Den eldre Edda
22. Helgakviða Hundingsbana II — The Second Lay of Helgi the Hunding-Slayer
Sigmundr konungr Völsungsson átti Borghildi af Brálundi. Þau hétu son sinn Helga ok eftir Helga Hjörvarðssyni. Helga fóstraði Hagall. Hundingr hét ríkr konungr. Við hann er Hundland kennt. Hann var hermaðr mikill ok átti marga sonu, þá er í hernaði váru. Ófriðr ok dylgjur váru á milli þeira Hundings konungs ok Sigmundar konungs. Drápu hvárir annarra frændr. Sigmundr konungr ok hans ættmenn hétu Völsungar ok Ylfingar. Helgi fór ok njósnaði til hirðar Hundings konungs á laun. Hemingr, son Hundings konungs, var heima. En er Helgi fór í brott, þá hitti hann hjarðarsvein ok kvað:
1 "Segðu Hemingi at Helgi man,
hvern i brynju bragnar felldu;
ér ulf gráan inni höfðuð,
þar er Hamal hugði Hundingr konungr."
Hamall hét son Hagals. Hundingr konungr sendi menn til Hagals at leita Helga, en Helgi mátti eigi forðast annan veg en tók klæði ambáttar ok gekk at mala. Þeir leituðu ok fundu eigi Helga. Þá kvað Blindr inn bölvísi:
2 "Hvöss eru augu í Hagals þýju;
er-a þat karls ætt, er á kvernum stendr;
steinar rifna stökk lúðr fyrir.
3 Nú hefir hörð dæmi hildingr þegit,
er vísi skal valbygg mala;
heldr er sæmri hendi þeiri
meðalkafli en möndultré."
4 Hagall svaraði ok kvað:
"Þat er lítil vá, þótt lúðr þrumi
er mær konungs möndul hrærir;
hon skævaði skýjum efri
ok vega þorði sem víkingar,
áðr hana Helgi höftu gerði;
systir er hon þeira Sigars ok Högna;
því hefir ötul augu Ylfinga man."
Undan komst Helgi ok fór á herskip. Hann felldi Hunding konung ok var síðan kallaðr Helgi Hundingsbani. Hann lá með her sinn í Brunavágum ok hafði þar strandhögg ok átu þar hrátt. Högni hét konungr. Hans dóttir var Sigrún. Hon var valkyrja ok reið loft ok lög. Hon var Sváfa endrborin. Sigrún reið at skipum Helga ok kvað:
5 "Hverir láta fljóta fley við bakka?
Hvar, hermegir, heima eiguð?
Hvers bíðið ér í Brunavágum?
Hvert lystir yðr leið at kanna?"
6 Helgi kvað:
"Hagall lætr fljóta fley við bakka,
eigum heima í Hléseyju,
bíðum byrjar í Brunavágum,
austr lystir oss leið at kanna."
7 Sigrún kvað:
"Hvar hefir þú, hilmir, hildi vakða
eða gögl alin Gunnar systra?
Hví er brynja þín blóði stokkin?
Hví skal und hjalmum hrátt kjöt eta?"
8 Helgi kvað:
"Þat vann næst nýs niðr Ylfinga
fyr vestan ver, ef þik vita lystir,
er ek björnu tók í Bragalundi
ok ætt ara oddum saddak.
9 Nú er sagt, mær, hvaðan sakar gerðusk,
því var á legi mér lítt steikt etit."
10 Sigrún kvað:
"Víg lýsir þú, varð fyr Helga
Hundingr konungr hníga at velli;
bar sókn saman, er sefa hefnduð
ok busti blóð á brimis eggjar."
11 Helgi kvað:
"Hvat vissir þú, at þeir séim,
snót svinnhuguð, er sefa hefndum?
Margir ro hvassir hildings synir
ok ámunir ossum niðjum."
