Corpus Hermeticum

XIV. ἙΡΜΟΥ ΤΡΙΣΜΕΓΙΣΤΟΥ ΑΣΚΛΗΠΙΩΙ ΕΥ ΦΡΟΝΕΙΝ

1 Ἐπεὶ ὁ υἱός μου Τὰτ ἀπόντος σοῦ τὴν τῶν ὅλων ἠθέλησε φύσιν μαθεῖν, ὑπερθέσθαι δέ μοι οὐκ ἐπέτρεπεν, ὡς υἱὸς καὶ νεώτερος ἄρτι παρελθὼν ἐπὶ τὴν γνῶσιν τῶν περὶ ἑνὸς ἑκάστου, ἠναγκάσθην πλείονα εἰπεῖν, ὅπως εὐπαρακολούθητος αὐτῷ γένηται ἡ θεωρία. σοὶ δὲ ἐγὼ τῶν λεχθέντων τὰ κυριώτατα κεφάλαια ἐκλεξάμενος δι’ ὀλίγων ἠθέλησα ἐπιστεῖλαι, μυστικώτερον αὐτὰ ἑρμηνεύσας, ὡς ἂν τηλικούτῳ καὶ ἐπιστήμονι τῆς φύσεως.

2 εἰ τὰ φαινόμενα πάντα γέγονε καὶ γίνεται, τὰ δὲ γεννητὰ οὐχ ὑφ’ ἑαυτῶν ἀλλ’ ὑφ’ ἑτέρου γίνεται, πολλὰ δὲ γεννητά, μᾶλλον δὲ πάντα τὰ φαινόμενα καὶ πάντα τὰ διάφορα καὶ οὐχ ὅμοια, γίνεται δὲ ὑφ’ ἑτέρου τὰ γινόμενα, ἔστι τις ὁ ταῦτα ποιῶν καὶ οὗτος ἀγέννητος, ἵν’ ᾖ πρεσβύτερος τῶν γεννητῶν· τὰ γὰρ γεννητά φημι ὑφ’ ἑτέρου γίνεσθαι· τῶν δὲ γεννητῶν ὄντων ἀδύνατόν τι πρεσβύτερον πάντων εἶναι, ἢ μόνον τὸ ἀγέννητον.

3 οὗτος δὲ καὶ κρείττων καὶ εἷς καὶ μόνος ὄντως σοφὸς τὰ πάντα, ὡς μὴ ἔχων μηδὲν πρεσβύτερον ἄρχει γὰρ καὶ τῷ πλήθει καὶ τῷ μεγέθει καὶ τῇ διαφορᾷ τῶν γενομένων καὶ τῇ συνεχείᾳ τῆς ποιήσεως. ἔπειτα δὲ τὰ γεννητὰ ὁρώμενά ἐστιν, ἐκεῖνος δὲ ἀόρατος. διὰ τοῦτο γὰρ ποιεῖ, ἵνα ὁρατὸς ᾖ. ἀεὶ οὖν ποιεῖ· ὁρατὸς τοιγαροῦν ἐστιν.

4 οὕτως ἐστὶν ἄξιον νοῆσαι καὶ νοήσαντα θαυμάσαι καὶ θαυμάσαντα ἑαυτὸν μακαρίσαι, τὸν πατέρα γνωρίσαντα. τί γὰρ γλυκύτερον πατρὸς γνησίου; τίς οὖν ἐστιν οὗτος καὶ πῶς αὐτὸν γνωρίσομεν; ἢ τούτῳ τὴν τοῦ θεοῦ προσηγορίαν μόνῳ δίκαιον ἀνάκεισθαι, ἢ τὴν τοῦ ποιητοῦ, ἢ τὴν τοῦ πατρός, ἢ καὶ τὰς τρεῖς; θεὸν μὲν διὰ τὴν δύναμιν, ποιητὴν δὲ διὰ τὴν ἐνέργειαν, πατέρα δὲ διὰ τὸ ἀγαθόν. δύναμις γάρ ἐστι, διάφορος τῶν γενομένων, ἐνέργεια δὲ ἐν τῷ πάντα γίνεσθαι. διὸ τῆς πολυλογίας τε καὶ ματαιολογίας ἀπαλλαγέντας χρὴ νοεῖν δύο ταῦτα, τὸ γινόμενον καὶ τὸν ποιοῦντα· μέσον γὰρ τούτων οὐδὲν οὐδὲ τρίτον τι.

5 πάντα οὖν νοῶν, καὶ πάντα ἀκούων, τῶν δύο τούτων μέμνησο καὶ ταῦτα εἶναι νόμιζε τὰ πάντα, μηδὲν ἐν ἀπορίᾳ τιθέμενος, μὴ τῶν ἄνω, μὴ τῶν κάτω, μὴ τῶν θείων, μὴ τῶν μεταβλητῶν, ἢ τῶν ἐν μυχῷ· δύο γάρ ἐστι τὰ πάντα, τὸ γινόμενον καὶ τὸ ποιοῦν, καὶ διαστῆναι τὸ ἕτερον τοῦ ἑτέρου ἀδύνατον· οὐδὲ γὰρ τὸν ποιοῦντα χωρὶς τοῦ γινομένου δυνατὸν εἶναι· ἑκάτερος γὰρ αὐτῶν αὐτὸ τοῦτό ἐστι· διὸ οὐκ ἔστι τὸ ἕτερον τοῦ ἑτέρου χωρισθῆναι, ἀλλ’ 〈οὐδὲ〉 αὐτὸ ἑαυτοῦ.

6 εἰ γὰρ ὁ ποιῶν ἄλλο οὐδέν ἐστιν ἢ τὸ ποιοῦν, μόνον, ἁπλοῦν, ἀσύνθετον, ποιεῖν ἀνάγκη τοῦτο αὐτὸ ἑαυτῷ, ὡς γένεσίς ἐστι τὸ ποιεῖν τοῦ ποιοῦντος καὶ πᾶν τὸ γινόμενον ἀδύνατον ὑφ’ ἑαυτοῦ γινόμενον εἶναι, γινόμενον δὲ ὑφ’ ἑτέρου ἀνάγκη γίνεσθαι· τοῦ δὲ ποιοῦντος ἄνευ τὸ γεννητὸν οὔτε γίνεται οὔτε ἔστι. τὸ γὰρ ἕτερον τοῦ ἑτέρου ἄνευ ἀπώλεσε τὴν ἰδίαν φύσιν, στερήσει τοῦ ἑτέρου. εἰ τοίνυν δύο ὡμολόγηται τὰ ὄντα, τό τε γινόμενον καὶ τὸ ποιοῦν, ἕν ἐστι τῇ ἑνώσει, τὸ μὲν προηγούμενον τὸ δὲ ἑπόμενον· προηγούμενον μέν, ὁ ποιῶν θεός, ἑπόμενον δὲ τὸ γινόμενον, ὁποῖον ἐὰν ᾖ.

7 καὶ μὴ διὰ τὴν ποικιλίαν τῶν γινομένων φυλάξῃ, φοβούμενος ταπεινότητα καὶ ἀδοξίαν τῷ θεῷ περιάψαι· μία γάρ ἐστιν αὐτῷ δόξα, τὸ ποιεῖν τὰ πάντα, καὶ τοῦτό ἐστι τοῦ θεοῦ ὥσπερ σῶμα, ἡ ποίησις· αὐτῷ δὲ τῷ ποιοῦντι οὐδὲν κακὸν οὐδ’ αἰσχρὸν νομιζόμενον. ταῦτα γάρ ἐστι τὰ πάθη τὰ τῇ γενέσει παρεπόμενα, ὥσπερ ὁ ἰὸς τῷ χαλκῷ καὶ ὁ ῥύπος τῷ σώματι. ἀλλ’ οὔτε ἰὸν ὁ χαλκουργὸς ἐποίησεν, οὔτε τὸν ῥύπον οἱ γεννήσαντες, οὔτε τὴν κακίαν ὁ θεός. ἡ δὲ τῆς γενέσεως ἐπιδιαμονὴ καθάπερ ἐξανθεῖν ποιεῖ καὶ διὰ τοῦτο ἐποίησε τὴν μεταβολὴν ὁ θεός, ὥσπερ ἀνακάθαρσιν τῆς γενέσεως.

