Corpus Hermeticum

V. ἙΡΜΟΥ ΠΡΟΣ ΤΑΤ ΥΙΟΝ ὅτι ἀφανὴς θεὸς φανερώτατός ἐστιν

1 Καὶ τόνδε σοι τὸν λόγον, ὦ Τάτ, διεξελεύσομαι, ὅπως μὴ ἀμύητος ᾖς τοῦ κρείττονος θεοῦ ὀνόματος. σὺ δὲ νόει πῶς τὸ δοκοῦν τοῖς πολλοῖς ἀφανὲς φανερώτατόν σοι γενήσεται. οὐ γὰρ ἂν ἦν 〈ἀεὶ〉 εἰ 〈μὴ〉 ἀφανὲς ἦν· πᾶν γὰρ τὸ φαινόμενον γεννητόν· ἐφάνη γάρ· τὸ δὲ ἀφανὲς ἀεί ἐστι· τοῦ γὰρ φανῆναι οὐ χρῄζει· ἀεὶ γάρ ἐστι. καὶ τὰ ἄλλα πάντα φανερὰ ποιεῖ, αὐτὸς ἀφανὴς ὤν, ὡς ἀεὶ ὢν φανερῶν αὐτὸς οὐ φανεροῦται, 〈γεννᾷ〉 οὐκ αὐτὸς γεννώμενος, ἐν φαντασίᾳ δὲ 〈οὐκ ἔστι〉 πάντα φαντασιῶν. ἡ γὰρ φαντασία μόνων τῶν γεννητῶν ἐστίν. οὐδὲν γάρ ἐστιν ἢ φαντασία ἡ γένεσις.

2 ὁ δὲ εἷς ἀγέννητος δηλονότι καὶ ἀφαντασίαστος καὶ ἀφανής, τὰ δὲ πάντα φαντασιῶν διὰ πάντων φαίνεται, καὶ ἐν πᾶσι, καὶ μάλιστα οἷς ἂν αὐτὸς βουληθῇ φανῆναι. σὺ οὖν, ὦ τέκνον Τάτ, εὖξαι πρῶτον τῷ κυρίῳ καὶ πατρὶ καὶ μόνῳ καὶ οὐχ ἑνί, ἀλλ’ ἀφ’ οὗ ὁ εἷς, ἵλεω τυχεῖν, ἵνα δυνηθῇς τὸν τηλικοῦτον θεὸν νοῆσαι, καὶ ἀκτῖνά σοι κἂν μίαν αὐτοῦ τῇ σῇ διανοίᾳ ἐκλάμψαι. νόησις γὰρ μόνη ὁρᾷ τὸ ἀφανές, ὡς καὶ αὐτὴ ἀφανὴς οὖσα. εἰ δύνασαι, τοῖς τοῦ νοῦ ὀφθαλμοῖς φανήσεται, ὦ Τάτ· ἄφθονος γὰρ ὁ κύριος φαίνεται διὰ παντὸς τοῦ κόσμου. νόησιν ἰδεῖν καὶ λαβέσθαι αὐταῖς ταῖς χερσὶ δύνασαι καὶ τὴν εἰκόνα τοῦ θεοῦ θεάσασθαι; εἰ δὲ καὶ τὸ ἐν σοὶ ἀφανές ἐστί σοι, πῶς † ἑαυτὸν ἐν σαυτῷ † διὰ τῶν ὀφθαλμῶν σοι φανήσεται;

3 εἰ δὲ θέλεις αὐτὸν ἰδεῖν, νόησον τὸν ἥλιον, νόησον τὸν σελήνης δρόμον, νόησον τῶν ἀστέρων τὴν τάξιν. τίς ὁ τὴν τάξιν τηρῶν; (τάξις γὰρ πᾶσα περιώρισται ἀριθμῷ καὶ τόπῳ). ὁ ἥλιος, θεὸς μέγιστος τῶν κατ’ οὐρανὸν θεῶν, ᾧ πάντες εἴκουσιν οἱ οὐράνιοι θεοὶ ὡσανεὶ βασιλεῖ καὶ δυνάστῃ, καὶ οὗτος ὁ τηλικοῦτος, ὁ μείζων γῆς καὶ θαλάσσης, ἀνέχεται ὑπὲρ ἑαυτὸν ἔχων ἑαυτοῦ μικροτέρους πολεύοντας ἀστέρας, τίν’ αἰδούμενος ἢ τίνα φοβούμενος, ὦ τέκνον; ἕκαστος τούτων τῶν ἀστέρων οὐ τὸν ὅμοιον ἢ ἴσον δρόμον ποιοῦνται ἐν οὐρανῷ ὄντες; τίς ὁ ἑκάστῳ τὸν τρόπον καὶ τὸ μέγεθος τοῦ δρόμου ὁρίσας;