12 Sigrún kvað:
"Vark-a ek fjarri, folks oddviti,
gær á morgun grams aldrlokum,
þó tel ek slægjan Sigmundar bur,
er í valrúnum vígspjöll segir.
13 Leit ek þik um sinn fyrr á langskipum,
þá er þú byggðir blóðga stafna
ok úrsvalar unnir léku;
nú vill dyljask döglingr fyr mér,
en Högna mær Helga kennir."
Granmarr hét ríkr konungr, er bjó at Svarinshaugi. Hann átti marga sonu: Höðbroddr, annarr Guðmundr, þriði Starkaðr. Höðbroddr var í konungastefnu. Hann fastnaði sér Sigrúnu Högnadóttur. En er hon spyrr þat, þá reið hon með valkyrjur um loft ok um lög at leita Helga. Helgi var þá at Logafjöllum ok hafði barizt við Hundings sonu. Þar felldi hann þá Álf ok Eyjólf, Hjörvarð ok Hervarð, ok var hann allvígmóðr ok sat undir Arasteini. Þar hitti Sigrún hann ok rann á háls honum ok kyssti hann ok sagði honum erindi sitt, svá sem segir í Völsungakviðu inni fornu:
14 Sótti Sigrún sikling glaðan,
heim nam hon Helga hönd at sækja,
kyssti ok kvaddi konung und hjalmi;
þá varð hilmi hugr á vífi.
15 Fyrr lézk hon unna af öllum hug
syni Sigmundar en hon sét hafði.
16 Sigrún kvað:
"Var ek Höðbroddi í her föstnuð,
en jöfur annan eiga vildak;
þó sjámk, fylkir, frænda reiði,
hefi ek míns föður munráð brotit."
17 Nam-a Högna mær of hug mæla,
hafa kvaðsk hon Helga hylli skyldu.
18 Helgi kvað:
"Hirð eigi þú Högna reiði
né illan hug ættar þinnar.
Þú skalt, mær ung, at mér lifa;
ætt áttu, in góða, er ek eigi sjámk."
Helgi samnaði þá miklum skipaher ok fór til Frekasteins, ok fengu í hafi ofviðri mannhætt. Þá kómu leiftr yfir þá, ok stóðu geislar í skipin. Þeir sá í loftinu, at valkyrjur níu riðu, ok kenndu þeir Sigrúnu. Þá lægði storminn, ok kómu þeir heilir til lands. Granmarssynir sátu á bjargi nokkuru, er skipin sigldu at landi. Guðmundr hljóp á hest ok reið á njósn á bergit við höfnina. Þá hlóðu Völsungar seglum. Þá kvað Guðmundr:
19 "Hver er skjöldungr, sá er skipum stýrir,
lætr gunnfana gullinn fyr stafni?
Þykkja mér fríð í fararbroddi;
verpr vígroða um víkinga.
20 Sinfjötli kvað:
"Hér má Höðbroddr Helga kenna
flótta trauðan í flota miðjum,
hann hefir eðli ættar þinnar
arf Fjörsunga, und sik þrungit."
21 Guðmundr kvað:
"Því fyrr skulu at Frekasteini
sáttir saman um sakar dæma;
mál er, Höðbroddr, hefnd at vinna
ef vér lægra hlut lengi bárum."
22 Sinfjötli kvað:
"Fyrr mundu, Guðmundr, geitr of halda
ok bergskorar brattar klífa,
hafa þér í hendi heslikylfu,
þat er þér blíðara en brimis dómar.
23 Helgi kvað:
"Þér er, Sinfjötli, sæmra miklu
gunni at heyja ok glaða örnu
en ónýtum orðum at bregða,
þótt hildingar heiftir deili.
24 Þykkja-t mér góðir Granmars synir,
þó dugir siklingum satt at mæla;
þeir merkt hafa á Móinsheimum,
at hug hafa hjörum at bregða;
eru hildingar hölzti snjallir.
