противоположное принадлежит к противоположному [роду], а обсуждаемое к этому же [роду] не принадлежит, то ясно, что оно будет принадлежать к противоположному [роду], так как (35) противоположности необходимо принадлежат к одному и тому же [роду] или к родам, противоположным друг другу. Мы полагаем также, что противоположные видовые отличия сказываются о противоположностях так, как о белом и черном, ведь одно рассеивает зрение, а другое собирает⁶. Так что если о противоположном

сказываются противоположные видовые отличия, то ясно, что об обсуждаемом [предмете] сказываются указанные [видовые отличия]. Так что если род и видовые отличия указаны правильно, то ясно, что указанное будет определением. Или быть может, не обязательно, чтобы противоположные Друг другу видовые отличия сказывались о противоположностях, (5) если противоположности не принадлежат к одному и тому же роду. Что касается [вещей], роды которых противоположны друг другу, то ничто не мешает, чтобы для них было названо одно и то же видовое отличие, как, например, для справедливости и несправедливости: ведь первая есть добродетель души, а вторая — порок души. Так что «души́» у того и другого говорится как видовое отличие, так как существуют
(10) еще добродетель и порок тела. Во всяком случае правильно то, что у противоположностей имеются или противоположные, или одни и те же видовые отличия. Поэтому если о противоположном сказываются противоположные [видовые отличия], а о данном нет, то ясно, что указанное [видовое отличие] будет сказываться о нем. Вообще же говоря, так (15) как определение состоит из рода и видовых отличий, то, если определение противоположного очевидно, очевидным будет и определение обсуждаемого [предмета]. В самом деле, так как противоположное принадлежит к тому же роду или к противоположному ему и равным образом о противоположностях сказываются или противоположные видовые отличия, или те же самые, то ясно, что об обсуждаемом [предмете] должен сказываться либо тот же род, что и о противоположном, (20) тогда видовые отличия суть противоположные — или все, или же некоторые, а остальные — одни и те же, либо же, наоборот, видовые отличия — одни и те же, а роды — противоположные друг другу, либо же оба — и роды и видовые отличия — противоположные друг другу⁷. Ведь невозможно, чтобы и роды и видовые отличия были тождественными, иначе было бы одно и то же определение для противоположностей.
(25) Далее, надо исходить из словоизменения и однорядного, ибо роды необходимо следуют родам и определения — определениям; например, если забвение есть утрата знания, то забывать будет означать утрачивать знание и быть уже забытым — быть уже утратившим знание. Если что-нибудь одно из перечисленного признали, то необходимо признать и остальное. (30) Точно так же, если гибель есть разложение сущности, то погибать — значит разлагаться сущности и «губительным образом» означает «разлагающе», или если гибельное означает разлагающее сущность, то и гибель есть разложение сущности. Точно так же в остальных случаях, так что если принято что-нибудь (35) одно, то до́лжно признать и все остальное.
Равным образом следует [обосновать определение] исходя из [вещей], находящихся в одинаковом отношении одна к другой. В самом деле, если здоровое содействует здоровью, то и крепкое содействует крепости тела и полезное содействует благу. Ведь

каждое из перечисленного находится в одинаковом отношении к своей цели, так что если одно из них имеет своим определением «содействие цели», то и для каждого из остальных будет такое определение.
Далее, следует исходить из большего и одинакового столькими способами, сколькими можно обосновывать, (5) сопоставляя две [вещи] с двумя [другими]. Например, если одно есть в большей мере определение другого, чем третье есть определение четвертого, а то, что в меньшей мере [признается] определением, есть определение, то определением будет и то, что в большей мере [признается] определением. И если одно есть определение другого в той же мере, в какой третье есть определение четвертого, то если одно есть определение другого, то и остальное есть определение остального. Если одно определение сопоставляется с двумя [вещами] или два определения — с одной, то рассмотрение, исходящее из большего, непригодно. Дело в том, что не может быть одно определение для (10) двух [вещей] или два определения для одной и той же.
7.4 [Краткое перечисление важнейших топов, касающихся определения] Наиболее же удобны те топы, которые только что приведены, и те, которые исходят из однорядного и из словоизменения. Вот почему их следует больше всего усвоить и иметь под рукой, ибо они применимы для большинства случаев; а из прочих топов особенно (15) следует усвоить те, что распространяемы на все¹, ибо они самые действенные из всех остальных, например что необходимо обращать внимание на единичное и исследовать виды — подходит ли к ним определение, так как вид соименен [с принадлежащими к нему единичными]. Это, как утверждалось раньше², полезно против тех, кто утверждает, что есть идеи. Кроме (20) того, следует смотреть, не названо ли имя иносказательно и не сказывалось ли что-то о самом себе как нечто иное. И если еще какой-нибудь топ распространяем на многое и действен, то следует им пользоваться.
7.5 [Сопоставление степеней трудности обоснования и опровергания определения, собственного, рода и привходящего] Из того, что будет сказано после этого, станет очевидным, что определение труднее обосновывать, (25) чем опровергать. В самом деле, усмотреть определение и получить путем вопросов такого рода положения нелегко, например усмотреть, что в данном определении одно есть род, а другое — видовое отличие и что в сути [вещи] сказываются род и видовые отличия. А без них нельзя получить умозаключение об определении¹. Ибо если в сути вещи сказывается еще что-то (30) другое, то неясно, есть ли указанное определение определение вещи, или им будет иное, так как определение есть речь, выражающая суть бытия [вещи]. А что обосновывать труднее, чем опровергать, ясно также из следующего: легче умозаключать одно, чем многое. Так вот, при оспаривании достаточно рассуждать против чего-то одного (ибо, опровергая что-то (35) одно, мы оспариваем определение), при обосновании же необходимо все привести в согласие [и показать], что все содержащееся в определении присуще. Далее, при обосновании следует делать общее умозаключение,

ибо определение должно сказываться обо всем, о чем сказывается имя, и, кроме того, быть взаимозаменяемым с ним, если данному определению надлежит быть отличительным [для предмета]. При опровергании же нет необходимости доказывать общее, достаточно показать, что [определение] неверно для чего-то из того, что подпадает под [данное] имя. Если (5) же следует опровергнуть общее [положение], то и в этом случае для опровергания взаимозаменяемость необязательна. При опровергании общего достаточно показать, что о чем-то из того, о чем сказывается имя, речь не сказывается. Однако не необходимо показывать обратное — что о том, о чем сказывается (10) речь, имя не сказывается. Кроме того, определение оспаривается и в том случае, если оно присуще всему тому, что подпадает под [данное] имя, но не только этому.
Точно так же обстоит дело с собственным и родом. А именно, их легче опровергнуть, чем обосновать.
В отношении собственного это видно из сказанного. (15) В самом деле, в большинстве случаев собственное дается в сочетании [с другим]², так что опровергнуть его можно, оспаривая нечто одно. При обосновании же все необходимо вывести посредством умозаключения. Но почти все остальное, что относится к определению, подходит и для собственного, ибо, во-первых, (20) при обосновании следует показать, что оно присуще всему тому, что подпадает под [данное] имя, между тем как при опровергании достаточно показать, что чему-то одному оно не присуще; во-вторых, если собственное присуще всему, [что подпадает под данное имя], но не только ему, оно опровергается таким же образом, как это сказано об определении³. А относительно рода [это очевидно из того], что обосновать его необходимо [лишь] одним способом, показывая, что он присущ всему, [что подпадает под данное имя], между тем как опровергать можно двояко, ибо если (25) показали, что он ничему [из этого] не присущ или что он чему-то [из этого] не присущ, то указанное вначале оспаривается. Кроме того, при обосновании недостаточно показать, что род присущ, надо еще показать, что он присущ как род. При опровергании же достаточно показать, что он чему-то не присущ или не присущ ничему, [что подпадает под данное имя]. (30) Поэтому и полагают, что, так же как и во всем остальном легче разрушать, чем создавать, так и здесь легче опровергать, чем обосновывать.
Что же касается привходящего, то общее привходящее легче опровергать, чем обосновывать. В самом деле, при обосновании следует показать, что оно всему (35) присуще, между тем как при опровергании достаточно показать, что оно одному не присуще. Частное же привходящее, наоборот, легче обосновывать, чем опровергать. Дело в том, что при обосновании достаточно показать, что оно чему-то присуще, при опровергании