4 ἄρκτος αὕτη, ἡ περὶ αὐτὴν στρεφομένη καὶ τὸν πάντα κόσμον συμπεριφέρουσα. τίς ὁ τοῦτο κεκτημένος τὸ ὄργανον; τίς ὁ τῇ θαλάσσῃ τοὺς ὅρους περιβαλών; τίς ὁ τὴν γῆν ἑδράσας; ἔστι γάρ τις, ὦ Τάτ, ὁ τούτων πάντων ποιητὴς καὶ δεσπότης. ἀδύνατον γὰρ ἢ τόπον ἢ ἀριθμὸν ἢ μέτρον φυλαχθῆναι χωρὶς τοῦ ποιήσαντος. πᾶσα γὰρ τάξις 〈ποιητή, μόνη δὲ ἡ〉 ἀτοπία καὶ ἀμετρία ἀποίητος. ἀλλ’ οὐκ ἀδέσποτος οὐδὲ αὕτη, ὦ τέκνον. καὶ γὰρ εἰ τὸ ἄτακτόν ἐστιν ἐνδεές, † ὅτε κατέχει, τοῦτό ἐστι, τὸν τρόπον τῆς τάξεως, † καὶ ὑπὸ δεσπότην ἐστὶ τὸν μηδέπω αὐτῇ τὴν τάξιν τάξαντα.

5 εἴθε δυνατόν σοι ἦν πτηνῷ γενομένῳ ἀναπτῆναι εἰς τὸν ἀέρα, καὶ μέσον ἀρθέντα τῆς γῆς καὶ οὐρανοῦ ἰδεῖν γῆς μὲν τὸ στερεόν, θαλάσσης δὲ τὸ κεχυμένον, ποταμῶν δὲ τὰ ῥεύματα, ἀέρος τὸ ἀνειμένον, πυρὸς τὴν ὀξύτητα, ἄστρων τὸν δρόμον, οὐρανοῦ τὴν ταχύτητα, τὴν περὶ ταὐτὰ περίβασιν. ὦ θέας ἐκείνης, τέκνον, εὐτυχεστάτης, ὑπὸ μίαν ῥοπὴν πάντα ταῦτα θεάσασθαι, τὸν ἀκίνητον διακινούμενον, καὶ τὸν ἀφανῆ φαινόμενον δι’ ὧν ποιεῖ· αὕτη ἡ τάξις τοῦ κόσμου καὶ οὗτος ὁ κόσμος τῆς τάξεως.

6 εἰ θέλεις καὶ διὰ τῶν θνητῶν θεάσασθαι τῶν ἐπὶ τῆς γῆς καὶ τῶν ἐν βυθῷ, νόησον, ὦ τέκνον, δημιουργούμενον ἐν τῇ γαστρὶ τὸν ἄνθρωπον καὶ τοῦ δημιουργήματος ἀκριβῶς τὴν τέχνην ἐξέτασον, καὶ μάθε τίς ὁ δημιουργῶν ταύτην τὴν καλὴν καὶ θείαν τοῦ ἀνθρώπου εἰκόνα. τίς ὁ τοὺς ὀφθαλμοὺς περιγράψας; τίς ὁ τὰς ῥῖνας καὶ τὰ ὦτα τρυπήσας; τίς ὁ τὸ στόμα διανοίξας; τίς ὁ τὰ νεῦρα ἐκτείνας καὶ δεσμεύσας; τίς ὁ ὀχετεύσας τὰς φλέβας; τίς ὁ τὰ ὀστέα στερροποιήσας; τίς ὁ δέρμα τῇ σαρκὶ περιβαλών; τίς ὁ τοὺς δακτύλους διελών; τίς ὁ τοῖς ποσὶ βάσιν πλατύνας; τίς ὁ διορύξας τοὺς πόρους; τίς ὁ τὸν σπλῆνα ἐκτείνας; τίς ὁ τὴν καρδίαν πυραμοειδῆ ποιήσας; τίς ὁ τὰ † νεῦρα † συνθείς; τίς ὁ τὸ ἦπαρ πλατύνας; τίς ὁ τὸν πνεύμονα σηραγγώσας; τίς ὁ τὴν κοιλίαν εὐρύχωρον ποιήσας; τίς ὁ τὰ τιμιώτατα εἰς τὸ φανερὸν ἐκτυπώσας καὶ τὰ αἰσχρὰ κρύψας;

7 ἴδε πόσαι τέχναι μιᾶς ὕλης καὶ πόσα ἔργα μιᾷ περιγραφῇ, καὶ πάντα περικαλλῆ καὶ πάντα μεμετρημένα, πάντα δὲ ἐνδιάφορα. τίς πάντα ταῦτα ἐποίησε; ποία μήτηρ, ποῖος πατήρ, εἰ μὴ ὁ ἀφανὴς θεός, τῷ ἑαυτοῦ θελήματι πάντα δημιουργήσας;

8 καὶ ἀνδρίαντα μὲν ἢ εἰκόνα χωρὶς ἀνδριαντοποιοῦ ἢ ζωγράφου οὐδείς φησι γεγονέναι, τοῦτο δὲ τὸ δημιούργημα χωρὶς δημιουργοῦ γέγονεν; ὦ τῆς πολλῆς τυφλότητος, ὦ τῆς πολλῆς ἀσεβείας, ὦ τῆς πολλῆς ἀγνωμοσύνης. μηδέποτε, ὦ τέκνον Τάτ, ἀποστερήσῃς τοῦ δημιουργοῦ τὰ δημιουργήματα ................... μᾶλλον δὲ καὶ κρείττων ἐστὶν † ὅση κατὰ θεὸν ὀνόματος †. τοσοῦτός ἐστιν ὁ πάντων πατήρ· ἦ γὰρ μόνος οὗτος, καὶ τοῦτο αὐτῷ τὸ ἔργον ἐστί, πατέρα εἶναι.

9 εἰ δέ τί με καὶ τολμηρότερον ἀναγκάζεις εἰπεῖν, τούτου ἐστὶν οὐσία τὸ κύειν πάντα καὶ ποιεῖν καί, ὥσπερ χωρὶς τοῦ ποιοῦντος ἀδύνατόν ἐστι γενέσθαι τι, οὕτω καὶ τοῦτον ἀεὶ [μὴ] εἶναι, εἰ μὴ πάντα ἀεὶ ποιοῦντα, ἐν οὐρανῷ, ἐν ἀέρι, ἐν γῇ, ἐν βυθῷ, ἐν παντὶ τοῦ κόσμου, ἐν παντὶ τοῦ παντός, τῷ ὄντι καὶ τῷ μὴ ὄντι. οὐδὲν γάρ ἐστιν ἐν παντὶ ἐκείνῳ ὃ οὐκ ἔστιν αὐτός. ἔστιν οὗτος καὶ τὰ ὄντα αὐτὸς καὶ τὰ μὴ ὄντα. τὰ μὲν γὰρ ὄντα ἐφανέρωσε, τὰ δὲ μὴ ὄντα ἔχει ἐν ἑαυτῷ.

10 οὗτος ὁ θεὸς ὀνόματος κρείττων, οὗτος ὁ ἀφανής, οὗτος ὁ φανερώτατος· ὁ τῷ νοῒ θεωρητός, οὗτος ὁ τοῖς ὀφθαλμοῖς ὁρατός· οὗτος ὁ ἀσώματος, ὁ πολυσώματος, μᾶλλον δὲ παντοσώματος. οὐδέν ἐστιν οὗτος ὃ οὐκ ἔστι· πάντα γὰρ 〈ἃ〉 ἔστι καὶ οὗτός ἐστι, καὶ διὰ τοῦτο ὀνόματα ἔχει ἅπαντα, ὅτι ἑνός ἐστι πατρός, καὶ διὰ τοῦτο αὐτὸς ὄνομα οὐκ ἔχει, ὅτι πάντων ἐστὶ πατήρ. Τίς οὖν σε εὐλογήσαι ὑπὲρ σοῦ ἢ πρὸς σέ; ποῦ δὲ καὶ βλέπων εὐλογήσω σε, ἄνω, κάτω, ἔσω, ἔξω; οὐ γὰρ τρόπος, οὐ τόπος ἐστὶ περὶ σέ, οὐδὲ ἄλλο οὐδὲν τῶν ὄντων· πάντα δὲ ἐν σοί, πάντα ἀπὸ σοῦ. πάντα δίδως καὶ οὐδὲν λαμβάνεις. πάντα γὰρ ἔχεις, καὶ οὐδὲν ὃ οὐκ ἔχεις.

