The book of the holy Hierotheos

By F.S. Marsh

PREFACE

The chief manuscript of the Book of Hierotheos, which has been in the British Museum for more than a century, was fully described by Rosen and Forshall in 1838. Additional notes, amplifying and correcting their description, appeared in the appendix to the great Catalogue of William Wright in 1872; but widespread interest in the book was first aroused by the publication, in 1886, of Frothingham’s monograph "Stephen bar Sudaili the Syrian Mystic and the Book of Hierotheus." Since that date several eminent students of Christian doctrine and Christian mysticism have expressed regret that Frothingham’s promise to publish a complete text of the Book of Hierotheos was never fulfilled.

Early in the present century the Text and Translation Society undertook to supply what was lacking. It was then proposed to print everything contained in Brit. Mus. Add. 7189, i. e. not only the Book of Hierotheos, but also the whole of the Prolegomena and Commentary attributed to Theodosios of Antioch. This was a very large undertaking, and it was ultimately abandoned, partly because of the great increase in the cost of printing, partly because those who began the transcription of the text never completed their task.
[…]

Selwyn College, Cambridge June 4th 1927
F. S. Marsh.

NOTE:

The following signs are used in the translation in addition to those which appear in the Syriac text.

() = these words, which are not in the Syriac, are added either to bring out the sense of the original more clearly, or, occasionally, when the text seems defective or obscure, to suggest what may have been the original sequence of thought.

<> = these words, which appear to have fallen out of the Syriac text by accident, have been restored in the translation.

.... = (a) something seems to have been omitted; (b) the Syriac is too corrupt to be translated.

Translator's preface

I have (always) accounted this to be a fulfilment of the Divine commandments, (namely) that I should obey thy divine commandments, O Philios, lover of divine things; since I have learned well from experience that in everything thou art profitable to my soul, for always thou art a right and honest counsellor. Now thy present request is that I should translate from Greek into Syriac that mystic and holy book of illustrious words which was written by the Man of Marvel, and I with great readiness undertake these things. But I also, for my own part, ask of thy God-like Sanctity that thou wilt watch with me in prayer to God on my behalf that I may be able to preserve without stain, within the veil of prudent silence, all the dazzling and holy mysteries which have been revealed to us by (that) divine Mind; for I am afraid of those strict injunctions which have been laid upon me by thee, O Elect One, that I should not expose those secret and hidden mysteries before Minds that are not pure, and so become guilty of the Word which says, “Give not a holy thing to dogs, and cast not pearls to swine.”

The first discourse of the holy Hierotheos

First chapter

Of the holy Hierotheos the beginning of his book.

Not (to be) said, perhaps, or told are those things which thou hast asked us to say and to tell, since not even to the discernment of the angels may the wonderful mysteries of pure and holy Minds be revealed; for they (i. e. the angels), indeed, possess an order which is above the designation of humanity, but are far too low and small for the secrets that are above them. Now we are persuaded and know that every intelligent Nature is limited and known and comprehended by the Essence that is above it, and limits and knows and comprehends the Essence that is below it, but to the pure Mind belongs the power of seeing above and below. For all those who give account of the secrets (of things) tell the secret (of the things) that are below them, but the (full) account of the secret of the pure Mind (would be) without limit and embrace everything.

But for our part, my son, let us glorify the First Good, which is the pure food of those who are divinely moved, and likewise the fulfilment of their natural yearning and the cooling of their hot and glowing ardour, (an ardour) which by divine contact is divinely and holily enkindled and strengthened and made mighty to cleave to the Essence which arouses it.

Moreover, let us say concerning it, that it is that-which-brings-into-existence, and (it is?) both that-which-cares and that-which-provides: and that we may be fully acquainted also with the significance of each one of its glorious titles, (let us take them separately) and (say, that) if we name it “that-which-brings-into-existence,” (we do so) because, by division, all the glorious and holy distinctions (of being) were brought into existence by it, and it, as the living and creating Root, put forth the separate branches; and if it be entitled “that-which-cares,” (it is) because it labours, purely and holily, to turn back to the first order those who once or many times have fallen from that first order; and we entitle it “that-which-provides,” since it stretches out as it were the hand of its goodness, in the measure of full satisfaction, so to speak, to the yearning which is naturally moved towards it.

With glorious praises therefore let us praise it—these (praises) which (are possible only) in (a state of) Unification and before Unification; but above

Unification, know, O my friend, that (all) distinction passes away, and where there is no distinction who will glorify whom?

That which is not (to be?) revealed will now be evident to thee O my son, (namely) that the act of glorifying is (a proof of the existence of) that which is other and distinct; but if (that which was other) has been divinely commingled and holily blended (with its source), then otherness has been taken away and the act of glorifying ceases. And so it has been made known to us that praise is the love-craving speech of those who have been hated and likewise the supplication of those who have fallen: and if the Son said to the Father, “Glorify thy Son, that thy Son may glorify thee,” it is evident (not only) that that which was not glorified became glorified, (but also) that that which glorified was not (yet) commingled.

Second chapter

Of praise and of affection.

For if the rational Orders (of angels) have been named “glorifiers” by the divine Word which says “(Glorify him) all ye his angels and all his hosts,” it is evident that they glorify by reason of a certain yearning which springs from affection; for they feel affection and love towards the Essence from which they were derived. And even the study of Nature teaches that the working of affection is (simply) the yearning for (each other of) those things which were derived one from the other. Rational beings, therefore, do not yearn or feel affection for that from which they were not derived.

Third chapter

Of the secret which is revealed to divine minds.

When that divine Mind, Paul, our Teacher and the Director of our path, was about to tell us this secret which is revealed to divine and heavenly Minds in that Universal Essence of all Minds, (namely) for what reason this separation came to be, he became afraid and would not reveal (it). But he only said, “I heard words unutterable which it is not lawful for man to utter” —whether (he meant that?) it is not lawful because one is man, or (it is not lawful) so long as one is man; whereas I am handing on with great boldness not the things which I have learned (by hearing?) but the things which I have seen, obeying the Word which says, “What thine eyes have seen, that say”—these (words apply to one) so long as one is man (?). I, too, my friend, while I was travelling in the way of our divine Ascent, encountered, along with the multitude of Essences, that Essence also which is called “Universal”; [Now it has been called “Universal” because from it all distinctions (of being) were brought into existence;] and by it I too was divinely taught, and mystically informed what is the secret of distinctions, along with the multitude of other secrets (which are) revealed to divine Minds by the Universal Essence. And do thou, O my son, remember the monitory and divine ban, which is laid upon divine Minds by the Universal Essence, lest the glorious and divine mysteries which have been handed on to them by it should be disclosed—I know that thou too hast reached (the Universal Essence), and it has taught thee as (it also taught) us, because we all received one spirit—and when thou rememberest these things, then thou (wilt) easily understand why the divine Apostle said “It is not lawful for a man to utter them.”

Yet, so far as it can be done, even I myself am attempting to say in human speech things which are not (to be) reduced to speech, because the Spirit searches all, and the Spirit judges everything, and the Spirit searches even the depths of God, and we have received that Spirit. Who then shall lead us astray? And he who loves Christ shall see him, for (Christ) Himself said, “I will shew myself to him.”

But do thou, my son, yearn not to see Christ but to be in Christ—nay, but to speak mystically—(desire) that Christ may be in thee; else wilt thou assuredly be reprobate: for the divine Word says, “If ye know not that Christ is in you, ye are reprobate,” and it did not say “(that) ye are in Christ.”

If then we be in Christ, we shall be comprehended and known by him and unified (with him?); but if Christ be in us, then it is evident that he is known and contained by us and unified (with us?). For if, (when) the Mind reaches unto Christ, it is contained by Christ, how, when it passes beyond Christ, will it not contain Christ? Let him who reads understand, and let him who has understood contain his understanding between him and his soul and God: for if the Father is greater than the Son, and the Son is the guide of those who ascend, then the Son is (only) a ’Mansion’ near the Father; and they who are going to the Father must pass beyond the Mansion.

Fourth chapter

Of Worshipping and Not Worshipping.

For if we be worshippers of Christ, it is the sign of purification; and if we worship in spirit, it is the sign of those who have (already) been purified; but if we do not worship, it is one of two things, for either it is (the sign) of perfection which no longer needs (to worship?), or it is rebellion which is not (yet) brought into subjection [for presently the rebels are destined to be brought into subjection].

Now concerning that differentiation about which our question has been asked, only the knowledge of the Son and of those who are like him knows. But those who have once become acquainted with the Good will scarcely find occasion of stumbling therein (because of the problem) why all is not the same; and why, again, distinctions are found which are inferior the one to the other; for we are persuaded, O my son, that the things which were brought into being by the Good were all brought into being in the same way, for Goodness cannot make superiority and inferiority, for it wills and desires to make all like itself.

Fifth chapter

Of “whence came minds,” and of their distinction from each other.

Come, now, let us inquire mystically and divinely concerning each several one of (existing) Minds, and let us see whence is the cause of their differentiation. The Word concerning the Good has shewn that the Good is in no wise consenting to make anything not “the same,” else how (could the Good) itself be “the same,” for diversity cannot be the work of “sameness.” Now since the very designation of “distinction” is a proof to us of original “sameness,” and “sameness” does not cause distinction, we say that there must be something to cause distinction (if distinction exists). But that distinction exists, we may know from the distinct Orders of divine Beings; and from all the distinct and disparate Natures of men and of animals and of things that creep upon the earth, and of birds and of beasts and of fishes; and also of the many and distinct Essences that are below the earth, and of those that are tormented in the different hells; for the Natures which are upon the earth—apart from the three Essences of demons that are in this world—are revealed even to those who live the bodily life, though only pure Minds can see the Essences that are above the heavens.

For we know, with respect to those Natures which are in the earth and below the earth, that the Fall from the Good is the measure of their descent; for they are men if they remain in the human measure, and do the things which are seemly for men, and we (may) explain divinely, and say also, concerning each one of the artificial designations (which are applied to infra-human stages of descent?), that the name of “beast” is bestowed upon them, from that kind of lascivious and violent motion which is exercised without intelligence, and also from the fact that in them has been extinguished the intelligent power which is called “discrimination;” and by discrimination I mean (self)respect (?), and by (self)respect I mean “to be conscious of one’s superior origin (?).”

And “Wild-beast-nature” is (so) called from that powerful and violent excitement which is moved by anger, and drives out the Essence from quietness and serenity; that is to say, extinguishes those things which were formerly shining and bright.

And “Demon-nature” is (so) called (either) from (its) complete ruin, or, on the other hand, from the mighty activity which is the sign of reprobation, for (the name) “devil” indicates works of active injury to others (?); for in exactly the same way as it is said of divine Minds that when they have been sanctified, so these also pass beyond the designations of “those-who-have-been-cast-down-from-the-Good,” and have acquired the name (of “that-)which-struggles-with-the-Good.” Keep my son within (the veil of) silence the deposit of divine treasure, and expose not the mysteries of divinity before Minds that are not pure, for “a tale-bearer is a revealer of mysteries.”

And the same thing also may be said by us, concerning the many and innumerable Essences that are above the heavens; (namely) that each one of them gained (its) Order in proportion to the measure of brightness which has been bestowed upon it; and this fell to their lot in proportion to the measure of (their) descent from the Good; and this, O my son, came to pass not once only but twice, and now three times also.

For when to all of them alike there came the Fall from the Good, woeful stillness and silence was spread over them, and they (were) like that-which-is-not, possessing, perhaps, not even the perception of their own existence (?); and I say openly with great boldness that they were Tohu and Bohu.

Sixth chapter

Of the world of (?) our world.

When, therefore, long periods of time had elapsed and immeasurable ages then the fountain of Goodness was opened and the sea of Affection also was poured abundantly upon them; that is to say, Goodness acquired a certain impulse to brood over those who had sprung from it, and the Holy Spirit brooded over the Minds-without-reason, in order that they might acquire the motion of life and of knowledge. Then was created in them a new heart and a new spirit to know good and evil, and they were all moved with one accord to utter harmonious and holy hymns to the Essence that gave them reason.

Now these things, O my friend, Moses the writer of Genesis did not know and did not tell; and the Apostle, though he knew, would not disclose (them); but he spoke indirectly of the World which (was) before our World when he said, “separated for this very thing before the foundations of the world,” (for) lo, it is evident, O my friend, that what is separated (can only) be separated when it (already) exists.

Seventh chapter

Of the essence without reason.

Now I am afraid, because of the Minds which are not pure, to say the things which are not (to be) said, but thy affection compels me to conceal nothing from thee ……. the wise and provident Good, left some of the Minds, one Essence (?), without reason and without speech; and this (was) not (done) out of malice, for even to that Essence was (appointed) a time when it should be endowed with reason, because “it still remains for the people of God to keep Sabbath:” and that same Essence I myself too have seen, O my friend, for, indeed, its lot is (?) to come into human bodies.]

And they straightway were moved with knowledge and with power, and each one of them discerned the measure of their species that they were rightly ordered; for Wisdom itself straightway arranged (and) ordered them, and set (each) Essence in accordance with the measure of its affection, which gave to some of them a place in nearness to it and by its side, and some of them (it set) in an intermediate position, and some of them it cast to the outer regions; and well has the Word said, “Wisdom hath builded a house; according to the number of the Essences it hath established the heavens and the (heavenly) Mansions.” And Christ himself it made head and ruler over all (the Essences); and it is easy for us to learn (this) from Him who says concerning his divine hierarchy and his glorious authority, “Thine they were and to me didst thou give them.” [Where then did the giver give, or where did the receiver receive? Understand, then, O questioner, that these things came to pass at the time when the Mind received the word (?).

But let me not forget another secret which I have learned. One Essence of rational Beings there was found, which, straightway, when it had received knowledge, kept not its order, nor remained in its measure, but even wages a kind of war of opposition against the Good; to which (Essence) Wisdom apportioned the places which are below the earth and the multitude of different torments [-and here (? Wisdom placed it?) in order that it might acquire a kind of worthy (?) and close unification with the devils]. For many ranks thereof stayed upon the earth, (namely) those who have the designation of “Demons,” and have been called “Rulers-of-the-dark-world,” and “Evil Spirits”— the Place of Opposition is full of them—these (are they) of whose different ranks and orders, and of the grades of whose Nature, I am about to speak in the discussion concerning the struggle which is made with Minds (on the way) up to the firmament.

Eighth chapter

Of the universal essence.

Now because, in the discussions concerning the Ascent of divine Minds, I am about to speak of the Universal Essence, I refrain at the present time from describing it completely, but here I (will) explain its title. It has been called “Universal,” then, because it exists after the division from the Good and before the ordered Distinction; for to it came all that was separated from the Good, and from it came forth every Nature that is seen individually and separately. And since at one time, without reason and without distinction, all Minds were contained in it, and (only) when they (had) acquired the knowledge of distinction did they all come forth from it; those that were left within the bounds of that Essence acquired a more excellent knowledge; for, indeed, it is their (privilege) to reveal to divine Minds, when (such minds) reach them, the glorious and holy secrets of the divine mysteries.

Ninth chapter

Of “why the divine mysteries are revealed by the universal essence and not by another.”

Now because we have explained the glorious title (thus), another question (may be) asked—since thou also hast anxiously inquired (it) of me—(namely) why all the hidden mysteries are revealed by the Universal Essence only and not by (any) other. But be thou mindful of that mystery which I have (just) committed to thee, that when all Minds were in the Universal Essence they were without (the sense of ?) distinction; and also of the other (thing) which I said, that when Minds acquired (the sense of) distinction, they also (?) came forth from it. It is right, therefore, that the Minds which are purified should receive from the same Essence (both the sense of) distinction and (also the gift of)” contemplation.” And neither will we keep silence about yet another secret concerning that species of Minds which were left without reason, for even they become bright and are enlightened with “contemplation” and with reason and with (the sense of) distinction when they too reach that Essence and are united (?) with it.

Tenth chapter

Of the rational (orders) and of the capacity of each one of them.

For when all the Rational Beings have once received knowledge and “contemplation,” they are obliged (?), each several one of them, to preserve (their) natural Order; now I speak of Angels and Archangels and Powers and Authorities and Thrones and Lordships and the Essences without-name.

Only to those Minds which I have (just) mentioned belongs this (power) to be acquiring knowledge after (their) coming into bodies. Some Rational Beings have received knowledge without body, and some in the body, and some only after (leaving) the body.

Eleventh chapter

Of the number of the heavenly essences.

Now the vastness of the number of the Essences that are above the heavens is very evident from the expressed word (of Scripture) on this subject; for even “the Man of Marvel” was not able in his account (of them) to limit the glorious number of their wonderful and holy distinctions, though he defined their quantity, so far as a human number can fix the limit, when he said, “a thousand thousand stand before him and ten thousand times ten thousand sanctify his honour.” And neither could even the Apostle himself limit their number for us; for when he wished to describe the greatness of Christ, and was demonstrating about His Ascension, how far it was, he (actually) mentioned nine Essences only; but he was not content to stop at these and added “even above every name that is named.” And I say with boldness “even to that-which-is-without-name.” For our Teacher himself shewed this, that there are very many named Essences which he did not name, and (that) he too was acquainted with those Essences-without-name whose distinctions he did not shew.

Twelfth chapter

Of the disparity of the knowledge of the (different) angels.

Now the glorious knowledge and the holy “contemplation” which was given to all rational Natures, not all of them received in the same way; for to some was given the task of overshadowing and sanctifying the Divine, and to some (it was given to be) the help of those who are helped; and to others (to be) guides and conductors who conduct highly and gloriously help all ascending Minds as far as the next Essence that is above them; for the natural scope of the knowledge of each one of the Essences is limited to those which are below them. For just as men do not know (all about) Angels but are fully acquainted with the nature of animals, so also Angels do not know (all about) Archangels but do understand men; and Archangels do not know (all about) Thrones; and in the same way neither do Thrones (know all about) that which is above them; yet, mystically and divinely, in the mystic (?) and secret (?) silence in which (?) they receive the secret mystery, they themselves cause the glorious rays of their divine wisdom to shine upon those who are below them, and pour (upon them) their radiant beams.—And, (I suppose,) it would not be from any other above these (that) the “Man of Desire” heard (the explanation of) that mystic vision, (which came?) through one of those angels who enjoy perfect “contemplation,” who was extending that same “contemplation” to those who were below him when he was commanding another angel who stood midway between himself and (Daniel) saying, “ Make this man understand this vision.”—For when, from the glorious Beneficence (above them?), they divinely receive the knowledge of “contemplation,” they then transmit (it?) to others (?) (namely) to those who are below them; that is to say, they fill for them the part of Deity.

And further, they (who ascend) must also receive a certain (measure of) purification from above them if they are to be brought to Unification. Indeed, the very designation of “seraphs” indicates this same thing; for it teaches of that which flashes divinely and pours forth sublimely of its ardent and bright fire upon the coldness and darkness of those who are (to be) purified; (and the reason why) the divine Scripture applied the illustrious title to one (and only to one) Essence (is) because, though (the sacred writer) was not unaware that each one of the Essences is a kind of purifying and enlightening agency to the Essence that is below it, nevertheless, the Essence which the Scripture named “seraph” is able to effect a more excellent purification than the rest (of the Essences). But concerning the place of that Essence and concerning its wonderful task we (shall) speak in the discussions concerning the Ascent of the Mind.

But because thou also hadst a great yearning to learn why the blessed Apostle assigned the whole order of heavenly beings to nine distinctions only, I have considered it necessary for me to give an answer to these things. Know, then, that the nine Essences which the Apostle named are divided into twenty-seven Ranks, for each one of them is divided into three Ranks. And hear yet another secret; for each one of these Ranks is itself also divided into nine further Ranks; so that the whole wonderful number of their wonderful and divine Orders is two hundred and forty and three. This therefore is the exact number of all the glorious Essences which the Apostle reckoned as ninefold.

But let us give an illustration of what we say, taking one Essence of them and shewing all the distinctions of its (whole) extent: for Angels are one Essence only, but that Essence is divided into nine Ranks, one of which is called “Living (creature),” another “Wisdom,” another “Palmoni,” another “Shining (One)” and so forth. Each several one of these Ranks has also itself been divided into nine Ranks; there are nine Essences, and twenty-seven Ranks, and two hundred and forty-three Orders.

Now all these Essences are able to come into our place, and in our place to take our image: for lo, it was not when Isaiah ascended that the seraph purified him, but when (the seraph) came down to him to his place, it gave him purification with the coal. [And again, it is known to us, that he whom Daniel named “Palmoni” (is) of the third Rank; and Gabriel and Michael (are) of the first Ranks of the angels, and also, I suppose, heads of their Essence.] But the Essences which are above these appear not to have authority to come to our place; but divine Minds can reach their place (?) and be strengthened and sanctified by them; since they, on their part, are able to give more exceeding and holy strength to those who are able to be strengthened and sanctified.

Now the further question (may) be asked, whether these Ranks are able, each one of them, to be made perfect until they attain even to Unification, and (whether they are able) to come even to the Order which is above them; whether, namely, Angels can become Archangels, or Archangels Seraphs, or these in turn (be) in the next Essence which is above them.

Now we have reserved the complete solution of the question for the end of the book, for (our) account of the Universal-Nature; but here, for the time being, we will make a certain part of its solution, and we say, that some Rational Beings have purification naturally, and some (have) purification “above nature,” and some, again, (have) “contemplation” only, and some have “contemplation” and judgement. Those, therefore, which have purification naturally are made perfect without vision; those which (have) purification “above nature” need some vision; and those which have contemplation and judgement are accounted worthy of the descent of the lower world. And if men can become demons (?) it is evident that angels also (may do so?). Any Order whatsoever, therefore, can become the next, and so on and so forth.

And (now), in this first discourse, we have explained, as it seems to me, O my son beloved and esteemed, all the glorious and holy secrets concerning the origin of the first Minds, and also concerning their distinctions [from the Good], and likewise also all the hidden and mystical secrets which are connected with this secret.

The second discourse of the holy Hierotheos

First chapter

The opening and beginning of the second discourse the word of the holy Hierotheos concerning the concealment of fair things.

Now do thou, O my son, enter into thy Chamber and shut thy door; and drink water from thy cistern and streams from thy well; and let them be for thee alone, and let no stranger drink with thee. Slumber not in the city and leave (not) thy seed in the field; lest the enemy come while thou slumberest and sow thee tares in thy field. Leave not these my words (unguarded), and reveal them not before Minds that are impure, lest thou be guilty of the Word which says, “Set not a stumbling-block before a blind man.”—“Why?” (dost thou ask?) Because “the natural man receiveth not spiritual things, for they are contrary to him,” and if they are contrary to him, how shalt thou offer them to him and give (deadly) poison to the sick man?—Yet, pray mightily and make supplication to the Good that thou mayest be able to reach that full Perfection the fulness of which makes (us) one with the Good; though it is not right that we should hide from thee, O my Son, the sentence which overtakes Minds when they disclose this secret.

Second chapter

That it is right to preserve Mysteries, and of the Fall.

Know then, O my son, I have seen many men to whom suddenly (?) there came a rapid Fall, because they disclosed this divine mystery; once more, with our Lord, I too have seen Satan and the man who is like him fall like lightning from heaven. Honour therefore, my son, with perfect and mystic silence, those things which give thee life; and do thou also consider the ant and learn from its ways, which stores up its bread and conceals its food; and the oyster, which, if it were not concealed within the deep, would not produce pearls. These things observe and do, and thou shalt save thy soul alive.

Third chapter

Of our praise of praises (?).

Let us now enter upon (our) divine theme, and let us see in what strains—natural or supernatural—we (may) adequately sing the praises of our “Mansions.” To me indeed it seems that it is right to say without speech and to know without intellect that which is too sublime for speech and (which) intellect has not perceived; which is the hidden Silence and mystic Quiet which destroys the senses and abolishes forms; and quietly and mystically seeks that perfect and original Unification (which unites) with the essential Supreme Good, and that perfect and holy “Cleaving” of which our divine Teacher wrote, “He that cleaveth unto the Lord becomes with him one spirit,” for where One is, distinction rules no more.

And these things, O my son, are for me and for him who is like me; though first for me are cleansing and atonement and thereafter it is mine to come unto these things.

Now, therefore, we will talk of “motion” and of “purification.” We will now talk of the first motion (which) has been named by us “downward.” This (motion), then, originates in the “departure from nature,” and this happened as a result of negligence; yet (in) degree (this motion) was not uniform, but varying (?) according to the (kind of ?) negligence.

So then, some “motions” need repression and some (need) increase. Thus, in the “downward” motion (we) need that kind of repression which turns us back, and in the “upward” motion the Mind needs that increase which leads us gradually forward; for if, from demons, we receive increase in the “downward” motion, this is a clear indication to us that we have connexion with the Archon, and if we obtain increase in the “upward” motion, this also is a token of help (but now of divine help?).

Fourth chapter

Of natural motion.

“Natural motion,” then, exists when the Mind puts away the name of childhood. Thus, (it was) while the Apostles were (still) possessing an inclination towards nature, since they had not yet transcended nature, (that) our Lord said to them, “Children, have ye aught to eat?” And what he meant was this, “Are (ye) able at this moment to taste (solid) food? For infants’ nourishment is milk.” All those who remain “in their nature,” therefore, are able to drink only but not to eat, because bread is not for everyone.

Fifth chapter

Of the motion that is after nature.

Now (the motion of) those who are still “in nature” but have resolved to live uprightly is said (to be) the motion that is “after nature.” Of this motion the distinctions are very many, so that (he who is moved thereby) is now entitled “angel,” and now, “above angel,” so that, at length, if no misfortune turn him back, he may even reach Unification.

Sixth chapter

Of the motion that is outside nature.

Those who, while they are “in nature,” have acquired a start towards evil, are at first called sinners and wicked and vicious, and at later stages animal and bestial; and this motion is named “that which is below nature.”

Seventh chapter

Of the motion that is above nature.

Now when the Mind is moved “above nature,” its motion is not exactly the same as the motion which is “after nature.” For in the latter very many distinctions exist; so that (he who is moved thereby) may be called “righteous” and “holy” and sometimes by the names of the Essences which are above the heavens; yet all these things belong to the realm of “forms” (?). But the motion that is “above nature” is quiet and silent movement, and progress without path, and knowledge that has been exalted above “forms”; yet (this knowledge) is not (the knowledge) of complete absorption, and because it still falls short of perfection, (the word) “motion” is applied to it, but since it is without “form” it is said (to be) “above nature.”

Eighth chapter

Of the motion that is beyond nature.

Now (of the existence of) this motion, my son, not one, (I suppose,) of those Minds which have not gone down to the place of devils has ever known; though there it is easy for thee to see those Minds that are named “outside nature;” and, for my own part, I call the devils themselves “beyond nature.” For when the Mind is in the motion that is “after nature”, it is in our world however it may be; but when it is “beyond nature”, it is found neither in our world, nor in the world of the Holy Ones, but in the Outer Darkness which is the confined places that are below the earth. And also, I suppose, it will have a kind of unification with the Archon; because it has abandoned the whole nature of Goodness, so that nothing thereof is found in it.

Ninth chapter

Of the three essences of demons that are in our world.

Now concerning the Nature of the demons that are below the earth, and how many and what they are and what things they do, we will forbear (to speak) for the present, since in the discussion concerning the Descent of the Mind we shall describe these things, and here we will speak (only) concerning this world. For that does not seem good to me which some have wished to say, (namely) that the whole glorious Nature and likewise (all) the ordered and all-holy Hosts (i. e. of angels?) are with us and in our world—nay, (such men) have said these things not as “seers,” but (as men who are constrained) by some misleading influence which has gained dominion over them. For three only are all the Essences of the demons that have authority over our world; and I say divinely without fear, that no Mind that has not been purified has (ever) been able to be set free from them, but only the divine Mind can be set free from these. For the Scripture saith “If a man doeth sin, he is therefore the slave of sin.” It is manifest to us then, that if he sin, he is under obligation to them; for whosoever has not been set free to God, is in the bondage of the Archon; and when the Archon comes, not only “hath he something in him,” but the whole of (that man) is given up to him.

Furthermore, from the Essences of those demons that are with us (in our world) it is possible for us to give an illustration of the Fall from Nature; for the whole space from the earth to the heavens has been divided into three portions, and each one of these Essences has authority over one of these portions; and this seems to be (the meaning of) that which was said by (one of) them to our Lord, “All this authority is placed in my hands.”

Tenth chapter

Of the first essence.

For the first Essence rules all the space from the earth up to the clouds; and the second maintains its sway and its authority in all the space from the clouds up to the sun; and the third from the sun up to the firmament.

Know then, O my son, that each one of them has acquired place and position in accordance with the (degree of its) Fall from Nature. For I observe this Essence that is above the earth to be much darker than the Essence above it, and that in its turn also to be very much darker than that which is above it. The Essence that is above the sun I observe to be very much brighter and much purer than all the Essences of the demons; and also, I suppose, the fight which it makes with Minds is less (strenuous) than that of the others; just as the war that is waged against Minds by the Essence which is upon the earth is (the) most hard and bitter, and the struggle that is made against them by the second Essence is less (severe) than (that made by the first).

Eleventh chapter

Of the law that is in accordance with nature.

Now when the Mind is guided by the law (of its nature?), it is then “in accordance with nature”, and (only) the demons of the Essence that is above the sun contend with it, since their malignity is least. But when it acquires the motion that is “after nature”, war is stirred up against it by two Essences of demons; and when the Mind is accounted worthy of Ascent, then it is assailed and overwhelmed by (all) those three Essences which have been mentioned. For they desire that the whole Nature of Goodness should turn to their likeness; and another (reason for their hostility is) because it is not their wish or pleasure that anyone should escape from their authority, but (rather) that he should be veiled with their veil; for they know that if he turn unto the Lord, the veil is taken away from him.

Twelfth chapter

That the Lord has no pleasure in the destruction of the wicked, but calls and turns them back unto him.

(Come, now, O my son, and let us speak of the glorious Ascent) of the divine Mind, (and) of the War of Opposition which is stirred up against it by the “Opposing Nature”, and of the Overwhelming of the stubborn Nature of the adverse Essences.

We declare therefore that the fulfilment of the service of (divine) Minds and the completion of their labour is their glorious Ascent; and (that) God, the Good and the Giver of life both of rational (beings) and of irrational, does not leave the Mind to fall, but calls (it) and brings (it) back and presents (it) and receives (it). And they who have received within them (this) glorious benefit, have (already) consented to follow after the Good. They leave therefore the labour in which they were (engaged), and purely and holily run the glorious and divine race to be united, so far as is possible, with the Supreme Good which (was) from of old, and press forward eagerly without hindrance to be with it and in it.

Thirteenth chapter

Of the unification of the nature in it (i.e. the mind?).

But those who desire to ascend above our world, must (first) unify the Good Nature that is in them with itself; for unless they remove Opposition from its dwelling place, it may be found to be still persisting ….. in the Region where there (can) be no Opposition. Know, then, that the Body is the house of the Soul, and the Soul is the garment of the Mind; for it is right that the Soul should beautify its house and the Mind its (dwelling) place; for thus (only) can it enter into the heavens where Christ has already entered for our sake: but if anything of the Archon be found in us, how then can we be accounted worthy to see the Father? Now I myself have seen many (ascending) Minds, which ascended as far as the Cross, but fell because their garments were defiled—now I have called “defiled garments” the body and soul that are not pure; but let us leave these matters for the discussion concerning Purification.

But do thou, my son, keep silence concerning this Ascent, for “who will believe our report” except him upon whom “the arm of the Lord hath been revealed?” For when the Ascent takes place, the Body is quiescent as if dead, and the Soul is merged in the Mind—and (yet) in a real sense (the Mind takes the place of)

the body, for it dies, as it is written, “that it may live again unto God.” But it leaves upon the earth the body which (came) from the earth, and divinely and holily is made simple; for without movement it is caught up to the firmament, and forgets and is oblivious of everything that is on earth.

Now this, how he was caught up, the Apostle also tells us, saying that he was “caught up even to the third heaven”; and again “even unto Paradise”: “that he was caught up” he said, but, on the other hand, of the battle which is made with the Mind over against the firmament he whom that battle did not befall made no mention. (And this is not surprising) because I have seen many of the Minds (that ascend) against whom this battle was not stirred up, and others suffered very sorely and (only) then passed this firmament.

Now when the Mind is moved to ascend, the three Essences (of demons) are assembled together to overwhelm it; but it is filled with divine strength and wondrous might and “smites its enemies behind it, and delivers them to perpetual shame”; that is to say, it says “Then in my distress I will call unto the Lord”; and again “Lord, thou wilt require me of my enemies”; and again “Thou wilt not give to destruction the soul that confesses thee.” And (it is) as if now the response were made to it, “I the Lord will answer him”; and again, “In the time of affliction I will answer thee”; and, “When I have strengthened thee, thou shalt praise me”; and the Lord will stretch forth the hand of his loving-kindness and will draw the Mind up to the firmament; and then will be divinely and highly fulfilled unto it those things which were done unto our Lord, and it sees the heavens opened, and the angels of the First Watch in the act of saying to it (?), “Lift up your heads, O ye gates”; and the response is made, “That the King of Honours may come in.”

Fourteenth chapter

Of the rending of the firmament.

Now the firmament appears to the Mind as a kind of dim light; for, indeed, the Nature of (the material firmament) was produced by condensation from the outpouring of light: yet (? however that may be?) that firmament which was “the Barrier in the midst”, which Christ first rent asunder, is rent asunder before (ascending) Minds. And when the Mind has been accounted worthy to ascend above the firmament, it then becomes as a babe that has just been born, that has (just) arrived out of darkness into light; and it beholds that dim and fluid light which is above the firmament which the prophetic Word has named “water”, namely, because the nature of that light is very thin and fluid, just as also water is very fluid if it be compared with other (solid) bodies, for let no one make the mistake of believing that the essence of water is in the heavens.

Fifteenth chapter

Of the keepers of the charge of the house of God.

Now the angels that abide in that place are—as it seems to me—the Keepers of the first Charge of the House of God, for they dwell as it were in the first Gate of knowledge. But the divine Mind, when it sees those things which are in that place, is greatly moved and bewildered saying, “This is the House of God: here will I dwell for ever, and therein will I abide for generations of generations”; and it supposes concerning those angels that they are those who have reached the fulfilment of perfect contemplation, and that in them, divinely and highly, the perfect all-fulfilling Fulness is (completely) contained. Then those angels are moved to impart to the Mind a mystery of spiritual contemplation, and (so) they explain to it, mystically and divinely, the secret of their charge and the function of their hierarchy.

Sixteenth chapter

Of yearning.

But great weariness and toil (are in store) for Minds in the way of the Ascent, and (so) that natural yearning which desires to obtain fulfilment is strengthened in them, and they are aided and helped by the Essence which meets them, by means of the spiritual Bread that is given to them. All (the angels of that Essence) therefore are gloriously and holily gathered together to the Mind in a wonderful mystery.

Seventeenth chapter

Of (the) worship (of the mind by the angels).

For that which is in them is holily and divinely moved to come to the Mind and to worship it; and the explanation of (their) worship is this. When those angels behold the Essence of the Mind, they understand, mystically and divinely, that (it is derived) from that Essence which is above them; and they are fully persuaded and know that each one of the Essences is bound to render the honour of obedience to the Essence which is above it; since by it, also, (the inferior Essence) is helped and purified and sanctified, mystically and divinely; and, likewise, by its agency is advanced to the “contemplation” that is above it and to the revelations of mysteries; † and moreover (they know?) that they fulfil for the Essences above them the part of “divine ambassadors (?)”. † Their splendid and holy Hierarchy, therefore, assembles to rejoice with the Mind and to exult with it as (with) one who has been raised up from Sheol; for (it was) concerning this (that) our Lord said, “Even the angels in heaven rejoice greatly over one sinner who repents”,—and that is to say mystically and divinely—“over the Mind that ascends.”

Eighteenth chapter

Of the hierarchy of the angels that it is exalted.

Now thou art persuaded and knowest, that the work of hierarchy is the advancement of those who are brought near, and the purification of those that are purified; for there can be no unification without one who sanctifies and purifies and cleanses and unites. So the Mind, after it is purified and ascends, acquires also (the power?) to receive and to purify. The divine Hierarch of the first Hierarchy is moved, therefore, to make the Mind partaker in his perfect fulness, so that now it may be sanctifying and purifying those Essences that are united with it; and the divine Mind also approaches and bows its head, mystically and divinely, for that holy and glorious Laying-on-of-hands [because in that first region above the firmament the first communion is given to the divine Mind, from the time when the Mind is accounted worthy of the glorious Laying-on-of-hands]. Then it is wonderfully and divinely strengthened, and summons those angels, in glorious and divine mystery, to perform with them another mystery (namely the mystery?) of Communion, and distributes to them the living and holy Eucharist; and from the time when it receives the divine Laying-on-of-hands, it becomes no longer one who receives from them, but one who gives to them. Concerning the secret of that Bread, we are about to speak in the another discussion.