Guðmundr reið heim með hersögu. Þá sömnuðu Granmarssynir her. Kómu þar margir konungar. Þar var Högni, faðir Sigrúnar, ok synir hans, Bragi ok Dagr. Þar var orrusta mikil, ok fellu allir Granmarssynir ok allir þeira höfðingjar nema Dagr Högnason fekk grið ok vann eiða Völsungum. Sigrún gekk í valinn ok hitti Höðbrodd at kominn dauða. Hon kvað:
25 "Mun-a þér, Sigrún frá Sefafjöllum
Höðbroddr konungr, hníga at armi;
liðin er ævi - oft náir hrævi
gránstóð gríðar, - Granmars sona."
26 Þá hitti hon Helga ok varð allfegin. Hann kvað:
"Er-at þér at öllu, alvitr, gefit,
- þó kveð ek nökkvi nornir valda -:
fellu í morgun at Frekasteini
Bragi ok Högni, varð ek bani þeira.
27 En at Styrkleifum Starkaðr konungr,
en at Hlébjörgum Hrollaugs synir;
þann sá ek gylfa grimmúðgastan,
er barðisk bolr, var á brott höfuð.
28 Liggja at jörðu allra flestir
niðjar þínir, at náum orðnir;
vannt-at-tu vígi, var þér þat skapat,
at þú at rógi ríkmenni vart."
29 Þá grét Sigrún. Hann kvað:
"Huggastu, Sigrún! Hildr hefr þú oss verið;
vinna-t skjöldungar sköpum."
Sigrún kvað:
"Lifna mynda ek nú kjósa, er liðnir eru,
ok knætta ek þér þó í faðmi felask."
Helgi fekk Sigrúnar, ok áttu þau sonu. Var Helgi eigi gamall. Dagr Högnason blótaði Óðin til föðurhefnda. Óðinn léði Dag geirs síns. Dagr fann Helga, mág sinn, þar sem heitir at Fjöturlundi. Hann lagði í gögnum Helga með geirnum. Þar fell Helgi, en Dagr reið til Sefafjalla ok sagði Sigrúnu tíðindi.
30 "Trauðr em ek, systir, trega þér at segja,
því at ek hefi nauðigr nifti grætta;
fell í morgun und Fjöturlundi
buðlungr, sá er var beztr í heimi
ok hildingum á halsi stóð."
31 Sigrún kvað
"Þik skyli allir eiðar bíta,
þeir er Helga hafðir unna
at inu ljósa Leiftrar vatni
ok at úrsvölum Unnarsteini.
32 Skríði-at þat skip, er und þér skríði,
þótt óskabyrr eftir leggisk;
renni-a sá marr, er und þér renni,
þóttú fjándr þína forðask eigir.
33 Bíti-a þér þat sverð, er þú bregðir,
nema sjalfum þér syngvi of höfði.
Þá væri þér hefnt Helga dauða,
ef þú værir vargr á viðum úti
auðs andvani ok alls gamans,
hefðir eigi mat, nema á hræjum spryngir."
34 Dagur kvað:
"Ær ertu, systir, ok örvita,
er þú bræðr þínum biðr forskapa;
einn veldr Óðinn öllu bölvi,
því at með sifjungum sakrúnar bar.
35 Þér býðr bróðir bauga rauða,
öll Vandilsvé ok Vígdali;
hafðu halfan heim harms at gjöldum,
brúðr baugvarið, ok burir þínir."
36 Sigrún kvað
"Sitk-a ek svá sæl at Sefafjöllum
ár né of nætr, at ek una lífi,
nema at liði lofðungs ljóma bregði,
renni und vísa Vígblær þinig,
gullbitli vanr, knega ek grami fagna.
37 Svá hafði Helgi hrædda görva
fjándr sína alla ok frændr þeira
sem fyr ulfi óðar rynni
geitr af fjalli geiskafullar.