8 εἶτα τῷ μὲν αὐτῷ ζωγράφῳ ἔξεστι καὶ οὐρανὸν ποιῆσαι καὶ θεοὺς καὶ γῆν καὶ θάλασσαν καὶ ἀνθρώπους καὶ τὰ ἄλογα πάντα καὶ ἄψυχα, τῷ δὲ θεῷ οὐ δυνατὸν ταῦτα ποιεῖν; ὧ τῆς πολλῆς ἀνοίας καὶ ἀγνωσίας τῆς περὶ τὸν θεόν. τὸ γὰρ πάντων καινότατον πάσχουσιν οἱ τοιοῦτοι· τὸν γὰρ θεὸν φάσκοντες εὐσεβεῖν τε καὶ εὐλογεῖν, τῷ μὴ τὴν τῶν πάντων ποίησιν αὐτῷ ἀνατιθέναι, οὔτε τὸν θεὸν οἴδασι, πρὸς δὲ τῷ μὴ εἰδέναι, καὶ τὰ μέγιστα εἰς αὐτὸν ἀσεβοῦσι, πάθη αὐτῷ περιτιθέντες ὑπεροψίαν ἢ ἀδυναμίαν. εἰ γὰρ μὴ πάντα ποιεῖ, ὑπερηφανῶν οὐ ποιεῖ ἢ μὴ δυνάμενος· ὅπερ ἐστὶν ἀσεβές.

9 ὁ γὰρ θεὸς ἓν μόνον πάθος ἔχει, τὸ ἀγαθόν, ὁ δὲ ἀγαθὸς οὔτε ὑπερήφανος οὔτε ἀδύνατος. τοῦτο γάρ ἐστιν ὁ θεός, τὸ ἀγαθόν, ἡ πᾶσα δύναμις τοῦ ποιεῖν τὰ πάντα, πᾶν δὲ τὸ γεννητὸν ὑπὸ τοῦ θεοῦ γέγονεν, ὅπερ ἐστὶν ὑπὸ τοῦ ἀγαθοῦ καὶ τοῦ τὰ πάντα δυναμένου ποιεῖν. εἰ δὲ πῶς μὲν αὐτὸς ποιεῖ, πῶς δὲ τὰ γινόμενα γίνεται βούλει μαθεῖν, ἔξεστί σοι· ἴδε εἰκόνα καλλίστην καὶ ὁμοιοτάτην,

10 ἴδε γεωργὸν σπέρμα καταβάλλοντα εἰς τὴν γῆν, ὅπου μὲν πυρόν, ὅπου δὲ κριθήν, ὅπου δὲ ἄλλο τι τῶν σπερμάτων. ἴδε τὸν αὐτὸν ἄμπελον φυτεύοντα καὶ μηλέαν καὶ τὰ ἄλλα τῶν δένδρων. οὕτω καὶ ὁ θεὸς ἐν μὲν οὐρανῷ ἀθανασίαν σπείρει, ἐν δὲ γῇ μεταβολήν, ἐν δὲ τῷ παντὶ ζωὴν καὶ κίνησιν. ταῦτα δὲ οὐ πολλά ἐστιν, ἀλλ’ ὀλίγα καὶ εὐαρίθμητα· τὰ γὰρ πάντα τέσσαρά ἐστι καὶ αὐτὸς ὁ θεὸς καὶ ἡ γένεσις, ἐν οἷς τὰ ὄντα ἐστίν.

Герметический корпус

XIV. Гермес Трисмегист Асклепию — здравствовать в мысли¹

(1) Поскольку сын мой, Тат, пока ты отсутствовал, пожелал, чтобы я научил его природе сущего, недопустимо было мне отсрочить его наставление, так как я был принужден им, весьма молодым и только что пришедшим к знанию, вести весьма продолжительную беседу, чтобы мое учение стало вполне доступным для него. Изложив для тебя главное содержание сказанного в немногих словах, я пожелал послать написанное тебе, [дав ему скорее мистическое истолкование,] поскольку ты уже вполне зрел по годам и являешься знатоком природы.

(2) Если все зримое уже возникло и возникает, [а рожденное возникает благодаря не самому себе, а иному,] и имеется многое [рожденное или, вернее, все] зримое, и все оно различается между собой и не подобно себе, и возникающее возникает благодаря иному, следовательно, есть некто, кто его творит; при этом он нерожден, потому что он должен быть старше рожденного. В самом деле, рожденное, как я утверждаю, возникает силой иного; и среди рожденных сущих не может быть ни одного, которое было бы старше их всех, — таково лишь нерожденное.

(3) Далее, он единый и лучший среди всего, и он единственный на деле мудрый во всем, поскольку нет ничего старше его; в самом деле, он руководит множеством возникающего благодаря своей величине и его различиями благодаря непрерывности созидания. Коль скоро рожденное видимо, то и он видим; действительно, он созидает именно с той целью, чтобы быть видимым. Таким образом, созидая вечно, он также вечно видим.

(4) Таким образом, он достоин того, чтобы мыслить о нем и мыслящему его удивиться, а удивившемуся счесть самого себя блаженным, поскольку он познал отца; ибо что могло бы быть слаще, чем узнать родного отца? Итак, кто же он и как мы будем его узнавать? В самом деле, справедливо ли относить к нему одно лишь наименование «бог» или же также «творец» или «отец»? Или допустимы все три: «бог» благодаря его силе, «творец» благодаря энергии, а «отец» на основании блага? Действительно, по силе он превосходит возникающее, по энергии он оказывается среди всего <, а благ он сам...>.

(5) Поэтому, отказавшись от многословия и пустословия, необходимо мыслить два названных предмета: возникающее и созидающее; ибо между ними нет никого, как нет и ничего третьего. Итак, во всех случаях, когда ты мыслишь и слушаешь, помни о них двоих и считай, что все и есть они, не выдвигая предположений о чем-либо недоступном или таинственном: ни среди высшего, ни среди низшего, ни среди божественного, ни среди изменчивого; ибо все есть двое — возникающее и созидающее. И одно от другого отделено быть не может; ведь созидающий не способен существовать без возникающего <, а возникающее — без созидающего>. В самом деле, и то и другое есть именно то, что оно есть; и потому одно невозможно отделить от другого, как невозможно его отделить от самого себя.

(6) Действительно, если творец есть не что иное, как одно лишь созидающее, простое и несоставное, то ему необходимо творить хотя бы по той причине, что творение есть рождение для творящего. И любое возникающее не в состоянии быть возникающим благодаря самому себе, но ему как возникающему необходимо возникнуть силой иного; рожденное без созидающего не возникает и не существует. В самом деле, иное без иного теряет собственную природу [вследствие лишенности иного]. Таким образом, если признано, что сущее есть два названных — возникающее и созидающее, которые в своем единстве есть единое, то одно оказывается предшествующим, а другое — последующим, и в качестве предшествующего выступает созидающий бог, а как последующее — возникающее, каково бы оно ни было.

(7) И не будь излишне бдителен, опасаясь того, что вследствие разнообразия возникающего ты каким-то образом принизишь или обесчестишь бога. В самом деле, слава у него одна: созидать все, и таково подобие сущности бога — творчество; и не следует предполагать для него, созидающего, чего-либо дурного или безобразного. Ибо таковы претерпевания, следующие за становлением, словно ржавчина за медью или нечистоты за телом. Однако тот, кто изготовил медь, вовсе не создал ржавчину, а тот, кто породил тело, не произвел на свет нечистоты. Точно так же и бог не создал порока, напротив, сама продолжительность становления создает ее, когда оно словно отцветает. Именно по этой причине бог и создал изменение как некое повторное очищение становления.

(8) Далее, если тот же самый художник в состоянии создавать и небо, и землю, и море, и богов, и людей, и всех неразумных животных, и бездушное, то разве для бога невозможно творить все? О полное безмыслие и неведение бога! Люди, придерживающиеся такого мнения, впадают в наинеобычайнейшее заблуждение; действительно, они, утверждая, что придерживаются в отношении бога благочестивых мыслей, уже тем, что не относят на его счет сотворение всего, не просто не знают бога, но в дополнение к своему незнанию еще и позволяют себе величайшие богохульства по его поводу, поскольку они приписывают ему некую страсть — гордыню или бессилие. В самом деле, если он творит не все, то либо потому, что пренебрег тем, чего не творит, либо потому, что не в состоянии творить этого; допускать и то и другое нечестиво.

(9) Ибо бог обладает лишь одним свойством — благом; благому же не свойственны ни гордыня, ни бессилие. Все рожденное на самом деле появилось на свет от бога, то, что есть, было создано благим и могущим все. Ведь таков бог — благо; благу же свойственна всяческая способность созидать все.

(10) И если ты желаешь понять, как он созидает и как возникает возникающее, позволено тебе увидеть самое лучшее и наиболее похожее изображение. Взгляни на земледельца, бросающего семя в землю: там — пшеничное, там — ячменное, там — какое-то другое; взгляни на него же, когда он сажает виноград, яблони и все остальные деревья. Точно так же и бог сеет на небе бессмертие, на земле — изменение, а во всем — жизнь и движение. [Перечисленных качеств не так уж и много, напротив, их мало и они легко исчислимы; в самом деле, их всего четыре.] Ибо есть два существа: сам бог и становление, в которых заключено все сущее.