These things, then, the divine Mind fulfils in the place that is above the firmament; and now begins with gladness “rejoicing mightily to run its course”; and it bids them farewell with a holy kiss, and by them is conducted, highly and divinely, as far as the next Mansion above them.

And when the Mind has reached that (Mansion) also, it will see a clear and dazzling splendour, and light pure and divine; and it wonders very greatly at the glorious radiance of the second Mansion, and perhaps it forms the same opinion concerning this (as it formed concerning the first Mansion). And a second time there meet it the angels that sanctify in that place, and they too pour upon it of the wonderful splendours of their goodness; and doubtless also a certain adoration is offered to it by them, and there also it receives the same glorious Eucharist; for it yields itself willingly (to them) and receives from them the “contemplation” of mysteries through that spiritual Bread whose rank is exalted and whose fame is glorious—but they who receive it must have felt its virtue; and it bids them farewell in love, with a kiss, and now is divinely drawn on and highly uplifted to cleave in a wonderful way to that Good for which it is longing.

Now concerning the plurality of the Mansions, it is easy for us to learn from our Lord; for he said, “Many are the Mansions of my Father’s house”; but concerning their superiority one to the other, (only) the Mind that sees (?) can know. For God, the Good and the Giver of life, excellently and gloriously has made the light of each one of the Mansions far more glorious and excellent than that of the last; so that when the Mind arrives at any one of the Mansions, the glorious vision of radiant beauty, flashing from the Mansion that is before it, excites in it a kind of burning desire; and it may no longer be persuaded to remain at its distance, but labours mightily with great eagerness to stretch out to it and to be with it.

Nineteenth chapter

Of the Calm (?) of Discernment.

When, therefore, the Mind passes a multitude of Heavenly Places (?), it lights, highly and divinely, upon the place which is called “(the place) of Discernment”; and to that same place belongs a surpassing radiance that gleams more gloriously and divinely than all the places; [and concerning that place we say, that it is a kind of boundary that separates and limits the world that is above our world]. And when the Mind reaches this (place), it finds therein a pleasant and refreshing calm, so that it forgets its weariness and all its toil; and, divinely and holily, it delights in that delightful and gladdening delight; and so, I suppose, it spends some time in the Place of Discernment. And then it begins eagerly and mightily to travel the way of its Mansion; and so it is gloriously and highly uplifted to pass the Heavenly Places (?) that are in front of it, since (now) it knows, as one who has received mystic initiation, that its way is prepared unto the Lord.

Twentieth chapter

Secret concerning the cross.

Now the divine Mind enters the place, of the sufferings of which I am not able to tell; and the Watch that ministers in that holy place is moved to come to it and to worship it; and when it sees them, the Good Nature that is in it is divinely and highly moved, and it understands marvellously and divinely the suffering that is destined for it; and this is what it says, “Now am I prepared for suffering and my pain is ever before me”; and—as though it were (actually) asked by the angels that minister in that holy place “Why art thou prepared for suffering?”—it says “That I may be purified from my sins.”

And then it sees divinely the three wonderful and divine and mystic Crosses of marvel; and then it asks “For what purpose are these?” and the response is made to it “These are on account of thee.” And when it sees these things, it is disturbed and grieved, and draws near to the Hierarch who is in that place, and learns from him, mystically and holily, the mysteries that are (now to be) accomplished.

Twenty-first chapter

Of the fulfilment of the cross.

Come, now, let us expound, mystically and divinely, the secret concerning Crucifixion. And (first) we say that those who are being divinely made perfect and sublimely sanctified, must in everything acquire the likeness of Christ, and become as he was; for (only) then (are?) we obedient to the Apostle who said to us, “Let us go forth unto him outside the city, bearing his reproach.” And let us hearken unto Christ himself who said, “If any man wills to become disciple to me, let him renounce himself and take up his Cross and come after me.” And to the Rich Man he said, “If thou willest to be perfect, take thy Cross and come after me.” And we see, that Christ himself left the condition of human life by way of the Cross of passions. And to Simon he called the secret concerning the Cross “glorifying”; when he said, “The Son of man is about to be glorified”, he called the Cross “glory” and the shame “honour.” It is right, therefore, for those divine Minds that wish to become as Christ, that in everything they should be made like him, and in everything become as he was. Else how shall they come to fulfilment? [for our Lord himself accounted the fulfilment of his commandments (to be) love of him; for if we love our Lord we shall keep his commandments]. And do not let the significance of (the story of ?) the sons of Zebedee escape thee, O my son: when their mother asked of him “that these my two sons may sit one on thy right hand and one on thy left”, and he gave to her and to them the complete answer, “Are ye able to drink the cup that I am about to drink?” can he have spoken (merely) of the human Cross?—when this the sons of Zebedee did not bear, neither, indeed, did this passion come to many of those who loved him. (But if he was not speaking of the human Cross), then it is evident to us that he spoke of that Intelligible Cross which divine Minds receive; for they cannot be divinely perfected and mystically sanctified, unless they reach and endure that Cross of passions. And thou, my son, I know that thou hast reached, divinely and highly, even to the place of which I am speaking; nay, truth to tell, thou hast also passed beyond, and I know that all the secrets in that holy place are revealed to thee.

And (secondly we say that) it is right also “to slay the old man”; and this Christ slew by the Cross. Let no one mistakenly suppose that it can be slain without the Cross; for the Apostle said of Christ, “We know that our old man was crucified with him, and he did away the body of sin, that we might serve it no more.” So it is meet for divine Minds, that they also should slay the body of sin by the holy and mystic Cross.

And should it still be asked why the Mind is crucified, (the answer may be given) “because they who die not, neither can come to (fulness of ?) life”; for the Apostle says of Christ, “If we suffer with him, we shall also be glorified with him”; for how can we suffer with him, if we suffer not with his sufferings, and how can we suffer with his sufferings, if we endure not the Cross? for the divine Bartholomew has written “I glorify the mystic Cross of passions and I know it, that it is the first Gate of the House of God.” Do not thou then, my son, when thou reachest the Cross, suppose and believe that this is already the limit of the House of God, for lo, the divine Bartholomew called it (only) the gate; but who shall enter the city if he reach not the gate, or who shall reach the limit of Goodness (if he take not the first step thereto), or attain to Unification without the Cross? The Cross then, I say, is a kind of purifying and cleansing power, which through passion that causes passion brings passions to an end. Yet know, that if (there had been) no Fall, neither (would there be) passion; and if (there were) no passion, neither (would there be) the Cross. For if the Mind had preserved its Essence, it would not have incurred the Coming (into this life?); and where there is no Coming, neither is there Going. And so it has been made known to us, that the Cross is something necessary not to the Essence of the Mind, but to its purification: and three Crosses are seen by divine Minds—(exactly) what happened also to Christ—because, (since) man is of three Essences, and (must) be purified in (all) three of them, it is right therefore for him that he should be purified by three Crosses. Yet know, O my son, that three are crucified, but not three live (again); but Christ only lived (again) and with him Titus who (was) on his right hand, but he who (was) on his left hand is destroyed.

When therefore the Mind sees those Crosses, it is terrified and afraid; and perhaps also its sweat may congeal like drops of blood, that in everything it may be made like Him who was made like us; and the Chief of the Angels of that place draws near and presents to it that comforting assurance which was also presented to Christ, and these are the (words) he says to it, “The time is swift and very short, and then thou shalt be glorified: despise death that thou mayest live.” And the divine Mind now turns itself to prayer, and makes supplication to God and says, “My Father, if it be possible, let this cup pass me by; but if it be not possible that it should pass except I drink it, thy will be done”; and it becomes gloomy and weighed down with grief. And it returns from its prayer, and sees the Watchers that are in that place sleeping, and says to them, “Could ye not keep vigil with me one hour?” In great sorrow, therefore, it draws near to them and wakes them. But when they have been aroused, they are transformed before it, and instead of (shewing) their (former) love they appear to it (as) full of anger, and instead of their (former) friendship (they shew) hatred; and they transform their (former) brightness into darkness, and their friendliness into wrath against it; that is to say, they desire to slay it. Then it says “All they that hate me have whispered together, and have devised evil against me.”

But know, O my son, that it is the angels who rise up in that place against the divine Mind and crucify it; and do not suppose or believe that perhaps this glorious service may be accomplished by the Essence of demons: (it is not demons) but (angels who,) changing their likeness, play to it the part of Crucifiers.

Now, therefore, that divine Mind draws near to effect the dissolution of its unity, and relinquishes its Soul, and lets go its Body, with sufferings and groanings unutterable: [And it is filled with divine might and wondrous power against those Crucifiers who have appeared to it; and, like our Lord, it says to them, “Whom seek ye?” and they say, “Thee”; and they also are thrown down, like the Jews before our Lord; that is to say, it proves to them that, (compared) to it, they are most feeble and contemptible, and (that) by its own will it is crucified, and not by necessity.] and [the divine Mind] draws near, nakedly, without soul and without body, while Soul and Body remain alone, and surrenders itself in holiness and humility to the Cross of passions. And it too is “led as a lamb to the slaughter, and, like a sheep before the shearer, it is dumb”; and there is no complaining (?) against its death (?); but painfully, with contrite and humble heart, it prays to God concerning the things that are done unto it. And then it is crucified on the middle Cross, and it sees the Soul too, on its right hand, crucified like Titus, and the Body, like Zumachus, on its left hand [–because it is Christ it is meet that it should be crucified (?) in the middle;] and perhaps also the Mind may have a kind of passionate desire at the time of the Cross, and vinegar in a sponge be offered to it by those who crucify, as also Christ… Then will come the hour of death which is inseparable from the Cross; [that is; the Soul, like Titus, will utter to the Mind a kind of cry begging for Unification; and also, I suppose, a promise will be made to it by (the Mind), concerning that holy and divine purification that is destined for it through the Mind.] and the divine Mind will cry out and say, “O God, O God, why hast thou forsaken me?” and will bow its head in great humiliation, and will endure the mystical Death, by which, in Christ, it is appointed that we should die—for no one can become Christ whosoever dies not by this death—and the Body also and the Soul die with it. But do thou, my son, understand the word “body.”

Now some of the angels possess the sign, as it were, of Attendants, and some perform the work of the Soldiers; and one of them draws near, mystically and divinely, and seems to pierce the Mind, in its side, with the sign, as it were, of a spear which is in his hand, and, mystically and holily, causes to flow the sign (as it were) of blood and of water; and (one) like Joseph the Councillor seems to take down the divine Mind from the all-holy and mystical Cross.

Twenty-second chapter

Of the distinction of crosses,

Let not, then, the secret concerning the Cross escape thee, O my son. But I myself have seen many Minds, which have drawn near to this suffering of the Cross not once only or twice but—it is right to tell the truth—ten times and twenty, and perhaps also times innumerable; and many I have seen, who, through the whole time of human life, never escaped from the Cross, and (only) achieved this after (leaving) the body; and I know that thou thyself, O my son, hast twice ascended to the Cross. Do not, then, my son, hold this opinion concerning the Minds that are purified, (namely) that all of them say the same thing with respect to the Cross.

My son, do not expose the glorious mystery of the Cross before Minds that are not pure, for “the word of the Cross is foolishness to them that are perishing, but to us” who have had experience therein “it is the power of God.”

Twenty-third chapter

That all minds are not from the same essence.

But since the glorious secret concerning the Minds which are not equal in suffering has been revealed to us, it is right, perhaps, as it seems to me, to reveal the mystery of this secret. Be thou aware, then, that all Minds did not descend into (their) bodies from one and the same Essence; and know, further, that all the Essences of Minds are graduated one above another (in a) very greatly (ascending scale), and in proportion to the greatness of an Essence, so it is also far brighter and more mobile than another. Those Minds, then, which descended from the more excellent Essences, need only a certain small purification; for those which descended from the Essence of the Father, need the Cross once only; and those which (descended) from the Essence of the Son are crucified only twice; and those which came from the Essence of the Holy Spirit need the Cross three times; and in the same way also each one of the Essences must come to the Cross as many times as the number of all the Essences that are above it. But these things happen thus (only) if the Mind remains “according to its nature” while it is in the body; for I myself have seen many of the Minds which descended from the superior Essences tormented along with demons; and many others, even from the Essences of demons, I have seen, which all this (life) so abounded in labour as to pass beyond even the Essences-without-name. For know that even from the Essence of demons Minds come into bodies. This, then, as it seems to me, is the cause on account of which the suffering of (all) Minds is not the same.

And let us mention also another mystery, which I have seen in Minds when (they were?) crucified; for I have seen many Minds which were not accounted worthy to be crucified in an upright position. But this mystery was not uniform; for to some of them the great love that was in them caused this, for (when) Simon said these (words) to the crucifiers of the body “I am not worthy that I should be crucified as my Master (was crucified)”, he said them (because he was) divinely aglow and holily inflamed with the love which he bore unto Christ; but to others this (inversion) happened on account of the Evil Nature that was in them, which did not consent to be in the Good.

But (now) let us return to our former theme, and see the things which are done to the Mind after the glorious and mystic Death. It is taken from the Cross, and then they bring it, mystically and divinely, to the Tomb of divine mystery.

Twenty-fourth chapter

Of burial

Perhaps (at this point?) it is fitting, as it seems to me, to hearken to the divine Scripture (which speaks of) this secret of Death and of Burial: for the Apostle, our Teacher, has said, “He who is dead has been set free from sin.” Could he have said (this) concerning the death of the body? (Certainly not, for) then sin would not exist—every one dies to it. How then shall we understand this secret? (In the light of another of his sayings concerning liberation caused by death), for (just as) he said, “A woman, when her husband dies, has been set free from the law of the husband”, (so) again he said, “He who is dead, he also has been set free from sin”; that is to say, he is the slave of sin so long as he is living in this world. Do thou, then, my son, understand this glorious mystery, (namely,) that the Apostle was speaking of the mystical Death of Minds, for thereby we are set free also from sin.

And let us understand the mystical meaning of Christ, who revealed the divine secret of the Death of Minds by the homely illustration of wheat; “unless it die”, said he, “it remains alone.”

And, again, the Apostle says, “They who have died, their lives are hid in God”; and concerning those divine Minds who have already died once he said, “Ye have died to sin in the body of Christ.” Know, then, divinely and highly, that the Mind is Christ, and Christ is bound to die to sin once; but they who have died to sin, how shall they once more live in it? And do thou, when thou hearest the Apostle, our Teacher, (say) death, think of that divine Death which divine Minds undergo at the time of the Cross; and if thou hearest (him say) burial, (think) of that wondrous and divine and intelligible Burial, which the Apostle, our Teacher, named “the Tomb of Continence”, when he commands us, highly and divinely, to be in the Tomb of Continence. [Now if Minds fulfil the whole glorious mystery, the sign as it were of a stone has been set at the mouth of the Tomb.] Divinely and holily therefore the Mind enters into the Tomb in the sign of Christ.

Concerning the Essence of that Tomb and whence it is, perhaps it is right to say (a word); and, for my own part, I say that it is a definite and distinct position prepared in the place of the Cross, which undergoes as it were a certain change at the time when the Mind has been laid in it. And concerning those who bury (the Mind), I say that they are of the same glorious Rank of angels who minister in the place of the Cross; perhaps, also, they display some token of mourning at the time when the Mind is buried; that is to say, they fulfil for it as it were the part of the Disciples.

Now that Tomb appears as a dark and narrow (thing), when one considers the glorious place (in which it is situated), and the question (may be) asked, “How can death be found in the realm of life, or darkness be known in the region of light? for if the (place) of the Cross is a place of light, so that the Mind may see it and be moved (to admiration) by the sight of it, whence then is the Essence of darkness? in that place that is above our world, (how) can there be found anything that is from our world?”

Now, as for me, I say “These things are done to Minds in appearances and not actually”; for neither do we say concerning the Cross and the Spear that they are any corporeal nature; nor again, likewise, do we say, concerning all the glorious and holy mysteries which appear to divine Minds, that it is, so to speak, the crude nature of things (that is seen); but we say that it is divine and spiritual mystery, which is presented to our divine Mind in a kind of bodily shape.

Three days, therefore, must the divine Mind fulfil in the Tomb, that in everything it may become in the likeness of Christ, (who) was three days “in the heart of the earth.”

We cannot say of that holy Mind that it was consenting to be in the earth; [but to me (?) it seems that (the words) “was in the heart of the earth” were said of his nature which was from the earth; for to that it would be possible to be in the earth, seeing that it came from the earth;] for everything, from whatsoever Essence it came, also loves (that Essence) and is destined to be in it; therefore it is not possible for divine Minds, when they are buried, to be in the Essence of Earth. For lo, (if) even the living force of seeds, when it is hidden in the earth, is not quiescent or consenting to be in the Essence which is not its own; but struggles by the natural motion that is in it, and leaves behind the nature that envelopes it like a garment, and comes up from the depth, and appears above the ground, and brings up with it that pure part (of the earth) which has been united with it, how then shall we suppose, concerning that Good Nature, that, when it has been divinely set free and wonderfully cleansed, it can be in an Essence which is not its own? And if it is so with respect to these things, how shall we say concerning Christ that he was in the heart of the earth?

Yet, (for) three days he served Death—this (at least) is evident, but “how?” only the Mind which has experienced (the same death) can know, for in everything it must be made like him.

And in the same way also it must be buried with his burial. But (since) even animals and every natural species may be given to the burial of the body (Christ’s burial means something more than the burial of the body), and how, then, or in what way can (the Mind) be buried with Christ’s burial if it reach not the place of the Cross and be not buried where He was buried? for there Christ was for the three days where all pure Minds also are destined to be, and not in the earth.

Now Christ was crucified on Friday, and rose on the first (day) of the week; but for the divine Minds that are buried (there is) neither Friday nor week.

Now, O my son, I have unstintingly displayed to thy love all the glorious and mystic secrets from the beginning of the Ascent of the Mind as far as the Burial: do thou therefore keep my words in hidden and mystic secrecy.

The third discourse of the holy Hierotheos

First chapter

The opening and beginning of the third discourse the word of the holy Hierotheos concerning the resurrection.

Rightly, as it seems to me, O my son, have the secret and hidden mysteries, from the beginning of the Ascent of the Mind as far as its Burial, been highly and divinely expounded.

When the Mind, therefore, has spent three days in the Tomb, it must next fulfil the mystery of the Resurrection. Now therefore it awakes in power and in might, [and perhaps also it will see angels, in white garments, proclaiming its glorious resurrection; and others, again, holily and divinely rolling the stone from the door (of the tomb),]. And when it has awakened, it sees divinely, and understands highly, that it is no longer living the life of the body, but that wonderful and marvellous life that is not liable to variation; and it sees itself without body and without soul, and this is what it says, “It is right for me now to bring a resurrection to pass for the Essences that were with me and in me.” And so it stretches out the bountiful hand of its goodness, to bring to life the Body and the Soul. And when it does this, it still remains separate from them (?), and therefore it begins to make that unification with them, which, before the Cross, it dissolved; and to the Soul, which formerly denied it, it shews some token of affection at this time of its Resurrection; and then, gloriously and divinely, it summons the Essence of the Soul and of the Body to unification with it; and thenceforward the divine Mind is able to have authority over them, and to be king over them. For until the holy Burial, it may be that the Soul and the Body have authority in some (degree) over the Mind; but when they are accounted worthy of the glorious Resurrection, they look towards it, and (are able?) to be purified with it and be made one with it. And then the Mind remembers the Word which says, “Thou shalt not recompense evil with evil”; and, further, it is prompted by the Good Nature that is in it to become loving and merciful in the likeness of the Father; and so the Mind puts on its Soul and its Body, since it sees that they have become bright and even beautiful in comparison with what they were before the Cross. And then it begins to purify and to cleanse the Soul and the Body that have been made one with it; and, I suppose, it is not possible, O my son, that anything, once separated, should regain the order of its Essence except it first be purified.

[Now perhaps it would not be (considered) contemptible and unworthy, if we were to add to our divine discussion an analogy from the natural species. The Bird-Species, then, is so constituted as to produce an offspring which is not living and sentient, (and) in which is seen no resemblance whatever to the Essence which produced it. Yet, by contact (with the parent) which broods over it, the power which is secretly hidden in it is roused and stirred and set in motion; and then, by (its) natural force it turns to acquire the likeness of its parent, and the shape and power and motion of the Essence that produced it; and it stirs and is moved and shews a sign of its life within the solid nature that surrounds it; and (behaves) as if it were asking that a little attention should be (paid) to it by the Essence that produced it, so that it may remove the solid material covering, which hinders movement and prevents the operation of its life; then, when (the mother) has received some perception of its movement, she is breaking the vessel which contains it, and then the prisoner begins to come from darkness to light.

So also (with) Infant-Kind—for though in the (very) first motion (of conception) the power of life is implicit, for a long time it is moving and awakening, and the image of its parent is being impressed on it; and surrounding it are many substances and a quantity of liquids, (placed there) because they assist the need of its life; but when it has reached full growth, then the solid nature that surrounds it is moved, and that which was formerly closed gives free and easy room (for the passage of the child); though (even p then?) it has been the fate of many to be miscarried, and never to acquire the name of baby. Now, at that (first) time, it is called “seed”, and in the womb “foetus”, and outside “infant”, and now (at last) “full-grown man.” So also (with) all Minds: there is (a stage) when they are without reason; and when they came into bodies, they acquired as it were the sign of “foetus”; and when they came forth to the place of the living, they were called “those who ascend”; but when they have reached the fulness of divine growth and holy perfection, they then acquire the designation of Godhead—nay, to speak mystically, they become the Essence of God.] But because the stains are many, very many also are the purifications; for the Mind achieves purification not once or twice, perhaps, but also myriads (of times); for it is not possible to see the beauty that is within, except one remove the covering that is without: thus (for example) those who desire to carve an image and to make a statue are diligent first to remove that which is the covering; neither is it possible to make fine gold, if one purge not first away its dross; but the beauty that is in everything (must) be collected from the ugliness of everything, since the beauty is concealed in the ugliness and the good is bound up with the evil; and the greater the evil the more purification it needs. The divine Mind, also, takes very great care to perform a multitude of purifications; and to slay the Evil Nature that is in it, which in the morning springs up and flourishes, and in the evening yields its fruits; and further, it casts out from it, gloriously and divinely, the “fruits of Opposition” that are in it, namely, any trace of darkness or ugliness it possesses—that which is cast from it by purgation (?); and (it behaves) as one who is destined to acquire, as it were, the nature of Goodness, and struggles most divinely with great diligence to purge from it the foul defilement; for it greatly desires to be found bright and pure. For, as if the Good Nature that is in it were moved, it is (?) not acquiescing or consenting to see itself an ugly thing (?); for (the Mind?) itself becomes to itself a burning fire, and through the glorious flame of its divine ardour refines, wonderfully and holily, the Supreme Good of the Essence that is in it (?); and then that Good Nature begins to burst forth, and highly and divinely appears as a glorious and flashing fiery fierceness, which flames divinely and is holily enkindled; and therein is fulfilled the Word which says, “We shall become in the likeness of the glorious body of Christ”; and it is transfigured in the sight of the angels that are in that place, as also Christ (was transfigured) in the sight of the Disciples on the mountain. For, highly and divinely, they see that its face is ten thousand times more radiant than the sun, and its garments whiter than snow; and perhaps thereby is fulfilled the Word which says, “In thy light do we see light, and are enabled to be enlightened”; and the light which is in that place appears as an inferior thing, in comparison with the more exceeding light (of the Mind). And now (the Mind) is transformed, when its mortality is swallowed up in life, and its darkness in light; and perhaps it wonders at its own self, insomuch that it says “Lo I will praise the Lord, who has done great things unto me, who is mighty, and holy is his name”; and is divinely moved (to gratitude) and says, “What return shall I give unto the Lord, for all his benefits unto me?” But the Impurity (that was formerly in it) it will see cast into the Abyss below, and, as it were, becoming food for fire, that the Word may be fulfilled which says, “He will take all our sins, and will cast them into the depths of the sea”: and then the Mind begins sublimely to experience divine Unification (?), and cries out therefore with boldness and says, “Make us glad, for our iniquity is dead, and the years wherein we have seen evil things”; and then, (as I said,) that which a little while before was buried, begins to acquire the motion of Unification. But, do thou, my son, consider with enlightened wisdom the glorious and divine mystery above, (and observe) how it is represented below in inferior material things. For lo, the offspring of the locust is sown in the dead lap of the earth; and, when it comes up from the earth, this (offspring) cannot become the full-grown insect, unless it first strip off the evil substance in which it is (imprisoned); and observe that it is raised up from two tombs, from the earth and from its case. Now at the time when it sloughs off (its case), it is acquiring, as it were, the sign of that which is dead; but when it puts away the Nature-that-opposes, then the insect which has (hitherto) been dormant awakes in it and is aroused; for up till then it was a creeping thing, but now (becomes) winged. And (in much the same way) Minds cannot see, if they acquire not first the sign of those who are dead; nor again can they become winged and mobile, if they put not away the Nature-that-opposes. Many times, therefore, they strip off and cast from them the weight which held them down; and then, mystically and holily, will the Mind see (?).

But when (the Mind) turns (and looks) behind it and considers the light that is below it, it will wonder divinely and say, “Who hath done these things for me?” namely, that those lights which are praised by us, appear to it less than itself, and as not even worthy to be praised, in comparison with the exceeding and divine brightness of That-which-has-been-purified. And (the Mind will act) as if authority were given to it over the Impurity which (came) from it, to sink it in the lower Regions; and (will behave) as one who displays no sign of compassion towards that Evil Thing which came forth from it; but it wonders greatly and marvels when, divinely and holily, it looks upon the quantity of foulness which was hidden away in it, for (the foulness appears) as if it would fill the whole world, at the time when it is purged away from it (i. e. from the Mind); and it hastens to its (own) Essence that it may be with it, and be commingled with it, since it can no longer endure to be with the Good Nature; for every Nature loves its own place, and every Substance that which is like itself.

Then that divine Mind supposes that it has been delivered from hardships and says, “There is neither adversary nor evil occurrent”; and it rejoices also, highly and divinely, at the wonderful unity of its glorious light; and its rays are extended even to the Abyss, and it looks upon this (world’s?) sun (and perceives) it to be in no respect superior in comparison with its own exceeding light.

Second chapter

Of the tree of evil.

But the divine Mind does not, I suppose, look upon and consider the unity of its light, (to discover) whether there may not still be something of the Nature of Evil alive in it.

Then the remnant of Opposition gathers itself together to its….. (?), and, within a short time, springs up powerfully and fiercely, and becomes a great and mighty Tree, in the branches of which birds might even build their nests; for it casts its roots as far as the sea, and throws its boughs over the rivers, and also hurls mightily the shoots of its malignity against the chosen cedars of God, which are all divine Minds; and in a (short) time it will sprout forth and grow; and in an hour it will display its fruits; and it will include the ends of the Creation; for concerning it the Word of Life gave the admonition, “lest a root of bitterness spring up and choke you.” For it appears to divine Minds, as a thing of darkness, whose fruits are foul and its leaves hideous; and it casts its shadow over the divine Mind, and holds back from it the glorious beams of Goodness, which were shining upon it from the Perfect Light; and darkens with its dark hideousness the divine brightness of the Mind. (I cannot describe it more exactly?) for its appearance is not (to be seen) in our place, nor its likeness amongst our kin; and perhaps, concerning it, the Living Word gives Adam the warning, “In the day that thou shalt eat of it, thou shalt surely die.” And the same Law-giver appears to the divine Mind, and a second time gives it the law “Neither touch nor taste, for in the day that thou eatest of it, thou shalt surely die.”

When the Mind sees these things, it will wonder greatly and be perplexed, and will cry out passionately and say, “Wretched man that I am! Who will deliver me from this?” and again, “I know and it is evident to me that good cannot dwell in me”; and then it will say, “As a heavy burden they are heavy to me”; and then the Mind begins to make a second struggle with the Tree of passions: for it will hear, as it were, one that advises it saying, “Hew down the tree and destroy it; but set the stump of its roots in the earth”; and further they will say to it, “Circumcise the children of Israel again a second time”; and further it will hear them saying, “Circumcise, and remove to the Lord, the foreskin of thy heart”; and then, with painful supplication, it will weep and say, “Create in me a pure heart, O God.” In that day, a shoot shall go forth from the stock of Arnon, and a sprout shall spring up from its root; and to the divine Mind they will say, “Burn its branches with fire.”

Then (the Mind) will see the glorious Angel whose sword is drawn and held in his hand; and it will ask for that sword, and (the sword) will be given to it; and it begins first to shake off the leaves (of the Tree), then it cuts off its branches also, and mightily and divinely it will be made strong to hew down the whole Tree, and will cast it also to the Abysses below, and will give its fruits to the fire and its leaves to burning.

But once more the Evil will spring up and grow, and will hold its former position; and (the Mind) will say to itself, “Lo, it is planted, but it will not prosper: if, when it was unscathed, it did not prosper in me, how shall it be strong in me now that the fire has devoured it and it has been laid waste?” and then it will return, with heroic and mighty force, to uproot the Tree again; and it will prosper in all that it desires, and will give that Tree afresh as food to the fire.

Then the Evil will spring up afresh, and (the Mind) will slay it again; and (the Evil) will return to its position, and (the Mind) will resume its task (?); for many times will the Evil which has sprung up in the Mind sprout forth, and many times will (the Mind) slay it; but (the Evil) will remain undiminished. Then the divine Mind will grow weary in the struggle with it, and perhaps even despair of its battle; and therefore it reflects, and reasons why the Evil is not exterminated. Then it will be prompted divinely and highly; and will return below, and examine the earth. Then it will see the Tree from the lower Regions (and know) that its roots are (still) firmly planted; and it will fall into great doubt, therefore, as to what it shall do to the Tree; and, I suppose, it argues that the Evil cannot be destroyed so long as it has a root, and (that) it is impossible to uproot the root, unless one goes down to the place thereof.

Third chapter

Of the journey back.

The divine Mind begins to make the journey back, and leaves the bright way that leads up, divinely and highly, to the Essential and Primal Good: but these things it does with great pain and with tears, for it is very greatly and grievously depressed, because it has left the way that (lay) before it, (even) though (?) it is most exceedingly and divinely encouraged by the angel Watchers who are in the way of its descent. But it too recognises (what lies before it?), and is grieved and sick (at heart) also, because it is descending to the place of the Adversary; and, like David, it too says, “They have driven me away that I should not be joined to the inheritance of the Lord, and if these things befall me, why am I yet alive?” And again, when it reaches the firmament, it will weep passionately, and will say, “How lovely are thy dwellings O Lord! my soul hath hoped and longed for the courts of the Lord”; and there will arise in its thoughts the wonderful and divine memory (of) the sweet goodness of the places that are above, and it will weep passionately, and will say, “By the waters of Babylon we sat and wept, for the memory of Zion, the city of the great King”; and when it comes to our world, then it will say, “When shall I come (and) see thy face?” Then it begins to descend to the places that are beneath the earth, and this is what it says, “I have put off my coat; how shall I put it on? I have washed my feet; how shall I defile them?” And when it passes beyond the earth, it then begins to come from the East; concerning which, perhaps, the Word (of Scripture) says, “From the rising of the sun shall he begin”; and it sees a great herd of the Demons which have authority over that place; and then it is mightily and powerfully moved to slay those Demons.

Now it finds that the Demons which are in the region of the East are very easy to destroy, and the Demons which are in the Southern quarter very easy indeed, and much fewer than all the Essences of Demons. But do thou, my son, be very strictly on thy guard against the Demons that are in the Northern quarter—I know that that Essence is very hard indeed, and not to be subdued, and it is very difficult for divine Minds to do battle with it; for (those Demons) are moved against the divine Mind and smite it and overwhelm it; and, for my own part, I offer my constant prayer to God for all divine Minds when they reach that quarter. And the Demons of the Western quarter are also very hard, though very much weaker in their malignity, than those that are in the Northern quarter.

But the divine Mind comes with mighty pomp from the East to the South; and (the reason why) it also lays waste the Eastern quarter (is) that it is commanded, “Let not thine eye spare them”; and, when it comes to the Western quarter, (it is) very sorely and maliciously (handled?) by the Demons which dwell in that place; but, with the (same) mighty motion, it will come as far as the Northern quarter; and (there?) it will do great deeds, and (yet) it will not prevail and its might will fall. For then (the Demons of the Northern quarter) will be moved against it, as one man, and “will tread down its life into the earth, and will lay its glory in the dust”; and “they that are mean will have dominion over him that is glorious, and they that are vile over him that is honourable”; and they will all strengthen themselves as one, and will cast it down; and when they have cast it down, they will say, “Aha! Aha! our eye hath looked upon him; come, therefore, let us exult and rejoice over him who laid waste our lands and multiplied our slain.” These things, then, the divine Mind endures at the hands of the Demons that are in the Northern quarter, at the time of the first Descent.

Then Christ, the Great Mind, will appear to the Mind that has fallen. Then those Demons will fear and be terrified, and will flee from before him; and perhaps concerning them it was said, “They that hate him shall flee from before him, and like the smoke of a window they shall vanish away.” Then he will open the gates of the Abyss, to go down to the Mind that is slain; and that (Mind), in sorrow, will say, “The earth hath closed its bars upon me: answer me, Lord, for thy loving-kindness is good, because I have departed from thy Essence”; and further it will say, “Even from the Abyss of the earth thou wilt bring me up again”; and again, “Bring up my life from destruction, O Lord my God, for I have gone down to the lower parts of the earth, and my eyes have seen my reward”; and Christ will take hold of the hand of that Mind, and, highly and divinely, will draw it up from those depths that are below the earth; and it will then become like a dead man that has come to life, and as a buried man that is raised up—for indeed (the condition of the Mind which is overcome by its lower nature?) is (what) Sheol really (means).

And when the Mind does these things thus, it will then begin with joy to take its former way, and to ascend to the place of the heavens; and then it rests in peace in its place—for it reaches as far as the place in which it wrought purification; for it examines itself (and sees) that the Tree on account of which it descended is no longer in it; and then it enjoys that divine Delight which puts an end to (?) its former weariness; namely, because it bears as it were the token of love: and it is most gloriously and divinely helped by the Angels who minister in the place of the Cross.

Fourth chapter

Of the baptism of our Lord.

Now concerning Holy Baptism, my son, for my own part, I say that no man can be saved if he be not accounted worthy of Holy Baptism; but it is easy for us to learn from our Lord that there is a Second Baptism, for, when he wished to teach the band of the Apostles the secret of this Baptism, he spoke thus, “For I have a Baptism to be baptized with, which ye know not.” (Now if there were no other Baptism than Baptism with water) would not the Apostles have said, “We ourselves, Lord, saw thee baptized?” So it is evident that he spoke of the Second Baptism of which divine Minds are accounted worthy in the regions which are above the heavens; for therein Minds are accounted worthy to be baptized with Spirit and with Fire and not with water.

Fifth chapter

Of baptism and baptism.

Do thou, then, understand, highly and divinely, the secret concerning the Baptism with water; and give heed to John, who, when he wished to teach this secret, said, “I baptize you with water, but Christ (will baptize you) with Spirit and with Fire.” It is evident to us, therefore, O my son, that the Baptism with water is the Baptism of the body, and (that) it is only a symbol and type of the glorious and real Baptism, of which all divine Minds are accounted worthy in the place that is above the heavens; and let us therefore hope to be baptized in the heavens, inasmuch as it is known to us that this, verily and holily, is the great and divine Baptism. Now the former (baptism) gives repentance, but that which is above unites (us) with the Good.

Do thou, then, O my son, “set thy mind on that which is above, and not on that which is on the earth.” Leave, therefore, the type, and cleave to the reality. Let go the Nature which is poured out and destroyed, and (desist?) from the species (that is) dissolved, and be thou drawn up, highly and divinely, to that pure and holy Baptism, in which there is nothing of the nature of Matter. When, therefore, thou hearest (the words of) our Lord, who said to the sons of Zebedee, “My cup ye shall drink, and with the Baptism that I am baptized shall ye be baptized”, then understand, mystically and divinely, the glorious secret of the Baptism wherewith Minds are baptized and sanctified.

After the second Ascent, therefore, the divine Mind is mystically and divinely moved to come to that holy Baptism. For it sees the divine Hierarch who performs this ministry displaying to it the sign, as it were, of Baptism; namely, he stretches out the hand of his goodness towards it in the sign, as it were, of Christ; and then the Mind also consents to draw near to that holy Baptism, and is divinely and holily baptized with that holy and glorious Baptism; and then is revealed to it, divinely and holily, that mystery which was revealed to the Baptist in Him-who-was-baptized; and it sees again the Holy Spirit coming upon it in the bodily likeness of a dove; and now it has nothing at all to prevent it from becoming in everything like Christ, and so it puts away the designation of “Mind”, and is called “Christ”; and when it ascends from that holy Baptism, the whole glorious and holy band (of those) who minister in that place is gathered together; and they come and worship before it, and now they say to it, “Let all the angels of God worship thee”; and it stretches forth its hand, and gives the Peace to that blessed and holy band.

Sixth chapter

Of the going up from the baptism.

Straightway, therefore, when it comes up from the Baptism, the holy Mind now receives, divinely and holily, the authority of the divine Hierarchy; and then it is accounted worthy, divinely and holily, to effect unification with the Good; and likewise to accomplish purification for the Essences that are united with itself; and so it holds the full authority of the divine Hierarchy, and is able, therefore, by its wonderful authority to cause resurrection and life; and so it is the Son, and executes all (things) as it wills; and also enjoins torment and judgement upon all the Essences of Demons; and creates, and gives life, and visits, and establishes; and so every knee shall turn to it, and every tongue confess it; and it receives the prostrate adoration of love even from all the Minds that are (still) in the body.

Know, therefore, my son, that Christ is now no longer worshipped, but those Minds are worshipped which are accounted worthy of Unification; and Christ is no longer their Head, because Christ is the “Head of them that sleep”, but of those that have been awakened Christ is no longer Head. Christ, therefore, is nothing else than the Mind that is purified; for it can (truly) say, “All authority has been given unto me in heaven and in earth”; and again, it can say, “Moses as a servant was faithful, but I as a master over his house”; and again, “Me hath the Father glorified, with the glory that I had with him from of old”; and, “There is no other God apart from me: I slay and I make alive.” And then, the divine Mind which has become Christ is brought near to perform the mystery that is appropriate (to Christ?), and to give the glorious Fragment of the spiritual Eucharist to the Host that is above the heavens; in order that, in everything, the Nature that is akin to it may divinely and holily be made partaker with it; and also, in order that it may divinely help the Essences by which it was helped and strengthened and supported at the time of its Ascent; and the Powers that help (Minds) to ascend are gathered together and look towards it.

Seventh chapter

Of the holy of holies.

Then the Mind enters into the mystic and glorious Holy of Holies not made with hands, that it may accomplish, mystically and divinely, the glorious and holy mystery of the holy and hallowing Sacrament; which is a kind of simple and unlimited Power which is extended so as to include divinely the Essences that are united with it: and those glorious angels display a kind of yearning of desire to receive the Eucharist and to be made partakers in the mystery thereof; and (the Mind) approaches divinely the spiritual Altar, and sacrifices itself, holily and divinely, in most wonderful and ineffable mystery; and is raised again, divinely and holily, in (?) the secret of holy mystery; and the glorious Chief of the Essence of those angels is moved with mystic and holy desire towards it; and (the angels) stretch out to it the hand, as it were, of affection—which is their natural yearning for it; and cry out to it and say, “Thou art the King of Praise.” And the Mind that has become Christ bestows upon them, purely and holily, the glorious Mysteries that have been consecrated by it; and fulfils—most sweet and abundant satisfaction!—the yearning that is moved towards it; for this is what it says to them, “This is my Body which is (given) for your sakes, and my glorious Blood which is (shed) on your account.”

Do thou, then, my son, understand with wonderful and divine intelligence the exalted secret concerning that Spiritual Bread; for it did not ascend from earth to heaven, but came down from heaven; and it pertains to the Mind which has become Christ to give that Living Bread; and that Bread which is above the Cross, my son, is the perfect and full kind of Knowledge of which the Mind (itself) is first accounted worthy, and (of which it then) accounts worthy those who are below it.

Christ is no longer Christ, my son, when the Mind attains to these things, because the Mind is Christ: for to Christ it pertains to consecrate, but if the Mind also consecrates, then it also is Christ, and must become Perfecter and

Consecrator of those who need to be perfected and consecrated. Then it is able to say, “I will proclaim thy name to my brethren, and in the midst of the congregation will I praise thee.”

Know, O my son, that this material and bodily bread which is set upon the material altar is a kind of perceptible sign—and, to tell the truth, a small and unworthy shadow—of that glorious Bread which is above the heavens; and the cup of mixture also that is in our world—it too, is (only) a material sign of that glorious and holy Drink of which the Mind is accounted worthy in the place that is above.

But as for thee, O my friend, I know that thou hast reached the glorious place of which I now am telling; and hast been accounted worthy to receive the Eucharist and likewise to give (it); and hast therefore filled the part of Christ, and hast obtained the same peace and status (as I have?); and (so) I say before thee not the mere appearance of things but the Secret concerning them. A material and bodily sacrament, then, is right for those who walk according to the body; and (when) the question is asked, whether those Minds which have been accounted worthy to receive and to give the spiritual Sacrament (still) need the bodily sacrament, I, for my own part, (would) say that those who have been initiated by water have yet to be made perfect (?), and those who are in the body must also receive bodily nourishment: Nature in everything loves its own.

But (to resume our story) the Mind sets out to pass beyond the place of Sacraments, being divinely and highly exalted to see the Essences that are above these: [and perhaps it also sees Christ preparing the way before it; and other Essences also, which say to it “Come up on high and take thy seat.”]

I have explained to thee, correctly, as it seems to me, O my son, the superiority which each one of the Essences has over that which is below it; and how each one of the Essences is bound to pay honour to that which is above it. Now it may happen that the Mind which has been purified is from an inferior Essence, though (when I say) “inferior”, my son, (remember that?) that (inferiority comes?) not from the Good, but from that cause which I have explained above (?)….. for the Mind must render a certain worship to the Essences which are above it, for it also was worshipped, at the time of its Ascent, by all the Essences below it. With wondrous pomp, then, the divine Mind is exalted as far as (the place) where it finds “appearance” no more; and it also says, “There is no appearance before my eyes”; and it burns, holily and divinely, in spiritual contemplation, to come to the Tree of Life, and to be united with it. These things it does with divine comprehension and mystical understanding of the significance of its journey; and so, in glory (most) glorified, it arrives at the Essence which is called “Universal.”

The fourth discourse of the holy Hierotheos

First chapter

The opening and beginning of the fourth discourse the word of the holy Hierotheos concerning the universal essence.

I have already given, O my son, the wonderful and divine explanation of the Universal Essence, and why it has been called “Universal”: here, then, we will mention (only) the things which are mystically and divinely done by it to the Mind.

When, therefore, the Mind reaches this Essence, they (sic) assemble with a kind of mystical motion and in glorious silence to give it divine greeting; and it is received most excellently and holily by the Hierarch of their divine Hierarchy, and is embraced affectionately by them in the love of their perfection; and the Mind itself, I suppose, will have a kind of yearning of love to be united with them, and to rest in their tranquillity; and, perhaps, it performs with them the glorious mystery of the wonderful and divine Eucharist, in order that it may be worthily united (with them); and then the members of the Universal Essence begin wonderfully to declare to that divine Mind the glorious mystery of their divine ministry; nor, indeed, thenceforward, O my son, would they be able to withhold from the Mind their high and divine knowledge, seeing that now it has been divinely united with them (so that it and they are) one.

Now three Secrets are imparted to the divine Mind by that Essence; (secrets) which speech, perhaps, has not even power to express, and concerning which the Apostle said, “I heard words unspeakable which it is not lawful for a man to speak”; the First of which is the glorious and mystic Secret of the Distinction of Minds: this (is that), the secret concerning which we have taught as explicitly as is possible in the first Discourse of our Book; and I know, O my son, that I have been greatly blamed by my soul because I have revealed that glorious mystery: and the Second is the hidden and mystic Secret concerning the coming of the Mind into the body: and the Third Secret, concerning which I also am about to speak, is “what will become of the Nature-of-Everything.” In these three Secrets, therefore, the Mind is instructed (?) by the Chief Hierarch of the Hierarchy of the Universal Essence; and then the Mind rejoices divinely, and is glad, over the perfect knowledge of these holy Secrets.

Second chapter

Of the secret silence.

When, therefore, the Mind is accounted worthy of these Secrets, the divine Hierarch of the holy and divine Hierarchy (of the Universal Essence) is divinely and mystically moved to lay upon the divine Mind a most stringent—nay imperative—ban; and this is what is said to it, “Keep, gloriously and divinely, within (the veil of) mystic silence, the knowledge of these Secrets.”

But, as for me, my son, do not account me a transgressor of the law, because I have attempted to put into words, and to express in writing, secret and holy knowledge, (to wit?) one of these glorious Secrets; for from the same wise Counsellor I received an exhortation to reveal the hidden mystery. Yet, do thou, my son, keep completely the Silence of mysteries, the glorious and divine power of these holy Secrets; for I know, and am persuaded, that to thy divine soul has been disclosed their wonderful and all-holy revelation. Now I was watching thee, when thou wast accounted worthy of them; and, for thee, seeing was not easy, for the Higher know the Lower, and the Nature that is above limits and bounds and knows the secrets that are below it; and this, perhaps, is not concealed from thee, that thou possessest within thee, highly and gloriously, the measure of those (things) that are below thee.

These things, therefore, are done to the Mind, in mystery, by the Essence which is called “Universal”, and then it begins, divinely and holily, to travel the way that is above it; for that Nature which has been united to it accompanies it, and it brings up with it, gloriously and holily, the histories (?) of all the Essences, seeing that (those Essences) are made one with it….

Now, perhaps, O my son, I am telling things which are too high for speech, the secret concerning which Minds that are in subjection to the body cannot acquire—but, for my own part, I say that no man can become “according to nature” if (?) he see not Paradise; for the Minds which are being fulfilled are bound in every respect to take divinely all the forms (which are) on this side of the Good, and to pass through all the places through which (their) descent was made—and who, on the other hand, is able to ascend through Mansions through which he did not (first) descend?

But the question is (sometimes) asked, whether Paradise is some place on this side of Unification; or whether, as others have wrongly said concerning Paradise, it may not be some material species. These (notions are) such as (arise) by the influence of the power of error; but, for my own part, I say with boldness that I have seen with my own eyes the things which I am telling; for I have seen Paradise and the Tree of Life, and have mystically and divinely been made partaker in its living and life-giving vitality…..: and Paradise, I say, is that glorious and holy place above -hard by (?) Unification-with-the-Good-to which Adam, by the first Separation, was brought down, and into which, in mystery, the (penitent) Robber entered; and if the tasting of the Tree of Life is the way of the Unification of Minds, it behoves us, then, to reach the Tree of Life, if we ourselves are destined to be united with the Good.

The divine Mind, therefore, is accounted worthy to enter glorious Paradise, and the Watch that dwells in that place will appear to the divine Mind by some sign of yearning; and when the Mind sees them, it will be asking them and learning from them the way to the Tree of Life; for it displays to them a sign of need, and they, since they understand these (signs), will then perform for the holy Mind the work of guides; and it then begins, with great joy, to travel the way of its Mansion; for (it hastens) as if it were possessing a most urgent desire to see the Tree of Life; for it is persuaded and knows that (the Tree) is the Fulfilment of vision and the End of mysteries; and that it can no longer lack anything when it shall have (made) the journey beyond the Tree of Life.

Third chapter

Of the Archon who comes in the last contest.

Now it is not meet, as it seems to me, to omit this mystery which I have seen in that holy place, and everyone who, like me, has been accounted worthy; but I wonder greatly and marvel how the Nature of Opposition dared to ascend even to that glorified place, and set a perverting and deceiving sign before the divine Mind. Yet do thou recall to mind (the words which were spoken by) our great and divine Teacher when he desired to teach us the secret of this mystery; for he said, “It were no great thing if Satan be made like unto an angel of light, and his ministers unto ministers of holiness”; (which is) to say, “It were no great thing, if Satan be made like unto the Tree of Life.”

With great zeal, then, the divine Mind will be eager to be united with the Tree of Life; namely, because they will say to it “Thou shalt eat of it, and live for ever.”

But the Opposing Nature knows these things, and displays itself to the divine Mind in the sign of the Tree of Life; for its appearance becomes most brilliant and shining and resplendent, in order that it may invite the divine Mind to unification with it; for then (is the moment when) the “apostasy will come; and the Man of Sin, the son of perdition, will be revealed, and sit as God in the temple of God”, which is that glorious place; and will say concerning himself, “I am. Come unto me. I am the Bread which came down from heaven: for (it was) of me (that) the prophet David said, ’A glorious Tree that is planted by streams of water! Come ye therefore and take shelter under my branches; for he that eateth me shall live for ever; for my fruits are for life, and my leaves for healing.”

But, for my own part, my son, I marvel very greatly and wonder at the way in which he transforms his evil into good, and conceals his foulness with beauty, (and) even his darkness with glorious light.

And when the divine Mind sees this (counterfeit Tree), it hastens with wonderful and mighty gladness to come to it; and then it says, “This day is the day of salvation. Lo, I waited expectantly and I have found and I have seen. Now I will eat of my good things; for I am not commanded, as Adam (was commanded), ‘Thou shalt not eat of it and live for ever.’” And then it runs with might and main to be united with it and to be in it; and it draws near, with pure unsullied love, and greets it with a holy kiss; and then it approaches it, and unites itself in love and in affection with the Tree that has appeared to it, and so becomes one with it; and then (the divine Mind) says, “This is the Lord, for whom I waited”; and doubtless also it will be offering prostrate adoration to the evil Essence that has appeared to it.

But, when these things happen, then Christ the Great Mind will be revealed, to wreak vengeance on that deceiving Nature; and this very thing the Apostle said, “Our Lord will destroy him with the breath of his mouth.” For He will come in pomp, with the holy angels, and will blot out the evil and deceiving likeness that has appeared to the divine Mind, and will cast it with the sword to its (own) land (?); for, as smoke, before Him it will vanish, and, as wax before the fire, it will melt; for its strength will become tow, and its works sparks; and the Good Nature of the divine Mind will be separated from that which has been united with it; for they say to it “Be thou separated from them, and call ye them unclean”; and concerning its adoration (of the evil Tree) they will say to it, “There is no peace for the wicked”; and concerning its unification (with the evil Tree) they will say to it, “Sit not with the evil man, and enter not in with the scorner.”

And when these things come to pass in this way, then the Mind will cry out passionately and say, “O God, thou art good unto Israel, and unto them that are simple of heart. But as for me, my feet tottered; thy lovingkindness, O Lord, held me up”; and, further it will say, “Deliver me from the hand of the Impious, and from the hand of the evil Wicked One; for he turned aside to ensnare the soul of the righteous, and I had almost come into all (kinds of) evil things.” And then it will begin, with pure and holy prayer, to seek the way of the Tree; and then it says, “Make firm my goings in thy paths, that the Impious may not have dominion over me, make straight my way before thee, for that do I seek; wherewith doth a young man cleanse his way to see thy Mansion?” And Christ will say to it, “Follow me and I will shew thee”; for then that Mind will say “Call me and I will answer thee.”

And it will pass from that place, and will be divinely drawn up, in love, to arrive at the Tree of Life. And then it will see the Tree, and will say, “Can this also be that (counterfeit)?” And they will say to it “Now at last (thou art) face to face (with the object of thy desire).” Then it will approach, in glorious and divine love, unto the Tree of Life; and will offer prostrate and holy worship to that living and life-giving Tree; for they will say to it, “Simon, son of Jona, lovest thou me?” and it will say, “Thou knowest”; and then it will mystically unite itself, in love, with the Life which has been united to it. For, when it does these things, it will then be fulfilled in the glorious and holy secret of that Tree whereof it has been accounted worthy; for thenceforward it says, “The Tree of Passions I have left behind; now I will draw near to this Tree of Life (?).”

But with regard to that Tree, my son,—perhaps it is not possible to reveal in speech the secret of its mystery; for it appears to divine Minds in a kind of glorious and holy light that is glorified above all lights; for its leaves are fair and its fruits beloved, but its mystery is concealed, and its word is hidden; and only pure Minds can discern the secret of its mystery, for it is greatly esteemed and beloved by them. For, when the divine Mind is accounted worthy of these things, it then understands, in glorious and holy mystery, the perfect and holy Secret that is above all glorified secrets; for it will become perfect and complete, and will be accounted worthy of Quiet and of Rest, and will then enjoy the glorious benefits which (spring) from the glorious and delectable fruits of the Tree.

Now, concerning the Tree, O my son, some have said that it is Christ; but, for my own part, I say that it is above (all) measure. And when the divine Mind is accounted worthy of these things, its faith will be based no longer on “appearance” but on (immediate) knowledge, no longer on “mystery” but on “Reality”, and in (mere) symbol it will put its trust no more. And it will wish to pass that place, but they will say to it, “Remain in thy place.”

Fourth chapter

Of the sword.

Now, therefore, the Mind sees, in glorious and holy mystery, the mystic and wonderful Sword concerning which our divine Teacher said, “Take the sword of the spirit, which is the word of God”; and (concerning which,) to the blessed Band (of the Apostles), Christ also gave the command, “Whoso hath no sword, let him sell his clothes and buy him a sword.” Now this (sword) the Mind will see, laid, in intelligible mystery, upon the holy and glorified Altar; and it will hear the voice of those who say, “Whoso hath no sword, behold a sword! Let him sell his clothes and take it”; and it will answer and say, “Lo, I have no sword”; and one who fulfils the part of Buyer will buy its clothes, in glorious and holy mystery; then will be given to it that intelligible Sword concerning which the Word of Life gave (its) admonition.

Then it will reason (within itself) and say, “For what purpose is this sword?” And it will be brought near, in glorious and holy mystery, to learn the secret of the Sword; and they will say to it, “Go (and) lay waste the sinner Amalek, and leave him no survivor, but thou shalt destroy the enemies of the Lord from the earth: yea, smite the earth with the rod of thy mouth, and with the breath of thy lips shalt thou make an end of its wicked ones; thine eye shall not spare them, and thou shalt not desire their peace and their welfare; against a wrathful people shalt thou go, and against a family that is disobedient.”—Do thou, then, my son, when thou hearest the Scripture giving commands to the children of Israel concerning the sword, understand (that it is really speaking of) the glorious mystery of the Descent of Minds beneath the earth, and the things that are done there.—And they will say to the divine Mind, “As a mighty shoot will the Lord send thee forth from Zion, and thou shalt have dominion over thine enemies; for a people thou didst not know shall serve thee, and with the hearing of the ear shall they hearken to thee; the children of strangers shall be subjected to thee.” And (the Mind) itself will then understand the secret of the Authority of the Son, and (the Mind) itself will say, “It behoves me, therefore, to descend to the places that are below, and to inflict torments on the demons; for the Father judgeth no man, but hath given all judgement to the Son.”

Fifth chapter

Of the second descent of the mind.

And then the divine Mind begins to descend the way of its Ascent; but (now) it does these things with joy unspeakable, and it knows thenceforth that the Opposing Nature cannot, as formerly, wage war with it; for it has ascended to its (own) place and has been made strong: for concerning it the Prophet also has said, “Thou hast gone up on high and hast led captivity captive.”

Sixth chapter

Of the throne at the right hand.

And further, the divine Mind sees, in glorious and holy mystery, the glorious and holy Throne of which, in mystery, Minds are accounted worthy; and hears the Word which says, “The Lord said to my lord, sit thou on my right hand, until I place thine enemies (as) a footstool under thy feet.” And then it begins to descend (through) all the Mansions to the place which is above the firmament; and the angel Keepers of the Charge that are in the way of its descent will say to it, “The Lord answer thee in the day of affliction, the name of the God of Jacob help thee; send thee help from his sanctuary, and aid thee from Zion. The Lord give thee according to thy heart, and perform according to all thy mind upon thine enemies.”

Seventh chapter

Of the dominion (of the mind).

And when the Mind descends to the world that is below the firmament, it will then see, in glorious and holy mystery, all the Essences that are above and that are below; for thenceforth it will see, in glorious and holy mystery, all the

Orders of each one of the Essences, both of men and of beasts and of animals and of creeping things and of fishes, and, severally (?), all the Demons that are below the earth. And then it hears also the Word which says, “Lo, man has become as one of us, to know everything that is good and that is evil”; and they will cry out to it and say, “Having dominion over the fishes of the sea, and over the fowls of the heavens, and over the cattle, and over the animals, and over every creeping thing that creepeth upon the earth.” And it will be astonished and say, “O Lord, what is man that thou didst remember him? and the son of man that thou didst visit him? that thou didst give him dominion over the work of thy hands, and didst put all (things) under his feet; all sheep and cattle, the beast of the field also, and the birds of the heavens, and the fishes of the sea; in short, everything that is seen and that is not seen.” And then it will begin, with wonderful joy, to descend to the worlds that are below.

But, when it has descended, the gates of the Abysses will be shut in its face, and all the Demons that are hurled down into that place—those which are imprisoned in the Abyss below for the sake of their correction, and for the purpose of keeping them quiet (?)—will be moved (to war) against it, as one (man); and perhaps they suppose, concerning the divine Mind, that they can wrestle with it and kill it.

But it will begin from “the rising of the sun”; whereof the Word of Life said, “A man, and his name (is) Sunrise, and from the rising of the sun shall he come”; and whereof, perhaps, our Lord also said, “As the lightning goeth forth from the East and is seen even unto the West, so shall be the coming of the Son of Man.”

And, perhaps, when it sees those Demons, (the Mind) itself will cry out divinely and say, “Thou wilt gird me with strength in the battle, and wilt subdue under me them that rise up against me; and them that hate me thou wilt put to silence. They will cry out unto me, and I will not be a deliverer unto them; I will crush them (small) as dust before the wind, and as the mud of the streets I will tread them down.”

And it will begin with the “Children of the East”, and will prevail against them mightily and valiantly, and will destroy the multitude of their hosts; and so, in glorious and holy mystery, it will conquer the place of the Rising of the Sun; and it will say to them, “O people that sittest in darkness, behold the light.” And it will pass also to the place of the South, and them also, like their comrades, it will destroy; for they are accounted even as nothing unto it at the time of its Second Descent; for they will become before it “as a wheel, and as chaff before the wind.”

But I myself know those demons; they are very easy for divine Minds (to destroy), when they come to battle with them.

And the divine Mind will strengthen itself (?) and will come, in glorious and mighty pomp, as far as the place of the West; and the Demons that (are in that place) will be moved in the sign, as it were, of war; and it will say to them, “Now is the time of recompense, and the day of your destruction”; and it will prevail against them; and their might will be brought low, and their power, and will not stand. And when it comes to the Northern place, all the Demons that dwell in that quarter will be moved with violence and with might; but it will answer and say, “O daughter of Babylon, the Spoiler, now has the time approached, and the hour is come, that I should pay (back) to thee the payment which thou hast paid to me; that, once more, the Word may be fulfilled which says, ‘Repay mine enemies sevenfold into their bosom.’” And then it will begin, with the Sword of holy mystery, to slay the enemies of the Lord; and will destroy also those Northern Demons. [For that place appears in its eyes to have been filled with slain. Now some Minds, O my son, cast the slain in the sign, as it were, of heaps; and some leave the corpses (where they fall?).] And when the Mind does these things, it will cry out with joy and say, “With the Sword of the Spirit I have heaped up heaps of them”; and it will walk through that place from the East even to the West; and it will seem to them (i. e. the inhabitants of that place) to be a kind of glorious and radiant Light, whose light exceeds all lights; and thereby, perhaps, is fulfilled the Word which says, “They who dwell in darkness and in the shades of death—on them has the light dawned”: and all the Minds, that are being tormented in that place, will cry out passionately and say, “Light from Light has dawned upon us, and has enlightened the lowest Abysses: Death is extinguished and Darkness has fled.”

Eighth chapter

Of the illumination of the lower worlds.

And when these things come to pass, then, in glorious and holy mystery, the whole region that is below the earth becomes bright; (to wit) when the divine Mind destroys all the demons that dwell therein, so that it may become glorious and bright; and it will enlighten (?) even the Place of Darkness; for, thenceforward, it will see that place (to be) no whit inferior in its brightness to all the Lights that are above the heavens. And the divine Mind will no longer look upon that place as on a place of enemies, because now it receives that Light which has dawned upon it from itself (i. e. from the Mind); and it will dwell therein in tranquillity, and will abide therein with joy; for it knows, and understands, that now it has been purified, in glorious and holy mystery, from the demons which used to dwell in it.

And the divine Mind will then consider the corpses of its enemies and will say, “These has my hand cast down with the Sword of mystery which I took in my right hand, and with the Blade which my left hand seized”; and it will have neither pity nor compassion on the slain which its hands have slain.

And, perhaps, there will appear to the divine Mind demons which sprang (?) from the Rebel Band. Do thou, then, my son, understand, in glorious mystery (?), the things which thou hast seen; for I know that thou hast been brought, mightily and valiantly to do battle with the Rebel Band; for it appears to divine Minds in the Northern Quarter, waging (?) fierce and mighty war with the divine Minds which reach it. And remember the fierce and mighty Whirlwind who held that Band in subjection, for he hurled it even to the heavens; whereof, perhaps, the Word says, “They go up to the heavens, and they go down to the Abyss, and their soul within them is exhausted.” Now that Band appears to the Mind, in appearance foul and unclean; and the divine Mind will strengthen itself and will subdue it, and will cast its slain upon the earth, and will destroy and will not pity. Do thou, then, when thou hearest the book of the Acts of Joshua the son of Nun saying, “Bring in the rebels of Gibeon to their city”, understand, in glorious mystery, the secret of the Rebel Band.

Old Testament recognises one meaning only, and habitually calls the inhabitants of Sheol Hebrew text, (i. e. “Mighty Ones” or “Giants”). The “Rebel Band” seems to mean the “Giants” of Greek mythology, as distinct from the other “Giants” of the Underworld. “Whirlwind” –if H com. is right in supposing this to be the name of the rebel Leader –may, perhaps, be explained as a rendering of Typhoeus or Typhaon.

And when the divine Mind does these things, it will walk hither and thither in the land, and all the Nature of Opposition will pass away from its soul.

Ninth chapter

Of the head of opposition.

For, along with the rest of the demons, the divine Mind destroys the Rebel Band also; and it will strengthen itself, in divine mystery, to reach even to the Head thereof. When the Mind sees this (Head), it will then understand, in mystery, the spiritual secret that this is he who appeared to it above the heavens, in the likeness of the Tree of Life; and (the Mind) will say unto him, “If indeed thou (canst) speak the truth, (tell me), how hast thou fallen from heaven?” and it will lift up against him the intelligible Sword, which, in glorious mystery, it has received; and, when it has slain him, it will say, “The righteous will rejoice when he seeth vengeance, and will wash his hands in the blood of the Wicked One”; and further, it will say, “But the Evil-doer is rewarded according to the evil he has done, and there is no respect of persons.” And then that Mind will have rest and quiet; and concerning those slain ones it will say, “Their blood has been poured out like water, and there is none to bury”; and all the region that is below the earth is then filled with the glorious and bright beams which shine forth from the divine Mind.

Tenth chapter

That the mind is God of those who are below.

And when the Minds that are held captive in perdition see these things, they will be moved (to longing) and yearn; seeking silently (the object of) their natural yearning, (to wit) to be with the Mind and to be made one with it; for they are not willing or consenting that it should take its departure from them; for they rejoice and love it and say to it, “We will eat our (own) bread, and will be clothed with our own garments; only let thy name by called upon us, and take away our reproach.” For they are like those captives, who, when they have seen a man from their own place, are (longing) to go with him; for they stretch out (their) hand to it in their abasement, and beg of it, with piteous and yearning supplication, that it will draw up their life from perdition; and this is what they say to it, “Bring us up from the pit of misery, and from the mud of perdition”; for they make urgent supplication (to be allowed) to take refuge with the divine Mind. For all the Hells that are below the earth are moved as one (man), and, in (their) distress, utter piteous cries, of which I am not able (adequately) to tell; for they implore the divine Mind to shew mercy upon them; for it sees some of them tormented in fire, and others in stench (?), and others in nameless matter—for (their torment?) is fierce and hard, and speech can scarcely say the things that are done in that place. For, when they see the Mind, those who are tormented in fire beseech it, in great anguish, to dip its little finger in water and stretch (it) out to them; and those who are (tormented) in stench (?) make supplication passionately to it concerning some sweet savour, that it will give (such a savour) to them; and some ask for knowledge, some for sight. And I myself, my son, have seen many of the Minds when they were being tormented in Hell; and some I have sometimes seen than whom the Demons (themselves) were brighter; and others I have seen in whom was no sign of light; and others, again, I have seen tormented in the place of the Archon. [Nevertheless, all these Hells, most passionately and with tears, make supplication to the Mind when it reaches their places; and they rejoice and love it, for, before it reaches them, they are in agony, and in it they become radiant and glad; and this is what they say “In thy light we see light.” And do thou, my son, understand (the allusion to) “Essences without sight”; for, when the Mind reaches such (Essences) and makes them partakers of its knowledge, they rejoice and exult, but they do not see it. For terrible and harsh—and ear cannot hear the piteous and resounding cry that is uttered by the Hells to the Mind.]

But (the Mind) will understand, in glorious and holy mystery, the secret of the Sonship which it has received, and will say, “The Father judgeth no man, but hath given all judgement to the Son; it is right, therefore, for him to do judgement”; and it will not spare, nor have compassion, nor save and deliver, but it will say to them, “Though ye multiply prayers I will not hear; begone, then, ye abominable, to the eternal fire which is prepared for the Devil and for his angels.”

And the Mind will pass through all those places; and will command fire, and decree flames, and renew the hells for the demons, and will add torment to the evil ones, and judgement to the workers of iniquity; and whomsoever the Father smites it also will pursue, and it will add to the wound of the slain; and, valiantly and mightily, it will occupy as far as the place of the Archon, and to him also it will add torment; and it will reach as far as the sun and the moon and will pass even beyond them.

Eleventh chapter

Of the sun and moon, that (they) shine below.

But do thou, my son, understand concerning the nature of these Luminaries; and marvel how our West is the East of those who are below the earth, and our East is their West; and, similarly, our North is their South, and our South their North. For, when the daylight of our world increases, the darkness grows greater in their place; and, on the other hand, when the darkness grows greater in our place, the light grows greater with them. Understand also the word which says, “The wind returns to its circuit.”

And when the Mind sees the sun and the moon in that place, it will be astonished and say, “Why is this?” And it understands by these things the secret of the Abundant Compassion of the Good; for it visits even those who are below the earth, and even on them sheds (something) of its light.

But do thou understand this sun, that it is (only) the merest possible torch which shines in the Place of Darkness; but, perhaps, the rational Beings that are below the earth would cease to be, if they were never to see the sun in their place; and it eases for them the multitude of ills, because it also cleanses.

And the divine Mind will descend to the (utmost) limit, and even to where there is no longer anything to be seen; and it will pass through Sheol and know it, and will walk through the Abyss and comprehend it, and will see, in glorious and holy mystery, all the sights that are below the earth; and “Sheol will not be provoked at its” descent, but (Sheol) itself and “its hire will become holiness to the Lord”; and (the Mind) will overcome the stubborn strongholds, and will lead all Gates captive to its obedience; and it will know all the Hells, and all the rational Beings which are tormented in them, and whose torments are more bitter than the rest; and when it reaches the Archon, then will be fulfilled the Word which says, “Death, the last enemy, is done away.” For these things the Mind will do, when it subdues every Head and every Authority and all Powers; for then will it be able to reign, when it shall put all enemies under its feet. And thence-forth its name will be called “The-captor-hasteth,-the-spoiler-cometh-quickly; Mighty-Man and Man of War; his wrath is heavy and his burden glorious and his lips are full of wrath”; for in it will be fulfilled the Word which says,

“Thou shalt shepherd them with a rod of iron”: and the Minds that are tormented in the Hells will say, “Let us kiss the Son lest he be angry”, and will perish from his way.

Do thou, then, my son, understand how that Rebellious One was saying to Christ, “Art thou come before the time to torment us?” for if “here” (i. e. on earth) he said, “It is not the (appointed) time”, it is evident that the (appointed) time is “below here.”

Twelfth chapter

Of the infernal roots.

And then the divine Mind will reach the place that is below all places, since (?) the sign, as it were, of Roots appear (sic); [for there is no species which grows upon the earth which is not represented in that place,] whereof the Word of Life gave the warning, “He will go in to the innermost limit of the forest of Carmel; and will cut down and destroy the strength of its trees, and will set fire to the thick forest.”

But know, my son, that when the Mind destroys the demons, it destroys them (only) from itself, and not from existence, for the demons are….; for so also, when it destroys the Roots, it destroys them from itself; for he who is purified is bound to be united with nothing (else) but with the Good alone.

And the divine Mind, when it sees those Roots, will make strenuous and successful efforts to uproot them; and it will purify that place also, (that is) to say mystically, it will purge (them?) from itself: and when the Mind does these things, it understands, in glorious and holy mystery, that there is no longer any enemy to be done away. And then it wishes to make rest and peace; and it will say regarding itself, “My eyes have seen (their desire) upon my enemies”; and to its Sword it will say, “O Brand of the Lord, how long wilt thou not cease from blood? Be thou returned to thy sheath”; and the Angels which attend it inquire and say, “Who is this that cometh from Edom, and his garments are red?” and it will say, “It is I, who have slain peoples, and they have sprinkled me with their blood.”

Thirteenth chapter

Of the insensible essence.

And when that divine Mind reaches all the Hells, and decrees judgement upon them, it is conducted, in glorious and holy mystery, to see the Rebellious Essence.

Do thou, then, my son, have understanding, to know the mystery of that Essence; and pray and make supplication to the Good that thou mayest also be accounted worthy of the sight of it. But even I myself, my son, am put to great trouble when I wish to describe that Essence; for it has no designation in our place, nor amongst the Essences that are below us; it is more lost than the demons, and does not possess the designation of the devils; for in it there is nothing of “nature”, and there is no resurrection and life for those that are imprisoned with it; for it has “broken the yoke, and rent the bonds asunder”, and has become without speech, and without reason, and without life, and without sense, and has now obtained the designation “which-is-not.” Because, for three years of mysteries, fruit was sought in it and was not found; and once more they tended it, and manured it, and not even so did it thrive; and therefore they say “Cut it down; it shall not cumber the earth.”

For, at first, it was called “Mind”, and afterwards “man”, and later “animal”, and thereafter “bestial”; and similarly it acquired also the designation of demons, and received the title of devils; and now that it has not produced fruit in abundance, it has been called “insensible.” All these descents from nature it has borne; for it has traversed the multitude of Hells, and has been tried with myriad trials, and has abandoned its Good (Part), and has extinguished its Nature, and become (utterly) obdurate.

And when the Mind reaches this Essence, it will wonder and will say, “Thou hast no healer; dost thou desire that I should heal thee?” and (the Mind) will stretch out its hand to it, but it will not take hold; and therefore (the Mind) will say, “This is the Rebellious One that cannot be subdued, and the Serpent which cannot be charmed”; and will weep passionately and say, “How has its light been quenched and itself become dark!” but it will answer never a word.

Concerning the place of that Essence, know, O my son, that it is below all; only the Mind that sees (?) can descend to that place.

Fourteenth chapter

Of resurrection.

Then is fulfilled, in glorious and holy mystery, the whole of the task (which must be accomplished) beneath the earth, and so the divine Mind turns again, in great triumph, to ascend from those Abysses. And it is moved, in mystery, (to acquire?) the Secret of Life, and so it says “All these things my eye has seen; what resurrection ought I then to bring to pass? and I have slain (my) slain.”

And it will observe the whole Nature that is beneath the earth, (and perceive) that (the Essences?) are cast before it in the sign, as it were, of corpses; and it is prompted also by the Good Nature that is in it to shew compassion and pity; and then is fulfilled the Word which says, “Thy dead shall live, thy corpses shall rise.”

And the divine Mind is drawn up, in glorious mystery, to ascend into (?) its place and to acquire the Secret of Life; for it desires to give life, and not, as Son, to destroy; that is to say, it desires to take the designation of the Father: and they say to it, “Yet a little while, and (thy desire?) shall be fulfilled.”

And then it will descend, without descent, to the (utmost) limit of everything, and will let go wrath and be clothed with compassion, and instead of zeal (will put on) love; and then it causes the wonderful sun of its goodness to shine on all the Essences of the good and of the evil; and prays, and longs, and wills, and desires, that all may become as it is, and be made partaker of the glorious power of its goodness.

Fifteenth chapter

Of the voice before the resurrection.

And when the Mind does these things in this way, it is moved, with a glorious and divine impulse, to give the summons to Resurrection.

Do thou, then, my son, understand the Word which says, “The hour cometh, and now is, when the dead shall hear the voice of the Son of God and shall live,” and know that this is that voice.

And the Mind will utter a cry which is not explained, and the mystery of which is not interpreted; for this is what it says, “Come, wind from the four winds, and breathe upon these slain and they shall live”; and then is fulfilled the Word which says, “I kill and I make alive”, for all they who lie in the dust are aroused and give glory. And the divine Mind will say, “Lo, for the dead thou doest wonders, and Mighty Ones shall rise up and give thanks to thee; for they that are in the grave tell of thy loving-kindness, and relate thy faithfulness in Destruction; for the glorious light of thy loving-kindness is (made) known in the darkness of the shades of death.” For herein is fulfilled the Word which says, “For in him we live and move and have our being”, inasmuch as (that word) made mystical allusion to the secret of the resurrection (brought about by the divine Mind?); for those who have come to life are gathered together to the Mind and worship it, for they know that through it they have come to life.

A query concerning the resurrection.

Now the question (may) be asked, “How (can) there be (any) Minds (still left) in Sheol? for, lo, each one of the Minds (which makes the second descent thither) brings to pass resurrection and life.” Do thou, then, my son, understand the glorious secret concerning the Cross, and the mystical investigation why not all Minds are crucified equally; and remember what was said ……. that all Minds did not descend into bodies from one and the same Essence; and when thou rememberest these things, then it is evident to thee why there are (still) Minds in Sheol. For, when the Mind brings to pass a general resurrection, it can bring to pass resurrection and ascent only for Minds which (are derived) from its (own) Essence. For when the divine Mind is purified and accounted worthy to bring resurrection to pass, then, in divine mystery, all the Minds which have descended from the (same?) Essence will be aroused; and it will approach them in love, and will say to them, “Do ye still survive? Ye are my brethren, and truly bones of my bones and flesh of my flesh (are) ye”; and it will unite (them) with itself, in holy mystery, that they may share its Ascent; and they will say to it, “We will rejoice with thy joy and will make our boast in thy inheritance; for we sinned and went astray and did wickedly, but now quicken thou us.”

Sixteenth chapter

Of the repentance of those that are below.

And the whole species that is below the earth, when they see that holy Mind, with piteous prayer and strong crying will make supplication to God; and this is what they will say, “Remember, O Lord, what has been done to us, and disregard not our humiliation; for humiliation has come upon us, and we have been afflicted. Who knows the heat of thy wrath, and the fear of thy wrath, but we, (the) miserable, who have been afflicted?” And they will pray passionately and will say, “Woe to us! for the sun has set and the shadow has declined, and who will comfort us? Incline, O Lord, thine ear and hear; open, O Lord, thine eyes and see, that our sojourning has been prolonged, and we have dwelt in the tents of Kedar; for our soul has long had its abode with peoples that hate peace.” And they will remember the time (?) of their good things, and will cry out passionately and will say, “How is the good gold rejected, and the fair colour changed! for the stones of the sanctuary have been cast away, the beloved Minds at the head of all the streets; the precious sons of Zion thy city—lo, they have become despised: how has the Lord….. (?) and plunged into destruction Minds beloved and esteemed!” And further they will say, “All the day long is our shame before thee, and the shame of our face has covered us; because of Sheol that is fierce and grievous, and because of the Archon who holds us in subjection. And thou, O Lord, be not far distant (?); how long (will) thy wrath burn like fire, and thy flame that is in us be not quenched? Answer us, O Lord, for thy loving-kindness is good; that the peoples say not, ‘Where is their God?’ O God, our tears have become our food by day and by night; because our soul has been brought low upon the dust, and our belly has cleaved to the earth.”

For these (are the cries which) are uttered to the divine Mind by the Minds which are below the earth: and thou, my son, when thou hearest the Scripture that hath said these things, understand, in glorious and holy mystery, those things which are done in that place.

Seventeenth chapter

Of the bright essence that is below.

And the divine Mind, when it passes these things, will descend below all the Essences. Then it will see, in holy mystery, one bright Essence, to the light of which there is no equal (?); for most beautiful is the divine light of that Essence which appears to it (?); and it will wonder and be moved (to amazement), and will begin to fall into doubt concerning that which has appeared to it; for it recognises that Essence which it saw in the regions above. For it is very perplexed by the sight of it, when it sees it in that fashion; and perhaps it will say to itself, “Can this be heaven, and this Essence, as it seems to me. (be) that which appeared to me above?” and when it looks above it sees itself < above, and when it looks below it sees itself > below.

Then it will be instructed in the glorious and holy mystery of the secret of the Essence. Then it will cry out and say, “If I go up to the heavens, thou art there; and if I go down to Sheol, thou art there also; and if I lift up the wings of my mind like an eagle’s, and dwell in the uttermost part of the sea, there also thy hand will hold me, and thy right hand will lead me; whither, then, shall I go from thy spirit, and where shall I hide from before thee? for in heaven I have seen thee, and in Sheol I have found thee; and henceforth I shall know that heaven and earth are filled by thee.”

Then that Mind will approach that Essence, and will be united with It; and in It will become even as It is; and will see above and below and the length and the breadth; and will contain in itself, within (that Essence), whatsoever is above and below.

Eighteenth chapter

Of the infinity of the mind.

For, when the Mind is accounted worthy of these things, it will not see by vision, nor by “form”; and it will no longer ascend and descend, and will no more see above and below; for, then, the shape of the world passes away, and (the Mind?) is no longer limited but limits all. For it is expanded and not compact, it is hidden and not perceived; and so it becomes the object not of knowledge but of faith, which those who saw will see no more; it is henceforth exalted, in glorious and divine mystery, to become above “sight” and “form.”

Nineteenth chapter

That the mind abandons the great name of Christ.

And henceforth it abandons even the name of Christ; and thenceforth, when it passes beyond speech and language, it is neither called nor named; since, now, in mystery, it attains to those things which are not (to be) reduced to speech: for it puts away (every) distinctive designation, and is no longer called “Son” or “Heir”, and they will no longer say, “This is my Son, my Beloved, in whom I am well-pleased”; and neither, perchance, will it now say, “Father, glorify thy Son, that thy Son may glorify thee”; since, now, the order of distinction in which (some) are glorifiers and (some) glorified passes away, and so (the Mind) neither loves nor desires to be brought near.

Twentieth chapter

Of love.

I (now) demonstrate concerning Love, and “what Love is”, and “for whom, on the other hand, it is necessary.” For Love is the pure and holy communion which binds divinely, and wondrously encircles, that which loves unification; but, for my own part, I know that those who are in this condition are also very far from unification. For lo, the very name of Love is a sign of distinction, for Love is not established by one but by two, by the lover and by that which he loves; therefore, of necessity, this name of Love is….. of a certain distinction of two. If, then, we have demonstrated by sound argument that even love is a sign of distinction, let us, then, consider also those Minds which love, (and see) what name is fitting for them. And we say that before we attain to the name of Unification (that name) will be given to us, for it is the glorious title of Love.

Do thou, then, my son, not only abide (not) with Love, but also leave Affection, and pass beyond Unification, that thou mayest attain, in glorious mystery, to become even above Love and Affection and Unification. And, for my own part, my son, neither do I glorify this which is called Affection; in it also I see something of distinction; for he who has affection, must be having affection for (something) other (than himself), and, of necessity, he also who receives affection must receive it from (something) other (than himself). Those Minds, therefore, that have been accounted worthy of Perfection no longer have either affection or love; for they leave behind them every name that is called and distinct and defining, and now become nameless above name, and speechless above speech.

For lo, the very name of Christ is a sign to us, as it were, of that-which-anoints and him-who-is-anointed, for, of necessity, anointer and anointed were not one but two; but if there is (a stage) when the Mind will not be counted with the Good (as) two, it is necessary for us, therefore, to abandon also the name of Christ.

For, if the Father is Father of the Son, and the Son, again, is Son of the Father, then the Father and he who is named the Son are, of necessity, two: but, for my own part, I know that the Perfect Mind is no longer distinct, and he who is < not > distinct, how is he Son? And therefore the Mind abandons the designation of Sonship when it becomes “without distinction”: for it is not one-who-is-commanded, for by whom will it be commanded? for lo, it is not distinct from him-who-commands.

For, so long as distinction persists, all perfect and holy Minds are glorifiers and glorified; for they are glorified by men and by angels and by the Essences that are above and that are below; and they themselves glorify only the Good that is above them: but when distinction has been removed, they are glorified (only) and not glorifiers; for whom will they glorify? for lo, the Good is in them and they in it—if it is right to say “in it” and “in them”; for one now is the Nature and one the Person of them and of it—if it is right to say “of them” and “of it.”

And neither, moreover, will they be entitled “heirs”; because distinction has been wiped out from them, and where there is no distinction, who is heir to whom?

Come, therefore, with wordless glory let us glorify that Mind which no longer glorifies but is glorified.

Twenty-first chapter

That the mind abandons the name of Godhead.

And now the Mind does not receive the name of “Godhead”; that (name) also is the title ….. of “that-which is exalted and holy”; “I have made thee God to Pharaoh”, says (the Scripture), and, “I said ‘Ye are gods’.” This name, therefore, is not that which indicates “that which is exalted above speech and above language.” But, with regard to the Perfect Mind, I know that it has now become “above speech and above language.” It is evident, therefore, O my son, that the Perfect Mind does not long remain or continue in the title of “Godhead.”

But, for my own part, my son, I do not know (how) to put into words what things belong to the Mind at that time of Commingling, since all the glorious and holy Secrets of which the Mind is accounted worthy at the time when it becomes “without vision” are, perhaps, beyond the power of speech. Do thou, then, my son, remember the Word which says, “The vision of the prophets will come to an end, and the Holy of Holies will belong to Christ”; and understand what is the significance of “the Holy of Holies”, and (what is) the meaning of “the vision of the prophets.”

But the Mind will not regard “similitude”, nor give heed to “vision”, when it is accounted worthy of this contemplation; and now it will begin by a new and holy brooding to create a New World; and will create a New Man in its own image without image, and in its own likeness without likeness; and will mete out the heavens with its span, and will measure the dust of the earth in its measure, and will number the drops of the sea, and will weigh the hills in a balance; and who now will say that which cannot be said, and who will name that which cannot be named? Perhaps, then, with the Apostle, we will marvel at the mystery and say, “O the depth and the riches and the wisdom and the intellect—(far) above the designation of ‘Godhead’—of the Perfect Mind that has been fulfilled! for no man searches out its judgements and its ways cannot be traced; for who knows its thought, or who has become counsellor to it?”

Such, then, O my friend, shortly and inadequately (stated), are the glorious praises of the glorified Mind when it fulfils and completes all and is commingled with the all-creating Goodness.

Keep, my son, within the veil of wise silence all the glorious and holy secrets which in this book I have committed to thy love, from the beginning of the Ascent of the Mind as far as its Fulfilment; and concerning all the secrets of its Purification and its Sanctification; and concerning its Crucifixion and its Death and its Burial, and its Resurrection and its Descent below the earth and its Ascent (the second time); because “he that descended is the same that ascended above all heavens that he might complete all”, and he that ascended was fulfilled, in holy mystery, to become the Fulfilment of all; for he was sanctified and purified and made new—nay, to speak mystically, he was once more commingled.

Let us, then, for our part, my son, put away Unification and speak of Commingling, of which divine Minds also are accounted worthy at that time when they become “above Unification”; and let us say what Commingling is, and what Unification (is), and whether (he who is) “Christ” and “Son” and “Beloved” is united or commingled. Now, for my own part, I know that Unification is very very close and near to that which is called “Commingling”; that is to say, that something distinct appears in it, (though) not (as) a very distinct thing, for those who have been united (only) cannot remove all distinction, there remains in them something distinct; but in those who have been commingled, we may say, nothing distinct and different is known or seen. Therefore, we glorify “Christ” and “Son” and “Offspring”, the designation of our Unification, but the name of Commingling is far more sublime and exceeding than all the designations of Unification. Now those who have been united may possibly be separated, but those who have been commingled are no more torn asunder; and I myself know many Minds which after Unification have been cast away: therefore the designation of “Commingling” is proper for Minds that have become “above Unification.”

[For even they who make investigations concerning Nature know that the name of “Commingling” is more akin and nearer to “Simplicity” than (is the name of) “Unification.” Perhaps, then, it (will) not be (considered) contemptible or unworthy, O my son, if we introduce into our discussion an analogy from inanimate Nature.

For if thou divide the simple species Water into diversity... into five portions or ten or however many, thou canst see the self-same Essence of Water in all the distinct portions, but thou observest a matter (?) of one or of two or of many portions distinct from each other, for their number is just as great as the number of the vessels which receive them. If, then, thou desire to gather together that which is scattered, and to unite that which is divided, thou canst not do this unless thou first do away with the instruments of separation. But if thou incorporate the measures into each other, and empty the many vessels into one vessel, then separation has passed away, and diversity is removed, and it is impossible in (the) one measure to see the number of the measures that were poured into it. And, in the same way, we cannot see the distinctions of Minds when they have “commingling” with the Good; and they are no longer in subjection to numbers, for thenceforth they are not numbered or accounted one or two or many.

For …. at the time of sunrise, there be found some wall facing the east, and therein, in turn, be many windows distinct from each other; in proportion to their multitude they also distribute the rays of the sun in separate beams, and the rays are numbered in proportion to the distinction of the windows. But if thou remove the Essence which causes distinctions, then all the separated rays return to be commingled in each other and in the Essence that produced them; and they are no longer numbered or recognised, each one of them in that distinction which it was formerly possessing, because now the cause that made distinction passes and is done away. Know, then, that if the rays were numbered ten, they were numbered in accordance with the number of the windows, and not according to the nature of the sun, for the nature of the sun is one; and if the rays (were) many, (they were) many in (exact) proportion to the number of the windows. But when the material substance has been removed, distinction has been removed; and when distinction has been removed, that which was different and distinct returns to be one with its Essence. [And know, my son, that when the day-time comes to an end, there is no distinction in the sun, because the cause that makes distinction does not exist; distinctions are found therefore in the day-time but not in the evening.] Just as the ray of the window is not a ray when it is commingled with its Essence, so the Mind is no longer the Mind when it is commingled with the Good. [And know, moreover, that not every ray which is distinct is bright, neither is every Mind bright that is distinct.] [And know that if the ray returns, it returns to its (own) Essence and to no other place; and if the Mind is made perfect, it returns to its (own) Essence, for it is commingled in the Good. Just as the body, when it is decomposed, returns to the Essences from which it (was made), so also the Mind, when it has been fulfilled, is commingled in its (own) Essence; for every Nature departs to its own (and) is commingled.]

For the Essence of Fire is one, and the same everywhere; but if thou distribute it in (many?) materials, and kindle it …. it may seem to thee, perhaps, to be as many different (fires) as it has undergone divisions: and if it is divided, the division lies (only) in the materials, and not in the Essence (of Fire); for the number of the flames is (exactly) as great as (that of) the divisions of the materials, but in all the divisions thou canst see the self-same Fire.

Know, then, that, according to the nature of the materials in which Fire is contained, differences of rays.... ., for some are bright and some are dim and some stand in an intermediate position.... ., and one may see many materials which not only make.... . dim but also stifle and conceal it. From one and the same Essence, then, all the separate flames were derived; but they were made dim and darkened and swallowed up by the unification which they have undergone with the materials (in which they are contained).

And, perhaps, also, with regard to the materials, that they have been separated from one Essence.... for all the materials alike depart to return to their Essence, and the many rays also return to be commingled in the Nature which produced them.... . For, so long as the material lasts, the ray..... also returns to cleave to its own Source and to be in it. For, so long as the material exists, thou canst see a distinction of the rays; but when they have been commingled in their (own) Essence and have been mixed with the Universal Fire, thou canst no longer count one and two nor recognise the separate distinctions of the flames; for those that were scattered have been gathered together, and those that were separate have been united; and now they stand in the natural order, and that which formerly was many becomes single (?). Neither, I take it, is the distinction of Minds known or counted when they are commingled with the Good. For into the Fire is absorbed again, after being separated, that which, after being separated, comes forth from it; for Fire (was) one before being divided, and one after being divided, but was greatly disintegrated at the time when there was division (in it); and, likewise, the Good was One before being divided, and (will be) One after being divided, but is greatly disintegrated at the time when distinction is found (in it). For distinction passes away, because there is (a time) when distinction is not….. for the Good returns to its Order, to become without distinction, even as it was before it was disintegrated.

[And perhaps we may add to our discussion one or two further illustrations from the natural world.

For Air is one, and the same everywhere, but it differs in strength according to the places in which it is; for some of it is thick and some of it is thin. Yet these (variations) are not according to (the?) nature….. Air is said to be “thick” according to accident and not according to nature; and if it be answered….. Air is no longer called “thick” and “thin”…..

For every (living) body and every species….. breathes and divides (?) the air by its breathing and unites with it again that which has been separated and divided from it: but when the exhalations have been united, they would not be recognised in the air, which is of this and which is that. And if thou collect wind in wineskins, as the custom is, it is evident that a segregation of separate quantities has been (artificially) made from that which was (naturally) single and undivided: but if thou release that wind, it then rushes, with might and main, to gain commingling with its Essence. And if thou fill five skins or ten with air, and release them again so that they are commingled with the air, thou canst no longer recognise separately that separate number which formerly (existed); for division has passed away, because the cause that made it has also passed away, and distinction is removed, since distinction is no longer…..] For when the Mind is commingled in the Good, that distinction which it formerly possessed is no longer known or seen: and, further, when there is in it (but) One, no longer are there counted with it Two; for the time is appointed and destined to be, when the number Two shall be no (more); for it is evident that whatsoever is divided, is divided from One, but if division be removed, of necessity All will become One.]

The fifth discourse of the holy Hierotheos

First chapter

The beginning of this fifth discourse: concerning hidden mysteries.

Now, my son, I have handed on to thee, without stint and in simplicity, all (the) words of our divine discussion. But as for this secret whereof I am now to tell, it may be that not even to the angels of God are the mysteries which it discloses revealed. “but to us God has revealed (it) by his Spirit”; so now, my son, we are not receivers of revelations but givers of revelations. But speech, perhaps, has not power to utter the glorified mysteries of this secret; [for who is able to know the Beginning and End of All and why and how Distinction…..? that secret Moses the Scribe did not know. And in the second secret we have handed on the whole glorious and holy mystery—purification and sanctification and unification. And as for this third secret—] I fear greatly and quake because of the demons and Minds that are not pure, lest I become to them a cause of slackness. Do thou, then, my son, conceal this secret, not only from the Minds that are not pure, but also from all “unified” Minds.

Second chapter

Cautions concerning the third secret.

The sin which is after knowledge, which is without expiation, will be upon thee, my son, if thou expose this mystery. As for me, my son, henceforth I am prepared for suffering, and the time has arrived that I should be rejected, on account of these things which I have handed on; but this is the friendship of the friend, that he lay down his life for the sake of his friend; (this is the proof) of my love towards thee, that for thy sake I should be rejected by everyone.

Do thou, then, my son, know that All Things are destined to be commingled in the Father; nothing perishes and nothing is destroyed, nothing is annihilated; All returns, All is sanctified, All is made One, All is commingled, and the Word is fulfilled which was said, “God shall be all and in all.” Hells shall pass, and torments shall be done away; prisoners shall be released; for even reprobates are absolved, and outcasts return, and those that are far off are brought near; and chastisement ceases, my son, and the Scourger scourges not, and the Judge shall judge no more, and the Officer shall not condemn, and the last farthing is given, and the prisoner who was bound is loosed [but he who has repented before the imprisonment has given the last farthing]; for Demons receive grace, and men receive mercy; and Angels minister not, and Seraphs consecrate no more, and Thrones keep not their primacy; for the Orders that are above pass away, and the Distinctions that are below are abolished, and Everything becomes One Thing: for even God shall pass, and Christ shall be done away, and the Spirit shall no more be called the Spirit,—for names pass away and not Essence; for if distinction pass, who will call whom? and who, on the other hand, will answer whom? for One neither names nor is named. This is the limit of All and the end of Everything; and do thou take heed.

Third chapter

Of similitudes (?).

A. They who do not possess the First Intelligence possess the likeness of animals; but they who are devoid of the Second possess the being of animals.

B. If the swallows that make their nest….. (?) in the ulcer (?) of the gangrene (?) twitter, be not afraid to enter into the Inner Chamber.

C. He that has dominion over All judges all things and he that has dominion over nothing is judged by all things.

D. Every rational species possesses the knowledge (of that) which is below it, but the Perfect Mind knows absolutely everything.

E. For if Ascent (leads?) to the Good, it is evident that Descent (leads?) from the Good; and further, if Ascent….. “coming”, then Descent is “departure.”

F. If distinction shall pass, distinction was not (originally?); and if, on the other hand, the Essence remain, the Essence was (originally).

G. For if the Son was begotten and the Spirit “proceeded”, the Son will not be “begotten” and the Spirit will not be “proceeding”; and if the Father is distinct from the Son, and the Son from the Father, and distinction pass away, then the Father will pass, and the Son will pass, but the Essence will remain.

H. And if all Number begins from One and ends in One, then when there is One, there will not be found Two, for there is no number which does not end….. and if Number ends in One, then All likewise ends by being One; and….. is One, Distinction does not exist.

I. If the name of “demons” be the name of “evil-doing”, and evil-doing be corrected, then it is appointed that there shall be (a time) when demon is not demon.

J. For if Hell be for the sake of correction, and evil-doing be not corrected (thereby), then Hell is in vain; but if Hell be not in vain, then evil-doing is corrected, and if evil-doing be corrected, demon is no longer demon.

K. For if the irrational species be on account of a cause, and the cause be the need of this….. and the need passes….. from service….. and not the Essence.

L. If Ten….. in proportion to the distance….. that which is from One (?)….. then Twenty also….. and if that which is intermediate be done away, Ten returns to One, and Twenty…..

M. If the Good be not….. there would be nothing therein….. then degree is justly….. and if the Good (was) first, then it (will be) last, for….. is not in the beginning and not in the end but in the interval (between beginning and end?); but the interval passes away, and degrees therefore are abolished.

N. For if Mind be more excellent than Soul, and Soul be more excellent than Body, and degrees (of excellence) be abolished, then they are not more excellent one than another: and if, along with distinction, the names of distinctions cease, Mind is no longer Mind, and Soul is no longer Soul, and Body is no longer Body.

O. For if distinction is (a matter) of perception, it is evident that without perception distinction does not exist: and if perception pass, then distinction also is done away.

P. And if every end is….. of distinction, even as also the Word says, “All that came from earth returns to earth”, then….. returns to One, even as also it sprang from One; for the end….. the third….. returns to Two, and the second to the first.

Q. And if….. the first sphere….. the distorted sphere, and the second sphere….. the sphere….., then beyond the first sphere and the second we shall find that which is simple: and if the distorted begins from the simple, and the deformed (?) from the straight, it is evident that that which is distorted and deformed ends by being that which is simple and straight.

R. For if Rest precedes Motion, then Rest also follows Motion; for he who is brought to rest after moving is at rest before moving.

S. Some contrivances are indispensable (?) and some are (merely) useful: that thing which was devised for something (else) was devised inasmuch as…. is…..; but if the need be removed, the provision is removed, and when the provision has been removed, that which was devised is no longer devised; for if….. simple according to essence, but complex according to (final?) cause, it is no longer complex (?) when that cause is not cause.

T. For if light….. on account of sight….. for sight passes away, light is no longer light; and if….. (is…..) on account of the world, and the world cease, why is…..; for if work is on account of rest and work ends (?) therein,….. that the latter (i. e. rest) was before work; for if the stage of desire….. on account of Ascent….. then the ladder is taken away when there is nothing below (?)….. the ladder is on account of the fulfilment of those who are fulfilled,….. and when fulfilment is (achieved), the ladder is no longer ladder.

U. For if any name (be) a universal name….. for the universal passes away, no longer is anything….., for if Angel let go its Angelhood, it is no longer Angel; and Cherub is not Cherub if it let go the name of Cherub.

V. For if the devil is always ….., for that which began on account of something non-essential (?) comes to an end: for if “shapes” are altered and “bodies” remain, then “bodies” will be dissolved and “Essence” (alone) remain: and if “shape” is “shape” on account of something (non-essential?), it is evident that “body” also is “body” on account of something (non-essential?), for the name of “shape” passes and the title.... (?) of the name.... (?) the composite is made simple, and “body” is dissolved.

W. “All from One and One from all”: that which began comes also to an end, and the first shall be the last, and that which (was) originally (shall be) the end; youth shall end in old age and old age in youth; before the first Beginning God (was) not God, and, again, after (the consummation of ?) All He is not God.

Fourth chapter

Of the judgement of the irrational (species).

If every rational species is judged by laws and condemned in accordance therewith, then the irrational species also is judged by the natural order whereby.... (?)

For the words (?) of all rational beings.... for they have not power or ability each one of them to distinguish the language which is above him; but to the Perfect Mind it belongs to know absolutely everything. For if the stages are not fulfilled….. and seventh the child, and eighth the full growth: for if thou art in six (?), thou art still a foetus; and if (thou art) in the seventh, thou shalt be called a child; and if the eighth (?), full grown: do thou, then, my son, “give a portion to seven and to eight” and depart from them. Now my instruction is ended, and I have rendered to thy love the things which I owed thee; and to thee one must say “Keep and do (them) and hasten and tarry not, lest the sun set before thou enter the city, and thou fall into the hands of the destroyer.” My son, keep my words and bind them on thy neck; and let them be a sign between thine eyes; expose (them) not, my son, lest thou be exposed; keep (them), lest thou (thyself) be rifled. As for me, I now am being poured out as a libation, and the time has arrived that I should pass away; do thou, then, my son, turn now and stablish thy brethren. Lo, I have left for thee, out of my riches, my own platter and my cloak and the staff of my right hand. Come quickly that I may see thee, for (it is) for thee I am waiting, my friend.

Translator's epilogue

I greet thy saintly soul, O my friend Philios lover of God; for I have fulfilled thy command, and my only (remaining) duty is, with love, to offer humble obeisance to thy love. Do thou, then, pray for me, for along with thy request I send to thee my letter, that in the writing of my hands I may appear before thy holy eyes.

Книга святого Иерофея

Перевод Ф. С. Марша

ПРЕДИСЛОВИЕ

Главная рукопись Книги Святого Иерофея, которая находится в Британском музее более века, была полностью описана Розеном и Форшеллом в 1838 году. Дополнительные заметки, расширяющие и исправляющие их описание, появились в приложении к великому Каталогу Уильяма Райта в 1872 году; но широкий интерес к книге был впервые пробужден публикацией в 1886 году монографии Фротингема «Стефан бар Судаили, сирийский мистик, и Книга Святого Иерофея». С той даты несколько выдающихся исследователей христианского вероучения и христианского мистицизма выражали сожаление, что обещание Фротингема опубликовать полный текст Книги Святого Иерофея так и не было выполнено.

В начале нынешнего столетия Общество Текста и Перевода взялось восполнить то, чего недоставало. Тогда было предложено напечатать все, что содержится в Brit. Mus. Add. 7189, т. е. не только Книгу Святого Иерофея, но также целиком Пролегомены и Комментарий, приписываемые Феодосию Антиохийскому. Это было очень большое начинание, и в конечном итоге от него отказались, отчасти из-за значительного роста стоимости печати, отчасти из-за того, что те, кто начал транскрипцию текста, так и не завершили свою задачу.
[…]

Селвин-колледж, Кембридж, 4 июня 1927 г.
Ф. С. Марш.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Следующие знаки используются в переводе в дополнение к тем, что присутствуют в сирийском тексте.

() = эти слова, которых нет в сирийском, добавлены либо для более ясного выражения смысла оригинала, либо, в отдельных случаях, когда текст кажется дефектным или неясным, чтобы предположить, какова могла быть первоначальная последовательность мысли.

<> = эти слова, которые, по-видимому, случайно выпали из сирийского текста, были восстановлены в переводе.

.... = (а) что-то, по-видимому, было опущено; (б) сирийский текст слишком испорчен, чтобы его можно было перевести.

Предисловие переводчика

Я (всегда) считал это исполнением божественных заповедей, (а именно) что я должен повиноваться твоим божественным заповедям, о Филиос, любитель божественных вещей; поскольку я хорошо усвоил из опыта, что во всем ты полезен моей душе, ибо всегда ты — верный и честный советчик. Ныне твоя просьба состоит в том, чтобы я перевел с греческого на сирийский ту мистическую и святую книгу прославленных слов, которая была написана Человеком Чуда, и я с великой готовностью берусь за это. Но я также, со своей стороны, прошу твою богоподобную Святость, чтобы ты бодрствовал со мной в молитве к Богу от моего имени, дабы я смог сохранить без пятна, под завесой благоразумного молчания, все ослепительные и святые тайны, которые были открыты нам (тем) божественным Умом; ибо я боюсь тех строгих предписаний, которые были возложены на меня тобой, о Избранный, чтобы я не открывал эти тайные и сокровенные мистерии перед Умами, которые не чисты, и тем самым не стал виновным перед Словом, которое говорит: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями».

Первое речение святого Иерофея

Первая глава

О святом Иерофее, начало его книги.

Не (следует), пожалуй, говорить или рассказывать о том, о чем ты просил нас сказать и рассказать, поскольку даже проницательности ангелов не могут быть открыты чудесные тайны чистых и святых Умов; ибо они (т. е. ангелы), действительно, обладают чином, который выше человеческого наименования, но они слишком низки и малы для тайн, которые выше их. Ныне мы убеждены и знаем, что всякая разумная Природа ограничена, познана и объята Сущностью, которая выше ее, и ограничивает, познает и объемлет Сущность, которая ниже ее, но чистому Уму принадлежит сила видеть выше и ниже. Ибо все те, кто дает отчет о тайнах (вещей), рассказывают тайну (вещей), которые ниже их, но (полный) отчет о тайне чистого Ума (был бы) безграничен и охватывал бы все.

Но что касается нас, сын мой, давайте прославим первое Благо, которое есть чистая пища тех, кто божественно движим, и, подобным образом, исполнение их естественного стремления и охлаждение их горячего и пылающего жара, (жара), который от божественного прикосновения божественно и свято возжигается, укрепляется и становится могучим, чтобы прилепиться к Сущности, которая возбуждает его.

Более того, давайте скажем относительно него, что оно есть то, что приводит в бытие, и (оно?) есть как то, что заботится, так и то, что промышляет: и чтобы мы могли быть полностью ознакомлены также со значением каждого из его славных титулов, (давайте возьмем их отдельно) и (скажем, что) если мы называем его «то, что приводит в бытие», (мы делаем это) потому, что посредством разделения все славные и святые различения (бытия) были приведены в бытие им, и оно, как живой и созидающий Корень, выпустило отдельные ветви; и если оно именуется «то, что заботится», (это потому), что оно трудится, чисто и свято, чтобы возвратить к первому чину тех, кто однажды или многократно пал с этого первого чина; и мы именуем его «то, что промышляет», поскольку оно простирает, так сказать, руку своей благости, в мере полного удовлетворения, если можно так выразиться, к стремлению, которое естественно движется к нему.

Славными хвалами поэтому давайте восхвалим его — этими (хвалами), которые (возможны только) в (состоянии) Единения и до Единения; но выше

Единения, знай, о мой друг, что (всякое) различение исчезает, и где нет различения, кто будет прославлять кого?

То, что не (должно быть?) открыто, теперь станет очевидным для тебя, о мой сын, (а именно), что акт прославления есть (доказательство существования) того, что является иным и отличным; но если (то, что было иным) было божественно смешано и свято слито (со своим источником), тогда инаковость была устранена и акт прославления прекращается. И так стало известно нам, что хвала есть исполненная любви речь тех, кто был ненавидим, и, подобным образом, мольба тех, кто пал: и если Сын сказал Отцу: «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя», очевидно (не только), что то, что не было прославлено, стало прославленным, (но также) что то, что прославляло, еще не было (полностью) смешано.

Вторая глава

О хвале и о привязанности.

Ибо если разумные Чины (ангелов) были названы «славящими» божественным Словом, которое говорит: «(Хвалите Его) все Ангелы Его, все воинства Его», очевидно, что они славят по причине некоего стремления, которое проистекает из привязанности; ибо они чувствуют привязанность и любовь к Сущности, от которой они произошли. И даже изучение Природы учит, что действие привязанности есть (просто) стремление (друг к другу) тех вещей, которые произошли одна от другой. Разумные существа, следовательно, не стремятся и не чувствуют привязанности к тому, от чего они не произошли.

Третья глава

О тайне, которая открывается божественным умам.

Когда тот божественный Ум, Павел, наш Учитель и Наставник нашего пути, собирался поведать нам эту тайну, которая открывается божественным и небесным Умам в той вселенской Сущности всех Умов, (а именно) по какой причине возникло это разделение, он убоялся и не стал открывать (её). Но он лишь сказал: «Я слышал слова неизреченные, которые человеку нельзя произносить» — то ли (он имел в виду, что?) это нельзя, потому что человек есть человек, или (это нельзя) до тех пор, пока человек есть человек; тогда как я с великим дерзновением передаю не то, чему я научился (через слышание?), а то, что я видел, повинуясь Слову, которое говорит: «Что видели очи твои, то говори» — эти (слова применимы к тому), кто еще человек (?). Я тоже, друг мой, пока странствовал на пути нашего божественного Восхождения, встретил, наряду с множеством Сущностей, ту Сущность, которая называется «вселенской»; [Ныне она была названа «вселенской», потому что из неё все различия (бытия) были приведены в существование;] и ею я тоже был божественно научен и мистически просвещен, в чем заключается тайна различий, наряду с множеством других тайн, (которые) открываются божественным Умам вселенской Сущностью. И ты, о сын мой, помни увещевательный и божественный запрет, который наложен на божественные Умы вселенской Сущностью, дабы славные и божественные таинства, которые были переданы им ею, не были разглашены — я знаю, что ты тоже достиг (вселенской Сущности), и она научила тебя, как (она также научила) нас, ибо все мы приняли один дух — и когда ты вспомнишь эти вещи, тогда ты легко (поймешь), почему божественный Апостол сказал: «Человеку нельзя произносить их».

И всё же, насколько это возможно, даже я сам пытаюсь выразить человеческой речью вещи, которые не (должны быть) сведены к речи, ибо Дух всё проницает, и Дух судит всё, и Дух проницает даже глубины Божии, и мы приняли того Духа. Кто же тогда введет нас в заблуждение? И тот, кто любит Христа, увидит Его, ибо (Христос) Сам сказал: «Я явлю Себя ему».

Но ты, сын мой, стремись не увидеть Христа, а быть во Христе — нет, но чтобы говорить мистически — (желай), чтобы Христос был в тебе; иначе ты непременно будешь отверженным: ибо божественное Слово говорит: «Если вы не знаете, что Христос в вас, то вы отверженные», и оно не сказало «(что) вы во Христе».

Если же мы во Христе, мы будем объяты и познаны Им и соединены (с Ним?); но если Христос в нас, то очевидно, что Он познан и содержим нами и соединен (с нами?). Ибо если, (когда) Ум достигает Христа, он содержится Христом, как же, когда он проходит за пределы Христа, он не будет содержать Христа? Да разумеет читающий, и да содержит тот, кто уразумел, свое разумение между собой, своей душой и Богом: ибо если Отец больше Сына, а Сын есть путеводитель тех, кто восходит, то Сын есть (лишь) «Обитель» близ Отца; и те, кто идут к Отцу, должны пройти за пределы Обители.

Четверая глава

О служении и не служении.

Ибо если мы — служители Христа, это знак очищения; и если мы служим в духе, это знак тех, кто (уже) был очищен; но если мы не служим, это одно из двух: ибо либо это (знак) совершенства, которое больше не нуждается (в служении?), либо это мятеж, который еще не (приведен) в подчинение [ибо вскоре мятежники предназначены быть приведенными в подчинение].

Теперь касательно того различения, о котором был задан наш вопрос, только знание Сына и тех, кто подобен Ему, знает (его). Но те, кто однажды познали Благо, едва ли найдут повод к преткновению в этом (из-за проблемы), почему всё не есть одно и то же; и почему, опять же, встречаются различия, которые уступают одно другому; ибо мы убеждены, о сын мой, что вещи, которые были приведены в бытие Благом, все были приведены в бытие одинаковым образом, ибо Благость не может создавать превосходство и неполноценность, ибо она хочет и желает сделать всё подобным себе.

Пятая глава

О том, «откуда произошли умы», и об их различии друг от друга.

Приди же, теперь, давай вопросим мистически и божественно касательно каждого отдельного из (существующих) Умов, и давай увидим, откуда причина их дифференциации. Слово о Благе показало, что Благо никоим образом не соглашается делать что-либо не «тем же самым», иначе как (могло бы само Благо) быть «тем же самым», ибо разнообразие не может быть делом «тождества». Теперь, поскольку само обозначение «различия» является для нас доказательством изначального «тождества», а «тождество» не вызывает различия, мы говорим, что должно быть нечто, вызывающее различие (если различие существует). Но что различие существует, мы можем знать из чинов божественных Существ; и из всех различных и разрозненных Природ людей, и животных, и вещей, которые ползают по земле, и птиц, и зверей, и рыб; а также из многих и различных Сущностей, которые под землей, и тех, которые мучаются в различных адах; ибо Природы, которые на земле — помимо трех Сущностей демонов, которые в этом мире — открыты даже тем, кто живет телесной жизнью, хотя только чистые Умы могут видеть Сущности, которые выше небес.

Ибо мы знаем, в отношении тех Сущностей, которые находятся на земле и под землей, что падение от Блага есть мера их нисхождения; ибо они суть люди, если остаются в человеческой мере, и совершают дела, подобающие людям, и мы (можем) объяснить божественно, и сказать также, касательно каждого из искусственных наименований (которые применяются к дочеловеческим ступеням нисхождения?), что имя «зверь» даруется им от того рода сладострастного и насильственного движения, которое осуществляется без разума, а также от того факта, что в них была угашена разумная сила, которая называется «различение»; и под различением я разумею (само)уважение (?), а под (само)уважением я разумею «быть сознающим свое высшее происхождение (?).»

И «звериная природа» (так) называется от того мощного и насильственного возбуждения, которое движимо гневом и изгоняет Сущность из тишины и безмятежности; то есть, угашает те вещи, которые были прежде сияющими и яркими.

И «демоническая природа» (так) называется (либо) от (ее) полного разорения, либо, с другой стороны, от могущественной деятельности, которая есть знак отверженности, ибо (имя) «дьявол» указывает на дела активного вреда другим (?); ибо точно так же, как говорится о божественных Умах, что когда они были освящены, так и эти также переходят за пределы наименований «тех, кто был низвергнут от Блага», и приобрели имя «того, что борется с Благом». Храни, сын мой, внутри (завесы) молчания залог божественного сокровища и не открывай таинства божественности перед Умами, которые не чисты, ибо «наушник есть открыватель тайн».

И то же самое также может быть сказано нами касательно многих и бесчисленных Сущностей, которые выше небес; (а именно), что каждая из них обрела (свой) Чин соразмерно мере сияния, которая была дарована ей; и это выпало на их долю соразмерно мере (их) нисхождения от Блага; и это, о сын мой, произошло не однажды только, но дважды, и ныне трижды также.

Ибо когда на всех их одинаково пришло падение от Блага, скорбная тишина и молчание простерлись над ними, и они (были) подобны тому-чего-нет, обладая, возможно, даже не восприятием собственного существования (?); и я говорю открыто с великим дерзновением, что они были Тоху и Боху.

Шестая глава

О мире (?) нашего мира.

Когда, следовательно, долгие периоды времени истекли и неизмеримые века, тогда источник Благости был открыт и море Привязанности также было излито обильно на них; то есть, Благость приобрела некий импульс печься о тех, кто произошел от нее, и Святой Дух носился над неразумными Умами, дабы они могли обрести движение жизни и познания. Тогда было создано в них новое сердце и новый дух, чтобы познавать добро и зло, и все они были движимы единодушно возносить гармоничные и святые гимны Сущности, давшей им разум.

Ныне эти вещи, о друг мой, Моисей, писатель Бытия, не знал и не поведал; и Апостол, хотя и знал, не стал раскрывать (их); но он говорил косвенно о Мире, который (был) до нашего Мира, когда сказал: «избранные для сего самого прежде оснований мира», (ибо) это очевидно, о друг мой, что то, что отделено, (может только) быть отделено, когда оно (уже) существует.

Седьмая глава

О сущности без разума.

Ныне я боюсь, из-за Умов, которые не чисты, говорить вещи, которые не (должны) быть сказаны, но твоя привязанность принуждает меня ничего не скрывать от тебя ……. мудрая и провиденциальная Благость оставила некоторые из Умов, одну Сущность (?), без разума и без речи; и это (было) сделано не из злобы, ибо даже для той Сущности было (назначено) время, когда она должна быть наделена разумом, ибо «еще остается для народа Божьего соблюдение субботы»: и ту самую Сущность я сам тоже видел, о друг мой, ибо, воистину, ее жребий (?) — приходить в человеческие тела.]

И они тотчас были движимы знанием и силой, и каждый из них различал меру своего вида, что они были правильно упорядочены; ибо сама Премудрость тотчас устроила (и) упорядочила их, и поставила (каждую) Сущность в соответствии с мерой ее привязанности, которая дала некоторым из них место в близости к ней и подле нее, а некоторых из них (она поставила) в промежуточном положении, а некоторых из них она низвергла в отдаленные области; и хорошо сказал Слово: «Премудрость построила дом; по числу Сущностей она утвердила небеса и (небесные) Обители». И Христа самого она сделала главой и правителем над всеми (Сущностями); и легко нам узнать (это) от Того, кто говорит касательно своей божественной иерархии и своей славной власти: «Они были Твои, и Ты дал их Мне». [Где же тогда дающий дал, или где принимающий принял? Пойми же, о вопрошающий, что эти вещи произошли во время, когда Ум принял слово (?).

Но позволь мне не забыть еще одну тайну, которую я узнал. Одна Сущность разумных существ была найдена, которая, тотчас же, как только получила знание, не сохранила свой Чин, и не осталась в своей мере, но даже ведет своего рода войну противоборства против Блага; которой (Сущности) Мудрость отвела места, что под землей, и множество различных мучений [-и здесь (? Мудрость поместила ее?) для того, чтобы она могла обрести своего рода достойное (?) и тесное объединение с дьяволами]. Ибо многие ранги ее остались на земле, (а именно) те, кто имеют наименование «демоны», и были названы «мироправители тьмы», и «злые духи»— место Противоборства полно ими—это (те самые), о различных рангах и чинах которых, и о степенях чьей Природы, я собираюсь говорить в речении касательно борьбы, которая ведется с Умами (на пути) вверх к тверди.

Восьмая глава

О вселенской Сущности.

Теперь, поскольку в речениях касательно Восхождения божественных Умов я собираюсь говорить о вселенской Сущности, я воздерживаюсь в настоящее время от описания ее полностью, но здесь я (объясню) ее название. Она была названа «вселенской», значит, потому что она существует после разделения от Блага и до упорядоченного Различения; ибо к ней пришло все, что было отделено от Блага, и из нее вышла каждая Природа, которая видится индивидуально и отдельно. И поскольку в одно время, без разума и без различения, все Умы были заключены в ней, и (только) когда они (приобрели) знание различения, они все вышли из нее; те, что остались в пределах этой Сущности, обрели более превосходное знание; ибо, действительно, это их (привилегия) открывать божественным Умам, когда (такие умы) достигают их, славные и святые тайны божественных мистерий.

Девятая глава

О том, «почему божественные мистерии открываются вселенской Сущностью, а не другой».

Теперь, поскольку мы объяснили славное название (таким образом), другой вопрос (может быть) задан—поскольку ты также тревожно вопрошал (его) у меня—(а именно) почему все сокрытые мистерии открываются только вселенской Сущностью, а не (какой-либо) другой. Но будь ты памятующим о той мистерии, которую я (только что) вверил тебе, что когда все Умы были во вселенской Сущности, они были без (чувства?) различения; а также о другой (вещи), которую я сказал, что когда Умы обрели (чувство) различения, они также (?) вышли из нее. Правильно, поэтому, чтобы Умы, которые очищены, получили от той же Сущности (как чувство) различения, так и (дар) «созерцания». И мы не будем хранить молчание еще об одной тайне касательно того вида Умов, которые были оставлены без разума, ибо даже они становятся светлыми и просвещаются «созерцанием» и разумом и (чувством) различения, когда они тоже достигают той Сущности и соединяются (?) с ней.

Десятая глава

О разумных (чинах) и о способности каждого из них.

Ибо когда все разумные существа однажды получили знание и «созерцание», они обязаны (?), каждое из них, сохранять (свой) естественный Чин; теперь я говорю об Ангелах и Архангелах и Силах и Властях и Престолах и Господствах и безымянных сущностях.

Только тем Умам, которые я (только что) упомянул, принадлежит эта (сила) обретать знание после (их) прихода в тела. Некоторые разумные существа получили знание без тела, а некоторые в теле, а некоторые только после (оставления) тела.

Одиннадцатая глава

О числе небесных сущностей.

Теперь обширность числа Сущностей, что выше небес, весьма очевидна из выраженного слова (Писания) на этот предмет; ибо даже «Человек Чуда» не был способен в своем отчете (о них) ограничить славное число их чудесных и святых различий, хотя он определил их количество, насколько человеческое число может установить предел, когда сказал: «тысяча тысяч стоят пред ним и тьма тем освящают его честь». И даже сам Апостол не мог ограничить их число для нас; ибо когда он желал описать величие Христа, и демонстрировал о Его Вознесении, как далеко оно было, он (фактически) упомянул только девять Сущностей; но он не был удовлетворен тем, чтобы остановиться на этих, и добавил «даже выше всякого имени, которое именуется». И я говорю со смелостью «даже до того-что-есть-без-имени». Ибо наш Учитель сам показал это, что есть весьма много именованных Сущностей, которых он не назвал, и (что) он тоже был знаком с теми безымянными сущностями, чьи различия он не показал.

Двенадцатая глава

О неравенстве знания (различных) ангелов.

Ныне славное знание и святое «созерцание», которое было дано всем разумным Природам, не все они получили одинаковым образом; ибо одним была дана задача осенять и освящать Божественное, а другим (было дано быть) помощью тем, кому помогают; и иным (быть) наставниками и проводниками, которые высоко и славно ведут и помогают всем восходящим Умам вплоть до следующей Сущности, что выше их; ибо естественный предел знания каждой из Сущностей ограничен теми, что находятся ниже их. Ибо подобно тому, как люди не знают (всего об) Ангелах, но полностью знакомы с природой животных, так и Ангелы не знают (всего об) Архангелах, но понимают людей; и Архангелы не знают (всего о) Престолах; и точно так же ни Престолы не (знают всего о) том, что выше их; однако, мистически и божественно, в мистическом (?) и тайном (?) молчании, в котором (?) они принимают тайное таинство, они сами заставляют славные лучи своей божественной Мудрости сиять на тех, кто ниже их, и изливают (на них) свои лучезарные потоки.— И, (я полагаю,) это было бы не от кого иного выше их, (что) «муж желаний» услышал (объяснение) того мистического видения, (которое пришло?) через одного из тех ангелов, что наслаждаются совершенным «созерцанием», который распространял то же самое «созерцание» на тех, кто был ниже его, когда он повелевал другому ангелу, стоявшему посредине между ним и (Даниилом), говоря: «Вразуми этого человека (в) видении сем».— Ибо когда, от славного благодеяния (выше их?), они божественно получают знание «созерцания», они затем передают (его?) другим (?) (а именно) тем, кто ниже их; то есть, они исполняют для них роль Божества.

И далее, они (те, кто восходит) должны также получить некую (меру) очищения свыше их, если они должны быть приведены к Единению. В самом деле, само наименование «серафимы» указывает на это самое; ибо оно учит о том, что божественно вспыхивает и возвышенно изливает свой пылкий и яркий огонь на холод и тьму тех, кто (должен быть) очищен; (и причина, по которой) божественное Писание применило этот прославленный титул к одной (и только к одной) Сущности (заключается в том), что, хотя (священный писатель) не был не осведомлен о том, что каждая из Сущностей является своего рода очищающим и просвещающим началом для Сущности, которая ниже ее, тем не менее, Сущность, которую Писание назвало «серафим», способна совершить более превосходное очищение, нежели остальные (Сущности). Но о месте этой Сущности и о ее чудесной задаче мы (будем) говорить в речениях о Восхождении Ума.

Но поскольку ты также имел великое стремление узнать, почему блаженный Апостол распределил весь Чин небесных существ только на девять различий, я счел необходимым дать ответ на эти вещи. Знай же, что девять Сущностей, которые назвал Апостол, разделены на двадцать семь степеней, ибо каждая из них разделена на три степени. И услышь еще одну тайну; ибо каждая из этих степеней сама по себе также разделена на девять дальнейших степеней; так что все чудесное число их чудесных и божественных Чинов есть двести сорок три. Это, следовательно, точное число всех славных Сущностей, которые Апостол исчислил как девятеричные.

Но давай приведем иллюстрацию того, что мы говорим, взяв одну Сущность из них и показав все различия ее (целого) объема: ибо Ангелы — это только одна Сущность, но эта Сущность разделена на девять степеней, одна из которых называется «живое (существо)», другая «Мудрость», другая «Палмони», другая «Сияющий» и так далее. Каждая отдельная из этих степеней также сама была разделена на девять степеней; есть девять Сущностей, и двадцать семь степеней, и двести сорок три Чина.

Ныне все эти Сущности способны прийти на наше место и на нашем месте принять наш образ: ибо вот, не тогда, когда Исаия восходил, серафим очистил его, но когда (серафим) сошел к нему на его место, он дал ему очищение углем. [И снова, нам известно, что тот, кого Даниил назвал «Палмони», (есть) из третьей степени; а Гавриил и Михаил (есть) из первых степеней ангелов, а также, я полагаю, главы своей Сущности.] Но Сущности, которые выше их, по-видимому, не имеют власти приходить на наше место; но божественные Умы могут достигать их места (?) и быть укрепляемы и освящаемы ими; поскольку они, со своей стороны, способны давать более превосходную и святую силу тем, кто способен быть укрепляемым и освящаемым.

Ныне может быть задан дальнейший вопрос, способны ли эти степени, каждая из них, стать совершенными, пока не достигнут даже Единения, и (способны ли они) прийти даже к Чину, который выше их; могут ли, а именно, Ангелы стать Архангелами, или Архангелы — Серафимами, или эти в свою очередь (быть) в следующей Сущности, которая выше их.

Ныне мы приберегли полное решение вопроса для конца книги, для (нашего) рассказа о вселенской Природе; но здесь, на время, мы сделаем некоторую часть его решения, и мы говорим, что некоторые разумные существа имеют очищение естественно, а некоторые (имеют) очищение «выше природы», и некоторые, опять же, (имеют) только «созерцание», а некоторые имеют «созерцание» и суждение. Те, следовательно, которые имеют очищение естественно, становятся совершенными без видения; те, которые (имеют) очищение «выше природы», нуждаются в некотором видении; а те, которые имеют созерцание и суждение, признаются достойными сошествия низшего мира. И если люди могут стать демонами (?), то очевидно, что ангелы также (могут сделать это?). Любой Чин, следовательно, может стать следующим, и так далее и тому подобное.

И (ныне), в этом первом речении, мы объяснили, как мне кажется, о сын мой возлюбленный и почитаемый, все славные и святые тайны, касающиеся происхождения первых Умов, а также касающиеся их различий [от Блага], и точно так же все сокровенные и мистические тайны, которые связаны с этой тайной.

Второе речение святого Иерофея

Первая глава

Открытие и начало второго речения, слово святого Иерофея о сокрытии прекрасных вещей.

Ныне же ты, о сын мой, войди в свою горницу и затвори дверь свою; и пей воду из своего водоема и потоки из своего колодца; и пусть они будут для тебя одного, и пусть никакой чужой не пьет с тобою. Не дремли в городе и не оставляй семени своего в поле; дабы враг не пришел, пока ты дремлешь, и не посеял тебе плевелы на поле твоем. Не оставляй этих слов моих (без охраны) и не открывай их перед Умами, которые нечисты, дабы не стать тебе виновным в Слове, которое говорит: «Не полагай преткновения перед слепым». — «Почему?» (спрашиваешь ты?) Потому что «душевный человек не принимает духовного, ибо они противны ему», и если они противны ему, как ты предложишь их ему и дашь (смертельный) яд больному человеку? — Все же молись усердно и проси Благо, дабы ты смог достичь того полного Совершенства, полнота которого делает (нас) едиными с Благом; хотя и не подобает нам скрывать от тебя, о сын мой, приговор, который постигает Умы, когда они раскрывают эту тайну.

Вторая глава

О том, что правильно Хранить Тайны, и о Падении.

Знай же, о сын мой, я видел многих людей, к которым внезапно (?) пришло быстрое Падение, потому что они раскрыли эту божественную тайну; еще раз, вместе с нашим Господом, я тоже видел сатану и человека, который подобен ему, падающих как молния с неба. Почитай поэтому, сын мой, совершенным и мистическим молчанием те вещи, которые дают тебе жизнь; и ты также поразмысли о муравье и научись от путей его, который запасает свой хлеб и скрывает свою пищу; и об устрице, которая, если бы не была скрыта в глубине, не произвела бы жемчуга. Эти вещи соблюдай и исполняй, и ты спасешь душу свою живой.

Третья глава

О нашей хвале хвал (?).

Давайте теперь приступим к (нашей) божественной теме и посмотрим, какими напевами — естественными или сверхъестественными — мы (можем) адекватно воспеть хвалу нашим «Обителям». Мне же действительно кажется, что правильно сказать без речи и познать без интеллекта то, что слишком возвышенно для речи и (что) интеллект не воспринял; что есть сокровенное Молчание и мистическая Тишина, которая разрушает чувства и упраздняет формы; и тихо и мистически ищет то совершенное и изначальное Единение (которое соединяет) с сущностным Высшим Благом, и то совершенное и святое «рассечение», о котором наш божественный Учитель писал: «Соединяющийся с Господом есть один дух с Ним», ибо где есть Единое, различие более не властвует.

И эти вещи, о сын мой, для меня и для того, кто подобен мне; хотя прежде для меня — очищение и искупление, и после этого мое — прийти к этим вещам.

Теперь, следовательно, мы будем говорить о «движении» и об «очищении». Мы будем теперь говорить о первом движении, (которое) было названо нами «нисходящим». Это (движение), таким образом, берет начало в «отступлении от природы», и это произошло в результате небрежности; однако (по) степени (это движение) не было единообразным, но варьирующимся (?) в зависимости от (рода?) небрежности.

Так вот, некоторые «движения» нуждаются в подавлении, а некоторые (нуждаются) в усилении. Таким образом, в «нисходящем» движении (мы) нуждаемся в том роде подавления, который обращает нас назад, а в «восходящем» движении Ум нуждается в том усилении, которое ведет нас постепенно вперед; ибо если от демонов мы получаем усиление в «нисходящем» движении, это ясное указание нам, что мы имеем связь с Архонтом, и если мы получаем усиление в «восходящем» движении, это также знак помощи (но теперь божественной помощи?).

Четвертая глава

О естественном движении.

«Естественное движение», таким образом, существует, когда Ум отлагает имя младенчества. Так, (это было) в то время, как Апостолы (все еще) обладали склонностью к природе, поскольку они еще не превзошли природу, (что) наш Господь сказал им: «Дети, есть ли у вас что поесть?» И что Он имел в виду, было следующее: «Способны ли (вы) в этот момент вкусить (твердую) пищу? Ибо пища младенцев — молоко». Все те, кто остаются «в своей природе», следовательно, способны только пить, но не есть, потому что хлеб не для каждого.

Пятая глава

О движении, которое согласно природе.

Ныне (движение) тех, кто все еще «в природе», но решил жить праведно, называется (движением), которое «согласно природе». У этого движения различий очень много, так что (тот, кто движим им) теперь именуется «ангел», а теперь — «выше ангела», так что, в конце концов, если никакое несчастье не обратит его назад, он может даже достичь Единения.

Шестая глава

О движении, которое вне природы.

Те, кто, будучи «в природе», приобрели начало ко злу, сначала называются грешниками, нечестивыми и порочными, а на более поздних стадиях — животными и звероподобными; и это движение называется «тем, что ниже природы».

Седьмая глава

О движении, которое выше природы.

Ныне, когда Ум движется «выше природы», его движение не совсем такое же, как движение, которое «согласно природе». Ибо в последнем существует очень много различий; так что (тот, кто движим им) может быть назван «праведным» и «святым», а иногда именами Сущностей, которые выше небес; однако все эти вещи принадлежат к сфере «форм» (?). Но движение, которое «выше природы», есть тихое и безмолвное движение, и продвижение без пути, и знание, которое было вознесено выше «форм»; однако (это знание) не есть (знание) полного поглощения, и поскольку оно все еще не достигает совершенства, (слово) «движение» применяется к нему, но поскольку оно без «формы», оно называется (движением) «выше природы».

Восьмая глава

О движении, которое по ту сторону природы.

Теперь о (существовании) этого движения, сын мой, никто, (я полагаю,) из тех Умов, которые не сошли в место дьяволов, никогда не знал; хотя там тебе легко увидеть те Умы, которые названы «вне природы»; и, со своей стороны, я называю самих дьяволов «по ту сторону природы». Ибо когда Ум находится в движении, которое «согласно природе», он пребывает в нашем мире, как бы то ни было; но когда он «по ту сторону природы», он обретается ни в нашем мире, ни в мире Святых, но во тьме внешней, которая есть тесные места, что под землей. И также, я полагаю, он будет иметь своего рода объединение с Архонтом; потому что он оставил всю Сущность Благости, так что ничего от нее в нем не обретается.

Девятая глава

О трех сущностях демонов, которые в нашем мире.

Теперь касательно Природы демонов, которые под землей, и сколько их, и каковы они, и какие вещи они творят, мы воздержимся (говорить) в настоящее время, поскольку в речении касательно Нисхождения Ума мы опишем эти вещи, а здесь мы будем говорить (только) касательно этого мира. Ибо не кажется мне добрым то, что некоторые пожелали сказать, (а именно), что вся славная Природа и равным образом (все) упорядоченные и всесвятые Воинства (т. е. ангелов?) с нами и в нашем мире — нет, (такие люди) сказали эти вещи не как «провидцы», но (как люди, которые принуждены) неким вводящим в заблуждение влиянием, которое обрело власть над ними. Ибо только три суть все Сущности демонов, которые имеют власть над нашим миром; и я говорю божественно без страха, что никакой Ум, который не был очищен, (никогда) не был способен освободиться от них, но только божественный Ум может быть освобожден от них. Ибо Писание гласит: «Если человек творит грех, он посему раб греха». Явно нам тогда, что если он грешит, он под обязательством к ним; ибо всякий, кто не был освобожден к Богу, находится в рабстве у Архонта; и когда приходит Архонт, не только «имеет он что-то в нем», но весь (этот человек) предается ему.

Более того, из Сущностей тех демонов, которые с нами (в нашем мире) возможно нам дать иллюстрацию падения от природы; ибо все пространство от земли до небес было разделено на три части, и каждая из этих Сущностей имеет власть над одной из этих частей; и это кажется (смыслом) того, что было сказано (одним) из них нашему Господу: «Вся эта власть дана в мои руки».

Десятая глава

О первой сущности.

Ибо первая Сущность правит всем пространством от земли до облаков; и вторая поддерживает свое владычество и свою власть во всем пространстве от облаков до солнца; и третья от солнца до тверди.

Знай же, о сын мой, что каждый из них приобрел место и положение в соответствии с (степенью своего) падения от природы. Ибо я наблюдаю эту Сущность, что над землей, гораздо более темной, чем Сущность над ней, и та в свою очередь также очень намного темнее, чем та, что над ней. Сущность, что над солнцем, я наблюдаю очень намного более светлой и гораздо более чистой, чем все Сущности демонов; и также, я полагаю, борьба, которую она ведет с Умами, менее (напряженная), чем у других; точно так же, как война, которая ведется против Умов Сущностью, что на земле, есть (самая) тяжелая и горькая, и борьба, которая ведется против них второй Сущностью, менее (сурова), чем (та, что ведется первой).

Одиннадцатая глава

О законе, который согласно природе.

Теперь, когда Ум направляется законом (своей природы?), он тогда «согласно природе», и (только) демоны Сущности, что над солнцем, состязаются с ним, поскольку их злоба наименьшая. Но когда он приобретает движение, которое «согласно природе», война воздвигается против него двумя Сущностями демонов; и когда Ум признается достойным Восхождения, тогда он подвергается нападению и подавляется (всеми) теми тремя Сущностями, которые были упомянуты. Ибо они желают, чтобы вся Природа Благости обратилась в их подобие; и другая (причина их враждебности в том), что не их желание или удовольствие, чтобы кто-либо избежал их власти, но (скорее), чтобы он был покрыт их покрывалом; ибо они знают, что если он обратится к Господу, покрывало снимается с него.

Двенадцатая глава

Что Господь не имеет удовольствия в погибели нечестивых, но призывает и обращает их назад к Себе.

(Приди же, о сын мой, и давай поговорим о славном Восхождении) божественного Ума, (и) о Войне Противоборства, которая воздвигается против него «противоборствующей Природой», и о Подавлении упрямой Природы враждебных Сущностей.

Мы провозглашаем поэтому, что исполнение служения (божественных) Умов и завершение их труда есть их славное Восхождение; и (что) Бог, Благой и Податель жизни как разумных (существ), так и неразумных, не оставляет Ум пасть, но призывает (его) и возвращает (его) назад, и представляет (его), и принимает (его). И те, кто приняли в себя (это) славное благо, (уже) согласились следовать за Благим. Они оставляют поэтому труд, в котором они были (заняты), и чисто и свято бегут славным и божественным бегом, чтобы соединиться, насколько это возможно, с Высшим Благом, которое (было) от века, и стремятся вперед с жаждой без препятствий, чтобы быть с ним и в нем.

Тринадцатая глава

Об объединении природы в нем (т. е. в уме?).

Но те, кто желает совершить Восхождение выше нашего мира, должны (прежде) объединить благую Природу, которая в них, с нею самой; ибо если они не удалят Противоборство из места его обитания, оно может оказаться все еще пребывающим ….. в Области, где (не может) быть никакого Противоборства. Знай же, что Тело есть дом Души, а Душа есть одежда Ума; ибо справедливо, чтобы Душа украшала свой дом, а Ум — свое (жилище); ибо только так он может войти в небеса, куда Христос уже вошел ради нас: но если что-либо от Архонта найдется в нас, как тогда мы можем быть сочтены достойными увидеть Отца? Ныне я сам видел много (восходящих) Умов, которые восходили до Креста, но пали, потому что их одежды были осквернены — ныне я назвал «оскверненными одеждами» тело и душу, которые не чисты; но оставим эти вопросы для речения касательно Очищения.

Но ты же, сын мой, храни молчание касательно этого Восхождения, ибо «кто поверит нашему слуху», кроме того, кому «открылась мышца Господня»? Ибо когда совершается Восхождение, Тело пребывает в покое, как мертвое, а Душа сливается с Умом — и (все же) в подлинном смысле (Ум занимает место)

тела, ибо оно умирает, как написано, «дабы оно могло снова жить для Бога». Но оно оставляет на земле тело, которое (произошло) от земли, и божественно и свято становится простым; ибо без движения оно восхищается к тверди, и забывает, и не помнит всего, что на земле.

Ныне о том, как он был восхищен, Апостол также говорит нам, сказывая, что он был «восхищен даже до третьего неба»; и снова «даже до Рая»: «что он был восхищен», сказал он, но, с другой стороны, о битве, которая ведется Умом против тверди, тот, с кем эта битва не случилась, не упомянул. (И это неудивительно), потому что я видел много Умов (которые восходят), против которых эта битва не была воздвигнута, а другие страдали весьма тяжко и (только) тогда проходили эту твердь.

Ныне, когда Ум побуждается к Восхождению, три Сущности (демонов) собираются вместе, чтобы одолеть его; но он наполняется божественной силой и чудесным могуществом и «поражает врагов своих позади себя и предает их вечному позору»; то есть сказать, он говорит: «В скорби моей я воззову к Господу»; и снова: «Господи, Ты взыщешь меня с врагов моих»; и снова: «Ты не предашь на погибель душу, исповедующую Тебя». И (это) как если бы ныне был дан ему ответ: «Я, Господь, отвечу ему»; и снова: «Во время бедствия Я отвечу тебе»; и: «Когда Я укреплю тебя, ты восхвалишь Меня»; и Господь прострет руку Своего человеколюбия и поднимет Ум к тверди; и тогда божественно и высоко исполнятся над ним те вещи, которые были совершены над нашим Господом, и он видит небеса отверстыми, и ангелов первой Стражи, которые говорят ему (?), «Поднимите, врата, верхи ваши»; и следует ответ: «Да войдет Царь Славы».

Четырнадцатая глава

О раздирании тверди.

Ныне твердь является Уму как некий тусклый свет; ибо, поистине, Природа (материальной тверди) была произведена путем сгущения из излияния света: все же (? как бы то ни было ?) та твердь, которая была «средостением», которую Христос первым разорвал, раздирается перед (восходящими) Умами. И когда Ум был сочтен достойным взойти выше тверди, он тогда становится как младенец, который только что родился, который (только что) прибыл из тьмы в свет; и он созерцает тот тусклый и текучий свет, который выше тверди, который пророческое Слово назвало «водой», а именно потому, что природа того света весьма тонка и текуча, точно так же, как и вода весьма текуча, если сравнить ее с другими (твердыми) телами, ибо пусть никто не совершает ошибки, веря, что сущность воды на небесах.

Пятнадцатая глава

О хранителях Завета Дома Божьего.

Ныне ангелы, которые пребывают в том месте, суть — как мне кажется — хранители первого Завета Дома Божьего, ибо они обитают, так сказать, в первых Вратах познания. Но божественный Ум, когда видит те вещи, которые в том месте, сильно волнуется и приходит в недоумение, говоря: «Это Дом Божий: здесь я буду жить вовеки, и в нем я пребуду в роды родов»; и он полагает касательно тех ангелов, что они суть те, кто достиг исполнения совершенного созерцания, и что в них, божественно и высоко, совершенная всеисполняющая Полнота (полностью) содержится. Тогда те ангелы побуждаются преподать Уму таинство духовного созерцания, и (так) они объясняют ему, мистически и божественно, тайну своего завета и функцию своей иерархии.

Шестнадцатая глава

О томлении.

Но великая усталость и труд (ожидают) Умы на пути Восхождения, и (поэтому) то естественное томление, которое желает достичь исполнения, укрепляется в них, и им помогают и содействуют Сущность, которая встречает их, посредством духовного Хлеба, который дается им. Все (ангелы той Сущности) поэтому славно и свято собираются вместе к Уму в чудесном таинстве.

Семнадцатая глава

О (том) поклонении (которое ангелы воздают уму).

Ибо то, что в них, свято и божественно движимо, чтобы прийти к Уму и поклониться ему; и объяснение (их) поклонения таково. Когда те ангелы созерцают Сущность Ума, они понимают, мистически и божественно, что (она происходит) от той Сущности, которая выше их; и они полностью убеждены и знают, что каждая из Сущностей обязана воздавать честь послушания Сущности, которая выше ее; поскольку ею также (низшая Сущность) получает помощь, очищается и освящается, мистически и божественно; и, подобным же образом, через ее посредство продвигается к «созерцанию», которое выше ее, и к откровениям тайн; † и более того (они знают?), что они исполняют для Сущностей, стоящих выше их, роль «божественных посланников (?)». † Их великолепная и святая Иерархия, следовательно, собирается, чтобы радоваться с Умом и ликовать с ним как (с) тем, кто был воздвигнут из Шеола; ибо (это было) относительно этого, (что) наш Господь сказал: «Даже ангелы на небесах радуются великой радостью об одном грешнике, который кается», — и это значит, мистически и божественно, — «об Уме, который восходит».

Восемнадцатая глава

Об иерархии ангелов, что она возвышенна.

Теперь ты убежден и знаешь, что дело иерархии — это продвижение тех, кто приближен, и очищение тех, кто очищается; ибо не может быть объединения без того, кто освящает, очищает, омывает и соединяет. Так Ум, после того как он очищен и восходит, обретает также (силу?) принимать и очищать. Божественный Иерарх первой Иерархии движим, следовательно, сделать Ум причастником своей совершенной полноты, чтобы теперь он мог освящать и очищать те Сущности, которые соединены с ним; и божественный Ум также приближается и склоняет свою голову, мистически и божественно, для того святого и славного возложения рук [потому что в той первой области над твердью первое Причастие дается божественному Уму, с того времени, когда Ум признается достойным славного возложения рук]. Затем он чудесно и божественно укрепляется и призывает тех ангелов, в славной и божественной тайне, совершить с ними другую тайну (а именно тайну?) Причастия, и раздает им живую и святую Евхаристию; и с того времени, когда он получает божественное возложение рук, он становится уже не тем, кто принимает от них, а тем, кто дает им. О тайне того Хлеба мы собираемся говорить в другом речении.

Эти вещи, таким образом, божественный Ум исполняет в месте, которое над твердью; и теперь начинает с радостью «радуясь могуче бежать свой путь»; и он прощается с ними святым лобзанием, и ими провожается, высоко и божественно, до следующей Обители над ними.

И когда Ум достигнет и той (Обители), он увидит ясный и ослепительный блеск, и свет чистый и божественный; и он удивляется весьма великим образом славному сиянию второй Обители, и, возможно, он формирует то же мнение относительно этого (как он сформировал относительно первой Обители). И во второй раз его встречают ангелы, которые освящают в том месте, и они тоже изливают на него чудесные блески своей благости; и, несомненно, также некоторое поклонение предлагается ему ими, и там также он получает ту же славную Евхаристию; ибо он предает себя добровольно (им) и получает от них «созерцание» тайн через тот духовный Хлеб, чей ранг возвышен и чья слава великолепна — но те, кто принимает его, должны были почувствовать его силу; и он прощается с ними в любви, с лобзанием, и теперь божественно влечется вперед и высоко возносится, чтобы прилепиться чудесным образом к тому Благу, к которому он стремится.

Теперь относительно множественности Обителей, нам легко узнать от нашего Господа; ибо Он сказал: «Много Обителей в доме Отца Моего»; но относительно их превосходства одной над другой, (только) Ум, который видит (?), может знать. Ибо Бог, Благой и Податель жизни, превосходно и славно сделал свет каждой из Обителей гораздо более славным и превосходным, чем свет предыдущей; так что когда Ум прибывает в любую из Обителей, славное видение лучезарной красоты, исходящее из Обители, которая перед ним, возбуждает в нем своего рода жгучее желание; и он уже не может быть убежден оставаться на своем расстоянии, но трудится могуче с великим рвением, чтобы простереться к ней и быть с ней.

Девятнадцатая глава

О покое (?) Рассуждения.

Когда, следовательно, Ум проходит множество небесных Мест (?), он опускается, высоко и божественно, на место, которое называется «место Рассуждения»; и к тому же самому месту принадлежит превосходящее сияние, которое сверкает более славно и божественно, чем все места; [и относительно того места мы говорим, что оно является своего рода границей, которая отделяет и ограничивает мир, который над нашим миром]. И когда Ум достигает этого (места), он находит в нем приятный и освежающий покой, так что он забывает свою усталость и весь свой труд; и, божественно и свято, он наслаждается тем восхитительным и радующим наслаждением; и так, я полагаю, он проводит некоторое время в месте Рассуждения. И затем он начинает с рвением и мощью путешествовать по пути своей Обители; и так он славно и высоко возносится, чтобы пройти небесные Места (?), которые впереди него, поскольку (теперь) он знает, как тот, кто получил мистическое посвящение, что его путь приготовлен к Господу.

Двадцатая глава

Тайна относительно креста.

Теперь божественный Ум входит в место, о страданиях которого я не в состоянии рассказать; и Стража, что служит в том святом месте, побуждается прийти к нему и поклониться ему; и когда она видит их, благая Природа, что в нем, божественно и возвышенно приходит в движение, и она чудесно и божественно постигает страдание, которое ей предназначено; и вот что она говорит: «Ныне я готова к страданию, и боль моя всегда предо мною»; и — словно (на самом деле) ангелы, служащие в том святом месте, спрашивают его: «Почему ты готов к страданию?» — он говорит: «Чтобы я мог очиститься от грехов моих».

А затем он божественно видит три чудесных, божественных и мистических Креста изумления; и тогда он спрашивает: «Для какой цели они?» — и ему дается ответ: «Они ради тебя». И когда он видит эти вещи, он смущается и скорбит, и приближается к Иерарху, который находится в том месте, и узнает от него, мистически и свято, таинства, которые (ныне должны быть) совершены.

Двадцать первая глава

О свершении креста.

Приди же, теперь, давай изложим, мистически и божественно, тайну, касающуюся Распятия. И (во-первых) мы говорим, что те, кто божественно совершенствуются и возвышенно освящаются, должны во всем обрести подобие Христа и стать такими, каким был он; ибо (только) тогда (мы) послушны Апостолу, который сказал нам: «Выйдем к нему вне стана, нося его поругание». И да прислушаемся мы к самому Христу, который сказал: «Если кто хочет быть учеником моим, пусть отречется от себя, и возьмет Крест свой, и следует за мною». И богатому человеку он сказал: «Если хочешь быть совершенным, возьми Крест свой и следуй за мною». И мы видим, что Христос сам оставил состояние человеческой жизни путем Креста страстей. И Симону он назвал тайну, касающуюся Креста, «прославлением»; когда он сказал: «Сын человеческий ныне прославится», он назвал Крест «славой», а позор — «честью». Посему подобает тем божественным Умам, которые желают стать как Христос, чтобы во всем они уподобились ему и во всем стали такими, каким был он. Иначе как придут они к свершению? [ибо наш Господь сам считал исполнение своих заповедей (быть) любовью к нему; ибо если мы любим нашего Господа, мы будем соблюдать его заповеди]. И пусть не ускользнет от тебя значение (истории?) сыновей Зеведеевых, о сын мой: когда их мать просила его, «чтобы сии два сына мои сели один по правую руку твою, а другой по левую», и он дал ей и им полный ответ: «Можете ли пить чашу, которую я буду пить?» — мог ли он говорить (просто) о человеческом Кресте? — ведь этого сыновья Зеведеевы не несли, да и, по правде говоря, это страдание не пришло ко многим из тех, кто любил его. (Но если он не говорил о человеческом Кресте), то очевидно для нас, что он говорил о том умопостигаемом Кресте, который получают божественные Умы; ибо они не могут быть божественно усовершенствованы и мистически освящены, если не достигнут и не претерпят этот Крест страстей. И ты, сын мой, я знаю, что ты достиг, божественно и возвышенно, даже того места, о котором я говорю; более того, по правде говоря, ты также прошел дальше, и я знаю, что все тайны в том святом месте открыты тебе.

И (во-вторых, мы говорим, что) подобает также «умертвить ветхого человека»; и этого Христос умертвил Крестом. Пусть никто ошибочно не предполагает, что он может быть умерщвлен без Креста; ибо Апостол сказал о Христе: «Мы знаем, что наш ветхий человек был распят с ним, и он упразднил тело греха, чтобы мы не были более рабами ему». Так подобает божественным Умам, чтобы они также умертвили тело греха святым и мистическим Крестом.

И если все еще спросят, почему Ум распят, (ответ может быть дан) «потому что те, кто не умирают, не могут прийти к (полноте?) жизни»; ибо Апостол говорит о Христе: «Если мы с ним страдаем, то с ним и прославимся»; ибо как можем мы страдать с ним, если не страдаем его страданиями, и как можем мы страдать его страданиями, если не претерпим Крест? ибо божественный Варфоломей написал: «Я прославляю мистический Крест страстей и знаю его, что он есть первые Врата Дома Божьего». Не предполагай же и не верь ты, сын мой, когда достигнешь Креста, что это уже предел Дома Божьего, ибо вот, божественный Варфоломей назвал его (лишь) вратами; но кто войдет в город, если не достигнет врат, или кто достигнет предела Благости (если не сделает первый шаг к нему), или достигнет Единения без Креста? Крест, стало быть, говорю я, есть своего рода очищающая и омывающая сила, которая через страдание, вызывающее страдание, приводит страсти к концу. Однако знай, что если бы (не было) Падения, то не было бы (и) страсти; и если бы (не было) страсти, не было бы (и) Креста. Ибо если бы Ум сохранил свою Сущность, он не подвергся бы Пришествию (в эту жизнь?); и где нет Пришествия, там нет и Исхода. И так стало известно нам, что Крест есть нечто необходимое не для Сущности Ума, но для его очищения: и три Креста видят божественные Умы — (точно) то, что случилось и со Христом — потому что, (поскольку) человек состоит из трех Сущностей и (должен) быть очищен во (всех) трех из них, подобает поэтому ему, чтобы он был очищен тремя Крестами. Однако знай, о сын мой, что трое распяты, но не трое живут (снова); но только Христос жил (снова) и с ним Тит, который (был) по правую руку его, но тот, кто (был) по левую руку, уничтожен.

Когда же Ум видит те Кресты, он приходит в ужас и страх; и, быть может, пот его сгущается, как капли крови, дабы во всем уподобиться Тому, Кто уподобился нам; и начальник Ангелов того места приближается и представляет ему то утешительное уверение, которое было представлено и Христу, и вот слова, которые он говорит ему: «Время быстро и весьма кратко, и тогда ты будешь прославлен: презирай смерть, дабы ты мог жить». И божественный Ум теперь обращается к молитве, и возносит прошение к Богу, и говорит: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты», и становится мрачным и обремененным скорбью. И возвращается он от молитвы своей, и видит Стражу, которая в том месте спит, и говорит им: «Так ли не могли вы бодрствовать со Мною один час?» В великой скорби, посему, он приближается к ним и будит их. Но когда они пробуждаются, они преображаются пред ним, и вместо своей любви они являются ему полными гнева, и вместо своей дружбы — ненавистью; и они превращают свою светлость во тьму, а свое дружелюбие — в ярость против него; то есть, они желают умертвить его. Тогда он говорит: «Все ненавидящие меня шепчутся между собою против меня, замышляют на меня зло».

Но знай, о сын мой, что именно ангелы восстают в том месте против божественного Ума и распинают его; и не предполагай и не верь, что, быть может, это славное служение может быть совершено сущностями демонов: это не демоны, но ангелы, которые, изменяя свой облик, играют пред ним роль распинателей.

Теперь, посему, тот божественный Ум приближается, чтобы совершить растворение своего единства, и оставляет свою Душу, и отпускает свое Тело, со страданиями и стонами неизреченными: [И он исполняется божественной силы и чудесного могущества против тех распинателей, которые явились ему; и, подобно Господу нашему, он говорит им: «Кого ищете?» и они говорят: «Тебя»; и они также повергаются ниц, подобно иудеям пред Господом нашим; то есть, он доказывает им, что по сравнению с ним они весьма немощны и презренны, и что по своей собственной воле он распинается, а не по необходимости.] и [божественный Ум] приближается, нагой, без души и без тела, в то время как Душа и Тело остаются одни, и предает себя в святости и смирении Кресту страстей. И он также «как агнец веден был на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен»; и нет ропота (?) против его смерти (?); но болезненно, с сокрушенным и смиренным сердцем, он молится Богу о том, что совершается над ним. И тогда он распинается на среднем Кресте, и видит Душу также, по правую руку свою, распятую, подобно Титу, и Тело, подобно Зумаху, по левую руку свою [—поскольку это Христос, подобает, чтобы Он был распят (?) посредине;] и, быть может, Ум также может иметь некое страстное желание во время Креста, и уксус в губке будет предложен ему теми, кто распинает, как и Христу… Тогда придет час смерти, который неотделим от Креста; [то есть; Душа, подобно Титу, издаст пред Умом некий крик, моля о Единении; и также, я полагаю, обещание будет дано ему (Умом) относительно того святого и божественного очищения, которое предназначено для него через Ум.] и божественный Ум воззовет и скажет: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» и склонит голову свою в великом уничижении, и претерпит мистическую Смерть, посредством которой, во Христе, назначено нам умереть — ибо никто не может стать Христом, кто не умирает этой смертью — и Тело также, и Душа умирают вместе с ним. Но ты, сын мой, уразумей слово «тело».

Ныне некоторые из ангелов обладают знаком, как бы служителей, а некоторые исполняют работу воинов; и один из них приближается, мистически и божественно, и кажется, что пронзает Ум, в ребро его, знаком, как бы копья, которое в руке его, и, мистически и свято, заставляет истечь знак (как бы) крови и воды; и (некто) подобный Иосифу Советнику кажется снимающим божественный Ум с пресвятого и мистического Креста.

Двадцать вторая глава

О различии крестов,

Пусть же тайна о Кресте не ускользнет от тебя, о сын мой. Но я сам видел многих Умов, которые приближались к этому страданию Креста не однажды или дважды, но — справедливо сказать правду — десять раз и двадцать, а быть может, и бесчисленное множество раз; и многих я видел, которые, в течение всего времени человеческой жизни, никогда не избегали Креста, и (лишь) достигали этого после (оставления) тела; и я знаю, что ты сам, о сын мой, дважды восходил на Крест. Не держи же, сын мой, этого мнения относительно Умов, которые очищены, (а именно), что все они говорят одно и то же в отношении Креста.

Сын мой, не открывай славную тайну Креста пред Умами, которые не чисты, ибо «слово о Кресте для погибающих юродство есть, а для нас», имеющих опыт в нем, «сила Божия».

Двадцать третья глава

Что все умы не от одной и той же сущности.

Но поскольку славная тайна, касающаяся Умов, которые не равны в страдании, была открыта нам, справедливо, пожалуй, как мне кажется, открыть таинство этой тайны. Знай же, что все Умы не нисходили в (свои) тела из одной и той же Сущности; и знай далее, что все Сущности Умов градуированы одна выше другой (в) весьма великом (восходящем масштабе), и в пропорции к величию Сущности, так она также гораздо светлее и подвижнее другой. Те Умы, значит, которые произошли из более превосходных Сущностей, нуждаются лишь в некотором малом очищении; ибо те, которые произошли из Сущности Отца, нуждаются в Кресте лишь однажды; а те, которые (произошли) из Сущности Сына, распинаются лишь дважды; а те, которые пришли из Сущности Святого Духа, нуждаются в Кресте трижды; и таким же образом также каждая из Сущностей должна прийти к Кресту столько раз, сколько число всех Сущностей, которые находятся выше нее. Но эти вещи происходят таким образом (только) если Ум остается «согласно своей природе», пока он находится в теле; ибо я сам видел многих из Умов, которые произошли из высших Сущностей, мучимых вместе с демонами; и многих других, даже из Сущностей демонов, я видел, которые всю эту (жизнь) так изобиловали трудом, что превзошли даже безымянные сущности. Ибо знай, что даже из Сущности демонов Умы приходят в тела. Это, значит, как мне кажется, есть причина, по которой страдание (всех) Умов не является одинаковым.

И упомянем также другое таинство, которое я видел в Умах, когда (они были?) распяты; ибо я видел многие Умы, которые не были сочтены достойными быть распятыми в вертикальном положении. Но это таинство не было единообразным; ибо для некоторых из них великая любовь, которая была в них, вызвала это, ибо (когда) Симон сказал эти (слова) распинателям тела «Я не достоин того, чтобы быть распятым как мой Господин (был распят)», он сказал их (потому что он был) божественно озарен и свято воспламенен любовью, которую он питал ко Христу; но для других это (инверсия) произошло по причине злой Природы, которая была в них, которая не согласилась быть в Благом.

Но (теперь) вернемся к нашей прежней теме и увидим вещи, которые совершаются с Умом после славной и мистической Смерти. Он снимается с Креста, и затем они приносят его, мистически и божественно, в гробницу божественного таинства.

Двадцать четвертая глава

О погребении

Возможно (в этот момент?) уместно, как мне кажется, прислушаться к божественному Писанию (которое говорит о) этой тайне Смерти и Погребения: ибо Апостол, наш Учитель, сказал: «Умерший освободился от греха». Мог ли он сказать (это) относительно смерти тела? (Конечно нет, ибо) тогда греха не существовало бы — каждый умирает для него. Как же тогда нам понимать эту тайну? (В свете другого из его изречений относительно освобождения, вызванного смертью), ибо (точно так же, как) он сказал: «Женщина, когда ее муж умирает, освободилась от закона мужа», (так) снова он сказал: «Умерший, он также освободился от греха»; то есть, он раб греха до тех пор, пока он живет в этом мире. Пойми же, сын мой, это славное таинство, (а именно), что Апостол говорил о мистической Смерти Умов, ибо тем самым мы освобождаемся также от греха.

И давайте поймем мистический смысл Христа, который открыл божественную тайну Смерти Умов через простое сравнение с пшеницей; «если не умрет», сказал он, «то остается один».

И, снова, Апостол говорит: «Те, кто умерли, их жизни сокрыты в Боге»; и относительно тех божественных Умов, которые уже умерли однажды, он сказал: «Вы умерли для греха в теле Христа». Знай же, божественно и высоко, что Ум есть Христос, и Христос обязан умереть для греха однажды; но те, кто умерли для греха, как они могут снова жить в нем? И ты, когда слышишь Апостола, нашего Учителя, (говорящего) смерть, думай о той божественной Смерти, которую божественные Умы претерпевают во время Креста; и если ты слышишь (его говорящего) погребение, (думай) о том чудесном и божественном и умопостигаемом Погребении, которое Апостол, наш Учитель, назвал «гробница Воздержания», когда он повелевает нам, высоко и божественно, быть в гробнице Воздержания. [Теперь, если Умы исполняют все славное таинство, знак как бы камня был поставлен у входа в гробницу.] Божественно и свято поэтому Ум входит в гробницу в знаке Христа.

Относительно Сущности той гробницы и откуда она, возможно, уместно сказать (слово); и, со своей стороны, я говорю, что это определенное и отчетливое положение, приготовленное на месте Креста, которое претерпевает как бы некоторое изменение в то время, когда Ум был положен в него. И относительно тех, кто хоронит (Ум), я говорю, что они той же славной степени ангелов, которые служат на месте Креста; возможно, также, они выказывают некоторый знак скорби в то время, когда Ум погребается; то есть, они исполняют для него как бы роль Учеников.

Теперь та гробница кажется темной и узкой (вещью), когда рассматриваешь славное место (в котором она расположена), и вопрос (может быть) задан: «Как может смерть быть найдена в царстве жизни, или тьма быть познана в области света? ибо если (место) Креста есть место света, так что Ум может видеть его и быть подвигнут (к восхищению) видом его, откуда тогда Сущность тьмы? в том месте, которое выше нашего мира, (как) может быть найдено что-либо, что от нашего мира?»

Что же касается меня, я говорю: «Эти вещи совершаются с Умами в явлениях, а не на самом деле»; ибо мы не говорим ни о Кресте, ни о Копье, что они суть какая-либо телесная природа; и вновь, точно так же, мы не говорим относительно всех славных и святых таинств, которые являются божественным Умам, что это, так сказать, грубая природа вещей (которую видят); но мы говорим, что это божественное и духовное таинство, которое представляется нашему божественному Уму в своего рода телесном образе.

Три дня, следовательно, должен божественный Ум исполнить во Гробе, чтобы во всем он мог стать по подобию Христа, (Который) был три дня «в сердце земли».

Мы не можем сказать о том святом Уме, что он соглашался быть в земле; [но мне (?) кажется, что (слова) «был в сердце земли» были сказаны о его природе, которая была от земли; ибо для нее было бы возможно быть в земле, видя, что она произошла от земли;] ибо все, из какой бы Сущности оно ни произошло, также любит (эту Сущность) и предназначено быть в ней; поэтому для божественных Умов невозможно, когда они погребены, быть в Сущности Земли. Ибо вот, (если) даже живая сила семян, когда она скрыта в земле, не пребывает в покое или согласии быть в Сущности, которая не является ее собственной; но борется посредством естественного движения, которое есть в ней, и оставляет позади природу, что облекает ее подобно одежде, и выходит из глубины, и является над землей, и выносит с собой ту чистую часть (земли), которая соединилась с ней, как же тогда мы будем предполагать, относительно той благой Природы, что, когда она была божественно освобождена и чудесно очищена, она может быть в Сущности, которая не является ее собственной? И если это так в отношении этих вещей, как же мы скажем о Христе, что он был в сердце земли?

И все же, (в течение) трех дней он служил Смерти — это (по крайней мере) очевидно, но «как?» может знать только Ум, который испытал (ту же смерть), ибо во всем он должен быть уподоблен ему.

И таким же образом он должен быть погребен с его погребением. Но (поскольку) даже животные и всякий естественный вид могут быть преданы погребению тела (погребение Христа означает нечто большее, чем погребение тела), и как же тогда, или каким образом может (Ум) быть погребен с погребением Христа, если он не достигнет места Креста и не будет погребен там, где был погребен Он? ибо там Христос был в течение трех дней, где также предназначено быть всем чистым Умам, а не в земле.

Ныне Христос был распят в пятницу и воскрес в первый (день) недели; но для божественных Умов, которые погребены, (нет) ни пятницы, ни недели.

Ныне, о сын мой, я без скупости явил твоей любви все славные и мистические тайны от начала Восхождения Ума вплоть до Погребения: ты же храни мои слова в сокровенной и мистической тайне.

Третье речение святого Иерофея

Первая глава

Открытие и начало третьего речения, слово святого Иерофея о воскресении.

Справедливо, как мне кажется, о сын мой, были высоко и божественно изложены тайные и сокровенные мистерии, от начала Восхождения Ума вплоть до его Погребения.

Когда Ум, следовательно, провел три дня во Гробе, он должен затем исполнить таинство Воскресения. Ныне же он пробуждается в силе и в могуществе, [и, возможно, также он увидит ангелов в белых одеждах, возвещающих его славное воскресение; и других, опять же, свято и божественно отваливающих камень от двери (гроба),]. И когда он пробудился, он видит божественно и понимает высоко, что он больше не живет жизнью тела, но той чудесной и дивной жизнью, которая не подвержена изменению; и он видит себя без тела и без души, и вот что он говорит: «Справедливо для меня теперь совершить воскресение для Сущностей, которые были со мной и во мне». И так он простирает щедрую руку своей благости, чтобы оживить Тело и Душу. И когда он делает это, он все еще остается отделенным от них (?), и поэтому он начинает совершать то объединение с ними, которое до Креста он расторг; и Душе, которая прежде отрекалась от него, он являет некий знак привязанности в это время своего Воскресения; и затем, славно и божественно, он призывает Сущность Души и Тела к объединению с ним; и с тех пор божественный Ум способен иметь власть над ними и быть царем над ними. Ибо до святого Погребения, может быть, Душа и Тело имеют власть в некоторой (степени) над Умом; но когда они удостаиваются славного Воскресения, они взирают на него и (способны?) быть очищенными вместе с ним и стать едиными с ним. И тогда Ум вспоминает Слово, которое говорит: «Не воздавайте злом за зло»; и, далее, он побуждается благой Природой, которая есть в нем, стать любящим и милосердным по подобию Отца; и так Ум облекается в свою Душу и свое Тело, поскольку видит, что они стали светлыми и даже прекрасными в сравнении с тем, чем они были до Креста. И тогда он начинает очищать и омывать Душу и Тело, которые стали едины с ним; и, я полагаю, невозможно, о сын мой, чтобы что-либо, однажды разделенное, вновь обрело порядок своей Сущности, если оно не будет прежде очищено.

[Теперь, возможно, не было бы (сочтено) презренным и недостойным, если бы мы добавили к нашему божественному речению аналогию из природных видов. Птичий род, таким образом, устроен так, чтобы производить потомство, которое не является живым и чувствующим, (и) в котором не видно никакого сходства с Сущностью, которая его произвела. И все же, через контакт (с родителем), который высиживает его, сила, которая тайно скрыта в нем, пробуждается, приводится в волнение и приводится в движение; и затем, своей естественной силой оно стремится приобрести подобие своего родителя, и форму, и силу, и движение Сущности, которая его произвела; и оно шевелится, и движется, и являет знак своей жизни внутри твердой природы, которая окружает его; и (ведет себя) так, как если бы оно просило, чтобы немного внимания было (уделено) ему Сущностью, которая его произвела, чтобы оно могло удалить твердую материальную оболочку, которая препятствует движению и предотвращает действие его жизни; затем, когда (мать) получила некоторое восприятие его движения, она разбивает сосуд, который содержит его, и тогда узник начинает выходить из тьмы к свету.]

Так же (и) с младенческим родом — ибо хотя в (самом) первом движении (зачатия) сила жизни подразумевается, долгое время она движется и пробуждается, и образ родителя запечатлевается на нем; и окружают его многие субстанции и множество жидкостей, (помещенных туда), потому что они содействуют нужде его жизни; но когда он достигает полного роста, тогда твердая природа, которая окружает его, приходит в движение, и то, что было прежде закрыто, дает свободное и легкое пространство (для прохода ребенка); хотя (даже тогда?) многим было суждено родиться преждевременно и никогда не обрести имени младенца. Теперь, в то (первое) время, он называется «семя», а в утробе «плод», и снаружи «младенец», а теперь (наконец) «совершенный муж». Так же (и) со всеми Умами: есть (стадия), когда они без разума; и когда они приходят в тела, они обретают как бы знак «плода»; и когда они выходят к месту живых, они называются «восходящие»; но когда они достигают полноты божественного роста и святого совершенства, они тогда обретают наименование Божество — более того, говоря мистически, они становятся сущность Бога.] Но поскольку пятен много, очень много также и очищений; ибо Ум достигает очищения не один или два раза, быть может, но также мириады (раз); ибо невозможно увидеть красоту, которая внутри, если не удалить покров, который снаружи: так (например) те, кто желает вырезать образ и сделать статую, усердны прежде всего в том, чтобы удалить то, что является покровом; также невозможно сделать чистое золото, если не очистить прежде его шлак; но красоту, которая во всем, (должно) собрать из безобразия всего, поскольку красота скрыта в безобразии и благо связано со злом; и чем больше зло, тем большего очищения оно требует. Божественный Ум также проявляет очень большую заботу о совершении множества очищений; и об умерщвлении злая Природа, которая в нем, которая поутру вырастает и расцветает, а вечером приносит свои плоды; и далее, он изгоняет из себя, славно и божественно, «плоды Противоборства», которые в нем, а именно, любой след тьмы или безобразия, которым он обладает — то, что извергается из него через очищение (?); и (он ведет себя) как тот, кому суждено обрести, как бы, природу Благости, и борется божественнейшим образом с великим усердием, чтобы очистить от себя гнусную скверну; ибо он сильно желает быть найденным светлым и чистым. Ибо, как если бы благая Природа, которая в нем, была приведена в движение, он (?) не соглашается и не дает согласия видеть себя безобразной вещью (?); ибо (Ум?) сам становится для себя горящим огнем, и через славное пламя своего божественного пыла очищает, чудесно и свято, Высшее Благо сущности, которая в нем (?); и тогда эта благая Природа начинает прорываться, и высоко и божественно является как славная и сверкающая огненная свирепость, которая пламенеет божественно и свято воспламеняется; и в этом исполняется Слово, которое говорит: «Мы станем по подобию славного тела Христа»; и он преображается перед взором ангелов, которые в том месте, как также Христос (был преображен) перед взором Учеников на горе. Ибо, высоко и божественно, они видят, что лицо его в десять тысяч раз лучезарнее солнца, а одежды его белее снега; и, быть может, тем самым исполняется Слово, которое говорит: «Во свете Твоем мы видим свет, и способны быть просвещенными»; и свет, который в том месте, является как нечто низшее, в сравнении с более превосходящим светом (Ума). И теперь (Ум) преображается, когда его смертность поглощается жизнью, а его тьма — светом; и, быть может, он дивится самому себе, настолько, что говорит: «Се, я буду славить Господа, Который сотворил великое для меня, Который силен, и свято имя Его»; и божественно движим (благодарностью) и говорит: «Что воздам я Господу за все блага Его для меня?» Но Нечистоту (которая прежде была в нем) он увидит брошенной в Бездну внизу, и, как бы, становящейся пищей для огня, чтобы исполнилось Слово, которое говорит: «Он возьмет все грехи наши и бросит их в пучины морские»: и тогда Ум начинает возвышенно испытывать божественное Единение (?), и потому взывает с дерзновением и говорит: «Возвесели нас, ибо беззаконие наше мертво, и годы, в которые мы видели злые вещи»; и тогда, (как я сказал,) то, что немного ранее было погребено, начинает обретать движение Единения. Но ты, сын мой, поразмысли с просвещенной мудростью о славной и божественной тайне выше, (и наблюдай), как она представлена внизу в низших материальных вещах. Ибо се, потомство саранчи сеется в мертвое лоно земли; и, когда оно выходит из земли, это (потомство) не может стать совершенным насекомым, если прежде не сбросит злую субстанцию, в которой оно (заключено); и заметь, что оно поднимается из двух гробниц, из земли и из своего футляра. Теперь, в то время, когда оно сбрасывает (свой футляр), оно обретает, как бы, знак того, что мертво; но когда оно откладывает противоборствующая Природа, тогда насекомое, которое (доселе) было в спячке, пробуждается в нем и возбуждается; ибо до тех пор оно было ползающим существом, но теперь (становится) крылатым. И (почти таким же образом) Умы не могут видеть, если не обретут прежде знак тех, кто мертв; и снова не могут они стать крылатыми и подвижными, если не отложат противоборствующая Природа. Много раз, поэтому, они сбрасывают и отбрасывают от себя тяжесть, которая удерживала их; и тогда, мистически и свято, будет Ум видеть (?).

Но когда (Ум) оборачивается (и смотрит) назад и созерцает свет, который находится под ним, он божественно изумляется и говорит: «Кто сотворил сие для меня?» а именно, что те светильники, которые восхваляются нами, кажутся ему меньшими, чем он сам, и даже не достойными восхваления в сравнении с превосходящим и божественным сиянием того, что было очищено. И (Ум поступит) так, словно ему дана власть над нечистотой, которая (произошла) от него, чтобы низвергнуть ее в низшие области; и (будет вести себя) как тот, кто не выказывает знака сострадания к той злой вещи, которая вышла из него; но он сильно удивляется и изумляется, когда божественно и свято взирает на количество скверны, которая была сокрыта в нем, ибо (скверна кажется) такой, словно она заполнила бы весь мир в то время, когда она изгоняется из него (т. е. из Ума); и он спешит к своей (собственной) субстанции, чтобы быть с ней и смешаться с ней, поскольку он больше не может выносить пребывания с благой Природой; ибо всякая Природа любит свое собственное место, и всякая субстанция — то, что подобно ей самой.

Затем этот божественный Ум полагает, что он избавился от тягот, и говорит: «Нет ни противника, ни злого случая»; и он радуется также, высоко и божественно, чудесному единству своего славного света; и лучи его простираются даже до Бездны, и он взирает на это солнце (мира?) (и воспринимает), что оно ни в чем не превосходит его собственный превосходящий свет.

Вторая глава

О Древе зла.

Но божественный Ум, полагаю, не взирает и не рассматривает единство своего света, (чтобы обнаружить), не осталось ли в нем еще чего-либо от природы зла, пребывающего в живых.

Затем остаток Противоборства собирается вместе к своему….. (?), и в короткое время мощно и свирепо прорастает и становится великим и могучим Древом, в ветвях которого птицы могли бы даже свить свои гнезда; ибо оно пускает свои корни до самого моря и простирает свои сучья над реками, а также мощно мечет побеги своей злобы против избранных кедров Божиих, коими являются все божественные Умы; и в (короткое) время оно прорастет и вырастет; и в час оно покажет свои плоды; и оно охватит пределы Творения; ибо о нем Слово Жизни дало предостережение: «дабы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда и чтобы им не осквернились многие». Ибо оно представляется божественным Умам как вещь тьмы, плоды которой гнилы, а листья отвратительны; и оно отбрасывает свою тень на божественный Ум и удерживает от него славные лучи благости, которые сияли на него от Совершенного Света; и омрачает своей темной отвратительностью божественное сияние Ума. (Я не могу описать это точнее?) ибо вид его не (может быть увиден) в нашем месте, и подобие его не среди наших сородичей; и, возможно, о нем Живое Слово дает Адаму предупреждение: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». И тот же Законодатель является божественному Уму и во второй раз дает ему закон: «Не прикасайся и не вкушай, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь».

Когда Ум видит сие, он сильно удивляется и приходит в замешательство, и взывает страстно, и говорит: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего?» и снова: «Знаю, и очевидно для меня, что доброе не живет во мне»; и тогда он скажет: «Как бремя тяжкое они отяготели на мне»; и тогда Ум начинает вести вторую борьбу с Древом страстей: ибо он услышит, как будто кто-то советует ему, говоря: «Сруби дерево и уничтожь его; но оставь пень его корней в земле»; и далее они скажут ему: «Обрежьте детей Израилевых снова во второй раз»; и далее он услышит, как они говорят: «Обрежьте и удалите к Господу крайнюю плоть сердца вашего»; и тогда, с болезненным молением, он будет плакать и говорить: «Сердце чистое сотвори во мне, Боже». В тот день побег выйдет из рода Арнона, и отпрыск взойдет от корня его; и божественному Уму они скажут: «Сожги ветви его огнем».

Затем (Ум) увидит славного Ангела, чей меч обнажен и держится в руке его; и он попросит этот меч, и (меч) будет дан ему; и он начинает сначала стряхивать листья (Древа), затем отсекает и ветви его, и мощно и божественно он укрепится, чтобы срубить все Древо, и низвергнет его также в Бездны преисподние, и предаст плоды его огню, а листья его — сожжению.

Но вновь зло прорастет и вырастет, и займет свое прежнее положение; и (Ум) скажет сам себе: «Вот, оно посажено, но не преуспеет: если, когда оно было невредимо, оно не преуспело во мне, как же оно будет сильно во мне теперь, когда огонь пожрал его и оно было опустошено?» и тогда он вернется, с героической и могучей силой, чтобы снова выкорчевать Древо; и он преуспеет во всем, чего желает, и снова предаст это Древо в пищу огню.

Затем зло вновь возникнет, и (Ум) снова убьет его; и (зло) вернется на свою позицию, и (Ум) возобновит свою задачу (?); ибо много раз зло, которое возникло в Уме, будет прорастать, и много раз (Ум) будет убивать его; но (зло) останется не уменьшенным. Затем божественный Ум утомится в борьбе с ним, и, возможно, даже отчается в своей битве; и поэтому он размышляет и рассуждает, почему зло не истреблено. Затем он будет побуждаем божественно и возвышенно; и вернется вниз, и исследует землю. Затем он увидит Древо из нижних областей (и узнает), что его корни (все еще) крепко посажены; и поэтому он впадет в великое сомнение относительно того, что ему делать с Древом; и, полагаю, он рассуждает, что зло не может быть уничтожено, пока у него есть корень, и (что) невозможно вырвать корень, если не спуститься к месту его нахождения.

Третья глава

О возвращении.

Божественный Ум начинает совершать путь назад и оставляет светлый путь, который ведет вверх, божественно и возвышенно, к сущностному и Первоначальному Благу: но делает он это с великой болью и со слезами, ибо он очень сильно и тяжко подавлен, потому что оставил путь, который (лежал) перед ним, (даже) хотя (?) он чрезвычайно и божественно ободряется ангелами-Стражами, которые находятся на пути его спуска. Но и он узнает (что лежит перед ним?), и скорбит, и болен (сердцем) также, потому что спускается к месту противника; и, подобно Давиду, он тоже говорит: «Они изгнали меня, чтобы я не соединился с наследием Господним, и если это постигает меня, почему я еще жив?» И снова, когда он достигает тверди, он будет страстно плакать и скажет: «Как прекрасны жилища Твои, Господи! Душа моя надеялась и жаждала дворов Господних»; и возникнет в его мыслях чудесное и божественное воспоминание (о) сладкой благости мест, которые вверху, и он будет страстно плакать и скажет: «При водах Вавилона мы сидели и плакали, вспоминая Сион, город великого Царя»; и когда он приходит в наш мир, тогда он скажет: «Когда я приду (и) увижу лицо Твое?» Затем он начинает спускаться к местам, которые под землей, и вот что он говорит: «Я снял одежду мою; как же мне надеть ее? Я омыл ноги мои; как же мне осквернить их?» И когда он проходит за пределы земли, он затем начинает приходить с востока; о чем, возможно, говорит Слово (Писания): «От восхода солнца начнет он»; и он видит великое стадо демонов, которые имеют власть над тем местом; и тогда он могущественно и сильно побуждается убить тех демонов.

Теперь он обнаруживает, что демонов, которые находятся в области востока, очень легко уничтожить, а демонов, которые находятся в южной стороне, — очень легко, и их гораздо меньше, чем всех сущностей демонов. Но ты, сын мой, будь очень строго на страже против демонов, которые находятся в северной стороне, — я знаю, что эта сущность очень тверда и не поддается покорению, и божественным Умам очень трудно сражаться с ней; ибо (те демоны) движутся против божественного Ума, поражают его и сокрушают; и, со своей стороны, я возношу свою постоянную молитву к Богу за все божественные Умы, когда они достигают той стороны. И демоны западной стороны также очень тверды, хотя и гораздо слабее в своей злобе, чем те, что находятся в северной стороне.

Но божественный Ум приходит с великим пылом с востока на юг; и (причина, по которой) он также опустошает восточную сторону, (заключается в том), что ему повелено: «Пусть око твое не пощадит их»; и, когда он приходит в западную сторону, (он) очень тяжко и злобно (претерпевает?) от демонов, которые обитают в том месте; но с (тем же) мощным движением он дойдет до северной стороны; и (там?) он совершит великие дела, и (все же) он не одолеет, и мощь его падет. Ибо тогда (демоны северной стороны) двинутся против него, как один человек, и «повергнут жизнь его в землю, и славу его во прах положат»; и «ничтожные будут властвовать над славным, и подлые над почтенным»; и все они укрепятся как один и низвергнут его; и когда они низвергнут его, они скажут: «Ага! Ага! Око наше видело его; придите же, будем ликовать и радоваться о том, кто опустошил наши земли и умножил наших убитых». Эти вещи, таким образом, божественный Ум претерпевает от рук демонов, которые находятся в северной стороне, во время первого спуска.

Затем Христос, Великий Ум, явится Уму, который пал. Тогда те демоны убоятся и ужаснутся, и побегут от лица его; и, возможно, о них было сказано: «Ненавидящие его побегут от лица его, и как дым от окна они исчезнут». Тогда он откроет врата Бездны, чтобы спуститься к Уму, который убит; и тот (Ум) в скорби скажет: «Земля затворила засовы свои на мне: ответь мне, Господи, ибо милость Твоя блага, потому что я удалился от сущности Твоей»; и далее он скажет: «Даже из Бездны земной Ты снова выведешь меня»; и снова: «Изведи из разрушения жизнь мою, Господи Боже мой, ибо я сошел в нижние части земли, и глаза мои увидели воздаяние мое»; и Христос возьмет за руку тот Ум и возвышенно и божественно вытянет его из тех глубин, что под землей; и он тогда станет как мертвец, который ожил, и как погребенный человек, который воскрес, — ибо, поистине, (состояние Ума, который побежден своей низшей природой?) — это (то), что Шеол действительно (означает).

И когда Ум совершает эти вещи таким образом, он тогда начнет с радостью возвращаться на свой прежний путь и восходить к месту небес; и тогда он почивает в мире на своем месте — ибо он достигает столь далеко, как место, в котором он совершил очищение; ибо он исследует себя (и видит), что Древо, из-за которого он низошел, более не находится в нем; и тогда он наслаждается тем божественным Наслаждением, которое кладет конец (?) его прежней усталости; а именно, потому что он несет как бы знак любви: и он преславно и божественно поддерживается Ангелами, которые служат на месте Креста.

Четвертая глава

О крещении Господа нашего.

Теперь касательно Святого Крещения, сын мой, со своей стороны я говорю, что никто не может быть спасен, если он не будет сочтен достойным Святого Крещения; но нам легко узнать от Господа нашего, что существует второе Крещение, ибо, когда Он пожелал научить сонм Апостолов тайне этого Крещения, Он сказал так: «Ибо Я имею крещение, которым должен креститься, о котором вы не знаете». (Теперь, если бы не было иного Крещения, кроме крещения водою), разве не сказали бы Апостолы: «Мы сами, Господи, видели Тебя крестившимся?» Итак, очевидно, что Он говорил о втором Крещении, которого божественные Умы удостаиваются в областях, что выше небес; ибо там Умы удостаиваются быть крещенными Духом и Огнем, а не водою.

Пятая глава

О крещении и крещении.

Ты же, уразумей, возвышенно и божественно, тайну касательно крещения водою; и внемли Иоанну, который, когда пожелал научить этой тайне, сказал: «Я крещу вас водою, но Христос (будет крестить вас) Духом и Огнем». Очевидно для нас, посему, о сын мой, что крещение водою есть крещение тела, и (что) оно есть лишь символ и образ славного и истинного Крещения, которого все божественные Умы удостаиваются на месте, что выше небес; и будем же посему надеяться креститься на небесах, поскольку нам известно, что это, истинно и свято, есть великое и божественное Крещение. Теперь первое (крещение) дает покаяние, но то, что выше, соединяет (нас) с Благом.

Ты же, о сын мой, «о горнем помышляй, а не о земном». Оставь, посему, образ и прилепись к истине. Отпусти Природу, которая изливается и разрушается, и (воздержись?) от вида (который есть) растворенный, и будь вознесен, возвышенно и божественно, к тому чистому и святому Крещению, в котором нет ничего от природы материи. Когда, посему, ты слышишь (слова) Господа нашего, Который сказал сыновьям Зеведеевым: «Чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься», тогда уразумей, мистически и божественно, славную тайну Крещения, которым Умы крестятся и освящаются.

После второго Восхождения, посему, божественный Ум мистически и божественно движется к тому, чтобы прийти к тому святому Крещению. Ибо он видит божественного Иерарха, который совершает это служение, показывая ему знак, как бы, Крещения; а именно, он простирает руку своей благости к нему в знаке, как бы, Христа; и тогда Ум также соглашается приблизиться к тому святому Крещению и божественно и свято крестится тем святым и славным Крещением; и тогда открывается ему, божественно и свято, та тайна, которая была открыта Крестителю в Крестившемся; и он видит снова Святого Духа, сходящего на него в телесном подобии голубя; и теперь у него нет совсем ничего, что препятствовало бы ему стать во всем подобным Христу, и так он отлагает наименование «Ум» и называется «Христом»; и когда он восходит от того святого Крещения, весь славный и святой сонм (тех), кто служит на том месте, собирается вместе; и они приходят и поклоняются пред ним, и теперь они говорят ему: «Да поклонятся тебе все ангелы Божии»; и он простирает свою руку и дает Мир тому благословенному и святому сонму.

Шестая глава

Об исхождении от крещения.

Тотчас, посему, когда он выходит от Крещения, святой Ум теперь принимает, божественно и свято, власть божественной Иерархии; и тогда он удостаивается, божественно и свято, совершить соединение с Благом; и равным образом совершить очищение для сущностей, которые соединены с ним самим; и так он держит полную власть божественной Иерархии и способен, посему, своей чудесной властью произвести воскресение и жизнь; и так он есть Сын и исполняет все (вещи), как желает; и также повелевает мучение и суд всем сущностям демонов; и творит, и дает жизнь, и посещает, и утверждает; и так всякое колено преклонится пред ним, и всякий язык исповедает его; и он принимает простертое поклонение любви даже от всех Умов, которые (все еще) в теле.

Знай же, сын мой, что Христос ныне более не почитается, но почитаются те Умы, которые удостоились Единения; и Христос более не есть их Глава, ибо Христос есть «Глава спящих», но для тех, кто был пробужден, Христос более не Глава. Христос, следовательно, есть не что иное, как Ум, который очищен; ибо он может (истинно) сказать: «Дана мне всякая власть на небе и на земле»; и снова он может сказать: «Моисей как слуга был верен, но я как господин над домом его»; и снова: «Меня прославил Отец славою, которую я имел у Него от начала»; и: «Нет иного Бога, кроме меня: я умерщвляю и я оживляю». И тогда божественный Ум, ставший Христом, приближается, чтобы совершить таинство, которое подобает (Христу?), и преподать славную Частицу духовной Евхаристии Воинству, что выше небес; дабы во всем Природа, которая сродни ему, могла божественно и свято стать причастной ему; а также дабы он мог божественно помогать Сущностям, которыми он был поддерживаем, укрепляем и подкрепляем во время своего Возхождения; и Силы, помогающие (Умам) восходить, собираются вместе и взирают на него.

Седьмая глава

О Святая Святых.

Затем Ум входит в мистическое и славное Святая Святых, нерукотворное, дабы совершить, мистически и божественно, славное и святое таинство святого и освящающего Таинства; которое есть некая простая и безграничная Сила, простирающаяся так, чтобы божественно включать в себя Сущности, соединенные с ним: и те славные ангелы являют некое томление желания принять Евхаристию и стать причастниками таинства ее; и (Ум) божественно приближается к духовному Алтарю и приносит себя в жертву, свято и божественно, в чудеснейшем и неизреченном таинстве; и возносится снова, божественно и свято, в (?) тайне святого таинства; и славный глава Сущности тех ангелов движим мистическим и святым желанием к нему; и (ангелы) простирают к нему руку, как бы, привязанности — что есть их естественное томление по нему; и взывают к нему, говоря: «Ты — Царь Хвалы». И Ум, ставший Христом, дарует им, чисто и свято, славные Таинства, которые были освящены им; и исполняет — о, сладостное и обильное насыщение! — томление, которое движется к нему; ибо вот что он говорит им: «Сие есть Тело мое, которое (предается) за вас, и Кровь моя славная, которая (проливается) за вас».

Ты же, сын мой, уразумей с чудесным и божественным разумением возвышенную тайну о том духовном Хлебе; ибо он не восходил от земли на небо, но сошел с небес; и подобает Уму, ставшему Христом, преподавать сей Живой Хлеб; и тот Хлеб, что выше Креста, сын мой, есть совершенный и полный вид Знания, которого Ум (сам) прежде удостаивается, и (которого он затем) удостаивает тех, кто ниже его.

Христос более не Христос, сын мой, когда Ум достигает сего, ибо Ум есть Христос: ибо Христу подобает совершать освящение, но если Ум также совершает освящение, то он также есть Христос, и должен стать Совершителем и

совершителем освящения тех, кто нуждается в том, чтобы быть усовершенствованными и освященными. Тогда он способен сказать: «Возвещу имя Твое братиям моим, посреди собрания воспою Тебя».

Знай, о сын мой, что сей материальный и телесный хлеб, который полагается на материальный алтарь, есть некий чувственный знак — и, по правде говоря, малая и недостойная тень — того славного Хлеба, который выше небес; и чаша смешения также, что в нашем мире — она тоже есть (лишь) материальный знак того славного и святого Пития, которого Ум удостаивается в месте, что выше.

Но что до тебя, о друг мой, я знаю, что ты достиг славного места, о котором я ныне повествую; и был удостоен принять Евхаристию и равным образом преподать (ее); и посему исполнил роль Христа, и обрел тот же мир и статус (что и я?); и (посему) я говорю пред тобою не простое явление вещей, но Тайну о них. Материальное и телесное таинство, значит, подобает тем, кто ходит по плоти; и (когда) задается вопрос, нуждаются ли те Умы, которые были удостоены принять и преподать духовное Таинство, (все еще) в телесном таинстве, я, со своей стороны, (сказал бы), что те, кто был крещен водою, еще должны стать совершенными (?), и те, кто во плоти, должны также принимать телесное питание: Природа во всем любит свое собственное.

Но (возвращаясь к нашему повествованию) Ум отправляется, чтобы пройти за пределы места Таинств, будучи божественно и высоко вознесен, чтобы видеть Сущности, которые выше сих: [и, возможно, он также видит Христа, приготовляющего путь пред ним; и другие Сущности также, которые говорят ему: «Взойди на высоту и займи свое место».]

Я объяснил тебе, правильно, как мне кажется, о сын мой, превосходство, которое каждая из Сущностей имеет над тем, что ниже её; и как каждая из Сущностей обязана воздавать честь тому, что выше её. Теперь может случиться, что Ум, который был очищен, происходит из низшей Сущности, хотя (когда я говорю) «низшей», сын мой, (помнишь ли это?) то (эта низшесть происходит?) не от Блага, а от той причины, которую я объяснил выше (?)….. ибо Ум должен воздавать определённое поклонение Сущностям, которые выше его, ибо и он был почитаем, во время своего Восхождения, всеми Сущностями ниже его. С чудесной пышностью, тогда, божественный Ум возвышается настолько, насколько (место), где он не находит более «явления»; и он также говорит: «Нет явления перед моими очами»; и он горит, свято и божественно, в духовном созерцании, чтобы прийти к Древу Жизни и соединиться с ним. Эти вещи он совершает с божественным постижением и мистическим разумением значения своего пути; и так, во славе (наиболее) прославленный, он прибывает к Сущности, которая называется «вселенская».

Четвертое речение святого Иерофея

Первая глава

Открытие и начало четвертого речения, слово святого Иерофея о вселенской сущности.

Я уже дал, о сын мой, чудесное и божественное объяснение вселенской Сущности, и почему она была названа «вселенской»: здесь, тогда, мы упомянем (только) те вещи, которые мистически и божественно совершаются ею над Умом.

Когда, следовательно, Ум достигает этой Сущности, они (sic) собираются с неким мистическим движением и в славном безмолвии, чтобы воздать ей божественное приветствие; и он принимается весьма превосходно и свято Иерархом их божественной Иерархии, и обнимается с любовью ими в любви их совершенства; и сам Ум, я полагаю, будет иметь некое стремление любви соединиться с ними, и упокоиться в их спокойствии; и, возможно, он совершает с ними славное таинство чудесной и божественной Евхаристии, для того чтобы он мог быть достойно соединен (с ними); и тогда члены вселенской Сущности начинают чудесно возвещать тому божественному Уму славное таинство их божественного служения; и, поистине, отныне, о сын мой, они не смогли бы утаить от Ума свое высокое и божественное знание, видя, что теперь он был божественно соединен с ними (так что он и они суть) одно.

Теперь три Тайны сообщаются божественному Уму той Сущностью; (тайны), которые речь, возможно, даже не имеет силы выразить, и о которых Апостол сказал: «Я слышал слова неизреченные, которые человеку непозволительно говорить»; Первая из которых есть славная и мистическая Тайна различения Умов: это (есть та), тайна, о которой мы учили так ясно, как это возможно, в первом речении нашей Книги; и я знаю, о сын мой, что я был сильно порицаем моей душой, потому что я открыл то славное таинство: и Вторая есть сокровенная и мистическая Тайна о пришествии Ума в тело: и Третья Тайна, о которой я также собираюсь говорить, есть «что станет с Природой-Всего». В этих трех Тайнах, следовательно, Ум наставляется (?) Главным Иерархом Иерархии вселенской Сущности; и тогда Ум радуется божественно, и веселится, о совершенном знании этих святых Тайн.

Вторая глава

О тайном безмолвии.

Когда, следовательно, Ум признается достойным этих Тайн, божественный Иерарх святой и божественной Иерархии (вселенской Сущности) божественно и мистически побуждается наложить на божественный Ум строжайший — нет, повелительный — запрет; и вот что говорится ему: «Храни, славно и божественно, внутри (завесы) мистического безмолвия, знание этих Тайн».

Но, что касается меня, сын мой, не считай меня преступившим закон, потому что я попытался облечь в слова и выразить письменно сокровенное и святое знание, (а именно?) одну из этих славных Тайн; ибо от того же мудрого Советника я получил увещевание открыть сокрытое таинство. Но ты, сын мой, храни полностью безмолвие таинств, славную и божественную силу этих святых Тайн; ибо я знаю и убежден, что твоей божественной душе было открыто их чудесное и всесвятое откровение. Теперь я наблюдал за тобой, когда ты был признан достойным их; и, для тебя, видение было нелегким, ибо Высшие знают Низших, и Природа, которая выше пределов и границ, знает тайны, которые ниже её; и это, возможно, не скрыто от тебя, что ты обладаешь внутри себя, высоко и славно, мерой тех (вещей), которые ниже тебя.

Эти вещи, следовательно, совершаются над Умом, в таинстве, Сущностью, которая называется «вселенская», и тогда он начинает, божественно и свято, путешествовать по пути, который выше его; ибо та Природа, которая была соединена с ним, сопровождает его, и он возносит с собой, славно и свято, истории (?) всех Сущностей, видя, что (те Сущности) стали одно с ним….

Теперь, возможно, о сын мой, я рассказываю вещи, которые слишком высоки для речи, тайну, о которой Умы, находящиеся в подчинении телу, не могут приобрести — но, со своей стороны, я говорю, что никто не может стать «согласно природе», если (?) он не увидит Рай; ибо Умы, которые исполняются, обязаны во всех отношениях принять божественно все формы (которые находятся) по эту сторону Блага, и пройти через все места, через которые было совершено (их) нисхождение — и кто, с другой стороны, способен взойти через Обители, через которые он не (сначала) нисходил?

Но вопрос (иногда) задается, является ли Рай каким-то местом по эту сторону Единения; или же, как другие ошибочно говорили о Рае, не является ли он каким-то материальным видом. Эти (понятия) таковы, как (возникающие) под влиянием силы заблуждения; но, что касается меня, я говорю со смелостью, что видел собственными глазами те вещи, о которых рассказываю; ибо я видел Рай и Древо Жизни, и мистически и божественно стал причастником его живой и животворящей жизненной силы…..: и Рай, говорю я, есть то славное и святое место наверху — вблизи (?) Единения с Благом — в которое Адам, через первое Разделение, был низведен, и в которое, в таинстве, вошел (раскаявшийся) Разбойник; и если вкушение Древа Жизни есть путь Единения Умов, то нам надлежит, тогда, достичь Древа Жизни, если мы сами предназначены быть соединенными с Благом.

Божественный Ум, следовательно, признается достойным войти в славный Рай, и Стража, которая обитает в том месте, явится божественному Уму через какой-то знак томления; и когда Ум увидит их, он будет спрашивать их и учиться у них пути к Древу Жизни; ибо он показывает им знак нужды, и они, поскольку понимают эти (знаки), тогда исполнят для святого Ума работу проводников; и он тогда начинает, с великой радостью, путешествовать по пути своей Обители; ибо (он спешит), как если бы он обладал самым неотложным желанием увидеть Древо Жизни; ибо он убежден и знает, что (Древо) есть исполнение видения и конец таинств; и что он больше не может испытывать недостатка ни в чем, когда совершит (путешествие) за пределы Древа Жизни.

Третья глава

Об Архонте, который приходит в последнем состязании.

Теперь не подобает, как мне кажется, опускать это таинство, которое я видел в том святом месте, и каждый, кто, подобно мне, был признан достойным; но я сильно удивляюсь и поражаюсь, как противоборствующая Природа осмелилась взойти даже в то прославленное место и поставить извращающий и обманчивый знак перед божественным Умом. Однако вспомни (слова, которые были сказаны) нашим великим и божественным Учителем, когда он желал научить нас тайне этого таинства; ибо он сказал: «Не было бы великим делом, если бы сатана принял вид ангела света, а служители его — служителей святости»; (что значит): «Не было бы великим делом, если бы сатана принял вид Древа Жизни».

С великим рвением, тогда, божественный Ум будет стремиться соединиться с Древом Жизни; а именно, потому что они скажут ему: «Ты вкусишь от него и будешь жить вечно».

Но противоборствующая Природа знает эти вещи и показывает себя божественному Уму в знаке Древа Жизни; ибо ее облик становится весьма блестящим, сияющим и блистательным, для того чтобы она могла пригласить божественный Ум к единению с ней; ибо тогда (наступает момент, когда) «придет отступление; и откроется человек греха, сын погибели, и воссядет как Бог в храме Божием», который есть то славное место; и скажет о себе: «Я есть. Приди ко мне. Я — Хлеб, сошедший с небес: ибо (это было) обо мне (что) пророк Давид сказал: "Славное Древо, посаженное при потоках вод! Придите же и укройтесь под моими ветвями; ибо тот, кто ест меня, будет жить вечно; ибо плоды мои для жизни, а листья мои для исцеления"».

Но, что касается меня, сын мой, я весьма сильно удивляюсь и поражаюсь тому, как он преображает свою злую Сущность в благое и скрывает свою скверну красотой, (и) даже свою тьму славным светом.

И когда божественный Ум видит это (поддельное Древо), он спешит с удивительной и могучей радостью прийти к нему; и тогда он говорит: «Сей день — день спасения. Вот, я ждал с ожиданием, и я нашел, и я увидел. Теперь я вкушу от моих благ; ибо мне не заповедано, как Адаму (было заповедано): "Не вкушай от него и будешь жить вечно"». И тогда он бежит изо всех сил, чтобы соединиться с ним и быть в нем; и он приближается, с чистой незапятнанной любовью, и приветствует его святым лобзанием; и тогда он подходит к нему и соединяется в любви и в привязанности с Древом, которое явилось ему, и так становится одним с ним; и тогда (божественный Ум) говорит: «Это Господь, которого я ждал»; и, несомненно, также он будет возносить простертое поклонение злой Сущности, которая явилась ему.

Но, когда эти вещи случаются, тогда Христос — Великий Ум будет явлен, чтобы совершить отмщение над той обманчивой Природой; и об этом самом Апостол сказал: «Господь наш уничтожит его дыханием уст Своих». Ибо Он придет в пышности, со святыми ангелами, и изгладит злой и обманчивый образ, который явился божественному Уму, и низвергнет его мечом в его (собственную) землю (?); ибо, как дым, перед Ним он исчезнет, и, как воск перед огнем, он растает; ибо сила его станет паклей, а дела его — искрами; и благая Природа божественного Ума будет отделена от того, что соединилось с ним; ибо они говорят ему: «Будь отделен от них, и называйте их нечистыми»; и относительно его поклонения (злому Древу) они скажут ему: «Нет мира нечестивым»; и относительно его Единения (со злым Древом) они скажут ему: «Не сиди со злым человеком и не входи с насмешником».

И когда эти вещи свершатся таким образом, тогда Ум возопиет страстно и скажет: «О Боже, Ты благ к Израилю и к тем, кто прост сердцем. Но что до меня, мои стопы пошатнулись; Твоя милость, о Господи, поддерживала меня»; и далее он скажет: «Избавь меня от руки нечестивого и от руки злого Лукавого; ибо он уклонился, чтобы уловить душу праведника, и я едва не пришел ко всем (видам) злых вещей». И тогда он начнет, с чистой и святой молитвой, искать путь Древа; и тогда он говорит: «Утверди стопы мои на путях Твоих, чтобы нечестивый не имел власти надо мной, выпрями путь мой пред Тобой, ибо того я ищу; чем очистит юноша путь свой, чтобы увидеть Твою Обитель?» И Христос скажет ему: «Следуй за Мной, и Я покажу тебе»; ибо тогда тот Ум скажет: «Воззови ко мне, и я отвечу Тебе».

И он перейдет с того места и будет божественно вознесен в любви, чтобы прибыть к Древу Жизни. И тогда он увидит Древо и скажет: «Может ли это также быть тем (поддельным)?» И они скажут ему: «Теперь наконец (ты) лицом к лицу (с объектом своего желания)». Тогда он приблизится, в славной и божественной любви, к Древу Жизни; и воздаст простертое и святое поклонение тому живому и животворящему Древу; ибо они скажут ему: «Симон, сын Ионин, любишь ли ты Меня?» и он скажет: «Ты знаешь»; и тогда он мистически соединится, в любви, с Жизнью, которая соединилась с ним. Ибо, когда он совершает эти вещи, он тогда исполнится в славной и святой тайне того Древа, которого он был удостоен; ибо с тех пор он говорит: «Древо страстей я оставил позади; теперь я приближусь к этому Древу Жизни (?)».

Но что касается того Древа, сын мой, — возможно, невозможно раскрыть в речи тайну его мистерии; ибо оно является божественным Умам в своего рода славном и святом свете, который прославлен превыше всех светов; ибо листья его прекрасны, а плоды его возлюбленны, но тайна его сокрыта, и слово его скрыто; и только чистые Умы могут постичь тайну его мистерии, ибо оно высоко ценимо и возлюблено ими. Ибо, когда божественный Ум удостаивается этих вещей, он тогда понимает, в славной и святой мистерии, совершенный и святой Секрет, который превыше всех прославленных секретов; ибо он станет совершенным и полным, и будет удостоен Безмолвия и Покоя, и тогда насладится славными благами, которые (исходят) от славных и восхитительных плодов Древа.

Теперь, касательно Древа, о сын мой, некоторые говорили, что это Христос; но, что касается меня, я говорю, что оно выше (всякой) меры. И когда божественный Ум удостаивается этих вещей, его вера будет основываться уже не на «видимости», а на (непосредственном) знании, уже не на «мистерии», а на «реальности», и на (простом) символе он больше не будет полагаться. И он пожелает пройти то место, но они скажут ему: «Оставайся на своем месте».

Четвертая глава

О мече.

Теперь, следовательно, Ум видит, в славной и святой мистерии, мистический и чудесный меч, о котором наш божественный Учитель сказал: «Возьмите меч духовный, который есть слово Божие»; и (о котором,) благословенному Сонму (Апостолов) Христос также дал повеление: «У кого нет меча, пусть продаст одежду свою и купит себе меч». Теперь этот (меч) Ум увидит, возложенным, в умопостигаемой мистерии, на святой и прославленный Алтарь; и он услышит голос тех, кто говорит: «У кого нет меча, вот меч! Пусть продаст одежду свою и возьмет его»; и он ответит и скажет: «Вот, у меня нет меча»; и тот, кто исполняет роль Покупателя, купит его одежду, в славной и святой мистерии; тогда будет дан ему тот умопостигаемый меч, о котором Слово Жизни дало (свое) наставление.

Затем он будет рассуждать (внутри себя) и скажет: «Для какой цели этот меч?» И он будет приведен близко, в славной и святой мистерии, чтобы узнать тайну меча; и они скажут ему: «Иди (и) предай опустошению грешника Амалика, и не оставь ему выжившего, но ты истребишь врагов Господних с земли: да, порази землю жезлом уст твоих, и дыханием уст твоих ты положишь конец нечестивым ее; око твое не пощадит их, и ты не пожелаешь их мира и их благополучия; против гневного народа ты пойдешь, и против семьи, которая непокорна». — Ты же, сын мой, когда слышишь Писание, дающее повеления детям Израилевым касательно меча, понимай (что оно на самом деле говорит о) славной мистерии Нисхождения Умов под землю и о вещах, которые совершаются там. — И они скажут божественному Уму: «Как мощный побег пошлет тебя Господь из Сиона, и ты будешь владычествовать над врагами твоими; ибо народ, которого ты не знал, будет служить тебе, и по слуху уха они будут внимать тебе; дети чужеземцев будут подчинены тебе». И (Ум) сам тогда поймет тайну Власти Сына, и (Ум) сам скажет: «Подобает мне, следовательно, сойти в места, которые внизу, и причинить мучения демонам; ибо Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну».

Пятая глава

О втором нисхождении ума.

И тогда божественный Ум начинает сходить путем своего Восхождения; но (теперь) он совершает эти вещи с радостью неизреченной, и он знает с тех пор, что противоборствующая Природа не может, как прежде, вести войну с ним; ибо он вознесся на свое (собственное) место и был укреплен: ибо о нем Пророк также сказал: «Ты взошел на высоту и пленил плен».

Шестая глава

О престоле одесную.

И далее, божественный Ум видит, в славном и святом таинстве, славный и святный Престол, которого, в таинстве, удостаиваются Умы; и слышит Слово, которое говорит: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих (в) подножие ног Твоих». И тогда он начинает нисходить (через) все Обители к месту, которое выше тверди; и ангелы хранители Завета, что на пути его Нисхождения, скажут ему: «Да услышит тебя Господь в день скорби, да защитит тебя имя Бога Иаковлева; да пошлет тебе помощь из святилища Своего и от Сиона да подкрепит тебя. Да даст тебе Господь по сердцу твоему и исполнит весь замысел твой о врагах твоих».

Седьмая глава

О владычестве (ума).

И когда Ум нисходит в мир, что под твердью, он тогда увидит, в славном и святом таинстве, все Сущности, что выше и что ниже; ибо отныне он будет видеть, в славном и святом таинстве, все

Чины каждой из Сущностей, как людей, так и зверей, и животных, и гадов, и рыб, и, порознь (?), всех Демонов, что под землей. И тогда он слышит также Слово, которое говорит: «Вот, человек стал как один из Нас, зная все, что добро и что зло»; и они будут взывать к нему и говорить: «Владычествуя над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над животными, и над всяким гадом, пресмыкающимся по земле». И он изумится и скажет: «Господи, что есть человек, что Ты помнишь его? и сын человеческий, что Ты посещаешь его? что Ты дал ему владычество над делами рук Твоих, и все (вещи) положил под ноги его; всех овец и волов, а также зверей полевых, и птиц небесных, и рыб морских; короче говоря, все, что видимо и что невидимо». И тогда он начнет, с чудесной радостью, нисходить в миры, что внизу.

Но, когда он нисходит, врата Бездн будут закрыты перед его лицом, и все Демоны, что низвержены в то место — те, что заключены в Бездне внизу ради их исправления и с целью сохранения их в тишине (?) — будут двинуты (на войну) против него, как один (человек); и, возможно, они полагают, касательно божественного Ума, что могут бороться с ним и убить его.

Но он начнет с «восхода солнца»; о чем Слово Жизни сказало: «Человек, и имя его (есть) Восход, и от восхода солнца придет он»; и о чем, возможно, наш Господь также сказал: «Как молния исходит от Востока и видна даже до Запада, так будет пришествие Сына Человеческого».

И, возможно, когда он видит тех Демонов, (Ум) сам будет взывать божественно и скажет: «Ты препояшешь меня силою в битве и покоришь подо мною восстающих на меня; и ненавидящих меня Ты заставишь умолкнуть. Они будут взывать ко мне, и я не буду избавителем для них; я сокрушу их (в мелкий) прах пред лицем ветра и как уличную грязь попирать их буду».

И он начнет с «сынов Востока» и одолеет их могущественно и доблестно, и уничтожит множество их воинств; и так, в славном и святом таинстве, он покорит место Восхода Солнца; и скажет им: «О народ, сидящий во тьме, узри свет». И он перейдет также к месту Юга, и их также, подобно их товарищам, он уничтожит; ибо они вменены даже ни во что для него во время его Второго Нисхождения; ибо они станут пред ним «как колесо и как мякина пред лицем ветра».

Но я сам знаю тех демонов; они очень легки для божественных Умов (в уничтожении), когда те вступают с ними в битву.

И божественный Ум укрепит себя (?) и придет, в славном и могучем величии, вплоть до места Запада; и Демоны, что (в том месте), будут двинуты в знамении, как бы, войны; и он скажет им: «Ныне время воздаяния и день вашей погибели»; и он одолеет их; и их мощь будет низложена, и их сила, и не устоят они. И когда он придет к Северному месту, все Демоны, что обитают в той стороне, будут двинуты с яростью и с силой; но он ответит и скажет: «О дочь Вавилона, Опустошительница, ныне приблизилось время и пришел час, чтобы я воздал (обратно) тебе воздаяние, которое ты воздала мне; чтобы, еще раз, исполнилось Слово, которое говорит: „Воздай врагам моим всемеро в недра их“». И тогда он начнет, с мечом святого таинства, убивать врагов Господних; и уничтожит также тех Северных Демонов. [Ибо то место кажется в его очах наполненным убитыми. Ныне некоторые Умы, о сын мой, бросают убитых в знамении, как бы, груд; а некоторые оставляют трупы (где они падают?).] И когда Ум совершает эти вещи, он будет взывать с радостью и скажет: «Мечом Духа я нагромоздил груды их»; и он пройдет через то место от Востока даже до Запада; и он покажется им (т. е. обитателям того места) своего рода славным и лучезарным Светом, чей свет превосходит все света; и тем самым, возможно, исполняется Слово, которое говорит: «Живущие во тьме и сени смертной — на них воссиял свет»: и все Умы, что мучаются в том месте, будут взывать страстно и говорить: «Свет от Света воссиял нам и просветил низшие Бездны: Смерть угасла и Тьма бежала».

Восьмая глава

О просвещении низших миров.

И когда эти вещи свершатся, тогда, в славном и святом таинстве, вся область, что под землей, становится светлой; (а именно) когда божественный Ум уничтожает всех демонов, обитающих в ней, дабы она стала славной и светлой; и он просветит (?) даже место Тьмы; ибо с той поры он увидит, что это место ничуть не уступает в своем сиянии всем Светам, что выше небес. И божественный Ум более не будет взирать на то место как на место врагов, ибо теперь оно принимает тот Свет, что воссиял над ним от него самого (то есть от Ума); и он пребудет в нем в спокойствии, и будет пребывать в нем с радостью; ибо он знает и понимает, что теперь оно было очищено, в славном и святом таинстве, от демонов, которые прежде обитали в нем.

И божественный Ум тогда посмотрит на трупы своих врагов и скажет: «Сих низвергла рука моя мечом таинства, который я взял в правую руку свою, и клинком, который схватила левая рука моя»; и не будет у него ни жалости, ни сострадания к убитым, которых поразили его руки.

И, возможно, предстанут пред божественным Умом демоны, которые возникли (?) из мятежного воинства. Ты же, сын мой, уразумей, в славном таинстве (?), вещи, которые ты видел; ибо я знаю, что ты был приведен, могущественно и доблестно, чтобы вступить в битву с мятежным воинством; ибо оно является божественным Умам на северной стороне, ведя (?) свирепую и могучую войну с божественными Умами, которые достигают его. И вспомни свирепый и могучий вихрь, который держал то воинство в подчинении, ибо он низверг его даже до небес; о чем, возможно, говорит Слово: «Восходят до небес, нисходят до Бездны; душа их истаивает в них». Ныне же то воинство является Уму, на вид гнусное и нечистое; и божественный Ум укрепит себя и покорит его, и повергнет убитых его на землю, и уничтожит, и не пощадит. Ты же, когда услышишь книгу Деяний Иисуса Навина, говорящую: «Введите мятежников Гаваонских в город их», уразумей, в славном таинстве, тайну мятежного воинства.

Ветхий Завет признает только одно значение и обычно называет обитателей Шеола [Текст на иврите], (то есть «Могучие» или «Исполины»). «Мятежное воинство», по-видимому, означает «Исполинов» из греческой мифологии, в отличие от других «Исполинов» подземного мира. «Вихрь» — если H com. прав, полагая, что это имя предводителя мятежников — может, возможно, быть объяснен как передача имен Тифей или Тифон.

И когда божественный Ум совершит сии дела, он будет ходить туда и сюда по земле, и вся природа противоборства исчезнет из его души.

Девятая глава

О главе противоборства.

Ибо вместе с остальными демонами божественный Ум уничтожает также и мятежное воинство; и он укрепит себя, в божественном таинстве, чтобы достичь даже главы его. Когда Ум увидит сего (главу), он тогда уразумеет, в таинстве, духовную тайну, что это тот, кто явился ему выше небес, в подобии Древа Жизни; и (Ум) скажет ему: «Если в самом деле ты (можешь) говорить истину, (скажи мне), как ты пал с небес?» и он поднимет против него умопостигаемый меч, который, в славном таинстве, он получил; и, когда он убьет его, он скажет: «Возрадуется праведник, когда увидит отмщение, и омоет руки свои в крови Лукавого»; и далее он скажет: «Но злодей получает воздаяние по злу, которое он сотворил, и нет лицеприятия». И тогда тот Ум обретет покой и тишину; и касательно тех убитых он скажет: «Кровь их пролита как вода, и некому погребать»; и вся область, что под землей, тогда наполняется славными и светлыми лучами, которые исходят от божественного Ума.

Десятая глава

О том, что ум есть Бог тех, кто внизу.

И когда Умы, томящиеся в погибели, видят сие, они приходят в движение (от тоски) и жаждут; безмолвно ища (предмет) своего естественного стремления, (а именно) быть с Умом и стать едиными с ним; ибо они не желают и не соглашаются, чтобы он удалился от них; ибо они радуются ему и любят его и говорят ему: «Мы будем есть свой (собственный) хлеб и будем облечены в свои собственные одежды; только пусть имя твое будет призвано над нами и сними с нас поношение наше». Ибо они подобны тем пленникам, которые, увидев человека из своего места, (жаждут) пойти с ним; ибо они протягивают (свои) руки к нему в своем уничижении и умоляют его с жалобным и тоскливым прошением, чтобы он извлек их жизнь из погибели; и вот что они говорят ему: «Возведи нас из рва бедствия и из тины погибели»; ибо они возносят неотступное прошение (о том, чтобы им было позволено) найти прибежище у божественного Ума. Ибо все Ады, что под землею, движутся как один (человек) и в (своем) бедствии испускают жалобные крики, о которых я не в силах (должным образом) поведать; ибо они умоляют божественный Ум явить им милость; ибо он видит некоторых из них мучимыми в огне, других — в зловонии (?), а иных — в безымянной материи, ибо (их мучение?) свирепо и тяжко, и язык едва ли может выразить то, что совершается в том месте. Ибо, когда они видят Ум, те, кто мучится в огне, в великом томлении просят его омочить перст свой в воде и протянуть (его) к ним; а те, кто (мучится) в зловонии (?), страстно молят его о некотором благоухании, чтобы он даровал (таковое) им; и одни просят о знании, другие — о зрении. И я сам, сын мой, видел многих из Умов, когда они мучились в Аду; и некоторых я иногда видел, по сравнению с которыми даже Демоны были светлее; а других я видел, в ком не было ни знака света; и иных, опять же, я видел мучимыми в месте Архонта. [Тем не менее, все эти Ады, со страстью и слезами, возносят прошение Уму, когда он достигает их мест; и они радуются и любят его, ибо, прежде чем он достигает их, они в агонии, а в нем они становятся сияющими и радостными; и вот что они говорят: «Во свете твоем мы видим свет». И ты, сын мой, уразумей (аллюзию на) «невидимые сущности»; ибо, когда Ум достигает таковых (сущностей) и делает их причастниками своего знания, они радуются и ликуют, но не видят его. Ибо ужасен и суров — и ухо не может слышать тот жалобный и громогласный вопль, который испускают Ады к Уму.]

Но (Ум) уразумеет, в славном и святом таинстве, тайну сыновства, которую он принял, и скажет: «Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну; посему подобает ему вершить суд»; и он не пощадит, и не умилосердится, и не спасет и не избавит, но скажет им: «Хотя вы умножите молитвы, я не услышу; ступайте же, проклятые, в огонь вечный, уготованный Дьяволу и ангелам его».

И Ум пройдет через все те места; и повелит огню, и изречет пламени, и обновит ады для демонов, и прибавит мучения злым, и суд делающим беззаконие; и кого поражает Отец, того и он будет преследовать, и прибавит к ране убитых; и доблестно и могущественно он займет всё вплоть до места Архонта, и ему также прибавит мучения; и достигнет он солнца и луны и пройдет даже за пределы их.

Одиннадцатая глава

О солнце и луне, что (они) светят внизу.

Но ты, сын мой, уразумей касательно природы этих Светил; и подивись, как наш Запад есть Восток тех, кто под землею, а наш Восток — их Запад; и, подобным образом, наш Север есть их Юг, а наш Юг — их Север. Ибо, когда дневной свет нашего мира возрастает, тьма становится больше в их месте; и, с другой стороны, когда тьма становится больше в нашем месте, свет возрастает у них. Уразумей также слово, которое гласит: «Ветер возвращается на круги свои».

И когда Ум видит солнце и луну в том месте, он изумится и скажет: «Почему это так?» И он уразумевает через сие тайну изобильного Сострадания Благого; ибо он посещает даже тех, кто под землею, и даже на них изливает (некоторую часть) своего света.

Но ты уразумей сие солнце, что оно есть (лишь) самый малый возможный факел, который светит в месте Тьмы; но, возможно, разумные Существа, что под землею, перестали бы существовать, если бы никогда не видели солнца в своем месте; и оно облегчает для них множество бед, ибо оно также очищает.

И божественный Ум сойдет до (самого) предела, и даже туда, где больше нечего видеть; и он пройдет сквозь Шеол и познает его, и пройдет через Бездну и постигнет ее, и увидит, в славной и святой тайне, все зрелища, что находятся под землей; и «Шеол не будет раздражен его» схождением, но (Шеол) сам и «наем его станут святыней Господу»; и (Ум) преодолеет упорные твердыни и поведет все Врата плененными в свое послушание; и он познает все Ады и всех разумных Существ, которые мучаются в них и чьи мучения горше остальных; и когда он достигнет Архонта, тогда исполнится Слово, которое гласит: «Смерть, последний враг, истребится». Ибо эти вещи совершит Ум, когда покорит всякую Главу и всякую Власть и все Силы; ибо тогда сможет он царствовать, когда положит всех врагов под ноги свои. И с тех пор имя его будет называться «Пленяющий-спешит,-грабитель-грядет-быстро; Могучий-Муж и Муж Брани; ярость его тяжела, и бремя его славно, и уста его полны ярости»; ибо в нем исполнится Слово, которое гласит:

«Ты будешь пасти их жезлом железным»: и Умы, которые мучаются в Адах, скажут: «Поцелуйте Сына, дабы Он не прогневался», и погибнут с пути Его.