11 πότε δὲ σὲ ὑμνήσω; οὔτε γὰρ ὥραν σοῦ οὔτε χρόνον καταλαβεῖν δυνατόν. ὑπὲρ τίνος δὲ καὶ ὑμνήσω; ὑπὲρ ὧν ἐποίησας, ἢ ὑπὲρ ὧν οὐκ ἐποίησας; ὑπὲρ ὧν ἐφανέρωσας, ἢ ὑπὲρ ὧν ἔκρυψας; διὰ τί δὲ καὶ ὑμνήσω σέ; ὡς ἐμαυτοῦ ὤν, ὡς ἔχων τι ἴδιον, ὡς ἄλλος ὤν; σὺ γὰρ εἶ ὃ [ε]ἂν ὦ, σὺ εἶ ὃ ἂν ποιῶ, σὺ εἶ ὃ ἂν λέγω. σὺ γὰρ πάντα εἶ καὶ ἄλλο οὐδὲν ἔστιν· ὃ μὴ ἔστι, σὺ εἶ. σὺ πᾶν τὸ γενόμενον, σὺ τὸ μὴ γενόμενον, νοῦς μέν, νοούμενος, πατὴρ δέ, δημιουργῶν, θεὸς δέ, ἐνεργῶν, ἀγαθὸς δέ, καὶ πάντα ποιῶν. [ὕλης μὲν γὰρ τὸ λεπτομερέστερον ἀήρ, ἀέρος δὲ ψυχή, ψυχῆς δὲ νοῦς, νοῦ δὲ ὁ θεός].

Герметический корпус

V. О том, что незримый бог в наивысшей степени явен

(1) Я разъясню тебе, Тат, это учение, чтобы ты не остался непосвященным в таинство лучшего имени бога. Ты же обдумывай то, что я говорю, ибо тебе, обдумывающему, станет более всего очевидным то, что, похоже, невидимо для большинства. <...> Ибо не было бы его, если бы он был невидим. В самом деле, все зримое рождено, поскольку оно было явлено. Незримое же существует всегда, так как не нуждается в появлении. <...> Ведь <бог> есть всегда; и все остальное он делает явным, сам оставаясь невидимым, потому что он вечен. Итак, делая явным все, сам он не показывается; сам не рождаясь в фантазии, он фантазирует все¹. В самом деле, о рожденном существует лишь фантазия, ибо становление есть не что иное как фантазия. Он же, единый, будучи нерожденным, очевидно, и не может быть представлен в фантазии; если же он таков, то и незрим.

(2) Фантазируя все, он проявляет себя при посредстве всего и во всем, и в особенности в том, в чем он сам захотел бы себя проявить. И потому ты, дитя мое Тат, прежде всего соверши молитву владыке и отцу, единственному и единому благу, чтобы он был милостив к тебе и осветил тебя хотя бы одним своим лучом в твоем разуме, с тем чтобы ты мог мыслить его, столь великого [бога]. Ибо лишь мысль созерцает незримое, поскольку и она сама незрима. И если то, что в тебе самом, невидимо для тебя самого, то разве откроется он, пребывающий в самом себе, тебе при посредстве глаз? Но вот если ты сможешь взглянуть глазами ума, то он явится тебе, Тат; ибо владыка независтливо проявляет себя во всем космосе, и потому ты сможешь созерцать образ божий и даже взять его в свои руки⁴⁵.

(3) И если ты хочешь узреть его, подумай о Солнце, подумай о беге Луны, подумай о порядке звезд. Кто тот, кто поддерживает этот порядок? Солнце — величайший из небесных богов, и все небесные боги подчиняются ему, словно своему царю и владыке; и этот столь великий бог, превосходящий землю и море, терпит над собой блуждающие звезды, намного меньшие, нежели он сам. Чего он стыдится или чего боится, дитя? Каждая из этих звезд ограничена числом и местом; почему же все они, находящиеся на небе, не совершают подобного или равного движения? Кто определил для каждой ее место и величину пути?

(4) Северный полюс⁴⁶ вращается вокруг самого себя и увлекает вместе с собой в круговом движении весь космос; <кто поручил ему эту задачу? И воздух есть орудие, благодаря которому всему земному свойственна жизнь;> кто же владелец этого орудия? Кто заключил море в границы? Кто воздвиг земную твердь? Итак, Тат, существует некто, творец и господин всего этого; ибо невозможно, чтобы место, число или мера сохранились без создателя их. Ибо всякий порядок сотворен, и лишь безместность и безмерность нетварны. Однако даже и они, дитя мое, не лишены господина своего; в самом деле, даже если есть нечто беспорядочное, оно испытывает недостаток и потому некоторым образом содержит в самом себе порядок; ибо даже беспорядочность подчинена некоему господину, который просто еще не выстроил ее в определенном порядке.

(5) О, если бы возможно было тебе, став птицей, взлететь в воздух и, найдя равновесие между землей и небом, узреть устойчивость земли, разлив моря, течения рек, возвышение воздуха, остроту огня, бег звезд и быстроту неба в его кругообороте вокруг этого. О, что за счастье было бы, дитя, если бы ты увидел все это, движущееся как единое целое, и созерцал неподвижное, движущееся в самом движимом, и незримого бога, проявляющегося при посредстве того, что он творит.

