Den eldre Edda
32. Guðrúnarkviða in forna — The Second Lay of Gudrún
Þjóðrekr konungr var með Atla ok hafði þar látit flesta alla menn sína. Þjóðrekr ok Guðrún kærðu harma sín á milli. Hon sagði hánum ok kvað:
1 Mær var ek meyja, - móðir mik fæddi, -
björt í búri, unna ek vel bræðrum, -
unz mik Gjúki gulli reifði,
gulli reifði, gaf Sigurði.
2 Svá var Sigurðr of sonum Gjúka
sem væri grænn laukr ór grasi vaxinn
eða hjörtr hábeinn of hvössum dýrum
eða gull glóðrautt af gráu silfri.
3 Unz mér fyrmunðu mínir bræðr,
at ek ætta ver öllum fremra;
sofa þeir né máttu-t né of sakar dæma,
áðr þeir Sigurð svelta létu.
4 Grani rann at þingi, - gnýr var at heyra, -
en þá Sigurðr sjalfr eigi kom;
öll váru söðuldýr sveita stokkin
ok of vanið vási und vegöndum.
5 Gekk ek grátandi við Grana ræða,
úrughlýra jó frá ek spjalla;
hnipnaði Grani þá, drap í gras höfði,
jór þat vissi, eigendr né lifðu-t.
6 Lengi hvarfaðak, lengi hugir deildusk,
áðr ek of frægak folkvörð at gram.
7 Hnipnaði Gunnarr, sagði mér Högni
frá Sigurðar sárum dauða:
"Liggr of höggvinn fyr handan ver
Gothorms bani of gefinn ulfum.
8 Líttu þar Sigurð á suðrvega;
þá heyrir þú hrafna gjalla,
örnu gjalla æzli fegna,
varga þjóta of veri þínum."
9 "Hví þú mér, Högni, harma slíka
viljalaussi vill of segja?
Þitt skyli hjarta hrafnar slíta
við lönd yfir en þú vitir manna!"
10 Svaraði Högni sinni einu,
trauðr góðs hugar, af trega stórum:
"Þess áttu, Guðrún, græti at fleiri,
at hjarta mitt hrafnar slíti."
11 Hvarf ek ein þaðan annspilli frá
á við lesa varga leifar;
gerðig-a ek hjúfra né höndum slá
né kveina um sem konur aðrar,
þá er sat soltin of Sigurði.
12 Nótt þótti mér niðmyrkr vera,
er ek sárla satk yfir Sigurði;
ulfar þóttumk öllu betri,
ef þeir léti mik lífi týna
eða brenndi mik sem birkinn við.
13 Fór ek af fjalli fimm dægr talið,
unz ek höll Halfs háva þekkðak.
14 Sat ek með Þóru sjau misseri,
dætr Hákonar í Danmörku;
hon mér at gamni gullbókaði
sali suðræna ok svani danska.
15 Hafðu vit á skriftum þat er skatar léku,
ok á hannyrðum hilmis þegna,
randir rauðar, rekka Húna,
hjördrótt, hjalmdrótt, hilmis fylgju.
16 Skip Sigmundar skriðu frá landi,
gylltar grímur, grafnir stafnar;
byrðu vit á borða, þat er þeir börðusk
Sigarr ok Siggeirr suðr á Fjóni.
17 Þá frá Grimildr, gotnesk kona,
hvat ek væra hyggjuð -- --;
hon brá borða ok buri heimti
þrágjarnliga þess at spyrja,
hverr vildi son systur bæta
eða ver veginn vildi gjalda.
18 Görr lézk Gunnarr gull at bjóða
sakar at bæta, ok it sama Högni.
Hon frétti at því, hverr fara vildi
vigg at söðla vagn at beita,
hesti ríða, hauki fleygja,
öðrum at skjóta af ýboga.
19 Valdarr Dönum með Jarizleifi,
Eymóðr þriði með Jarizskári
inn gengu þá, jöfrum líkir,
Langbarðs liðar, höfðu loða rauða,
stuttar brynjur, steypða hjalma,
skalmum gyrðir, höfðu skarar jarpar.
20 Hverr vildi mér hnossir velja,
hnossir velja ok hugat mæla,
ef þeir mætti mér margra súta
tryggðir vinna, - né ek trúa gerða.
21 Færði mér Grímhildr full at drekka
svalt ok sárligt, né ek sakar munðak;
þat var of aukit jarðar magni,
svalköldum sæ ok sónum dreyra.