Ты же, сын мой, уразумей, как тот мятежник говорил Христу: «Пришел ли Ты прежде времени мучить нас?» ибо если «здесь» (т. е. на земле) он сказал: «Еще не (назначенное) время», то очевидно, что (назначенное) время — «внизу здесь».

Двенадцатая глава

Об адских корнях.

И тогда божественный Ум достигнет места, которое ниже всех мест, поскольку (?) знак, как бы, Корней является (sic); [ибо нет вида, который растет на земле, который не был бы представлен в том месте,] о чем Слово Жизни дало предостережение: «Он войдет в сокровенный предел леса Кармильского; и срубит и уничтожит силу деревьев его, и предаст огню густой лес».

Но знай, сын мой, что когда Ум уничтожает демонов, он уничтожает их (только) из себя, а не из бытия, ибо демоны суть…; ибо так же, когда он уничтожает адские корни, он уничтожает их из себя; ибо тот, кто очищен, обязан соединиться ни с чем (иным), как только с одним Благом.

И божественный Ум, когда видит эти адские корни, предпримет напряженные и успешные усилия, чтобы вырвать их с корнем; и он очистит и то место, (то есть) говоря мистически, он очистит (их?) из себя: и когда Ум совершает эти вещи, он понимает, в славной и святой тайне, что больше нет врага, которого нужно истребить. И тогда он желает сотворить покой и мир; и скажет о себе: «Глаза мои видели (желание свое) над врагами моими»; и Мечу своему скажет: «О, Меч Господень, доколе ты не перестанешь от крови? Возвратись в ножны свои»; и Ангелы, которые сопровождают его, вопрошают и говорят: «Кто это, идущий от Едома, и одежды его красны?» и он скажет: «Это Я, поразивший народы, и они окропили Меня кровью своей».

Тринадцатая глава

О нечувственной сущности.

И когда тот божественный Ум достигает всех Адов и выносит суд над ними, он ведом, в славной и святой тайне, чтобы увидеть мятежную Сущность.

Ты же, сын мой, имей разумение, чтобы познать тайну той Сущности; и молись и проси Блага, чтобы ты мог быть также удостоен созерцания ее. Но даже я сам, сын мой, прихожу в великое смущение, когда хочу описать ту Сущность; ибо она не имеет обозначения в нашем месте, ни среди Сущностей, которые ниже нас; она более потеряна, чем демоны, и не обладает обозначением дьяволов; ибо в ней нет ничего от «природы», и нет воскресения и жизни для тех, кто заключен с ней; ибо она «сокрушила ярмо и расторгла узы» и стала безгласной, и безразумной, и безжизненной, и нечувственной, и ныне получила обозначение «которая-не-есть». Ибо в течение трех лет таинств плод искали в ней и не находили; и снова возделывали ее, и удобряли ее, и даже так она не процвела; и поэтому говорят: «Сруби ее; на что она еще и землю занимает?»

Ибо сначала она называлась «Ум», а впоследствии «человек», и позже «животное», и после того «звериное»; и подобным образом она приобрела также обозначение демонов и получила титул дьяволов; и теперь, когда она не принесла плода в изобилии, она была названа «нечувственной». Все эти нисхождения от природы она претерпела; ибо она прошла через множество Адов и была испытана мириадами испытаний, и оставила свое Благое (Начало), и угасила свою Природу, и стала (совершенно) ожесточенной.

И когда Ум достигает этой Сущности, он удивится и скажет: «У тебя нет целителя; желаешь ли ты, чтобы Я исцелил тебя?» и (Ум) протянет к ней руку свою, но она не ухватится; и поэтому (Ум) скажет: «Это мятежник, которого невозможно покорить, и Змей, которого невозможно заклясть»; и будет плакать страстно и скажет: «Как угас свет ее и сама она стала тьмой!» но она не ответит ни слова.

Относительно места той Сущности, знай, о сын мой, что оно ниже всего; только Ум, который видит (?), может сойти в то место.

Четырнадцатая глава

О воскресении.

Тогда исполняется, в славной и святой тайне, вся задача (которая должна быть выполнена) под землей, и так божественный Ум поворачивает снова, в великом торжестве, чтобы взойти из тех Бездн. И он движим, в тайне, (чтобы обрести?) Тайну Жизни, и так он говорит: «Все эти вещи видел глаз мой; какое же воскресение должен Я тогда совершить? и Я поразил (своих) пораженных».

И оно будет наблюдать всю Природу, что под землей, (и постигать), что (Сущности?) брошены пред ним в знамении, как бы, трупов; и оно также побуждаемо Доброй Природой, что в нем, являть сострадание и жалость; и тогда исполняется Слово, которое говорит: «Мертвые Твои будут жить, трупы Твои восстанут».

И божественный Ум влечется, в славной тайне, взойти в (?) свое место и обрести Тайну Жизни; ибо он желает давать жизнь, а не, как Сын, разрушать; то есть, он желает принять наименование Отца: и они говорят ему: «Еще немного, и (желание твое?) исполнится».

И тогда он сойдет, без схождения, до (крайнего) предела всего, и отпустит гнев, и облечется в сострадание, и вместо рвения (облечется в) любовь; и тогда он заставляет чудесное солнце своей благости сиять на всех Сущностях добрых и злых; и молится, и жаждет, и хочет, и желает, чтобы все стали как он, и сделались причастниками славной силы его благости.

Пятнадцатая глава

О голосе пред воскресением.

И когда Ум совершает эти вещи таким образом, он движим, славным и божественным порывом, дать призыв к Воскресению.

Ты же, сын мой, уразумей Слово, которое говорит: «Настает час, и теперь есть, когда мертвые услышат голос Сына Божия и оживут», и знай, что это тот самый голос.

И Ум испустит крик, который не объяснен, и тайна которого не истолкована; ибо вот что он говорит: «Приди, ветер, от четырех ветров, и дохни на этих убитых, и они оживут»; и тогда исполняется Слово, которое говорит: «Я умерщвляю и Я оживляю», ибо все они, лежащие во прахе, пробуждаются и воздают славу. И божественный Ум скажет: «Се, для мертвых Ты творишь чудеса, и Сильные восстанут и возблагодарят Тебя; ибо те, что во гробе, поведают о Твоей милости и расскажут о Твоей верности в Разрушении; ибо славный свет Твоей милости (сделан) известным во тьме теней смертных». Ибо здесь исполняется Слово, которое говорит: «Ибо Им мы живем и движемся и существуем», поскольку (это слово) делало мистический намек на тайну воскресения (совершенного божественным Умом?); ибо те, кто ожили, собраны вместе к Уму и поклоняются ему, ибо знают, что через него они ожили.

Вопрос касательно воскресения.

Теперь вопрос (может) быть задан: «Как (могут) быть (какие-либо) Умы (все еще оставшиеся) в Шеоле? ибо, се, каждый из Умов (который совершает второе нисхождение туда) приводит к воскресению и жизни». Ты же, сын мой, уразумей славную тайну касательно Креста, и мистическое исследование, почему не все Умы распинаемы в равной мере; и помни, что было сказано ……. что не все Умы сошли в тела из одной и той же Сущности; и когда ты помнишь эти вещи, тогда тебе очевидно, почему (все еще) есть Умы в Шеоле. Ибо, когда Ум приводит к всеобщему воскресению, он может привести к воскресению и восхождению только Умы, которые (происходят) из его (собственной) Сущности. Ибо когда божественный Ум очищен и удостоен привести воскресение, тогда, в божественной тайне, все Умы, которые сошли из (той же?) Сущности, будут пробуждены; и он приблизится к ним в любви, и скажет им: «Вы все еще существуете? Вы — братья мои, и поистине кости от костей моих и плоть от плоти моей (есть) вы»; и он соединит (их) с собой, в святой тайне, чтобы они могли разделить его Восхождение; и они скажут ему: «Мы возрадуемся радости твоей и будем хвалиться наследием твоим; ибо мы согрешили и заблудились и поступали нечестиво, но ныне оживи нас».

Шестнадцатая глава

О покаянии тех, что внизу.

И весь род, что под землей, когда они видят тот святой Ум, с жалобной молитвой и сильным воплем будут молить Бога; и вот что они скажут: «Помяни, о Господи, что было сделано с нами, и не пренебрегай нашим унижением; ибо унижение пришло на нас, и мы были поражены. Кто знает жар гнева Твоего и страх гнева Твоего, кроме нас, (тех) несчастных, что были поражены?» И они будут молиться страстно и скажут: «Горе нам! ибо солнце зашло и тень склонилась, и кто утешит нас? Приклони, о Господи, ухо Твое и услышь; открой, о Господи, очи Твои и увидь, что странствование наше продлилось, и мы обитали в шатрах Кидарских; ибо душа наша долго имела свое пребывание с народами, ненавидящими мир». И они вспомнят время (?) своих благ, и будут взывать страстно и скажут: «Как отвергнуто доброе золото, и прекрасный цвет изменен! ибо камни святилища были выброшены, возлюбленные Умы во главе всех улиц; драгоценные сыны Сиона, города Твоего — се, они стали презираемы: как Господь….. (?) и поверг в разрушение Умы возлюбленные и почитаемые!» И далее они скажут: «Весь день позор наш пред Тобою, и стыд лица нашего покрыл нас; из-за Шеола, что свиреп и тяжек, и из-за Архонта, который держит нас в подчинении. И Ты, о Господи, не будь далеко (?); доколе (будет) гнев Твой гореть как огонь, и пламя Твое, что в нас, не будет угашено? Ответь нам, о Господи, ибо милость Твоя блага; чтобы народы не говорили: „Где Бог их?“ О Боже, слезы наши стали нашей пищей днем и ночью; ибо душа наша принижена до праха, и чрево наше прильпло к земле».

Ибо это (те вопли, которые) испускаются к божественному Уму Умами, что под землей: и ты, сын мой, когда слышишь Писание, которое сказало эти вещи, уразумей, в славной и святой тайне, те вещи, которые совершаются в том месте.

Семнадцатая глава

О светлой Сущности, что внизу.

И божественный Ум, когда минует эти вещи, сойдет ниже всех Сущностей. Тогда он увидит, в святом таинстве, одну светлую Сущность, свету которой нет равных (?); ибо прекраснейший есть божественный свет той Сущности, что является ему (?); и он будет удивляться и придет в движение (к изумлению), и начнет впадать в сомнение относительно того, что явилось ему; ибо он узнает ту Сущность, которую видел в областях горних. Ибо он весьма смущен зрением ее, когда видит ее таким образом; и, быть может, скажет он сам себе: «Может ли это быть небо, и эта Сущность, как кажется мне, (есть) та, что явилась мне вверху?» и когда он смотрит вверх, он видит себя < вверху, а когда смотрит вниз, он видит себя > внизу.

Тогда он будет наставлен в славном и святом таинстве секрета Сущности. Тогда он воззовет и скажет: «Если взойду на небеса, Ты там; и если сойду в Шеол, Ты и там; и если подниму крылья ума моего, как орел, и вселюсь на краю моря, и там рука Твоя удержит меня, и десница Твоя поведет меня; куда же пойду от духа Твоего, и где скроюсь от лица Твоего? ибо на небе я видел Тебя, и в Шеоле я нашел Тебя; и отныне я буду знать, что небо и земля наполнены Тобою».

Тогда тот Ум приблизится к той Сущности и соединится с Ею; и в Ней станет даже как Она есть; и увидит вверху и внизу, и долготу и широту; и вместит в себе, внутри (той Сущности), все, что вверху и внизу.

Восемнадцатая глава

О бесконечности ума.

Ибо, когда Ум удостоится этих вещей, он не будет видеть посредством видения, ни посредством «формы»; и он более не будет восходить и нисходить, и не будет более видеть вверху и внизу; ибо тогда образ мира преходит, и (Ум?) более не ограничен, но ограничивает все. Ибо он расширен, а не сжат, он скрыт, а не постижим; и так он становится объектом не знания, но веры, которую те, кто видели, не увидят более; он отныне возвышен, в славном и божественном таинстве, чтобы стать выше «зрения» и «формы».

Девятнадцатая глава

Что ум оставляет великое имя Христа.

И отныне он оставляет даже имя Христа; и с тех пор, когда он переходит за пределы речи и языка, он не называется и не именуется; поскольку ныне, в таинстве, он достигает тех вещей, которые не (могут быть) сведены к речи: ибо он отлагает (всякое) отличительное обозначение и более не называется «Сын» или «Наследник», и они более не скажут: «Сей есть Сын Мой, Возлюбленный Мой, в Котором Мое благоволение»; и также, быть может, не скажет он ныне: «Отче, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя»; поскольку ныне порядок различения, в котором (одни) суть прославляющие, а (другие) прославляемые, преходит, и так (Ум) ни любит, ни желает быть приближенным.

Двадцатая глава

О любви.

Я (ныне) демонстрирую относительно Любви, и «что есть Любовь», и «для кого, с другой стороны, она необходима». Ибо Любовь есть чистое и святое общение, которое божественно связывает и чудесно окружает то, что любит Единение; но, со своей стороны, я знаю, что те, кто находятся в этом состоянии, также весьма далеки от Единения. Ибо вот, само имя Любви есть знак различения, ибо Любовь установлена не одним, но двумя, любящим и тем, что он любит; поэтому, по необходимости, это имя Любви есть... некоего различения двух. Если, значит, мы продемонстрировали здравым аргументом, что даже любовь есть знак различения, давайте, тогда, рассмотрим также те Умы, которые любят, (и увидим), какое имя подобает им. И мы говорим, что прежде чем мы достигнем имени Единения, (то имя) будет дано нам, ибо оно есть славный титул Любви.

Ты же, сын мой, не только пребывай (не) с Любовью, но также оставь Привязанность и перейди за пределы Единения, дабы ты мог достичь, в славном таинстве, стать даже выше Любви, и Привязанности, и Единения. И, со своей стороны, сын мой, я не прославляю и то, что называется Привязанностью; в ней также я вижу нечто от различения; ибо тот, кто имеет привязанность, должен иметь привязанность к (чему-то) иному (чем он сам), и, по необходимости, также тот, кто получает привязанность, должен получать ее от (чего-то) иного (чем он сам). Те Умы, следовательно, которые были удостоены Совершенства, более не имеют ни привязанности, ни любви; ибо они оставляют позади себя всякое имя, которое называется, и различно, и определяемо, и ныне становятся безымянными выше имени и безгласными выше речи.

Ибо вот, само имя Христа есть знак для нас, как бы того-что-помазывает и того-кто-помазан, ибо, по необходимости, помазующий и помазанный были не одно, но два; но если есть (стадия), когда Ум не будет считаться с Благом (как) два, необходимо нам, следовательно, оставить также имя Христа.

Ибо, если Отец есть Отец Сына, и Сын, опять же, есть Сын Отца, тогда Отец и тот, кто назван Сыном, суть, по необходимости, два: но, со своей стороны, я знаю, что Совершенный Ум более не различен, и тот, кто < не > различен, как он Сын? И поэтому Ум оставляет обозначение сыновства, когда становится «без различения»: ибо он не есть тот-кому-повелевают, ибо кем будет ему повелено? ибо вот, он не отличен от того-кто-повелевает.

Ибо, доколе сохраняется различие, все совершенные и святые Умы суть прославляющие и прославляемые; ибо они прославляемы людьми, и ангелами, и Сущностями, которые выше и которые ниже; и сами они прославляют лишь Благо, которое выше их: но когда различие устранено, они (лишь) прославляемы, а не прославляющие; ибо кого они будут прославлять? ибо вот, Благо в них, а они в нем — если правильно говорить «в нем» и «в них»; ибо ныне едина Природа и едино Лицо их и его — если правильно говорить «их» и «его».

И более того, не будут они именоваться «наследниками»; потому что различие было изглажено в них, а где нет различия, кто кому наследник?

Приди же, давай безмолвной славой прославим тот Ум, который более не прославляет, но прославляем.

Двадцать первая глава

О том, что ум оставляет имя Божества.

И ныне Ум не приемлет имени «Божество»; это (имя) также есть титул ….. «того, что возвышенно и свято»; «Я сделал тебя Богом для фараона», говорит (Писание), и «Я сказал: "Вы — боги"». Это имя, следовательно, не есть то, что указывает на «то, что возвышенно превыше речи и превыше языка». Но в отношении Совершенного Ума я знаю, что он ныне стал «превыше речи и превыше языка». Очевидно, следовательно, о сын мой, что Совершенный Ум недолго пребывает или остается в титуле «Божество».

Но что до меня самого, сын мой, я не знаю, (как) облечь в слова то, что принадлежит Уму в то время Смешения, поскольку все славные и святые Тайны, которых Ум удостаивается в то время, когда он становится «без видения», быть может, выше силы речи. Ты же, сын мой, помни Слово, которое говорит: «Видение пророков придет к концу, и Святая Святых будет принадлежать Христу»; и уразумей, каково значение «Святая Святых» и (каков) смысл «видения пророков».

Но Ум не будет взирать на «подобие» и не будет внимать «видению», когда он удостоится этого созерцания; и ныне он начнет через новое и святое высиживание творить Новый Мир; и сотворит Нового Человека по образу своему без образа, и по подобию своему без подобия; и пядью своей измерит небеса, и прах земной измерит мерою своею, и исчислит капли морские, и взвесит холмы на весах; и кто ныне изречет то, что не может быть изречено, и кто назовет то, что не может быть названо? Быть может, тогда, вместе с Апостолом, мы подивимся таинству и скажем: «О глубина, и богатство, и премудрость, и разум — (далекие) превыше наименования "Божество" — Совершенного Ума, который получил исполнение! ибо никто не исследует судов его, и путей его невозможно проследить; ибо кто познал мысль его, или кто стал советником ему?»

Таковы, о друг мой, кратко и неадекватно (изложенные), славные хвалы прославленного Ума, когда он исполняет и завершает все и смешивается со всесозидающим Благом.

Храни, сын мой, под завесой мудрого молчания все славные и святые тайны, которые в этой книге я вверил твоей любви, от начала Восхождения Ума вплоть до его Исполнения; и касательно всех тайн его очищения и его освящения; и касательно его Распятия, и его Смерти, и его Погребения, и его Воскресения, и его Сошествия под землю, и его Восхождения (во второй раз); ибо «нисшедший есть тот же, что взошел превыше всех небес, дабы исполнить все», и взошедший получил исполнение, в святом таинстве, чтобы стать Исполнением всего; ибо он был освящен, и очищен, и обновлен — нет, говоря мистически, он был вновь смешан.

Давай же, со своей стороны, сын мой, отложим Единение и будем говорить о Смешении, которого божественные Умы также удостаиваются в то время, когда они становятся «превыше Единения»; и давай скажем, что есть Смешение и что (есть) Единение, и (является ли тот, кто есть) «Христос», и «Сын», и «Возлюбленный» соединенным или смешанным. Ныне, что до меня самого, я знаю, что Единение очень, очень близко и сродни тому, что называется «Смешение»; то есть, что нечто различное является в нем, (хотя) не (как) нечто весьма различное, ибо те, кто были соединены, (лишь) не могут устранить все различие, остается в них нечто различное; но в тех, кто были смешаны, мы можем сказать, ничто различное и иное не познается и не видится. Поэтому мы прославляем «Христа», и «Сына», и «Потомство», наименование нашего Единения, но имя Смешения гораздо более возвышенно и превосходит все наименования Единения. Ныне те, кто были соединены, могут, возможно, быть разделены, но те, кто были смешаны, более не раздираются; и я сам знаю многие Умы, которые после Единения были отвергнуты: поэтому наименование «Смешение» подобает Умам, которые стали «превыше Единения».

[Ибо даже те, кто проводят исследования касательно Природы, знают, что имя «Смешение» более сродни и ближе к «простоте», чем (имя) «Единение». Быть может, тогда, это (будет) не (сочтено) презренным или недостойным, о сын мой, если мы введем в наше речение аналогию из неодушевленной Природы.

Ибо если ты разделишь простые виды Воды на множество... на пять частей или десять, или сколько угодно, ты сможешь увидеть одну и ту же Сущность Воды во всех отдельных частях, но ты наблюдаешь материю (?) одной, или двух, или многих частей, отличных друг от друга, ибо их число столь же велико, как и число сосудов, которые их принимают. Если же ты желаешь собрать воедино то, что рассеяно, и соединить то, что разделено, ты не сможешь сделать это, если сначала не устранишь орудия разделения. Но если ты объединишь меры друг с другом и выльешь многие сосуды в один сосуд, тогда разделение исчезнет, и многообразие будет устранено, и невозможно в одной мере увидеть число мер, которые были в нее влиты. И точно так же мы не можем видеть различия Умов, когда они имеют «смешение» с Благом; и они более не подчинены числам, ибо с тех пор они не исчисляются и не считаются как один, или два, или многие.

Ибо …. во время восхода солнца находится некая стена, обращенная на восток, и в ней, в свою очередь, есть много окон, отличных друг от друга; соразмерно их множеству они также распределяют лучи солнца на отдельные пучки, и лучи исчисляются соразмерно различию окон. Но если ты удалишь Сущность, которая вызывает различия, тогда все разделенные лучи возвращаются, чтобы быть в смешении друг с другом и в Сущности, которая их произвела; и они более не исчисляются и не распознаются, каждый из них в том различии, которым он обладал прежде, потому что теперь причина, которая создавала различие, проходит и устраняется. Знай же, что если лучей насчитывалось десять, они были исчислены в соответствии с числом окон, а не в соответствии с природой солнца, ибо природа солнца едина; и если лучей (было) много, (они были) многими в (точной) пропорции к числу окон. Но когда материальная субстанция была удалена, различие было удалено; и когда различие было удалено, то, что было иным и отличным, возвращается, чтобы стать единым со своей Сущностью. [И знай, сын мой, что когда дневное время подходит к концу, нет различия в солнце, потому что причина, которая создает различие, не существует; различия поэтому обнаруживаются в дневное время, но не вечером.] Подобно тому как луч окна не является лучом, когда он находится в смешении со своей Сущностью, так и Ум более не является Умом, когда он находится в смешении с Благом. [И знай, более того, что не каждый луч, который является отличным, является ярким, и не каждый Ум является ярким, который является отличным.] [И знай, что если луч возвращается, он возвращается к своей (собственной) Сущности и ни в какое другое место; и если Ум становится совершенным, он возвращается к своей (собственной) Сущности, ибо он находится в смешении с Благом. Подобно тому как тело, когда оно разлагается, возвращается к Сущностям, из которых оно (было создано), так и Ум, когда он исполнился, находится в смешении со своей (собственной) Сущностью; ибо всякая Природа отходит к своему собственному (и) находится в смешении.]

Ибо сущность Огня едина и одна и та же везде; но если ты распределишь ее в (многих?) материалах и зажжешь ее …. тебе может показаться, возможно, что это столько же разных (огней), сколько разделений она претерпела: и если она разделена, разделение лежит (только) в материалах, а не в сущности (Огня); ибо число пламен (точно) столь же велико, как (число) разделений материалов, но во всех разделениях ты можешь видеть один и тот же Огонь.

Знай же, что в соответствии с природой материалов, в которых содержится Огонь, различия лучей.... ., ибо некоторые из них яркие, некоторые тусклые, а некоторые занимают промежуточное положение.... ., и можно увидеть много материалов, которые не только делают.... . тусклым, но также подавляют и скрывают его. Из одной и той же Сущности, таким образом, все отдельные пламена были произведены; но они были сделаны тусклыми, затемненными и поглощенными объединением, которое они претерпели с материалами (в которых они содержатся).

И, возможно, также в отношении материалов, что они были отделены от одной Сущности.... ибо все материалы одинаково отходят, чтобы вернуться к своей Сущности, и многие лучи также возвращаются, чтобы быть в смешении в Природе, которая их произвела.... . Ибо до тех пор, пока длится материал, луч..... также возвращается, чтобы прилепиться к своему собственному Источнику и быть в нем. Ибо до тех пор, пока существует материал, ты можешь видеть различие лучей; но когда они были в смешении в своей (собственной) Сущности и были смешаны с вселенским Огнем, ты более не можешь считать один и два, ни распознавать отдельные различия пламен; ибо те, что были рассеяны, были собраны вместе, и те, что были разделены, были объединены; и теперь они стоят в естественном порядке, и то, что прежде было многим, становится единичным (?). Также, я полагаю, различие Умов не известно и не исчисляется, когда они находятся в смешении с Благом. Ибо в Огонь поглощается снова, после того как был отделен, то, что после отделения выходит из него; ибо Огонь (был) един до того, как был разделен, и един после того, как был разделен, но был сильно дезинтегрирован в то время, когда было разделение (в нем); и, точно так же, Благо было Единым до того, как было разделено, и (будет) Единым после того, как было разделено, но сильно дезинтегрировано в то время, когда различие обнаруживается (в нем). Ибо различие проходит, потому что есть (время), когда различия нет….. ибо Благо возвращается к своему Порядку, чтобы стать без различия, точно так же, как оно было до того, как было дезинтегрировано.

[И, возможно, мы можем добавить к нашему речению одну или две дополнительные иллюстрации из мира природы.

Ибо Воздух есть один, и везде один и тот же, но он различается по силе в зависимости от мест, в которых он находится; ибо часть его густа, а часть его тонка. Однако эти (различия) не по природе….. Воздух называется «густым» согласно акциденции, а не согласно природе; и если будет отвечено….. Воздух более не называется «густым» и «тонким»…..

Ибо всякое (живое) тело и всякий вид….. дышит и разделяет (?) воздух своим дыханием и соединяет с ним вновь то, что было отделено и разделено от него: но когда испарения были соединены, они не были бы узнаны в воздухе, который есть этот, а который тот. И если ты соберешь ветер в мехи, как это принято, очевидно, что отделение отдельных количеств было (искусственно) произведено из того, что было (естественно) единым и неразделенным: но если ты выпустишь этот ветер, он тогда устремляется, изо всех сил, чтобы достичь смешения со своей Сущностью. И если ты наполнишь пять мехов или десять воздухом и выпустишь их снова, так что они смешаются с воздухом, ты больше не сможешь распознать отдельно то отдельное число, которое прежде (существовало); ибо разделение исчезло, потому что причина, которая его создала, также исчезла, и различение устранено, поскольку различение более не…..] Ибо когда Ум смешивается в Благе, то различение, которым он прежде обладал, более не познается и не видится: и, далее, когда в нем есть (лишь) Одно, более не исчисляются с ним Два; ибо время назначено и предопределено быть, когда число Два не будет (более); ибо очевидно, что все, что разделено, разделено от Одного, но если разделение будет устранено, по необходимости Все станет Одним.]

Пятое речение святого Иерофея

Первая глава

Начало этого пятого речения: о сокровенных тайнах.

Теперь, сын мой, я передал тебе, без скупости и в простоте, все слова нашего божественного речения. Но что касается этой тайны, о которой я сейчас поведаю, может быть, даже ангелам Божьим не открыты тайны, которые она раскрывает. «но нам Бог открыл (это) Своим Духом»; так теперь, сын мой, мы не приемники откровений, а даватели откровений. Но речь, возможно, не имеет силы изречь прославленные тайны этой тайны; [ибо кто способен познать Начало и Конец Всего и почему и как Различение…..? ту тайну Моисей Писарь не знал. И во второй тайне мы передали целое славное и святое таинство — очищение и освящение и Единение. И что касается этой третьей тайны —] я сильно боюсь и трепещу из-за демонов и Умов, которые не чисты, чтобы я не стал для них причиной расслабления. Скрой же, сын мой, эту тайну не только от Умов, которые не чисты, но также от всех «единых» Умов.

Вторая глава

Предостережения касательно третьей тайны.

Грех, который после познания, который без искупления, будет на тебе, сын мой, если ты откроешь это таинство. Что касается меня, сын мой, отныне я готов к страданию, и пришло время, когда я должен быть отвергнут из-за этих вещей, которые я передал; но такова дружба для друга, что он полагает свою жизнь ради своего друга; (это доказательство) моей любви к тебе, что ради тебя я должен быть отвергнут всеми.

Знай же, сын мой, что Все Вещи предопределены быть смешанными в Отце; ничто не погибает и ничто не разрушается, ничто не уничтожается; Все возвращается, Все освящается, Все делается Одним, Все смешивается, и Слово исполняется, которое было сказано: «Бог будет все и во всем». Ады пройдут, и мучения будут упразднены; узники будут освобождены; ибо даже отверженные прощены, и изгнанники возвращаются, и те, кто далеко, приближены; и наказание прекращается, сын мой, и Бичеватель не бичует, и Судия не будет судить более, и Служитель не осудит, и последний кодрант отдан, и узник, который был связан, освобожден [но тот, кто покаялся до заключения, отдал последний кодрант]; ибо Демоны получают благодать, и люди получают милость; и Ангелы не служат, и Серафимы не освящают более, и Престолы не хранят свое первенство; ибо Чины, которые выше, проходят, и Различения, которые ниже, упраздняются, и Все становится Одной Вещью: ибо даже Бог пройдет, и Христос будет упразднен, и Дух не будет более называться Духом, — ибо имена проходят, а не Сущность; ибо если различение пройдет, кто назовет кого? и кто, с другой стороны, ответит кому? ибо Одно ни называет, ни называется. Это предел Всего и конец Всего; и ты будь внимателен.

Третья глава

О подобиях (?).

А. Те, кто не обладает Первым Разумом, обладают подобием животных; но те, кто лишен Второго, обладают бытием животных.

Б. Если ласточки, которые вьют свое гнездо….. (?) в язве (?) гангрены (?) щебечут, не бойся войти во Внутреннюю Горницу.

В. Тот, кто имеет владычество над Всем, судит все вещи, и тот, кто не имеет владычества ни над чем, судим всеми вещами.

Г. Всякий разумный вид обладает знанием (того), что ниже его, но Совершенный Ум знает абсолютно все.

Д. Ибо если Восхождение (ведет?) к Благу, очевидно, что Нисхождение (ведет?) от Блага; и далее, если Восхождение….. «приход», то Нисхождение есть «уход».

Е. Если различение пройдет, различения не было (изначально?); и если, с другой стороны, Сущность останется, Сущность была (изначально).

Ж. Ибо если Сын был рожден и Дух «исшел», Сын не будет «рожденным» и Дух не будет «исходящим»; и если Отец отличен от Сына, и Сын от Отца, и различение пройдет, тогда Отец пройдет, и Сын пройдет, но Сущность останется.

H. И если всякое Число начинается с Единицы и заканчивается Единицей, то когда есть Единица, не найдется Двойки, ибо нет числа, которое не заканчивается….. и если Число заканчивается Единицей, то и Всё точно так же заканчивается, становясь Единицей; и….. есть Единица, различение не существует.

I. Если имя «демонов» есть имя «злодеяния», и злодеяние исправляется, то назначено, что будет (время), когда демон не есть демон.

J. Ибо если Ад существует ради исправления, а злодеяние (тем самым) не исправляется, то Ад тщетен; но если Ад не тщетен, то злодеяние исправляется, и если злодеяние исправляется, демон более не демон.

K. Ибо если неразумные виды существуют по причине, и причина есть нужда в этом….. и нужда проходит….. от служения….. а не Сущность.

L. Если Десять….. соразмерно расстоянию….. то, что от Единицы (?)….. то и Двадцать….. и если то, что промежуточно, упраздняется, Десять возвращается к Единице, и Двадцать…..

M. Если Благо не….. не было бы ничего в нем….. то степень справедливо….. и если Благо (было) первым, то оно (будет) последним, ибо….. не в начале и не в конце, но в интервале (между началом и концом?); но интервал проходит, и степени поэтому упраздняются.

N. Ибо если Ум превосходнее, чем Душа, и Душа превосходнее, чем Тело, и степени (превосходства) упраздняются, то они не превосходнее один другого: и если вместе с различением прекращаются имена различений, Ум более не Ум, и Душа более не Душа, и Тело более не Тело.

O. Ибо если различение есть (дело) восприятия, очевидно, что без восприятия различение не существует: и если восприятие проходит, то и различение упраздняется.

P. И если всякий конец есть….. различения, точно так же, как говорит Слово: «Все, что вышло из земли, возвращается в землю», то….. возвращается к Единице, точно так же, как оно возникло из Единицы; ибо конец….. третий….. возвращается к Двум, а второй к первому.

Q. И если….. первая сфера….. искаженная сфера, и вторая сфера….. сфера….., то за пределами первой сферы и второй мы найдем то, что просто: и если искаженное начинается от простого, а деформированное (?) от прямого, очевидно, что то, что искажено и деформировано, заканчивается, становясь тем, что просто и прямо.

R. Ибо если Покой предшествует Движению, то Покой также следует за Движением; ибо тот, кто приведен к покою после движения, пребывает в покое до движения.

S. Некоторые ухищрения незаменимы (?), а некоторые (лишь) полезны: та вещь, которая была изобретена для чего-то (иного), была изобретена постольку, поскольку…. есть…..; но если нужда устранена, обеспечение устранено, и когда обеспечение устранено, то, что было изобретено, более не изобретено; ибо если….. просто согласно сущности, но сложно согласно (конечной?) причине, оно более не сложно (?), когда эта причина не есть причина.

T. Ибо если свет….. по причине зрения….. ибо зрение проходит, свет более не свет; и если….. (есть…..) по причине мира, и мир прекращается, почему есть…..; ибо если работа по причине покоя и работа заканчивается (?) в нем,….. что последнее (т. е. покой) было до работы; ибо если стадия желания….. по причине Восхождения….. то лестница убирается, когда нет ничего внизу (?)….. лестница по причине исполнения тех, кто исполнен,….. и когда исполнение (достигнуто), лестница более не лестница.

U. Ибо если какое-либо имя (есть) вселенское имя….. ибо вселенское проходит, более не есть что-либо….., ибо если Ангел отпустит свое ангельство, он более не Ангел; и Херувим не есть Херувим, если он отпустит имя Херувима.

V. Ибо если дьявол всегда ….., ибо то, что началось по причине чего-то несущностного (?), приходит к концу: ибо если «формы» изменены, а «тела» остаются, то «тела» будут растворены и «Сущность» (одна) останется: и если «форма» есть «форма» по причине чего-то (несущностного?), очевидно, что «тело» также есть «тело» по причине чего-то (несущностного?), ибо имя «формы» проходит и заголовок.... (?) имени.... (?) составное делается простым, и «тело» растворяется.

W. «Все из Единицы и Единица из всего»: то, что началось, приходит также к концу, и первые будут последними, и то, что (было) изначально (будет) концом; юность закончится старостью, а старость юностью; до первого Начала Бог (был) не Бог, и, опять же, после (совершения?) Всего Он не Бог.

Четвертая глава

О суждении неразумных (видов).

Если всякий разумный вид судится законами и осуждается в соответствии с ними, то неразумный вид также судится естественным порядком, посредством которого.... (?)

Ибо слова (?) всех разумных существ.... ибо не имеют они силы или способности каждое из них различить язык, который выше его; но Совершенному Уму принадлежит знать абсолютно всё. Ибо если ступени не исполнены….. и седьмая — дитя, и восьмая — полный рост: ибо если ты в шести (?), ты всё еще плод; и если (ты) в седьмой, ты будешь назван дитя; и если в восьмой (?), полностью выросший: дай же ты, сын мой, «часть семи и восьми» и отойди от них. Теперь мое наставление окончено, и я воздал твоей любви то, что был должен тебе; и тебе нужно сказать: «Храни и исполняй (их), и спеши, и не медли, дабы солнце не зашло прежде, чем ты войдешь в город, и ты не попадешь в руки губителя». Сын мой, храни слова мои и свяжи их на шее своей; и пусть они будут знаком между глаз твоих; не выставляй (их) напоказ, сын мой, дабы не быть тебе выставленным; храни (их), дабы ты (сам) не был ограблен. Что до меня, то я ныне изливаюсь как возлияние, и пришло время, когда я должен отойти; утверди же ты, сын мой, обратившись ныне, братьев своих. Вот, я оставил тебе из богатств моих собственное блюдо мое, и плащ мой, и посох десницы моей. Приди скорее, чтобы я мог увидеть тебя, ибо (это) тебя я жду, друг мой.

Послесловие переводчика

Я приветствую твою святую душу, о мой друг Филиос, возлюбленный Богом; ибо я исполнил твое повеление, и мой единственный (оставшийся) долг — с любовью принести смиренный поклон твоей любви. Молись же ты обо мне, ибо вместе с твоей просьбой я посылаю тебе свое письмо, чтобы в написанном моими руками я мог предстать перед твоими святыми очами.