Den eldre Edda
28. Guðrúnarkviða I — The First Lay of Gudrún
Guðrún sat yfir Sigurði dauðum. Hon grét eigi sem aðrar konur, en hon var búinn til at springa af harmi. Til gengu bæði konur ok karlar at hugga hana, en þat var eigi auðvelt. Þat er sögn manna, at Guðrún hefði etit af Fáfnis hjarta ok hon skilði því fugls rödd. - Þetta er enn kveðit um Guðrúnu:
1 Ár var, þats Guðrún gerðisk at deyja,
er hon sat sorgfull yfir Sigurði;
gerði-t hon hjúfra né höndum slá,
né kveina um sem konur aðrar.
2 Gengu jarlar alsnotrir fram,
þeir er harðs hugar hana löttu;
þeygi Guðrún gráta mátti,
svá var hon móðug, mundi hon springa.
3 Sátu ítrar jarla brúðir,
gulli búnar, fyr Guðrúnu;
hvar sagði þeira sinn oftrega,
þann er bitrastan of beðit hafði.
4 Þá kvað Gjaflaug, Gjúka systir:
"Mik veit ek á moldu munarlausasta;
hefi ek fimm vera forspell beðit,
tveggja dætra, þriggja systra,
átta bræðra, þó ek ein lifi."
5 Þeygi Guðrún gráta mátti,
svá var hon móðug at mög dauðan
ok harðhuguð of hrör fylkis.
6 Þá kvað þat Herborg, Húnalands dróttning:
"Hefi ek harðara harm at segja;
mínir sjau synir sunnan lands,
verr inn átti, í val fellu.
7 Faðir ok móðir, fjórir bræðr,
þau á vági vindr of lék,
barði bára við borðþili.
8 Sjalf skylda ek göfga,
sjalf skylda ek götva,
sjalf skylda ek höndla
hrör þeira;
þat ek allt of beið ein misseri,
svá at mér maðr engi munar leitaði.
9 Þá varð ek hafta ok hernuma
sams misseris síðan verða;
skylda ek skreyta ok skúa binda
hersis kván hverjan morgin.
10 Hon ægði mér af afbrýði
ok hörðum mik höggum keyrði;
fann ek húsguma hvergi in betra,
en húsfreyju hvergi verri."
11 Þeygi Guðrún gráta mátti,
svá var hon móðug at mög dauðan
ok harðhuguð of hrör fylkis.
12 Þá kvað þat Gullrönd Gjúka dóttir:
"Fá kanntu, fóstra, þótt þú fróð séir,
ungu vífi andspjöll bera."
Varaði hon at hylja um hrör fylkis.
13 Svipti hon blæju af Sigurði
ok vatt vengi fyr vífs knéum:
"Líttu á ljúfan, leggðu munn við grön,
sem þú halsaðir heilan stilli."
14 Á leit Guðrún einu sinni,
sá hon döglings skör dreyra runna,
fránar sjónir fylkis liðnar,
hugborg jöfurs hjörvi skorna.
15 Þá hné Guðrún höll við bolstri,
haddr losnaði, hlýr roðnaði,
en regns dropi rann niðr of kné.
16 Þá grét Guðrún Gjúka dóttir,
svá at tár flugu tresk í gögnum
ok gullu við gæss í túni,
mærir fuglar, er mær átti.
17 Þá kvað þat Gullrönd Gjúka dóttir:
"Ykkrar vissa ek ástir mestar
manna allra fyr mold ofan;
unðir þá hvárki úti né inni,
systir mín nema hjá Sigurði."
18 Guðrún kvað:
"Svá var minn Sigurðr hjá sonum Gjúka
sem væri geirlaukr ór grasi vaxinn
eða væri bjartr steinn á band dreginn,
jarknasteinn yfir öðlingum.
19 Ek þótta ok þjóðans rekkum
hverri hæri Herjans dísi;
nú em ek svá lítil sem lauf séi
oft í jölstrum at jöfur dauðan.
20 Sakna ek í sessi ok í sæingu
míns málvinar, valda megir Gjúka;
valda megir Gjúka mínu bölvi
ok systur sinnar sárum gráti.
21 Svá ér of lýða landi eyðið
sem ér of unnuð eiða svarða;
mun-a þú, Gunnarr, gulls of njóta;
þeir munu þér baugar at bana verða,
er þú Sigurði svarðir eiða.
22 Oft var í túni teiti meiri,
þá er minn Sigurðr söðlaði Grana
ok þeir Brynhildar biðja fóru,
armar véttar, illu heilli."
23 Þá kvað þat Brynhildr Buðla dóttir:
"Vön sé sú véttr vers ok barna,
er þik, Guðrún, gráts of beiddi
ok þér í morgun málrúnar gaf."
24 Þá kvað þat Gullrönd Gjúka dóttir:
"Þegi þú, þjóðleið, þeira orða;
urðr öðlinga hefir þú æ verit;
rekr þik alda hver illrar skepnu,
sorg sára sjau konunga
ok vinspell vífa mest."
25 Þá kvað þat Brynhildr Buðla dóttir:
"Veldr einn Atli öllu bölvi
of borinn Buðla bróðir minn."
26 Þá er vit í höll húnskrar þjóðar
eld á jöfri ormbeðs litum,
þess hefi ek gangs goldit síðan,
þeirar sýnar, sáumk ey."
27 Stóð hon und stoð, strengði hon efli;
brann Brynhildi Buðla dóttur
eldr ór augum, eitri fnæsti,
er hon sár of leit á Sigurði.