8.1 [Общие топы для возражающего против тезиса и для защищающего его] же следует показать, что оно ничему не присуще.
Очевидно также и то, что из всех [видов сказывания] легче всего опровергнуть определение, ибо в нем больше всего данных, поскольку многое было указано, и, чем больше их, тем быстрее получается умозаключение [против данного определения], ведь (5) естественно, что там, где много дается, скорее ошибаются, чем там, где немного. Кроме того, доводы против определения можно приводить и через другие [виды сказывания]. Ведь если определение относится не только к [данной] вещи, или данный род не ее род, или что-то из содержащегося в определении ей не присуще, то определение оказывается оспоренным. (10) Против остальных же [видов сказывания] нельзя ни приводить доводы, почерпнутые из [топов] относительно определения, ни использовать все прочее, ибо только то, что относится к привходящему, одинаково распространимо на все [виды сказывания], ведь каждый из них должен быть присущ вещи. Если же род присущ не как собственное, то род еще не будет оспорен. Точно так же и собственное не обязательно (15) должно быть присуще вещи как род, равным образом и привходящее не обязательно должно быть ей присуще как род или как собственное, а должно быть ей только присуще. Так что нельзя извлекать доводы из одного против другого, разве только у определения. Таким образом, ясно, что из всех [видов сказывания] легче всего оспорить определение, а обосновать его труднее всего. Ибо здесь должно быть выведено посредством умозаключения все, [что необходимо для остальных видов сказывания] (а именно: что все указанное (20) присуще; что то, что дано, есть род; что определение относится только к данной вещи), и, кроме того, еще то, что определение выражает суть бытия [вещи], и это должно быть сделано надлежащим образом.
Из всех остальных [видов сказывания] больше всего таково, [как определение], собственное. Ибо его легче оспорить, так как оно обычно состоит из многого; (25) обосновать же его труднее всего, потому что для этого нужно многое привести в согласие и, кроме того, доказать, что оно присуще только [данной] вещи и взаимозаменяемо с ней.
Легче же всего обосновать привходящее. В самом деле, в других [видах сказывания] надо показать, что они не только присущи, но что они присущи таким-то (30) образом; в отношении же привходящего достаточно показать, что оно только присуще. Опровергать же привходящее труднее всего, потому что оно содержит меньше всего данных, ибо помимо того, что оно присуще, привходящее не показывает, каким образом оно присуще. Так что другие [виды сказывания] можно оспорить двояко — показав или что они не присущи, или что они не так присущи. Привходящее же (35) нельзя оспорить иначе как показав, что оно не присуще.
Итак, топы, при помощи которых можно приводить доводы относительно каждой проблемы, почти полностью перечислены.

После этого следует поговорить о том, в каком порядке и как надо задавать вопросы. Тот, кто собирается задавать вопросы, должен, во-первых, найти тот (5) топ, исходя из которого следует приводить доводы; во-вторых, он мысленно должен самому себе ставить вопросы и установить их порядок и, наконец, в-третьих, задавать их уже другому¹.
Пока дело идет о нахождении [подходящего] топа, исследование одинаково у философа² и у диалектика. Но установить, в каком порядке и как задавать вопросы, — это задача одного лишь диалектика, ибо все это (10) обращено к другому лицу; философа же, т. е. ведущего исследование для себя, это нисколько не занимает, лишь бы были истинны и известны [посылки], посредством которых делается умозаключение, хотя бы отвечающий и не соглашался с ним, поскольку они близки к [положенному] вначале и он предвидит то, что из них воспоследует; скорее философ будет стараться, чтобы положения были возможно более известны и близки к (15) началам], ибо из них получаются научные умозаключения³.
Итак, откуда следует брать топы — об этом сказано раньше⁴. О порядке же и о постановке вопросов следует говорить, различив те посылки, которые должны быть взяты помимо необходимых. Необходимыми (20) же называются те, посредством которых получается умозаключение. Тех, которые берутся помимо необходимых⁵, имеется четыре [вида], а именно: или для наведения, чтобы было признано общее; или для того, чтобы придать больший вес доводу; или с тем, чтобы скрыть заключение; или для того, чтобы сделать более четким довод. Кроме них, не следует брать ни одной посылки, только посредством них надо пытаться расширять
[довод] и задавать вопросы. А [посылки], которые (25) берут, чтобы скрыть выводы, нужны лишь ради спора. Но так как все это дело обращено против другого лица, то следует пользоваться и ими.
Итак, необходимые посылки, посредством которых строится умозаключение, не следует выставлять сразу (30) же, а следует откладывать их, выдвигая нечто по возможности высшее, выдвигая, например, как исходное не положение, что противоположности изучаются одной и той же наукой, если хотят это принять, а положение, что одна и та же наука изучает противолежащие друг другу [вещи]. Но если это признают, то можно также умозаключать, что и наука о противоположностях одна и та же, так как противоположное есть противолежащее. Если же [собеседник] этого не принимает, то это следует подкрепить посредством наведения, выдвигая частные противоположности, ибо (35) необходимые посылки следует брать либо через силлогизм, либо через наведение или одни посредством наведения, другие — посредством силлогизма. А очень ясные следует выдвигать [сразу же], ибо при откладывании [посылок] и наведении вывод, который должен вытекать [из посылок], всегда менее ясен. Впрочем,

надо быть готовым полезные⁶ посылки выдвигать сразу же, если кто не в состоянии подкрепить их указанным выше способом. Посылки помимо указанных следует брать ради необходимых. Каждой надо пользоваться следующим образом. Посредством наведения надо заключать от единичного к общему и от известного (5) к неизвестному. Более известно — или вообще, или для большинства людей — то, что основывается на чувственном восприятии. Тот, кто хочет скрыть [вывод], должен предварительно умозаключать к посылкам (притом к возможно большему числу их), посредством которых должен получиться силлогизм о [положенном] вначале; это бывает, если умозаключают не только к необходимым, но и к некоторым полезным для них посылкам⁷. Кроме того, не следует (10) [заранее] объявлять заключение, а его необходимо выводить из всего совокупного⁸. Ибо таким образом заключение⁹ будет дальше всего от первоначального тезиса. Вообще говоря, тот, кто выведывает скрытно, должен спрашивать так, чтобы после того, как им были поставлены вопросы, касающиеся всего довода,
(15) и вывод им назван, [собеседнику] осталось еще раз разузнать, почему так. Этого больше всего достигают названным выше способом¹⁰. Ибо если указывают лишь последнее заключение, то неясно, как оно получилось, так как отвечающий не может предугадать, из каких [посылок] оно вытекает, если предыдущие силлогизмы не расчленены. Меньше же всего расчленен (20) силлогизм заключения, если мы полагаем не посылки этого заключения, а те, посредством которых получается [предыдущий] силлогизм⁷.
Полезно также брать те положения, из которых исходят силлогизмы, не непрерывно, а попеременно — (25) то для одного заключения, то для другого, ибо если приводят подобающие положения одно за другим, то яснее становится то, что из них вытекает⁷.
Следует также при помощи определения найти, где это возможно, общую посылку, но не для самого [предмета обсуждения], а для однорядного с ним. Ибо [отвечающие] вводят себя в заблуждение, когда определение взято лишь для однорядного, полагая, что (30) этим они еще не признали общее, например если нужно, чтобы согласились с тем, что тот, кто гневается, стремится отомстить за кажущееся пренебрежение к нему, и согласились бы, что гнев есть стремление отомстить за кажущееся пренебрежение [со стороны другого]. Ведь ясно, что, признавая это, мы имели бы то общее, которое нам и нужно. Но если [общая посылка] предлагается для самого́ выдвинутого положения, то часто получается, что отвечающий дает (35) отрицательный ответ, потому что он скорее имеет возражение, касающееся выдвинутого положения, например что гневающийся не стремится к мести. Ведь мы гневаемся [иногда] на родителей, но не стремимся к мести. Быть может, это возражение неправильно. Ибо некоторые усматривают достаточно сильную месть уже в том, что им причиняют одно лишь огорчение или заставляют их раскаиваться. Тем не менее подобное возражение