22 Váru í horni hvers kyns stafir
ristnir ok roðnir, - ráða ek né máttak, -
lyngfiskr langr, lands Haddingja
ax óskorit, innleið dyra.
23 Váru þeim bjóri böl mörg saman,
urt alls viðar ok akarn brunnin,
umdögg arins, iðrar blótnar,
svíns lifr soðin, því at hon sakar deyfði.
24 En þá gleymðu, er getit höfðu,
öll jöfurs jórbjúg í sal;
kómu konungar fyr kné þrennir,
áðr hon sjalfa mik sótti at máli.
25 Grímhildr kvað:
"Gef ek þér, Guðrún, gull at þiggja,
fjölð alls féar, at þinn föður dauðan,
hringa rauða, Hlöðvés sali,
ársal allan at jöfur fallinn.
26 Grímhildr kvað:
Húnskar meyjar, þær er hlaða spjöldum
ok gera gull fagrt, svá at þér gaman þykki;
ein skaltu ráða auði Buðla,
gulli göfguð ok gefin Atla."
27 Guðrún kvað:
"Vilk eigi ek með veri ganga
né Brynhildar bróður eiga;
samir eigi mér við son Buðla
ætt at auka né una lífi."
28 Grímhildr kvað:
"Hirð-a-ðu hölðum heiftir gjalda,
því at vér höfum valdit fyrri;
svá skaltu láta, sem þeir lifi báðir
Sigurðr ok Sigmundr, ef þú sonu fæðir."
29 Guðrún kvað:
"Mák-a ek, Grímhildr, glaumi bella
né vígrisins vánir telja,
siz Sigurðar sárla drukku
hrægífr, huginn hjartblóð saman."
30 Grímhildr kvað:
"Þann hefi ek allra ættgöfgastan
fylki fundit ok framast nökkvi;
hann skaltu eiga, unz þik aldr viðr,
verlaus vera, nema þú vilir þenna."
31 Guðrún kvað:
"Hirð-a-ðu bjóða bölvafullar
þrágjarnliga þær kindir mér;
hann mun Gunnar grandi beita
ok ór Högna hjarta slíta;
32 Grátandi Grímhildr greip við orði,
er burum sínum bölva vætti
ok mögum sínum meina stórra.
33 Grímhildr kvað:
"Lönd gef ek enn þér, lýða sinni,
Vinbjörg, Valbjörg, ef þú vill þiggja;
eigðu um aldr þat ok uni, dóttir."
34 Guðrún kvað:
"Þann mun ek kjósa af konungum
ok þó af niðjum nauðig hafa;
verðr eigi mér verr at ynði
né böl bræðra at bura skjóli."
35 Hjarta slíta; munk-at ek létta,
áðr lífshvatan eggleiks hvötuð
aldri næmik."
[35. The last 4 stanzas of stanza 31 are used to construct stanza 35, see Bellows notes on stanza 31. This has resulted in re-numbering of the ON from stanza 35 in the original to the end.]
36 Guðrún kvað:
Senn var á hesti hverr drengr litinn,
en víf valnesk hafið í vagna;
vér sjau daga svalt land riðum,
en aðra sjau unnir kníðum,
en ina þriðju sjau þurrt land stigum.
37 Þar hliðverðir hárar borgar
grind upp luku, áðr í garð riðum.
38 Vakði mik Atli, en ek vera þóttumk
full ills hugar at frændr dauða.
39 Atli kvað:
"Svá mik nýliga nornir vekja," -
vílsinnis spá vildi, at ek réða, -
"hugða ek þik, Guðrún Gjúka dóttir,
læblöndnum hjör leggja mik í gögnum."
40 Guðrún kvað:
"Þat er fyr eldi, er éarn dreyma,
fyr dul ok vil drósar reiði;
mun ek þik við bölvi brenna ganga,
líkna ok lækna, þótt mér leiðir séir."
41 Atli kvað:
"Hugða ek hér í túni teina fallna,
þá er ek vildak vaxna láta,
rifnir með rótum, roðnir í blóði,
bornir á bekki, beðit mik at tyggva.
42 Hugða ek mér af hendi hauka fljúga
bráðalausa bölranna til;
hjörtu hugða ek þeira við hunang tuggin,
sorgmóðs sefa, sollin blóði.