38 Svá bar Helgi af hildingum
sem ítrskapaðr askr af þyrni
eða sá dýrkalfr döggu slunginn
er efri ferr öllum dýrum
ok horn glóa við himin sjalfan."
Haugr var gjörr eftir Helga. En er hann kom til Valhallar, þá bauð Óðinn honum öllu at ráða með sér.
39 Helgi kvað:
"Þú skalt, Hundingr, hverjum manni
fótlaug geta ok funa kynda,
hunda binda, hesta gæta,
gefa svínum soð, áðr sofa gangir."
Ambótt Sigrúnar gekk um aftan hjá haugi Helga ok sá, at Helgi reið til haugsins með marga menn. Ambótt kvað:
40 "Hvárt eru þat svik ein, er ek sjá þykkjumk,
eða ragnarök, - ríða menn dauðir,
er jóa yðra oddum keyrið -
eða er hildingum heimför gefin?"
41 Helgi kvað:
"Er-a þat svik ein, er þú sjá þykkisk,
né aldar rof, þóttú oss lítir,
þótt vér jóa óra oddum keyrim,
né er hildingum heimför gefin."
42 Heim gekk ambátt ok sagði Sigrúnu:
"Út gakk þú, Sigrún frá Sefafjöllum,
ef þik folks jaðar finna lystir;
upp er haugr lokinn, kominn er Helgi,
dolgspor dreyra, döglingr bað þik, at þú sárdropa svefja skyldir."
Sigrún gekk í hauginn til Helga ok kvað:
43 Helgi kvað:
"Nú em ek svá fegin fundi okkrum
sem átfrekir Óðins haukar,
er val vitu, varmar bráðir,
eða dögglitir dagsbrún sjá.
44 Fyrr vil ek kyssa konung ólifðan
en þú blóðugri brynju kastir;
hár er þitt, Helgi, hélu þrungit,
allr er vísi valdögg sleginn,
hendr úrsvalar Högna mági;
hvé skal ek þér, buðlungr, þess bót of vinna?"
45 Helgi kvað:
"Ein veldr þú, Sigrún frá Sefafjöllum,
er Helgi er harmdögg sleginn;
grætr þú, gullvarið, grimmum tárum,
sólbjört, suðræn, áðr þú sofa gangir;
hvert fellr blóðugt á brjóst grami,
úrsvalt, innfjalgt, ekka þrungit.
46 Helgi kvað:
Vel skulum drekka dýrar veigar,
þótt misst hafim munar ok landa;
skal engi maðr angrljóð kveða,
þótt mér á brjósti benjar líti;
nú eru brúðir byrgðar í haugi,
lofða dísir, hjá oss liðnum."
Sigrún bjó sæing í hauginum.
47 "Hér hefi ek þér, Helgi, hvílu görva
angrlausa mjök, Ylfinga niðr,
vil ek þér í faðmi, fylkir, sofna
sem ek lofðungi lifnum myndak."
48 Helgi kvað:
"Nú kveð ek enskis örvænt vera
síð né snimma at Sefafjöllum,
er þú á armi ólifðum sefr,
hvít, í haugi, Högna dóttir,
ok ertu kvik, in konungborna.
49 Mál er mér at ríða roðnar brautir,
láta fölvan jó flugstíg troða;
skal ek fyr vestan vindhjalms brúar,
áðr Salgófnir sigrþjóð veki."
Þeir Helgi riðu leið sína, en þær fóru heim til bæjar. Annan aftan lét Sigrún ambótt halda vörð á hauginum. En at dagsetri, er Sigrún kom til haugsins, hon kvað:
50 "Kominn væri nú, ef koma hygði,
Sigmundar burr frá sölum Óðins;
kveð ek grams þinig grænask vánir,
er á asklimum ernir sitja
ok drífr drótt öll draumþinga til."
51 Ambótt kvað:
"Verðu eigi svá ær, at ein farir,
dís skjöldunga, draughúsa til;
verða öflgari allir á nóttum
dauðir dolgar, mær, en um daga ljósa."