в какой-то мере убедительно, поскольку отрицание выдвигаемого положения не кажется безосновательным. Но против определения гнева не столь же легко найти возражение.
Далее, положения следует выдвигать так, будто их выдвигают не ради самого [предмета обсуждения], а ради чего-то другого. Ведь в отношении того, что пригодно против тезиса, [отвечающий] настороже.
И вообще следует сказать, что [вопрошающему] необходимо оставить по возможности неясным, хочет ли он принять выдвигаемое положение или противолежащее ему¹¹. Ибо когда неясно, что́ именно пригодно против положения, [отвечающие] скорее призна́ют то, что им самим кажется правильным.
Далее, следует выведывать на основании сходства, (10) ибо это убедительно и лучше скрывает общее; например, так же как знание и незнание противоположностей одно и то же, так и чувственное восприятие противоположностей одно и то же; или, наоборот, так как чувственное восприятие [противоположностей] одно и то же, то и знание [их] одно и то же. Хотя этот [прием] сходен с наведением, однако не тождествен ему: в наведении общее принимается на основании (15) единичного, а при указании сходства не получается общее, охватывающее все случаи сходства¹².
Следует¹³ также иногда делать возражение самому себе, ибо отвечающие ни в чем не подозревают того, кто, как им кажется, приводит доводы подобающим образом. Полезно также присовокуплять [в споре], (20) что сказанное хорошо известно и общепринято. Ведь те, у кого нет возражений, опасаются колебать привычное. В то же время самим следует остерегаться колебать его, поскольку сами пользуются им. Далее, не следует проявлять особое усердие [в обосновании чего-то], хотя вообще это полезно. Ведь тем, кто проявляет особое усердие, противятся больше. Кроме того, следует выдвигать свои положения как бы в сопоставлении, (25) ибо то, что выдвигается ради другого и полезно не для самого [предмета обсуждения], принимают охотнее. Далее, следует выдвигать не то, что должно быть принято, а то, из чего оно необходимо вытекает, ибо [отвечающий] скорее согласится с последним, так как из него не столь ясно его следствие; а если принято то, [из чего оно вытекает], будет принято и оно. Наконец, следует задавать вопросы о том, (30) относительно чего больше всего желают, чтобы оно было принято, ведь больше всего [отвечающий] отрицает первое, потому что большинство вопрошающих утверждает прежде всего то, к чему они больше всего проявляют рвение. Однако против некоторых полезно выдвигать прежде всего такие положения. Ибо придирчивые люди согласятся скорее всего с первыми (35) положениями, если им не совсем ясны те выводы, которые из них следуют, к концу же [спора] они уже придираются. Точно так же поступают те, кто считает себя ловким в ответах: согласившись с первыми положениями, они в конце прибегают к хитросплетениям, будто из положенного вывод не следует; однако они необдуманно выражают свое согласие, будучи уверены в своей опытности и полагая, что ни в чем их

нельзя упрекнуть. Далее, полезно быть многословным и подобно тем, кто делает неправильные чертежи, вставлять совершенно ненужное для довода, ибо, когда говорят много, не ясно, в чем кроется ошибка. Вот почему вопрошающие иногда остаются неуязвимыми, незаметно добавляя то, с чем не согласились бы, если бы оно было выдвинуто как отдельное (5) положение.
Итак, для сокрытия [своих намерений] следует пользоваться указанными приемами, а для украшения¹⁴ [довода] — наведением и делением однородного. А что такое наведение — это ясно, деление же таково, как, например, [в высказывании], что одна наука лучше другой либо потому, что она более строгая, либо (10) потому, что она наука о более ценном¹⁵, или что из наук одни — об умозрительном, другие — о деятельности, третьи — о творчестве¹⁶. В самом деле, каждое такое деление помогает украсить довод, однако для вывода оно не необходимо.
Для ясности же следует приводить примеры и сравнения. Примеры должны быть подходящими и (15) взяты из того, что нам известно, как приводит их Гомер, а не так, как Херилл¹⁷. Ибо таким именно образом выдвигаемое станет яснее.
8.2 [Силлогизм и наведение в диалектических рассуждениях] В словопрениях следует пользоваться силлогизмом скорее против диалектиков, чем против толпы, наведением (20) же, наоборот, — скорее против толпы. Об этом, однако, было сказано уже раньше¹. В одних случаях пользующийся наведением может прийти к общему, задавая вопросы, в других же случаях это нелегко, потому что не у всего сходного одно общее имя. А когда нужно найти общее, тогда говорят: так обстоит дело во всех таких случаях. Труднее всего определить, (25) какие из приводимых случаев таковы, а какие нет. И кроме этого в разговорах часто вводят в заблуждение друг друга — одни выдают несходное за сходное, другие же, оспаривая, — сходное за несходное. Поэтому следует во всех таких случаях пытаться придумать имя, чтобы отвечающий не мог оспаривать, (30) что о приводимом говорится не как о сходном, а вопрошающему не приходилось бы ложно утверждать, что то, о чем говорится, сходно, так как относительно многого из того, о чем говорится не как о сходном, кажется, что о нем говорится как о сходном.
Когда же после того, как наведением указано много случаев, общее [собеседником] не признается, тогда будет справедливо требовать [от него] возражения. (35) Если же мы сами не говорим, в каких случаях это так, то несправедливо требовать [от собеседника], чтобы он указал, в каких случаях это не так. Ибо сначала [вопрошающий] должен доказать путем наведения, тогда только можно требовать возражения². Следует также требовать, чтобы возражения приводили не против самого́ выдвинутого положения, разве только речь идет о чем-то единственном в своем роде, как, например, из всех четных чисел двойка — единственное первое число. Ибо тот, кто выдвигает возражения, должен