(6) Таков порядок космоса [и таков космос порядка]. А если ты желаешь, <ты можешь> узреть его и на примере смертных — тех, что на земле, и тех, что в глубине. Подумай, дитя, о человеке, созидающемся в утробе матери, тщательно оцени искусство его сотворения и познай творца этого прекрасного и божественного образа. Кто тот, кто описал ему очертания глаз? Кто тот, кто пробуравил ему отверстия ноздрей и ушей? Кто тот, кто отверз ему рот? Кто тот, кто протянул и замкнул между собой его нервные волокна? Кто тот, кто проложил ему каналы жил? Кто тот, кто сделал твердыми его кости? Кто тот, кто покрыл ему кожей плоть? Кто тот, кто разделил ему пальцы? Кто тот, кто сделал ему плоскими ступни ног? Кто тот, кто прокопал в его коже поры? Кто тот, кто сделал ему сердце пирамидальным и присоединил к нему нервы? Кто тот, кто сделал ему печень широкой? Кто тот, кто сделал ему селезенку продолговатой? Кто тот, кто придал его легким губчатое строение? Кто тот, кто сделал ему брюшную полость просторной? Кто тот, кто запечатлел достойное на виду, а постыдное скрыл?

(7) Взгляни, сколько искусств отнесено к одной материи, сколько действий заключено в одном внешнем облике; и все они в высшей мере прекрасны, все отмерены, все различны. Кто тот, кто сотворил все это? Какая мать, какой отец, если не незримый бог, сотворивший все по собственному соизволению?

(8) Никто ведь не станет утверждать, будто статуя или портрет возникли без участия скульптора или художника; как же это творение могло возникнуть без творца? О полная слепота! О глубокое нечестие! О великое невежество! Никогда, дитя мое Тат, не лишай творения творца, а вернее <...>.

(9) Лучший тот, кто носит имя бога. Ибо кто еще есть отец всего? В самом деле, кто это, как не один лишь он? И таково свойственное ему дело — быть отцом. Если же есть для меня некая нужда сказать еще более дерзко, то его сущность и есть само приведение в движение и сотворение всего⁴⁷. И подобно тому как ничто не может возникнуть без своего создателя, точно так же и ему было бы невозможно существовать, если бы он всегда не создавал все — на небе, в воздухе, в земле, в глубине, в каждой части космоса, во всем сущем и несущем. Ибо нет во всем этом ничего, что не есть он сам: он сам есть и сущие, и несущие, так как сущих он произвел на свет, а не-сущих содержит в самом себе.

(10) Таков тот, кто превышает по своему достоинству само имя «бог». Он незрим, он в высшей мере явен. Он тот, кто может быть предметом созерцания для ума, он тот, кто видим глазами. Он тот, кто бестелесен, он тот, кто многотелесен, а вернее, всетелесен. И нет ничего, что не есть он; ибо все то, что есть, есть он. И носит он все имена, потому что все — от него, единого отца; и не имеет он имени, потому что он — отец всего. И потому — кто смог бы сказать благое слово о Тебе или перед Тобой? Куда устремить мне мой взгляд, когда я буду прославлять Тебя: вверх, вниз, внутрь, наружу? Ибо нет у сущих места — нет никакого другого места подле Тебя, и все они — в Тебе. <И какую жертву я должен принести Тебе, когда> все — от Тебя. Ты даруешь все и не приемлешь ничего; ибо Ты владеешь всем и нет ничего, чем бы Ты не владел.

(11) Когда мне воспеть Тебя? Ибо ни поры, ни времени без Тебя воспринять невозможно. За что мне воспеть Тебя? За то, что Ты сотворил, или за то, чего Ты не сотворил? За то, что Ты явил, или за то, что Ты оставил скрытым? При посредстве чего мне воспеть Тебя? Принадлежащего ли мне самому? Моего ли собственного достояния? Другого ли? Ибо Ты еси то, чем я мог бы быть, Ты еси то, что я мог бы творить, Ты еси то, что я мог бы говорить. Ибо Ты еси все и нет ничего другого, чем не был бы Ты. Ты еси все возникающее, Ты еси невозникающее. Ты еси ум, Ты еси мыслимое; Ты еси отец, когда творишь; Ты еси бог, когда действуешь; Ты еси благо, когда созидаешь все. [Ибо тоньше материи по своему составу воздух, тоньше воздуха душа, тоньше души ум, тоньше ума бог.]