Sigrún varð skammlíf af harmi ok trega. Þat var trúa í forneskju, at menn væri endrbornir, en þat er nú kölluð kerlingavilla. Helgi ok Sigrún, er kallat, at væri endrborin. Hét hann þá Helgi Haddingjaskati, en hon Kára Hálfdanardóttir, svá sem kveðit er í Káruljóðum, ok var hon valkyrja.
Старшая Эдда
22. Вторая песнь о Хельги убийце Хундинга
Конунг Сигмунд, сын Вёльсунга, был женат на Боргхильд в Бралунде. Они назвали своего сына Хельги в честь Хельги, сына Хьёрварда. Хагаль воспитал Хельги. Одного могущественного конунга звали Хундинг. По его имени страна называется Хундланд. Он был очень воинствен и имел много сыновей, которые воевали. Вражда и столкновения были между конунгом Хундингом и конунгом Сигмундом. Они убивали друг у друга родичей. Конунг Сигмунд и его род назывались Вёльсунги и Ильвинги. Хельги отправился тайно разведать о дружине конунга Хундинга. Хеминг, сын конунга Хундинга, был дома. А когда Хельги уезжал, он встретил пастушка и сказал:
1 «Хемингу молви,
что Хельги помнит,
какого мужа
убили воины;
серого волка
в доме держали,
конунг Хундинг
думал – то Хамаль».
Хамалем звали сына Хагаля. Конунг Хундинг послал людей к Хагалю, чтобы найти Хельги. А Хельги не мог укрыться иначе, как одеться рабыней и начать молоть зерно. Они искали и не нашли Хельги. Тогда сказал Блинд Злокозненный:
2 «Сверкают глаза
у рабыни Хагаля, —
уж не мужчина ли
жернов вращает?
Ломается жернов,
грохочет основа!
3 Тяжелая доля
досталась герою;
вождю довелось
зерна молоть!
Руке той привычна
меча рукоять,
а вовсе не палка,
что жернов вращает».
4 Хагаль ответил и сказал:
«Дива тут нет,
что грохочет основа, —
конунга дочь
жернов вращает;
носилась она
над облаками,
сражаться могла,
как смелые викинги,
прежде чем Хельги
в плен ее взял;
это сестра
Хёгни и Сигара,
взор ее страшен —
взор Ильвингов девы».
Хельги спасся и отправился на боевой корабль. Он сразил конунга Хундинга, и с тех пор его стали звать Хельги Убийца Хундинга. Он стоял со своим войском в бухте Брунавагар, и там они порезали скот. и ели сырое мясо. Одного конунга звали Хёгни. У него была дочь Сигрун. Она была валькирия и носилась по воздуху и по морю. То была родившаяся вновь Свава Сигрун подъехала к кораблям Хельги и сказала:
5 «Кто там направил
ладью к побережью?
Где вы живете,
смелые воины?
Чего ожидаете
здесь в Брунавагар?
Куда отсюда
вы держите путь?»
6 Хельги сказал:
«Хамаль направил
ладью к побережью,
все мы живем
на острове Хлесей,
ветра попутного
здесь поджидаем,
путь мы хотим
держать на восток».
7 Сигрун, сказала:
«Где ты сражался,
воин могучий,
где ты кормил
гусят валькирий?
Почему кольчуга
обрызгана кровью,
ешь мясо сырое,
шлем не снимая?»
8 Хельги сказал:
«Вот что исполнил
на запад от моря
Ильвингов родич,
коль знать желаешь:
медведей убил я
в Брагалунде
и племя орлов
накормил до отвалу;
9 вот и сказал я,
какая причина,
что мало жаркого
в море мы ели».
10 Сигрун сказала:
«О победе ты молвишь;
Хельги причина,
что конунг Хундинг
в поле погиб;
битва была,
за родича мщенье,
хлынула кровь
струей на мечи».
11 Хельги сказал:
«Точно ли знаешь,
мудрая женщина,
что воинам этим
за родича мстил я?
Много сынов есть
смелых у конунга,
недружелюбных
к нашему роду».
12 Сигрун сказала;
«Утром вчера
близко была я,
вождь дружины,
в час гибели князя;
хитрецом назову
Сигмунда сына,
что темные речи
ведет о победе.
13 Тебя я не раз
видала и раньше,
стоял ты в ладье,
залитой кровью,
а вокруг ледяные
волны играли;
что ж хочешь, герой,
от меня таиться?
Хёгни дочь
Хельги узнает».
Гранмаром звали могущественного конунга, который жил в Сварингсхауге. У него было много сыновей: первый Хёдбродд, второй Гудмунд, третий Старкад. Хёдбродд был на сходке конунгов. Ему была просватана Сигрун, дочь Хёгни. Но когда она узнала об этом, она поскакала с валькириями по воздуху и морю в поисках Хельги.
Хельги был тогда на горе Логафьёлль, он сражался с сыновьями Хундинга. Там сразил он Альва и Эйольва, Хьёрварда и Херварда. Он был очень утомлен боем и сидел под Орлиным Камнем. Там нашла его Сигрун, и бросилась ему на шею, и целовала его, и сказала, почему она пришла к нему, как об этом говорится в Древней Песни о Вёльсунгах:
14 Сигрун пришла
к счастливому князю,
Хельги она
гладила руки
и целовала
его приветно,
конунгу дева
тогда полюбилась.
15 Сказала ему,
что Сигмунда сына
она полюбила
прежде, чем встретила.
16 Сигрун сказала:
«Хёдбродду я
в походе обещана,
но за другого
хотела бы выйти;
страшен мне гнев
старшего родича:
волю отца
я не исполнила».
17 Не стала дочь Хёгни
кривить душою,
сказала, что хочет
Хельги любви.
18 Хельги сказал:
«Стоит ли гнева
Хёгни страшиться
или вражды
вашего рода!
Дева, ты будешь
всегда со мною;
род твой, прекрасная,
мне не страшен».
Хельги собрал тогда большой флот и отправился к Волчьему Камню. Их застигла в море страшная буря. Над ними стали сверкать молнии, и они попадали прямо в корабль. Воины увидели в воздухе девять скачущих валькирий и узнали Сигрун. Тогда буря улеглась, и они в целости добрались до берега.
Сыновья Гранмара сидели на некой горе, когда корабли подплывали к берегу. Гудмунд вскочил на коня и поехал на разведку на гору у гавани. Тогда Вёльсунги убрали паруса. Тут Гудмунд сказал:
19 «Кто этот конунг,
ладьи ведущий?
Чей стяг боевой
по ветру вьется?
Мира то знамя
не обещает;
отблеск багряный
вокруг дружины».
20 Синфъётли сказал:
«Хёдбродд может
Хельги узнать,
храброго в битвах,
ладьи ведущего;
наследье богатое
вашего рода,
золото Фьёрсунгов
он захватил».
21 Гудмунд сказал:
«Будем сначала
у Волчьего Камня
палками битвы
с врагами спорить!
Хёдбродд, пора
для мести настала,
слишком часто
нас побеждали!»
22 Синфъётли сказал:
«Гудмунд, сперва
коз попаси ты,
по скалам крутым
за ними карабкайся,
крепче держи
ветку орешника, —
милей тебе это,
чем сходка мечей!»
23 Хельги сказал:
«Не лучше ли было б
тебе, Синфьётли,
битву вести
орлам на радость,
чем попусту речи
бросать на ветер,
когда вожди
ненавидят друг друга.
24 Плохи, сдается мне,
Гранмара дети,
хотя о героях
лгать не годится, —
они показали
при Моинсхеймар,
что славно умеют
мечами разить».