43 Hugða ek mér af hendi hvelpa losna,
glaums andvana, gylli báðir;
hold hugða ek þeira at hræum orðit,
nauðigr nái nýta ek skyldak."
44 Guðrún kvað:
"Þar munu seggir of sæing dæma
ok hvítinga höfði næma;
þeir munu feigir fára nátta
fyrir dag litlu, drótt of bergja."
45 Atli kvað:
"Lægja ek síðan, né ek sofa vildak,
þrágjarn í kör; þat man ek görva."
Старшая Эдда
32. Вторая песнь о Гудрун
Конунг Тьодрек был у Атли и потерял там большую часть своих людей. Тьодрек и Гудрун жаловались друг другу на свои несчастья. Она сказала ему,
1 Девой счастливейшей
в женских хоромах
я родилась,
любила я братьев,
покуда мне Гьюки
золота не дал, —
золото дал он
и выдал за Сигурда.
2 Таким был Сигурд
пред Гьюки сынами,
как стебель лука,
из трав встающий,
как легкий олень
меж тварей лесных,
как золота пламя
пред оловом тусклым.
3 Зависть братьев
моих обуяла —
муж мой был лучшим
между героями;
спать не могли,
ни дела обсуждать,
пока они Сигурда
не погубили.
4 Грани примчался, —
слышен был топот, —
Сигурд тогда
сам не приехал;
были все кони
обрызганы кровью,
в пути утомясь,
убийц привезли они.
5 С Грани пошла я
беседовать, плача,
стала расспрашивать,
слезы роняя;
Грани понурил
голову низко —
знал о беде он:
не стало хозяина.
6 Долго терзалась я,
долго молчала,
все же спросить
решилась у Гуннара.
7 Голову скорбно
Гуннар склонил;
Хёгни сказал мне
о смерти жестокой:
«Лежит изрубленный
там за рекой
убивший Готторма, —
отдан волкам он.
8 Взгляни на юг —
вот Сигурд лежит!
Слушай, как воронов
каркает стая,
добычу орлы
с клекотом делят,
волки над мужем
твоим завывают».
9 Гудрун сказала:
«Хёгни, зачем ты
счастья лишенной
о горе подобном
поведать вздумал?
Пусть сердце твое
ворон терзает
в далекой земле,
которой не знаешь ты».
10 Одно лишь Хёгни
молвил в ответ, —
сумрачен был он
от сильного горя:
«Гудрун, тебе бы
сильней горевать
о том, что сердце
склюют мне вороны!»
11 Одна я ушла
после этой беседы
в лес, чтобы взять
волчью добычу:
не голосила,
руки ломая,
не причитала,
как жены другие,
как мертвая, сидя
над телом Сигурда.
12 Ночь мне казалась —
как в новолунье,
когда над Сигурдом
в горе сидела я;
мнилось, что волки
благо бы сделали,
если б меня
жизни лишили!
Если б сгорела
я, как береза!
13 Пять дней я спускалась
по горным склонам,
пока не увидела
Хальва палаты.
14 Прожила я у Торы
семь полугодий.
у дочери Хакона
в датской земле.
Шитьем золотым
меня забавляла.
вышивая палаты
и витязей датских.
15 Вышили с ней мы
конунгов подвиги,
были на тканях
воины князя,
щиты червленые,
гуннов воители.
с мечами и в шлемах
княжья дружина;
16 по морю струги
Сигмунда плыли —
драконьи морды
и штевни резные;
вышили мы.
как бились на юге
Сигар и Сиггейр
на острове Фьоне.
17 Проведала Гримхильд,
готская женщина,
где я живу
Оставила вышивку,
вызвала сына,
чтобы спросить
своенравного воина,
согласен ли он
сестре отплатить
иль выкуп за мертвого
мужа отдаст он.
18 Гуннар готов был —
И Хёгни тоже —
выплатить золото,
выкуп за распрю.
Спросила она,
кто согласится
коня оседлать,
в повозку запрячь,
скакать на коне,
сокола взвить,
луком из тиса
стрелы пуская.
19 Вальдар датский,
и Ярицлейв с ним,
Эймод третий,
а с ними и Ярицкар
в палату вошли,
подобны князьям,
Лангбарда воины,
в красных плащах,
кольчуги их в золоте,
острые шлемы,
мечи у бедра,
волосы темные.
20 Каждый пытался
подарок вручить мне,
подарок вручить
и в печали утешить,
как будто могли
горе мое
этим унять,
но им я не верила.
21 Гримхильд напиток
мне поднесла
терпкий, студеный,
чтоб горе забыла я:
сдобрен он был
силой земли,
холодной волной
и кровью вепря.
22 Были на роге
багряные руны —
что они значат,
прочесть не могла я:
вереска рыба,
Хаддинги края
несрезанный колос,
звериная пасть.
23 Были в той браге
многие беды,
листья и желудя
жженого пепел,
роса очага
и жертв требуха,
печень свиная,
свары гасящая.
24 Забыли тогда,
что совершили
(непонятное место)
Трое князей
ко мне подошли,
прежде чем мне она
молвила слово.
25 «Дам тебе, Гудрун,
золота груду,
все, что отец
в наследье оставил,
кольца червленые,
Хлёдвера земли,
ковер драгоценный
за конунга мертвого.
26 Девушек гуннских,
ткущих искусно,
золотом шьющих
тебе на забаву, —
Будли сокровища
будут твоими,
вся в золоте выйдешь
замуж за Атли!»
27 Гудрун сказала:
«Нет, не бывать
браку такому,
никогда я за брата
Брюнхильд не выйду!
Мне не пристало
с отпрыском Будли
род умножать
и радостно жить!»
28 Гримхильд сказала:
«Враждебной не будь
к героям воителям,
хоть и повинны
мы пред тобою!
Снова все будет,
как если б жили
Сигурд и Сигмунд, —
роди сыновей лишь!»
29 Гудрун сказала:
«Гримхильд, постылы мне
шумные пиршества,
как уступлю я
желаниям Атли,
если трупов чудовище
с Хугином вместе
Сигурда кровь
пили из сердца!»
30 Гримхильд сказала:
«Великого конунга
я тебе выбрала,
первым из всех
он признан повсюду;
с ним проживешь ты
до самой смерти,
а не захочешь —
не быть тебе замужем!»
31 Гудрун сказала:
«Нет, не стремись,
к сварам привычная,
злое родство
мне навязать!
Гуннару он
зло причинит,
сердце у Хёгни
вырвет из ребер.
Не буду спокойной,
пока не убью
того, кто забавы
мечей затевает».
32 Горько рыдая,
молвила Гримхильд,
беды сынов
и родичей видя,
злые напасти
для них ожидая:
33 «Еще я дам земли
и с ними дружину,
Винбьёрг и Вальбьёрг,
коль взять ты согласна, —
до смерти владей
и счастлива будь!»
34 Гудрун сказала:
«Выбор я сделаю,
конунга выберу,
но так поступить
родня принуждает:
не суждено мне
счастливой быть с мужем,
братьев беда
не спасет сыновей!»
35 . . .
36 Воины все
на коней вскочили,
вальские жены
сели в повозки:
семь дней мы ехали
по землям студеным,
семь дней веслами
волны месили
и семь еще дней
посуху шли.
37 Тогда вратари
высокого града
открыли ворота,
чтоб въехать во двор нам.
38 Разбудил меня Атли —
в тревоге была я,
предчувствуя смерть
родичей милых.
39 Атли сказал:
«Норны меня
пробудили недавно,
зловещую мне
дали загадку:
мне снилось, ты, Гудрун,
дочь Гьюки, вонзила
отравленный меч
в тело мое».
40 Гудрун сказала:
«Сон про железо
огонь предвещает, —
женщины гнев —
желанья пустые:
язву я выжгу
и вылечу хворь,
хоть бы тебя
я ненавидела».
41 Атли сказал:
«Снилось еще,
что здесь во дворе
упали побеги, —
их посадил я, —
вырваны с корнем,
облиты кровью,
лежат на столе. —
я должен жевать их.
42 Снилось, что пущены
соколы мною,
голодные птицы,
навстречу погибели;
как будто сердца их,
набухшие кровью,
в горе смешал я
с медом и съел их.
43 Снилось, что пущены
мною щенята,
два их, и воют
оба уныло;
снилось, что падалью
стало их мясо,
что его пожирать
принуждают меня».
44 Гудрун сказала:
«То воины будут
улов обсуждать,
у белых рыб
отрывая головы:
дохлыми станут
в недолгое время,
перед рассветом
люди съедят их.
45 Не легла, не спалось мне,
жаждавшей мести,
на ложе моем —
ясно я помню…»