приводить их против другого или говорить, что единственно лишь это таково³. Тем, кто выдвигает возражение против общего, но приводит возражение, не касаясь самого предмета, а ссылаясь на одноименное, [утверждая], например, что кто-то может иметь не свой цвет, не свою ногу и не свою руку (ведь живописец (5) может иметь не свой цвет и повар — не свою ногу), следует в подобных случаях задавать вопросы, проводя деление, ибо, пока остается незамеченной одноименность, кажется, что против положения возражают правильно. Если же возражающий препятствует решению вопроса тем, что в своем возражении не ссылается на одноименность, а касается самого предмета, следует, отбрасывая то, против чего сделано возражение, остальное (10) представить в виде общего [положения], пока не будет получено то, что полезно, например, когда речь идет о забывчивости и забвении. А именно, с утверждением, что утративший знание забыл его, не соглашаются на том основании, что, когда вещь совершенно изменилась, знание о ней утрачено, но сама она не забыта. Поэтому следует говорить об оставшемся, отбрасывая (15) то, против чего сделано возражение, например, следует сказать, что если кто-то, хотя вещь и осталась, утратил знание о ней, то он ее забыл⁴. Точно так же следует поступать по отношению к возражающим против утверждения, что большему благу противолежит большее зло. А именно, они приводят возражение, что здоровью, которое есть меньшее благо, чем хорошее самочувствие, противолежит большее зло, ибо (20) болезнь большее зло, чем плохое самочувствие. Потому и в этом случае следует отбросить то, против чего делается возражение, ибо после того, как это отбросили, скорее согласятся, например, что большему благу противолежит большее зло, если только одно не влечет за собой другое, как, скажем, хорошее самочувствие — здоровье. И делать это следует не только когда возражают, (25) но и когда без возражения отрицают [положение], потому что предвидят такое [возражение]. Ибо после того как отбросили то, против чего делается возражение, [собеседнику] придется согласиться, потому что он не видит, где же в том, что остается, дело обстоит не так. Если же он не согласится, то после того, как от него потребуют возражения, он не сможет привести его. Речь здесь идет о таких положениях, которые в чем-то ложны, а в чем-то истинны. Если от них отбросить (30) [ложное], то оставшееся будет истинно. Если положение подкрепляется многими отдельными случаями, а возражение не приводится, то надо требовать согласия. Положение же, которое именно так подкрепляется многими отдельными случаями и против которого нет возражения, есть диалектическое положение.
Когда же можно строить умозаключение об одном и том же без [приведения] к невозможному и через (35) невозможное, для доказывающего, а не для спорящего безразлично, умозаключать ли тем или иным способом. Спорящий же против другого не должен строить умозаключение через невозможное, ибо с тем, кто умозаключает без [приведения] к невозможному, спорить нельзя; когда же умозаключают через невозможное,

а ложность [утверждения] не очень ясна, можно отрицать [его] невозможность, так что вопрошающие не достигают того, чего хотят.
Следует⁵ выдвигать в виде положений то, с чем во многих случаях дело обстоит так и против чего не имеется возражения — или вообще или такого, которое нелегко усмотреть. Ибо те, кто не в состоянии усматривать, в каких случаях дело обстоит не так, принимают (5) [утверждаемое] как истинное.
Не следует представлять заключение в виде вопроса. Иначе при отрицании [вопроса отвечающим] покажется, что умозаключение не было сделано. Ведь часто отрицают положение, даже если его не представляют в виде вопроса, а приводят его как [необходимое] следствие. И те⁶, кто не усматривает следствий, вытекающих из положенного, не считают опровергнутым (10) того, кто так отрицает. Поэтому, когда [заключение] представляют в виде вопроса, не утверждая при этом, что оно вытекает как [необходимое] следствие, а его отрицают, тогда уж безусловно кажется, что умозаключение не получилось.
Не всякое общее положение есть, видимо, диалектическое положение, например [положение], что такое человек или в скольких значениях говорится о благе. Ведь диалектическое положение — это такое, на которое (15) можно отвечать да или нет. На только что указанные положения так ответить нельзя. Поэтому такие вопросы не диалектические, если только сам вопрошающий не проведет различия или деления и не спросит, например, не говорят ли о благе в таком-то и таком-то значении. Ведь на такие вопросы не трудно дать утвердительный или отрицательный ответ. Поэтому такого (20) рода положения следует выдвигать именно в таком виде. Когда сам [вопрошающий] проводит различие, а [собеседник] никак не соглашается с выдвинутым положением, вот тогда, конечно, справедливо требовать от него ответа на вопрос, в скольких значениях говорится о благе.
Тот, кто долго выставляет одно положение в виде (25) вопросов, плохо расспрашивает. Ибо если тот, кого спрашивают, отвечает на вопросы, то ясно, что задают много вопросов или часто одни и те же; так что или будут пустословить, или не получится умозаключения. Ведь всякое умозаключение состоит из немногих посылок. Если же [спрошенный] не дает ответа на вопросы, то следует или порицать это, или отказаться [от беседы]. (30)
8.3 [Легкость и трудность обоснования и опровергания положений] Против некоторых предположений¹ приводить доводы трудно, защищать же их легко, а таковы первые² и последние по природе. В самом деле, первые нуждаются в определении³, последние же получаются при помощи многих [положений], если хотят получить их от первых непрерывной цепью доводов, или эпихиремы (35) будут казаться софистическими. Ведь невозможно что-то доказать, если не начинать с подобающих начал и не связывать их непрерывной цепью с последними. Отвечающие же не требуют определений и не обращают на них внимания, когда вопрошающий дает определение. Но если не становится очевидным, что же такое предмет обсуждения, приводить против него

доводы нелегко; особенно это бывает, когда речь идет о началах, ибо остальное доказывается через них, они же не могут быть доказаны через другое, но каждое из них необходимо узнать при помощи определения³.
(5) Трудно приводить доводы и против того, что весьма близко к началу, ибо против него нельзя приводить много доводов, поскольку между ним и началом мало посредствующих [звеньев], при помощи которых надо доказать последующее. Из всех же определений труднее всего оспариваемы те, что используют такие имена, (10) которые, во-первых, неясны — или вообще, или как имеющие много значений — и относительно которых, во-вторых, неизвестно, употребляет ли их дающий определение в прямом или в переносном смысле. А ведь поскольку имена неясны, спорить о них нельзя; поскольку же неизвестно, неясны ли они в силу того, что их употребляют в переносном смысле, они не допускают (15) порицания.
Вообще относительно всякой труднооспариваемой проблемы следует предполагать, что или она нуждается в определении, или она выражена неоднозначно, или иносказательно, или она близка к началам, или (20) нам неясно прежде всего именно то, чем из перечисленного вызвана трудность. Когда причина трудности очевидна, то ясно, что следует или дать определение, или различить значения, или привести посредствующие посылки, так как при их помощи доказываются последние.
Когда определение дано не надлежащим образом, нелегко рассуждать относительно многих положений (25) и оспаривать их, например, относительно того, противоположно ли одному одно или многое. Если же противоположности определены подобающим образом, то легко разобрать, может ли у одного и того же быть много противоположностей или нет. И точно так же обстоит дело в других случаях, где требуется определение. По-видимому, и в математике кое-что не может быть легко изображено из-за упущений в определении, (30) например [положение], что линия, пересекающая [параллелограмм] параллельно одной из его сторон, делит линию и площадь в равной пропорции. Если же привести определение, сказанное сразу станет очевидным. А именно, площади и линии подвергаются уменьшению в одной и той же пропорции (antanairesis). А это и есть определение одного и того же соотношения (logos). Вообще [в математике] легче всего доказать (35) элементы, если определения установлены, например что такое линия и что такое круг, только доводов против этих элементов можно приводить немного, потому что у них немного посредствующих [звеньев]. Если же определения начал не установлены, то приводить доводы против них затруднительно, а быть может, и вообще невозможно. Так же как с этими [математическими положениями], обстоит дело и с теми, которые