Гудмунд поехал домой рассказать о приближающемся войске. Тогда сыновья Гранмара собрали рать. Многие конунги пришли туда. Там был Хёгни, отец Сигрун, и его сыновья Браги и Даг. Произошла большая битва, и все сыновья Гранмара пали и вся их знать. Только Даг, сын Хёгни, получил пощаду и дал клятву Вёльсунгам.
25 Сигрун пришла на поле битвы и нашла Хёдбродда умирающего. Она сказала:
«Не будет у Сигрун,
девы из Севафьёлль,
Хёдбродд-конунг
в объятьях покоиться!
Часто волкам
достаются трупы, —
пали сыны
Гранмара в битве».
26 Затем она нашла Хельги и очень обрадовалась. Он сказал:
«Тебе не во всем,
валькирия, счастье,
в иных событьях
норны повинны:
утром погибли
у Волчьего Камня
Браги и Хёгни, —
я их сразил!
27 А конунг Старкад
пал на Стюрклейвар,
сыны же Хроллауга
на Хлебьёрг убиты;
видел я конунга,
в ярости страшного,
был обезглавлен,
а тело сражалось.
28 Многих родичей
смерть настигла,
трупы их ныне
в землю зарыты;
ты не могла
битве препятствовать,
волей судьбы
раздор ты посеяла».
29 Тогда Сигрун заплакала. Он сказал:
«Сигрун, утешься,
была ты нам Хильд;
судьбы не оспоришь!»
Сигрун сказала:
«Оживить бы убитых
и в объятиях твоих
укрыться бы мне!»
Хельги женился на Сигрун, и у них были сыновья. Хельги не дожил до старости. Даг, сын Хёгни, принес Одину жертву, чтобы тот помог отомстить ему за отца. Один дал Дагу свое копье. Даг встретил Хельги, своего зятя, у рощи, которая называется Фьётурлунд. Он пронзил Хельги копьем. Хельги пал, а Даг поехал в горы и рассказал Сигрун, что произошло;
30 «Сестра, не хотел бы
о горе поведать
и слезы твои,
сестра, увидеть, —
убит поутру
под Фьётурлундом
герой, меж князьями
самый достойный,
себе подчинявший
воинов смелых».
31 Сигрун сказала:
«Пускай тебя
покарают те клятвы,
которые дал ты
когда-то Хельги,
клялся ты светлой
влагой Лейфтра
и камнем Унн
в холодной росе!
32 Пусть не плывет
отныне корабль твой,
как бы ни дул
ветер попутный!
Пусть не бежит
конь твой послушно,
когда от врагов
спасенья ты ищешь!
33 Пусть не разит
меч твой в битве,
разве что сам ты
сражен им будешь!
Было бы местью
за гибель Хельги,
если б ты волком
скитался в чаще,
нищим и сирым,
вечно голодным,
разве что трупы
тебя б насыщали!»
34 Даг сказал:
«Сестра, ты безумна,
затмился твой разум,
коль беды зовешь
на голову брата!
Один повинен
в этом несчастье,
меж нами руны
раздора посеяв.
35 Золото брат
тебе предлагает,
Вандильсве весь
и Вигдалир тоже;
половина страны
выкупом станет
за горе твое
и твоих сыновей!»
36 Сигрун сказала:
«Как ни богато
живу я в Севафьёлль,
жизни не рада
ни утром, ни ночью,
жду, не блеснет ли
войско князя,
Вигблер под князем
сюда не примчится ли,
как бы тогда я
конунга встретила!
37 Так убегали
в страхе безмерном
перед Хельги враги
и родичи их,
как козы бегут
по горным склонам,
страхом гонимы,
спасаясь от волка.
38 Так возвышался
Хельги меж конунгов,
как ясень гордый
в зарослях терна
или олень,
росой обрызганный,
он из зверей
самый высокий,
рога его блещут
у самого неба!»
Холм был насыпан на могиле Хельги. И когда он попал в Вальгаллу, Один предложил ему править всем наравне с ним самим. Хельги сказал:
39 «Хундинг, сначала
всем ноги омоешь,
огонь разведешь,
и привяжешь собак,
и свиньям дашь поило,
коней попасешь, —
тогда только смеешь
об отдыхе думать».
Служанка Сигрун шла мимо кургана Хельги и увидела, что Хельги со многими людьми подъехал к кургану. Служанка сказала:
40 «Чудится мне,
или настал
света конец?
Мертвые скачут!
Что же вы шпорите
ваших коней,
разве дано вам
домой возвратиться?»
41 Хельги сказал:
«Нет, не почудилось
все, что ты видишь,
и не настал
света конец,
хоть мы и шпорим
наших коней,
но не дано нам
домой возвратиться».
42 Служанка вернулась домой и сказала Сигрун:
«Сигрун, скорее
из Севафьёлль выйди,
если ты конунга
хочешь встретить!
Раскрылся курган,
Хельги вернулся!
Раны сочатся, —
просил тебя конунг
кровавые капли
его осушить».
Сигрун пошла в курган к Хельги и сказала:
43 «Так радуюсь я
встрече с тобою,
как рады взалкавшие
Одина соколы,
что убитых почуяли
теплое мясо
иль видят рассвет,
росою омытые.
44 Сперва поцелую
конунга мертвого,
а ты сними
доспех окровавленный;
иней покрыл
волосы Хельги,
смерти роса
на теле конунга,
руки как лед
у зятя Хёгни;
как мне, конунг,
тебя исцелить?»
45 Хельги сказал:
«Ты в том повинна,
Сигрун из Севафьёлль,
что Хельги обрызган
горя росою:
слезы ты льешь,
убрана золотом,
с юга пришедшая,
солнечноясная;
падают слезы
на князя кровавые,
жгут его грудь,
горем насыщены.
46 Будем мы пить
драгоценный напиток,
хоть счастье и земли
мы потеряли!
Не запевайте
горести песен,
видя мои
кровавые раны!
Отныне в кургане
со мною, убитым,
знатная дева
вместе пребудет!»
Сигрун постелила постель в кургане:
47 «Здесь тебе, Хельги,
ложе готово, —
радости ложе,
Ильвингов родич;
в объятьях твоих
уснуть бы хотела,
как с конунгом я
живым уснула б!»
48 Хельги сказал:
«Ныне нет ничего,
ни поздно, ни рано,
что невозможным
в Севафьёлль было б,
если в объятьях
мертвого спишь,
в кургане его,
Сигрун, дочь Хёгни,
ты, живая,
рожденная конунгом!
49 Ехать пора мне
по алой дороге,
на бледном коне
по воздушной тропе;
путь мой направлю
на запад от неба,
прежде чем Сальгофнир
героев разбудит».
Хельги и его воины ускакали, а Сигрун со служанкой вернулась домой. На следующий вечер Сигрун велела служанке стоять на страже у кургана. И в сумерки, когда Сигрун пришла к кургану, она сказала:
50 «Если б приехать
сюда собирался
Сигмунда сын
из дома Одина!
Нет, не приедет,
померкла надежда,
если орлы
на ясень садятся,
а люди идут
на тинг сновидений».
51 Служанка сказала:
«Не будь безумной,
одна не ходи ты,
конунга дочь,
в мертвых жилище!
Ночью сильней
становятся все
мертвые воины,
чем днем при солнце».
Сигрун вскоре умерла от скорби и печали. В древнее время верили, что люди рождаются вновь, но теперь это считают бабьими сказками. Говорят, что Хельги и Сигрун родились вновь. Он звался тогда Хельги Хаддингьяскати, а она – Кара, дочь Хальвдана, как об этом рассказывается в Песни о Каре. Она была валькирией.