Guðrún gekk þaðan á braut til skógar á eyðimerkr ok fór allt til Danmarkar ok var þar með Þóru Hákonardóttur sjau misseri. Brynhildr vildi eigi lifa eftir Sigurð. Hon lét drepa þræla sína átta ok fimm ambóttir. Þá lagði hon sik sverði til bana, svá sem segir í Sigurðarkviðu inni skömmu.
Старшая Эдда
28. Первая песнь о Гудрун
Гудрун сидела над мертвым Сигурдом. Она не плакала, как другие женщины, но грудь ее разрывалась от горя. Жены и мужи подходили утешить ее. Но это было нелегко.
Говорят, что Гудрун отведала сердца Фафнира и поэтому понимала язык птиц.
Вот что еще сложено о Гудрун:
1 Так было – смерти
желала Гудрун,
над Сигурдом мертвым
горестно сидя;
не голосила,
руки ломая,
не причитала,
как жены другие.
2 Мудрые ярлы
к ней подходили,
скорбь ее
пытались рассеять.
Не было слез
горючих у Гудрун, —
горе великое
грудь разрывало.
3 Знатные жены
ярлов сидели,
золотом убраны,
против Гудрун;
каждая горе
свое вспоминала,
речь заводила
о самом горьком.
4 Молвила Гьявлауг,
Гьюки сестра:
«Счесть невозможно
несчастья мои, —
я пятерых
мужей потеряла,
трех сестер,
трех сыновей,
восемь братьев —
и все ж живу я!»
5 Не было слез
горючих у Гудрун:
гибель юноши,
конунга смерть,
горе великое
камнем легло.
6 Молвила Херборг,
владычица гуннов:
«Горе мое
еще тяжелее, —
семь сыновей
на юге погибли,
муж мой тоже
в сече зарублен;
7 мать и отец
и четверо братьев
морю достались, —
ветер настиг их,
била волна
о борт корабля.
8 Сама их одела,
сама убрала их,
сама схоронила
тела родимых.
В полгода всех
потерять довелось мне,
не было мне
ни в чем утешенья.
9 В плен тогда же
сама я попала,
рабство изведала
в те полгода;
жену вождя
одевала и обувь
ей подавала
каждое утро.
10 Ревновала она,
бранила меня,
жестокими были
ее побои;
хозяина лучше
нигде не видала,
хозяйки хуже
нигде не встречала!»
11 Не было слез
горючих у Гудрун:
гибель юноши,
конунга смерть,
горе великое
камнем легло.
12 Гулльранд, дочь Гьюки,
молвила так:
«Мудрой слывешь ты,
приемная мать,
а жену молодую
утешить не в силах, —
пусть она видит
мертвого конунга!»
13 Сдернула саван
с тела Сигурда,
к ногам жены
подушку метнула:
«Вот он! Прильни
губами к устам, —
ведь так ты его
живого встречала!»
14 Горестно взор
бросила Гудрун
на голову князя
в сгустках крови,
на очи героя,
померкшие ныне,
на жилье души,
мечом рассеченное.
15 Вскрикнув, грянулась
оземь Гудрун;
косы рассыпались,
вся покраснела,
хлынули слезы
дождем на колени.
16 Горько заплакала
Гудрун, дочь Гьюки,
слез поток
оросил покрывало,
а во дворе
закричали громко
гуси, прекрасные
Гудрун птицы.
17 Молвила Гулльранд,
дочь Гьюки: «Знаю, —
большей любви.
чем ваша, не видели
между людьми,
на земле живущими!
Места себе ты
не находила,
сестра, если Сигурда
нету с тобою!»
18 Гудрун сказала:
«Сигурд рядом
с сынами Гьюки
как стебель лука,
из трав встающий,
как в ожерелье
камень сверкающий,
самый ценный
среди каменьев!
19 Чтили меня
воины конунга
больше, чем дев
Одина смелых.
Как ивы листва,
стала я жалкой, —
смерть повелителя
сделала это!
20 Ни на скамье его нет,
ни на ложе, —
в этом повинны
Гьюки сыны!
Гьюки сыны
повинны в несчастье,
горькие слезы
льет их сестра!
21 Как ваши клятвы
ложными были,
пусть ваши земли
так опустеют!
Гуннар, не впрок
пойдет тебе золото;
эти запястья —
гибель твоя,
ты ведь Сигурду
клятвы давал!
22 Двор наш видал
дни веселее,
чем день, когда был
оседлан Грани
и Сигурд к Брюнхильд
свататься ехал, —
к женщине злой,
в час зловещий!»
23 Молвила Брюнхильд,
Будли дочь:
«Пусть потеряет
детей и мужа
та, что нынче
слезы пролить
тебе помогла
и речь вернула!»
24 Молвила Гулльранд,
Гьюки дочь:
«Лучше молчи!
Ненавистна ты всем!
Ты виновна
в смерти героев!
Злой судьбы
волнами гонимая,
ты семерых
конунгов горе,
ты мужьям
гибель несешь!»
25 Молвила Брюнхильд,
Будли дочь:
«Атли тогда
зло совершил,
от Будли рожденный
брат мой родной,
26 когда мы увидели
в доме гуннов
на князе огонь
ложа дракона.
Дорого стоило
то сватовство,
вечно о нем
я сокрушаюсь!»
27 Став у столба,
собирала силы;
взор Брюнхильд,
дочери Будли,
ярко пылал,
ядом дышала,
глядя на раны
мертвого Сигурда.
Гудрун ушла оттуда в лес, в пустыню, поехала в Данию и жила там у Торы, дочери Хакона, семь полугодий.
Брюнхильд не хотела жить после смерти Сигурда. Она велела убить восьмерых своих рабов и пять рабынь. Затем она пронзила себя мечом насмерть, как об этом рассказывается в Краткой Песни о Сигурде.