применяются в [диалектических] рассуждениях.
Не следует, однако, упускать из виду, что, когда тезис трудно оспаривать, это вызвано одной из указанных причин. Когда же против аксиомы, т. о. посылки, рассуждать трудное, чем против тезиса, может возникнуть (5) сомнение, следует ли согласиться с такими [положениями] или нет. Если же не соглашаются с ними, а считают нужным рассуждать и по поводу этого, то требуют [от собеседника] большего, чем было положено вначале. Если же соглашаются, то будут верить на основании менее достоверного. Итак, если проблему не надо делать более трудной, то следует принимать такие положения⁴; если же надо умозаключать через (10) более известное, то принимать их не следует. Или быть может, тому, кто изучает, не следует их принимать, если они не более известны, а упражняющемуся следует их принять, если только они кажутся истинными. Так что очевидно, что нельзя одинаково требовать от вопрошающего и от обучающего, чтобы они приняли такие положения.
8.4 [Цель и задача отвечающего] (15) Как и в каком порядке следует спрашивать, об этом сказано, пожалуй, достаточно. Что касается того, как отвечать, то прежде всего следует выяснить, что необходимо делать для того, чтобы отвечать надлежащим образом, так же как и спрашивать надлежащим образом. Вопрошающий должен так вести речь, чтобы заставить отвечающего говорить самое неправдоподобное, (20) необходимо вытекающее из тезиса. Отвечающий же должен так вести речь, чтобы несообразное или противное общепринятому казалось получающимся не по его вине, а из-за тезиса. А полагать как первое то, что́ не до́лжно полагать, и защищать положенное не подобающим образом¹ — это, пожалуй, уже другая ошибка.
8.5 [Топы для отвечающего] (25) А так как нет определенных [топов] для тех, кто рассуждает ради упражнения и приобретения навыка: ведь у тех, кто обучает или учится, у тех, кто спорит ради спора¹, и у тех, которые беседуют друг с другом ради исследования [истины], цели не одни и те же (а именно, обучающимся следует всегда соглашаться с тем, что кажется истинным, ведь никто и не намерен (30) учить чему-то ложному; из тех, кто спорит ради спора, вопрошающий должен непременно создать видимость, будто он делает то, [что нужно], а отвечающий — будто он не испытывает затруднений. Что касается диалектических бесед, в которых рассуждают не ради спора, а ради приобретения навыка или исследования [истины], то еще никто не разобрал, к чему должен стремиться в них отвечающий, с чем согласиться (35) и с чем не соглашаться для того, чтобы надлежащим или ненадлежащим образом защищать тезис) — так как, стало быть, у нас нет для них [топов], оставленных нам предшественниками, то мы должны попытаться сказать кое-что сами².
Итак, необходимо, чтобы отвечающий поддерживал обсуждение после того, как он выдвинул либо правдоподобный, либо неправдоподобный тезис, либо такой, который не правдоподобен и не неправдоподобен, либо правдоподобный или неправдоподобный безусловно или в определенном отношении, например для того-то

и того-то — или для самого себя, или для другого. Безразлично, однако, в каком отношении тезис правдоподобен или неправдоподобен, ведь способ отвечать надлежащим образом и соглашаться или не соглашаться со спрошенным — один и тот же. Если же тезис неправдоподобен, то вывод [вопрошающего] необходимо должен получиться правдоподобным; если же тезис (5) правдоподобен, то вывод должен получиться неправдоподобным, ибо вопрошающий всегда делает вывод, противолежащий тезису³. Если же положенное не правдоподобно и не неправдоподобно, то и вывод будет таким же. Но так как тот, кто строит умозаключение надлежащим образом, доказывает выставленное, исходя из более правдоподобного и более известного, то очевидно, (10) что, если положенное вообще неправдоподобно, отвечающий не должен соглашаться ни с тем, что кажется безусловно неправдоподобным, ни с тем, что кажется менее правдоподобным, чем вывод [вопрошающего]. Ибо если тезис неправдоподобен, то вывод [вопрошающего] правдоподобен, так что все принятое [отвечающим] должно быть правдоподобным, причем более правдоподобным, чем предложенное [вопрошающим], (15) если надлежит умозаключать от более известного к менее известному. Так что если что-то из спрошенного не таково, то отвечающему не следует его принимать. Если же тезис безусловно правдоподобен, то ясно, что вывод [вопрошающего] безусловно неправдоподобен. Поэтому [отвечающему] следует принимать все, что кажется правильным, а из кажущегося неправильным — то, что менее неправдоподобно, чем вывод [вопрошающего]. Тогда, надо полагать, обсуждение проходило подходящим образом. Точно так же следует (20) поступать, если тезис не неправдоподобен и не правдоподобен, и в этом случае [отвечающему] следует соглашаться со всем кажущимся [правдоподобным], а из того, что кажется неправильным, — с тем, что более правдоподобно, чем вывод [вопрошающего]. Ибо таким образом доводы окажутся более правдоподобными.
Если же положенное безусловно правдоподобно или безусловно неправдоподобно, то [положения собеседника] следует сопоставлять с тем, что кажется безусловно правильным. Если же положенное правдоподобно (25) или неправдоподобно не безусловно, а для отвечающего, то кажущееся правильным или не кажущееся правильным следует принимать или не принимать по собственному суждению. Если же отвечающий придерживается мнения другого, то ясно, что он должен что бы то ни было признать или отрицать, обращая внимание на его образ мыслей. Поэтому и те, (30) кто приводит чужие мнения, например что благо и зло одно и то же, как говорит Гераклит⁴, не соглашаются, что в одно и то же время у одного и того же противоположности не наличествуют, не соглашаются не потому, что это кажется им неправильным, а потому, что так следует говорить согласно Гераклиту. Это делают и те, которые заимствуют тезисы друг у друга: они судят так, как утверждал бы тот, кто выдвинул (35) такой тезис.
8.6 [Топы для дающего ответ на разного рода вопросы] Итак, очевидно, к чему должен стремиться отвечающий, если положенное правдоподобно безусловно или для кого-нибудь. А так как все спрошенное необходимо правдоподобно, или неправдоподобно, или же не правдоподобно и не неправдоподобно и так как оно необходимо относится к доводу или не относится к доводу,

если оно кажется [отвечающему] правильным, но к доводу не относится, следует соглашаться, утверждая, что оно кажется правильным; если же спрошенное кажется неправильным и не относится к доводу, то следует, правда, соглашаться, но, дабы не показаться простодушным, заметить, что оно кажется неправильным. Если же спрошенное относится к доводу и кажется правильным, то [отвечающему] следует сказать, что оно, правда, кажется правильным, но оно слишком (5) близко к предположенному вначале и что с принятием его отвергается [ныне] положенное. Если же спрошенное к доводу имеет отношение, но слишком неправдоподобно, то [отвечающий] должен сказать, что если принять его, то вывод из него, правда, следует, но что выдвигаемое положение слишком просто. Если же спрошенное не неправдоподобно и не правдоподобно, то если оно нисколько не относится к доводу, то следует соглашаться, ничего не уточняя; если же оно к доводу относится, то следует заметить, что с принятием (10) его отвергается предположенное вначале, ибо таким образом будет казаться, что отвечающий испытывает затруднение не по своей вине, если он то или другое принимает, предусматривая [вытекающее из него]; а вопрошающий построит умозаключение, если все, что более правдоподобно, чем вывод, принимается [отвечающим]. А те, кто пытается умозаключать из посылок более неправдоподобных, чем вывод, умозаключают явно не надлежащим образом¹. Поэтому с такими посылками (15) вопрошающих не следует соглашаться.
8.7 [Топы для дающего ответ на неясные и двусмысленные вопросы и возражения] Точно так же следует противиться и там, где говорят неясно и употребляют многозначные выражения. В самом деле, так как отвечающему, когда он чего-то не понимает, дозволено сказать «я не понимаю»¹ и так как при употреблении [собеседником] многозначных выражений не обязательно соглашаться или отрицать (20) [его положения], то совершенно очевидно, что, если сказанное [собеседником] неясно, отвечающему следует прежде всего сказать без колебания, что он не понимает. Ибо часто, когда с чем-то соглашаются, отвечая на неясный вопрос, впадают в затруднительное положение. Если сказанное хотя и понятно, но многозначно, то, в случае если оно во всех значениях истинно или ложно, отвечающему следует просто соглашаться или отрицать; если же оно в одном значении (25) ложно, а в другом истинно, то он должен заметить, что сказанное многозначно и что оно в одном значении ложно, в другом истинно. Ибо если он станет различать позже, то будет неясно, заметил ли он и вначале двусмысленность. Если же он раньше не видел этой двусмысленности, а согласился [со спрошенным], имея в виду одно из его значений, то следует сказать (30) [вопрошающему], который ведет [разговор], имея в виду другое значение, что он согласился, имея в виду не это, а другое значение. Ибо если одним и тем же именем или одной и той же речью объемлется многое, то легко возникает двусмысленность; если же спрошенное ясно и просто, то следует отвечать «да» или «нет».
8.8 [Топы для отвечающего при доказательстве через наведение] (35) Так как всякая посылка умозаключения или есть одна из тех посылок, из которых [непосредственно] выводится заключение, или взята ради одной из этих посылок (когда она берется ради другой, это явствует из того, что спрашивают о многих подобных друг другу случаях, ведь большей частью общее получается через наведение и через сходство), то [отвечающий] должен все единичное принимать, если оно

истинно и правдоподобно, против общего же ему следует пытаться возражать. Ведь мешать кому-то приводить довод, не делая возражения, действительного или мнимого, — значит придираться. Поэтому если, несмотря на много очевидного, отвергают общее, не выдвигая возражений, то ясно, что придираются. (5) А если кто не в состоянии выдвигать встречные доводы и доказать, что довод неправилен, то еще больше кажется, что придираются. И все же этого недостаточно, ибо против [установившихся] мнений у нас много доводов, раскрыть которые трудно, такие, как довод Зенона, что нельзя двигаться и что нельзя пройти ристалище¹. Но это не значит, что из-за этого не следует выдвигать доводы, противолежащие таким [доводам]. Если, таким образом, не соглашаются, не (10) выдвигая ни возражений, ни встречных доводов, то ясно, что придираются. Ибо придираться в рассуждениях — значит давать ответ, идущий вразрез с указанными выше способами и делающий невозможным умозаключение.
8.9 [Некоторые общие топы для отвечающего] Защищать же тезис и определение [отвечающий] должен, заранее подготовив для себя доводы против (15) них, ведь ясно, что надо противиться тому, на основе чего вопрошающие хотят оспорить положенное.
Следует, однако, остерегаться защищать неправдоподобное предположение. А неправдоподобным оно может быть в двух случаях: во-первых, когда утверждают нечто такое, из чего вытекают нелепости, например, если говорят¹, что все движется или ничего не движется; во-вторых, когда утверждают то, что внушает худшие нравы и противоречит желаниям [людей], например (20) что наслаждение есть благо и что причинять другим зло лучше, чем самому терпеть зло. И те, кто это утверждает, вызывают отвращение не как защищающие такие положения ради спора, а как высказывающие их как свое правильное мнение.
8.10 [Способы раскрытия отвечающим ложных доводов] А те доводы, которые приводят к ложному, следует раскрыть, оспаривая то, из-за чего получилось ложное. Ибо доводы эти раскрыты, когда оспорено не любое [положение], даже не в том случае, если оспариваемое (25) ложно; ведь довод может содержать много ложного, например, если полагают, что тот, кто сидит, пишет и что Сократ сидит, а отсюда выводят¹, что Сократ пишет. Так вот, если и оспорить, что Сократ сидит, то тем не менее довод не раскрыт, хотя это утверждение ложно²; но не из-за него ложен довод. Ведь если кто (30) случайно сидит, но не пишет, то в отношении его это раскрытие уже не подходит, так что не это должно быть оспорено, а то, что тот, кто сидит, пишет, ибо не всякий сидящий пишет³. Таким образом, полностью раскрыл [довод] тот, кто оспорил то, из-за чего получается ложное. А знает, как раскрыть довод, тот, кто (35) знает, из-за чего он ложен, как это бывает, когда рисуют неправильный чертеж, ибо здесь недостаточно делать возражение, даже если опровергаемое ложно, а следует доказать, почему оно ложно, ибо [только] таким образом было бы очевидно, делают ли возражение, предугадывая [ошибку] или нет.
Имеется четыре способа препятствовать выведению

заключения, а именно: опровергая то, из-за чего получается ложное; или выдвигая возражение против вопрошающего (ведь часто [этим заключение] не раскрыто, однако тот, кто расспрашивает, не может идти дальше); в-третьих, выдвигая возражение против того,
(5) о чем спрашивают (ведь бывает, что из-за того, что вопросы заданы плохо, на основе этих вопросов желаемое не достигается; между тем если что-то присовокупить, то заключение получится. Если, таким образом, вопрошающий уже не в состоянии довести [свой довод] до конца, то следует возражение направить против него; если же он в состоянии — то против того, о чем спрашивают); в-четвертых, наконец, самое слабое (10) возражение — рассчитанное на время. А именно, некоторые делают такие возражения, что для разбора их требуется больше времени, чем имеется для [данной] беседы.
Итак, как мы говорили, бывают четыре вида возражений. Но только первый из них есть раскрытие [заключения]; остальные же [лишь] некоторым образом (15) препятствуют и затрудняют выведение заключения.
8.11 [Выявление причин ошибочности или недостаточности довода, необходимое для отвечающего при порицании довода] Порицание довода не одно и то же, когда довод рассматривается сам по себе и когда приводится в виде вопросов. В самом деле, часто спрошенный приводит довод не надлежащим образом потому, что не соглашается с тем, на основании чего можно было бы хорошо рассуждать против его тезиса. Ибо не во власти (20) одной только стороны надлежащим образом доводить до конца общее дело. Поэтому иногда необходимо подвергать нападкам говорящего, а не его тезис¹, когда отвечающий умышленно утверждает противоположное тому, что говорит вопрошающий. Поэтому те, кто придирается, делают беседы не диалектическими, а имеющими целью спор ради спора. Кроме того, так как (25) такие рассуждения происходят ради упражнения и приобретения навыков, а не для обучения, то ясно, что следует умозаключать не только к истинному, но и к ложному и не всегда из истинных [посылок], а иногда и из ложных². Ведь часто, когда полагают истинное, рассуждающему необходимо опровергнуть его; поэтому следует выдвигать ложные посылки. Иногда же, (30) когда полагают ложное, следует опровергать его посредством ложных посылок, ведь ничто не мешает, чтобы кому-то несуществующее казалось более достоверным, чем истинное, так что, если он приводит довод на основе того, что ему кажется достоверным, он будет скорее убежденным, чем извлекшим пользу [от этого]. Если же направлять его по иному пути надлежащим образом, то это следует делать при помощи диалектики, а не эристики, так же как геометр — при помощи геометрии, все равно истинно или ложно то, что (35) выводится в заключении. Какие же умозаключения диалектические, — это было указано раньше³. А так как плохой сотоварищ тот, кто мешает общему делу, то ясно, что так же бывает и при приведении доводов, ибо в них обсуждаемое есть нечто общее, разве только в словесных состязаниях [это не так]. В последнем случае обе стороны не могут достичь одной и той же цели, ведь больше одного победителя быть не может. (40) Безразлично, однако, получается ли такое [рассуждение]

из-за ответов или из-за вопросов. Ибо тот, кто спрашивает эристически, так же плохо рассуждает, как и тот, кто, отвечая, не соглашается с очевидным и не отвечает на то, что хочет узнать вопрошающий. Итак, из сказанного ясно, что нельзя одинаково порицать и (5) довод сам по себе, и вопрошающего. Ведь вполне возможно, чтобы довод был плохим, а вопрошающий спорил против отвечающего как нельзя лучше. Ведь против тех, кто придирчив, невозможно, пожалуй, прямо строить такие умозаключения, как хотелось бы, а можно строить лишь такие, какие допустимы. (10)
Так как трудно определить, когда люди принимают противоположные друг другу [положения] и когда — взятые вначале (ибо часто, говоря про себя, говорят одно, а затем другое, нечто ему противоположное, т. е. соглашаются потом с тем, что сначала отрицали. Поэтому, будучи спрошены, [отвечающие] часто признают противоположное тому, что говорили вначале), то доводы [в таком случае] необходимо оказываются плохими. (15) Виноват здесь отвечающий, который с одними [положениями] не соглашается, а с другими такого же рода [положениями] соглашается. Поэтому ясно, что не следует одинаково порицать вопрошающих и их доводы.
Есть пять видов порицания довода самого по себе. Первый — когда из посылок ничего не следует — ни (20) предложенное, ни что-либо вообще, поскольку ложно или неправдоподобно все, либо большая часть того, из чего выводится заключение, и заключение не получается ни тогда, когда что-то из этого устранено, ни тогда, когда что-то присовокуплено, ни тогда, когда одно устранено, а другое присовокуплено. Второй вид (25) порицания — если из таких [посылок] и так, как только что было сказано, не получается умозаключения против тезиса. Третий вид — если умозаключение [против тезиса] получается, когда что-то присовокуплено, но совокупленное хуже вопрошаемого и менее правдоподобно, чем заключение. Далее, [в-четвертых], если умозаключение получается, когда что-то устраняется, ибо иногда [вопрошающий] берет больше, чем необходимо, (30) так что умозаключение получается не благодаря этому. Наконец, [в-пятых], — если [доказательство ведется] из более неправдоподобных и менее достоверных [посылок], чем заключение, или из истинных, но требующих больше усилий для доказательства, чем проблема.
Нельзя, однако, требовать, чтобы умозаключения (35) были для всех проблем одинаково правдоподобны и убедительны, ибо одни из искомых [проблем] по природе своей более легкие, другие же более трудные, так что если заключали из возможно более правдоподобных [посылок], то рассуждали надлежащим образом. Очевидно поэтому, что порицание довода неодинаковое, когда оно направлено против поставленной проблемы и когда — [против довода] самого по себе. Ибо вполне возможно, чтобы довод сам по себе был достоин порицания, (40) а в отношении проблемы — достоин похвалы

или, наоборот, сам по себе — достоин похвалы, в отношении же проблемы — достоин порицания, а именно когда легко умозаключать исходя из многих правдоподобных и истинных [посылок]. Иногда довод, приводимый через умозаключение, хуже довода, приводимого без умозаключения, — когда он выводится из нелепых [посылок], хотя сама проблема не такова, между тем как довод, приводимый без умозаключения, нуждается еще в таких, которые правдоподобны и истинны, но не основывается на том, что еще должно быть совокуплено. А те доводы, которыми заключают к истинному через ложное, (10) не заслуживают порицания, ибо хотя ложное всегда необходимо выводится через ложное, но истинное иногда может быть выведено и через ложное — это видно из «Аналитик»².
Когда приведенный довод есть доказательство чего-то, тогда, в случае если [доказывается] нечто другое, совершенно не относящееся к заключению, [которое должно быть выведено], умозаключения об этом не будет; если же оно кажется умозаключением, то это софизм, а не доказательство. Философема же — это доказывающее (15) умозаключение, эпихирема — диалектическое умозаключение, софизм — эристическое умозаключение, а апорема — диалектическое умозаключение к противоречию.
Если же нечто доказано из двух [посылок], кажущихся правильными, но не в одинаковой мере, то ничто не мешает, чтобы доказанное казалось более правильным, (20) чем каждая из них. Но если одна [посылка] кажется правильной, а другая не кажется ни правильной, ни неправильной или если одна кажется правильной, а другая неправильной, то и [заключение], если они [кажутся правильными и неправильными] в одинаковой мере, может в одинаковой мере [казаться правильным и неправильным]. Если же одна из них кажется в большей мере [правильной или неправильной], чем другая, то [заключение] следует той, которая кажется в большей мере [правильной или неправильной].
Некоторая ошибка имеется в умозаключениях, когда доказывают через большее число [посылок], (25) хотя можно было бы доказать через меньшее число [посылок], содержащихся в доводе, например если бы [для доказательства того], что одно мнение есть мнение в большей мере, чем другое, постулировали, что все, что [таково] само по себе, в наибольшей мере [таково]; имеется же действительно предмет мнения самого по себе, а потому он в большей мере [таков], чем отдельные [предметы мнения]. Если то, о чем говорится, в большей мере [таково], тогда и то, что относится к нему, в большей мере [таково]. Однако есть верное само-по-себе-мнение, которое будет более (30) основательным, чем отдельные [мнения]. Но ведь постулировали, что имеется верное само-по-себе-мнение и что все, что [таково] само по себе, в наибольшей мере [таково]. А потому это мнение есть наиболее основательное. В чем же порочность [этого рассуждения]? Не в том ли, что остается скрытым, на каком основании приводится довод?
8.12 [Условия достоверности и ясности довода] (35) Довод ясен в том случае — и это самый распространенный способ, — если заключают так, что нет надобности в дальнейших вопросах. Другой способ — и он очень часто применяется, — когда взяты [такие посылки], из которых с необходимостью [следует заключение], но которые сами выводятся через заключения.

Третий — если опускают [лишь] весьма правдоподобные [посылки]¹.
Ложным же довод называется в четырех смыслах: во-первых, когда кажется, что выводят через умозаключение, а на самом деле не выводят; такой силлогизм (5) называется эристическим; во-вторых, когда, правда, выводят через умозаключение, однако оно не относится к обсуждаемому (что бывает больше всего в [доказательствах] через приведение к невозможному²); в-третьих, когда, правда, умозаключение относится к обсуждаемому, но строится не соответствующим [предмету] способом; это бывает, когда, [например], довод, не имеющий отношения к врачебному искусству, кажется имеющим к нему отношение, или негеометрический — геометрическим, или (10) недиалектический — диалектическим, каким бы ни было то, что получается, — ложным или истинным; в-четвертых, когда умозаключают посредством ложных [посылок]; в этом случае заключение будет иногда ложным, иногда истинным, ибо ложное всегда выводится через ложное, истинное же может быть выведено и из неистинного, (15) как уже было сказано раньше³.
Итак, ложный довод есть скорее ошибка того, кто его приводит, чем ошибка самого довода, причем даже не всегда ошибка того, кто его приводит, а лишь тогда, когда ему остается незамеченным, [что он исходит из ложных посылок], так как для себя мы довод, [исходящий из ложных посылок], предпочитаем многим истинным доводам, если он на основе того, что кажется в высшей степени правдоподобным, отвергает (20) нечто истинное. Ибо, будучи таким, он есть доказательство того, что другие [положения] истинны, ведь в таком случае что-то из положенного безусловно должно быть не [истинным], а потому он будет доказательством этого. Если же истинное выводится через ложное и слишком неправдоподобное, то это хуже многих умозаключений к ложному. Ведь такое доказательство может заключать и к ложному. Отсюда ясно, что при рассмотрении довода самого по себе (25) надо выяснить, во-первых, приводится ли он через умозаключение⁴; во-вторых, заключает ли он к истинному или ложному; в-третьих, из каких [посылок], ибо если из ложных, но правдоподобных, то он диалектический довод; если же из истинных, но неправдоподобных, то он негодный довод⁵. А если [посылки] и ложные, и чрезвычайно неправдоподобные, то ясно, что он негодный — или вообще, или в отношении [обсуждаемого] предмета. (30)
8.13 [Постулирование основания] Как вопрошающий постулирует положенное вначале и противоположное ему¹, указано в «Аналитиках»², поскольку имеется в виду истина. Как он постулирует положенное вначале, когда речь идет о мнении, следует сказать теперь.
Итак, постулируют положенное вначале, по видимому, пятью способами. Самый очевидный и первый — когда постулируют то, что должно быть доказано. (35) Когда указывается сам предмет [доказательства], — это трудно скрыть; это остается скрытым скорее при соименных [предметах] и там, где имя и речь обозначают одно и то же. Во-вторых, когда то, что должно

