ΠΕΡΙ ΟΥΣΙΑΣ Η ΠΕΡΙ ΠΟΙΟΤΗΤΟΣ

1 Ἆρα τὸ ὂν καὶ ἡ οὐσία ἕτερον, καὶ τὸ μὲν ὂν ἀπηρημωμένον τῶν ἄλλων, ἡ δὲ οὐσία τὸ ὂν μετὰ τῶν ἄλλων, κινήσεως, στάσεως, ταὐτοῦ, ἑτέρου, καὶ στοιχεῖα ταῦτα ἐκείνης; Τὸ οὖν ὅλον οὐσία, ἕκαστον δὲ ἐκείνων τὸ μὲν ὄν, τὸ δὲ κίνησις, τὸ δὲ ἄλλο τι. Κίνησις μὲν οὖν κατὰ συμβεβηκὸς ὄν· οὐσία δὲ ἆρα κατὰ συμβεβηκός, ἢ συμπληρωτικὸν οὐσίας; Ἢ καὶ αὐτὴ [ἡ] οὐσία καὶ τὰ ἐκεῖ πάντα οὐσία. Πῶς οὖν οὐ καὶ ἐνταῦθα; Ἢ ἐκεῖ, ὅτι ἓν πάντα, ἐνθάδε δὲ διαληφθέντων τῶν εἰδώλων τὸ μὲν ἄλλο, τὸ δὲ ἄλλο· ὥσπερ ἐν μὲν τῷ σπέρματι ὁμοῦ πάντα καὶ ἕκαστον πάντα καὶ οὐ χεὶρ χωρὶς καὶ χωρὶς κεφαλή, ἔνθα δὲ χωρίζεται ἀλλήλων· εἴδωλα γὰρ καὶ οὐκ ἀληθῆ. Τὰς οὖν ποιότητας ἐκεῖ φήσομεν οὐσίας διαφορὰς περὶ οὐσίαν οὔσας ἢ περὶ ὄν, διαφορὰς δὲ ποιούσας ἑτέρας οὐσίας πρὸς ἀλλήλας καὶ ὅλως οὐσίας; Ἢ οὐκ ἄτοπον, ἀλλὰ περὶ τῶν τῇδε ποιοτήτων, ὧν αἱ μὲν διαφοραὶ οὐσιῶν, ὡς τὸ δίπουν καὶ τὸ τετράπουν, αἱ δὲ οὐ διαφοραὶ οὖσαι αὐτὸ τοῦτο μόνον ποιότητες λέγονται. Καίτοι τὸ αὐτὸ καὶ διαφορὰ γίγνεται συμπληροῦσα καὶ οὐ διαφορὰ ἐν ἄλλῳ οὐ συμπληροῦσα τὴν οὐσίαν, συμβεβηκὸς δέ· οἷον τὸ λευκὸν ἐν μὲν κύκνῳ ἢ ψιμυθίῳ συμπληροῦν, ἐν δὲ σοὶ συμβεβηκός. Ἢ τὸ λευκὸν τὸ μὲν ἐν τῷ λόγῳ συμπληροῦν καὶ οὐ ποιότης, τὸ δὲ ἐν τῇ ἐπιφανείᾳ ποιόν. Ἢ διαιρετέον τὸ ποιόν, ὡς τὸ μὲν οὐσιῶδες ἰδιότης τις οὖσα τῆς οὐσίας, τὸ δὲ μόνον ποιόν, καθ’ ὃ ποιὰ οὐσία, τοῦ ποιοῦ οὐ διαλλαγὴν εἰς τὴν οὐσίαν ποιοῦντος οὐδ’ ἐκ τῆς οὐσίας, ἀλλ’ οὔσης ἤδη καὶ πεπληρωμένης διάθεσίν τινα ἔξωθεν ποιοῦντος καὶ μετὰ τὴν οὐσίαν τοῦ πράγματος προσθήκην, εἴτε περὶ ψυχὴν εἴτε περὶ σῶμα γίγνοιτο. Ἀλλ’ εἰ καὶ τὸ ὁρώμενον λευκὸν ἐπὶ τοῦ ψιμυθίου συμπληρωτικὸν εἴη αὐτοῦ; —ἐπὶ μὲν γὰρ τοῦ κύκνου οὐ συμπληρωτικόν· γένοιτο γὰρ ἂν καὶ οὐ λευκός—ἀλλ’ ἐπὶ τοῦ ψιμυθίου· καὶ τοῦ πυρὸς δὲ ἡ θερμότης. Ἀλλ’ εἴ τις λέγοι τὴν πυρότητα τὴν οὐσίαν εἶναι καὶ ἐπὶ τοῦ ψιμυθίου τὸ ἀνάλογον; Ἀλλ’ ὅμως τοῦ ὁρωμένου πυρὸς [πυρότης] ἡ θερμότης συμπληροῦσα καὶ ἡ λευκότης ἐπὶ τοῦ ἑτέρου. Αἱ αὐταὶ τοίνυν συμπληρώσουσι καὶ οὐ ποιότητες, καὶ οὐ συμπληρώσουσι καὶ [οὐ] ποιότητες. Καὶ ἄτοπον ἐν μὲν οἷς συμπληροῦσι λέγειν ἄλλο εἶναι, ἐν δὲ οἷς μὴ ἄλλο, τῆς αὐτῆς φύσεως οὔσης. Ἀλλ’ ἄρα τοὺς μὲν λόγους τοὺς ποιήσαντας αὐτὰ οὐσιώδεις ὅλους, τὰ δὲ ἀποτελέσματα ἔχειν ἤδη τὰ ἐκεῖ τὶ ἐνταῦθα ποιά, οὐ τί. Ὅθεν καὶ ἁμαρτάνειν ἡμᾶς ἀεὶ περὶ τὸ τὶ ἀπολισθάνοντας ἐν ταῖς ζητήσεσιν αὐτοῦ καὶ εἰς τὸ ποιὸν καταφερομένους. Οὐ γὰρ εἶναι τὸ πῦρ ὃ λέγομεν εἰς τὸ ποιὸν ἀφορῶντες, ἀλλὰ τὸ μὲν εἶναι οὐσίαν, ἃ δὲ νῦν βλέπομεν, εἰς ἃ καὶ ἀφορῶντες λέγομεν, ἀπάγειν ἡμᾶς ἀπὸ τοῦ τὶ ὡς ὁρίζεσθαι τὸ ποιόν. Καὶ ἐπὶ τῶν αἰσθητῶν εὐλόγως· οὐδὲν γὰρ αὐτῶν οὐσίαν εἶναι, ