Den eldre Edda
35. Atlakviða — The Lay of Atli
Guðrún Gjúkadóttir hefndi bræðra sinna, svá sem frægt er orðit. Hon drap fyrst sonu Atla, en eftir drap hon Atla ok brenndi höllina ok hirðina alla. Um þetta er sjá kviða ort:
1 Atli sendi ár til Gunnars
kunnan segg at ríða, Knéfröðr var sá heitinn;
at görðum kom hann Gjúka ok at Gunnars Höllu,
bekkjum aringreypum ok at bjóri svásum.
2 Drukku þar dróttmegir, en dyljendr þögðu,
vín í valhöllu, vreiði sásk þeir Húna;
kallaði þá Knéfröðr kaldri röddu,
seggr inn suðræni sat hann á bekk háum:
3 "Atli mik hingat sendi ríða erendi
mar inum mélgreypa myrkvið inn ókunna,
at biðja yðr, Gunnarr, at it á bekk kæmið
með hjalmum aringreypum at sækja heim Atla.
4 Skjöldu kneguð þar velja ok skafna aska,
hjalma gullroðna ok Húna mengi,
silfrgyllt söðulklæði, serki valrauða,
dafar darraðar, drösla mélgreypa.
5 Völl lézk ykkr ok mundu gefa víðrar Gnitaheiðar,
af geiri gjallanda ok af gylltum stöfnum,
stórar meiðmar ok staði Danpar,
hrís þat it mæra, er meðr Myrkvið kalla."
6 Höfði vatt þá Gunnarr ok Högna til sagði:
"Hvat ræðr þú okkr, seggr inn æri,
alls vit slíkt heyrum?
Gull vissa ek ekki á Gnitaheiði,
þat er vit ættim-a annat slíkt.
7 Sjau eigum vit salhús sverða full,
hverju eru þeira hjölt ór gulli;
minn veit ek mar beztan, en mæki hvassastan,
boga bekksæma, en brynjur ór gulli,
hjalm ok skjöld hvítastan kominn ór höll Kíars,
einn er minn betri en sé allra Húna."
8 Högni kvað:
"Hvat hyggr þú brúði bendu, þá er hon okkr baug sendi,
varinn váðum heiðingja? Hygg ek, at hon vörnuð byði.
Hár fann ek heiðingja riðit í hring rauðum,
ylfskr er vegr okkarr at ríða erendi."
9 Niðjar hvöttu Gunnar né náungr annarr,
rýnendr né ráðendr né þeir er ríkir váru;
kvaddi þá Gunnarr, sem konungr skyldi,
mærr í mjöðranni af móði stórum:
10 "Rístu nú, Fjörnir, láttu á flet vaða
greppa gullskálir með gumna höndum.
11 Ulfr mun ráða arfi Niflunga,
gamlir, gránvarðir, ef Gunnars missir,
birnir blakkfjallir bíta þreftönnum,
gamna greystóði, ef Gunnarr né kemr-at."
12 Leiddu landrögni lýðar óneisir,
grátendr gunnhvata ór garði húna.
Þá kvað þat inn æri erfivörþr Högna:
"Heilir farið nú ok horskir,
hvars ykkr hugr teygir!"
13 Fetum létu fræknir um fjöll at þyrja
mari ina mélgreypu Myrkvið inn ókunna;
hristisk öll Húnmörk þar er harðmóðgir fóru,
ráku þeir vandstyggva völlu algræna.
14 Land sáu þeir Atla ok liðskjalfar djúpa,
Bikka greppar standa á borg inni háu,
sal of suðrþjóðum sleginn sessmeiðum,
bundnum röndum, bleikum skjöldum,
dafar darraðar; en þar drakk Atli
vín í valhöllu, verðir sátu úti
at varða þeim Gunnari, af þeir hér vitja kvæmi
með geiri gjallanda at vekja gram hildi.
15 Systir fann þeira snemst, at þeir í sal kómu
bræðr hennar báðir, - bjóri var hon lítt drukkin:
"Ráðinn ertu nú, Gunnarr. Hvat muntu, ríkr, vinna
við Húna harmbrögðum? Höll gakk þú ór snemma.
16 Betr hefðir þú, bróðir, at þú í brynju færir,
sem hjalmum aringreypum at séa heim Atla,
sætir þú í söðlum sólheiða daga,
nái nauðfölva létir nornir gráta,
Húna skjaldmeyjar herfi kanna,
en Atla sjalfan létir þú í ormgarð koma,
nú er sá ormgarðr ykkr of folginn."
17 Gunnarr kvað:
"Seinat er nú, systir, at samna Niflungum;
langt er at leita lýða sinnis til,
ef rosmufjöll Rínar rekka óneissa."
18 Fengu þeir Gunnar ok í fjötur settu
vin Borgunda ok bundu fastla.
19 Sjau hjó Högni sverði hvössu,
en inum átta hratt hann í eld heitan;
svá skal frækn fjándum verjask
[sem] Högni varði hendr [sínar].
20 -- -- Gunnars;
frágu fræknan, ef fjör vildi,
gotna þjóðann, gulli kaupa.
21 Gunnarr kvað:
"Hjarta skal mér Högna í hendi liggja
blóðugt, ór brjósti skorit baldriða
saxi slíðrbeitu, syni þjóðans."
22 Skáru þeir hjarta Hjalla ór brjósti
blóðugt ok á bjóð lögðu ok báru þat fyr Gunnar.
23 Þá kvað þat Gunnarr, gumna dróttinn:
"Hér hefi ek hjarta Hjalla ins blauða,
ólíkt hjarta Högna ins frækna,
er mjök bifask, er á bjóði liggr,
bifðisk halfu meir, er í brjósti lá."
24 Hló þá Högni, er til hjarta skáru
kvikvan kumblasmið, klökkva hann sízt hugði;
blóðugt þat á bjóð lögðu ok báru fyr Gunnar.
25 Mærr kvað þat Gunnarr geirniflungr:
"Hér hefi ek hjarta Högna ins frækna,
ólíkt hjarta Hjalla ins blauða,
er lítt bifask, er á bjóði liggr,
bifðisk svági mjök, þá er í brjósti lá.
26 Svá skaltu, Atli, augum fjarri,
sem munt menjum verða;
er und einum mér öll of folgin
hodd Niflunga, lifir-a nú Högni.
27 Ey var mér týja, meðan vit tveir lifðum,
nú er mér engi, er ek einn lifik.
Rín skal ráða rógmalmi skatna,
svinn, áskunna arfi Niflunga,
- í veltanda vatni lýsask valbaugar, -
heldr en á höndum gull skíni Húna börnum."
28 Atli kvað:
"Ýkvið ér hvélvögnum, haftr er nú í böndum."
29 Atli inn ríki reið Glaum mönum,
sleginn rógþornum, sifjungr þeira.
-- -- --
Guðrún sigtífa, varnaði við tárum,
vaðin í þyshöllu.
30 Guðrún kvað:
"Svá gangi þér, Atli, sem þú við Gunnar áttir
eiða oft of svarða ok ár of nefnda,
at sól inni suðrhöllu ok at Sigtýs bergi,
hölkvi hvílbeðjar ok at hringi Ullar."
Ok meir þaðan menvörð bituls
dolgrögni dró til dauðs skokkr.
31 Lifanda gram lagði í garð,
þan er skriðinn var, skatna mengi,
innan ormum, en einn Gunnarr
heiftmóðr hörpu hendi kníði,
glumðu strengir; svá skal gulli
frækn hringdrifi við fira halda.
32 Atli lét lands síns á vit
jó eyrskáan aftr frá morði;
dynr var í garði, dröslum of þrungit,
vápnsöngr virða, váru af heiði komnir.
33 Út gekk þá Guðrún Atla í gögn
með gylltum kálki at reifa gjöld rögnis:
"Þiggja knáttu, þengill, í þinni höllu
glaðr at Guðrúnu gnadda niflfarna."
34 Umðu ölskálir Atla vínhöfgar,
þá er í höll saman Húnar tölðusk,
gumar gransíðir, gengu inn hvatir.
35 Skævaði þá in skírleita
-- -- --
veigar þeim at bera, afkár dís jöfrum
ok ölkrásir valði nauðug neffölum,
en níð sagði Atla:
36 "Sona hefir þinna, sverða deilir,
hjörtu hrædreyrug við hunang of tuggin;
melta knáttu, móðugr, manna valbráðir,
eta at ölkrásum ok í öndugi at senda.
37 Kallar-a þú síðan til knéa þinna
Erp né Eitil, ölreifa tvá;
sér-a-ðu síðan í seti miðju
gulls miðlendr geira skefta,
manar meita né mara keyra."
38 Ymr varð á bekkjum, afkárr söngr virða,
gnýr und guðvefjum, grétu börn Húna;
nema ein Guðrún, er hon æva grét
bræðr sína berharða ok buri svása,
unga, ófróða, þá er hon við Atla gat.
39 Gulli söri in gaglbjarta,
hringum rauðum reifði hon húskarla;
sköp lét hon vaxa, en skíran malm vaða,
æva fljóð ekki gáði fjarghúsa.
40 Óvarr Atli óðan hafði hann sik drukkit,
vápn hafði hann ekki, varnaði-t hann við Gudrúnu,
oft var sá leikr betri, þá er þau lint skyldu
oftar um faðmask fyr öðlingum.
41 Hon beð broddi gaf blóð at drekka
hendi helfússi ok hvelpa leysti,
hratt fyr hallar dyrr ok húskarla vakði
brandi brúðr heitum, þau lét hon gjöld bræðra.
42 Eldi gaf hon þá alla, er inni váru
ok frá morði þeira Gunnars komnir váru ór Myrkheimi;
forn timbr fellu, fjarghús ruku,
bær Buðlunga, brunnu ok skjaldmeyjar
inni aldrstamar, hnigu í eld heitan.
43 Fullrætt er um þetta, ferr engi svá síðan
brúðr í brynju bræðra at hefna;
hon hefir þriggja þjóðkonunga
banorð borit, björt, áðr sylti.
Enn segir gleggra í Atlamálum inum grænlenzkum.
Старшая Эдда
35. Гренландская Песнь об Атли
Гудрун, дочь Гьюки, отомстила за своих братьев, как об этом много рассказывалось: она убила сначала сыновей Атли, а потом самого Атли и сожгла его палаты и всю его дружину. Об этом сложена такая песнь:
1 Атли когда-то
отправил к Гуннару
хитрого мужа
по имени Кнефрёд;
в вотчину Гьюки,
к Гуннару прибыл он,
в дом, к очагу,
к вкусному пиву.
2 Дружинники пили
в вальгалле вино
и гуннам не верили,
молчали предатели;
Кнефрёд воскликнул
недобрым голосом, —
на высокой скамье
сидел южанин.
3 «Атли я послан
сюда с порученьем,
верхом проскакал я
сквозь чащу Мюрквид
просить вас с Гуннаром
к Атли в гости,
в дом свой зовет он
вас, шлемоносные!
4 Дадут вам щиты
и пики на выбор,
в золоте шлемы,
попоны расшитые,
множество гуннов,
рубахи червленые,
стяги на копьях,
ретивых коней!
5 Широкое даст
Гнитахейд поле,
пики звенящие,
челны златоносные.
золота груды,
и Данпа земли,
и лес знаменитый,
что Мюрквид зовется!»
6 Гуннар тогда
повернулся к Хёгни:
«Что скажешь,
брат младший?
Не знаю я золота
с полей Гнитахейд,
что нашей добычей
давно бы не стало!
7 У нас семь палат,
полных мечами,
их рукояти
в резьбе золотой,
конь мой, я знаю,
коней всех ретивей,
острее мой меч,
красивей мой шлем
из Кьярова дома,
кольчуги из золота,
и лук мой лучше
всех гуннских луков!»
8 Хёгни сказал:
«Почему нам жена
кольцо прислала
в волчьей одежде?
Остеречь нас хотела?
Волос вплетен был
волчий в кольцо —
по волчьей тропе
придется нам ехать!»
9 Не подстрекали
родичи Гуннара,
молчали советчики,
воины смелые;
велел тогда Гуннар,
как должно владыке
от щедрой души,
на пиршестве княжьем:
10 «Фьёрнир, вставай!
Пусть вкруговую
ковши золотые
пойдут по рукам!
11 Пусть волки наследье
отнимут у Нифлунгов —
серые звери, —
коль я останусь!
Пусть мирные хижины
станут добычей
белых медведей,
коль я не поеду!»
12 Простились люди
с конунгом, плача,
когда уезжал он
из гуннского дома;
сказал тогда юный
наследник Хёгни:
«Путь свой вершите,
как дух вам велит!»
13 Рысью пустили
резвых коней
по горным склонам
сквозь чащу Мюрквид;
Хунмарк дрожал
от топота конского,
гнали покорных
по травам зеленым.
14 Атли владенья
они увидели,
воинов Бикки
на стенах высоких;
в палатах южан
скамьи поставлены,
на стенах тарчи,
щиты и доспехи,
стяги на копьях;
Атли там пил
в вальгалле вино;
стража была
наготове снаружи,
чтоб Гуннара встретить,
когда бы затеял он
с конунгом битву.
15 Первой сестра
братьев приметила —
хмельной не была она —
у входа в палату:
«Гуннар, ты предан!
Гунны коварны,
не справишься с ними, —
спасайся скорее!
16 Лучше б тебе
кольчугу надеть,
а не шлем, окованный
кольцами золота,
ясные дни
проводил бы в седле,
дал бы бледные трупы
норнам оплакивать,
дев гуннских воинственных
впряг в борону бы,
вверг бы ты Атли
в ров змеиный,
а ныне вы сами
в него попадаете!»
17 Гуннар сказал:
«Не успеть мне, сестра,
Нифлунгов кликнуть,
далеко искать
удалую дружину,
с холмов красных Рейна
воинов храбрых!»
18 Схвачен был Гуннар,
накрепко скован,
друг бургундов,
связан надежно.
19 Хёгни сразил
мечом семерых,
восьмого спихнул
в огонь пылавший.
Так должен смелый
сражаться с врагом,
как Хёгни бился,
себя защищая.
. . .
20 Спросили, не хочет ли
готов властитель
золото дать,
откупиться от смерти.
21 Гуннар сказал:
«Пусть сердце Хёгни
в руке моей будет,
сердце кровавое
сына конунга,
острым ножом
из груди исторгнуто».
22 Вырвали сердце
у Хьялли из ребер,
на блюде кровавое
подали Гуннару.
23 Гуннар воскликнул,
владыка дружины:
«Тут лежит сердце
трусливого Хьялли,
это не сердце
смелого Хёгни, —
даже на блюде
лежа, дрожит оно, —
у Хьялли в груди
дрожало сильнее!»
24 Вождь рассмеялся —
страха не ведал он, —
когда грудь рассекли
дробящего шлемы
и сердце на блюде
подали Гуннару.
25 Гуннар сказал,
славный Нифлунг?
«Тут лежит сердце
смелого Хёгни,
это не сердце
трусливого Хьялли,
оно но дрожит,
лежа на блюде,
как не дрожало
и прежде, в груди его!
26 Атли, ты радости
так не увидишь,
как не увидишь
ты наших сокровищ!
Я лишь один,
если Хёгни убит,
знаю, где скрыто
сокровище Нифлунгов!
27 Был жив он – сомненье
меня донимало,
нет его больше —
нет и сомненья:
останется в Рейне
раздора металл, —
в реке быстроводной
асов богатство!
Пусть в водах сверкают
вальские кольца,
а не на руках
отпрысков гуннских!»
28 Атли сказал:
«Готовьте повозку,
пленник закован!»
И стража сокровищ,
Одина битвы,
поводья рвущий
на гибель повез.
29 Атли могучий
ехал на Глауме,
(непонятное место)
Гудрун богов
. . . .
слез не лила,
войдя в палату.
30 Гудрун сказала:
«Клятвы тебя
пусть покарают,
которые Гуннару
часто давал ты,
клялся ты солнцем,
Одина камнем,
ложа конем
и Улля кольцом!»
31 Воины конунга
взяли живого,
в ров положили.
где ползали змеи;
в гневе один
Гуннар остался,
пальцами струн
на арфе касаясь;
струны звенели;
так должен смелый —
кольца дарящий —
добро защищать!
32 Атли направил
в путь обратный
коня своего
после убийства.
С топотом копи
теснились в ограде,
звенели доспехи
дружины вернувшейся.
33 Вышла Гудрун,
чтоб Атли встретить
с кубком в руках
золотым, как пристало;
«Конунг, прими
в палатах твоих
от Гудрун зверенышей,
в сумрак ушедших!»
34 Звенели чаши,
от пива тяжелые,
когда собрались
гунны усатые,
в палате толпились
храбрые воины.
35 Плавно вошла
с питьем яснолицая,
еду подала
побледневшему Атли,
сказала ему
слова оскорбленья:
36 «С медом ты съел
сердца сыновей —
кровавое мясо,
мечи раздающий!
Перевари теперь
трупную пищу,
что съедена с пивом,
и после извергни!
37 Не подзовешь,
не возьмешь на колени
Эйтиля с Эрпом,
веселых от пива;
не увидишь, как дротики
крепят на древки,
гривы стригут,
скачут верхом!»
38 Вопили неистово
люди в палате,
коврами увешанной,
плакали гунны;
одна только Гудрун
не стала оплакивать
братьев смелых
и милых сынов,
юных, немудрых,
от Атли рожденных
39 Золото сеяла
лебяжьебелая,
челяди кольца
дарила червонные;
судьбе покорясь,
раздавала сокровища,
капищ она
не жалела, щедрая.
40 Атли беспечный
пьян был от пива,
меча не схватил,
не противился Гудрун
иными бывали
их прежние встречи,
когда он при всех
обнимал ее нежно!
41 Постель она с лезвия
кровью насытила
рукой, в Хель ведущей,
выгнала псов,
дверь заперла,
подняла домочадцев,
дом запалила
в отплату за братьев.
42 Всех предала
огню, кто вернулся
из Мюркхейма вспять
после Гуннара смерти;
рушились балки,
дымилось капище,
Будлунгов двор,
щитоносные девы
падали мертвые
в жаркое пламя.
43 Довольно об этом!
Жены другие
кольчуг не наденут
для мести подобной!
Трем конунгам смерть
она принесла,
прежде чем гибель
ее постигла!
Еще подробнее об этом рассказано в Гренландских Речах Атли.