быть доказано как частное, постулируют как общее, например если до́лжно доказать, что о противоположностях имеется одна наука, а постулируют, что вообще имеется одна наука о противолежащих друг другу [вещах]. Ибо то, что должно быть доказано само по себе, видимо, постулируют вместе со многим другим. В-третьих, если предложенное, которое до́лжно доказать (5) как общее, постулируют как частное; например, если предложено, что есть одна наука о всех противоположностях, постулируют, что есть одна наука о некоторых определенных [противоположностях]³. Ибо и здесь, видимо, постулируют отдельно само по себе то, что должно быть доказано вместе со многим [другим]. В-четвертых, если постулируют положение по частям; например, если должно доказать, что врачебное искусство имеет своим предметом здоровое и больное, постулируют каждое из них отдельно. Или в-пятых, если постулируют одно из двух необходимо следующих друг из друга [положений], например если постулируют, что сторона [квадрата] несоизмерима с диагональю, а до́лжно доказать, что диагональ несоизмерима со стороной [квадрата].
Столькими же способами постулируют то, что́ противоположно положенному вначале, а именно: во-первых, (15) если постулируют противолежащие друг другу утверждение и отрицание; во-вторых, если постулируют противоположности по противопоставлению, например что одно и то же — благо и зло; в-третьих, если, выставив общее положение, постулируют противоречащее ему частное, например, если, приняв, что есть одна наука о противоположностях, постулируют, что наука о здоровом и наука о больном — разные науки, или, наоборот, постулировав это положение, (20) пытаются принять для общего противоречащее ему положение. Далее, если постулируют противоположное тому, что́ с необходимостью вытекает из положенных [посылок], и, наконец, если само противолежащее, правда, не принимают, но постулируют два таких [положения], из которых последует противолежащее противоречие. Принятие противоположных друг другу [положений] отличается от постулирования положенного (25) вначале тем, что последнее есть ошибка в отношении заключения (ведь именно его имеют в виду, когда говорят о постулировании положенного вначале), при [принятии] же противоположных друг-другу [положений] [ошибка] заключается в том, что, выдвинутые в качестве посылок, они находятся в некотором отношении [противоположности] друг к другу.
8.14 [Топы, касающиеся усовершенствования в искусстве диалектики] Для упражнения в приведении таких доводов и для (30) обучения им надо прежде всего приучаться к превращению [заключений]. В самом деле, именно таким образом у нас будет больше средств для обсуждения того, о чем речь, и при немногих [положениях] будем хорошо знать много доводов. Произвести превращение — значит измененным [в противоположное] заключением вместе с остальными посылками опровергнуть одно из данных [положений]. Ведь если заключение не [истинно], то необходимо опровергается одна из посылок, если только при полагании всех [посылок] (35) необходимо должно быть заключение¹. Относительно каждого тезиса следует рассмотреть доводы за и против, и, как только они найдены, надо стараться

сразу раскрыть их. Именно таким образом удастся в одно и то же время научиться задавать вопросы и давать ответы. И если нет кого-либо другого, [с кем можно было бы рассуждать], то следует упражняться самостоятельно. Надо также выбирать доводы, касающиеся того же тезиса, и сопоставлять их. Ведь это большое (5) подспорье для отстаивания [своих положений] и хорошее средство для опровержения, когда имеют много доводов за и против. Тогда [собеседнику] приходится остерегаться противоположных [положений]. Немаловажное средство для познавания и философского понимания — это быть в состоянии в одно и то (10) же время усматривать и усмотреть и то, что вытекает из признания предположения, и то, что вытекает из отрицания его. Тогда остается лишь выбрать правильное из них. Но для этого необходим природный дар. И это действительно природный дар — быть способным надлежащим образом выбирать истинное и избегать ложного. И именно даровитые люди умеют хорошо это (15) делать, ибо, правильно благоволя или противясь тому, что предлагают, они правильно судят о том, что́ есть наилучшее.
Для наиболее часто встречающихся в беседах проблем следует хорошо знать доводы, в особенности для основных положений². Ведь часто отвечающие при приведении их с досады отказываются [от своих положений]. Далее, следует располагать многими определениями, (20) притом иметь под рукой общепринятые и первые из них, ибо при помощи их получаются умозаключения. Следует стараться владеть и доводами, на которые чаще всего наталкиваются [в рассуждениях]. Ведь так же как в геометрии полезно хорошо усвоить ее элементы, а в искусстве счисления знание таблицы умножения чисел первого десятка очень важно для (25) умения умножать другие числа, так и при приведении доводов важно иметь наготове начала и знать наизусть посылки, ибо, так же как в искусстве запоминания одни лишь установленные топы сразу же вызывают в памяти суть дела, точно так же и топы (30) [в рассуждениях] способствуют большему умению выводить заключения, поскольку обращают внимание на ограниченное число [посылок]. Общую же посылку следует сохранять в памяти скорее, чем довод, ведь достаточно трудно располагать многими началами и предположениями.
Далее, надо приучиться к тому, чтобы из одного довода [собеседника] делать множество доводов как (35) можно более скрыто. Это удается, если как можно дольше уклоняться от всего связанного с тем, о чем рассуждение. Для этого [приема] подходят наиболее общие доводы, например [довод], что нет одной науки о многом, ибо в таком виде он распространяется и на

соотнесенное, и на противоположности, и на однорядное.
Следует также, удерживая в памяти доводы [собеседника], обращать их в общие, хотя бы он их и высказал как частное, ибо и таким образом можно будет (5) один довод превратить во многие. (Подобным же образом обстоит дело с эптимемами в искусстве красноречия³.) Что касается своих умозаключений, то следует всячески избегать строить их общими. И всегда следует обращать внимание на доводы, не рассуждают ли о том, что обще многим. Ведь все частные [заключения] также выводят из общего, и доказательство (10) частного содержит в себе общее, потому что без общего нельзя делать никакое заключение⁴.
Упражняться же в наведении следует с молодыми, а в построении силлогизмов — с опытными. От тех, кто искусно строит силлогизм, надо стараться заимствовать посылки, а от тех, кто искусно умозаключает (15) путем наведения, — сопоставления. Ибо каждый опытен в своей области. Вообще надо упражнением в рассуждениях добиться того, чтобы легко получить или силлогизм о чем-нибудь, или раскрытие, или посылку, или возражение, или [установить], правильно ли ставят вопросы или неправильно (либо сам [упражняющийся], либо другой), и отчего получилось то или другое. Ведь посредством всего этого приобретается

способность [к диалектике], и ради этой способности упражняются, и больше всего — в умении пользоваться посылками и возражениями, ибо диалектик, коротко говоря, — это тот, кто умеет выдвигать посылки и делать возражения. А выдвигать положения — значит делать из многого одно (ибо то, на что направлен довод, следует брать как нечто одно), возражать же — (5) значит делать из одного многое, ибо возражающий либо проводит различие, либо оспаривает, с чем-то из выдвигаемого соглашаясь, а с чем-то нет.
Не следует, однако, вступать в словопрения с каждым или упражняться с первым встречным. Ибо против некоторых доводы обязательно получаются негодными. В самом деле, против того, кто старается во что бы то ни стало казаться неуязвимым, справедливо, (10) конечно, во что бы то ни стало строить умозаключения, но это дело неблагопристойное. Поэтому не следует вступать в общение с первым встречным без разбора, ведь обязательно получится негодное обсуждение. Ведь и те, для кого главное — упражнение [в диалектике], не могут удерживаться от того, чтобы не спорить ради спора. (15)
Следует также иметь готовые доводы для таких проблем, при обсуждении которых мы, располагая весьма немногими [доводами], [все же] в состоянии будем использовать их в большинстве случаев. Это общие доводы, и их весьма трудно добыть из непосредственно наблюдаемого.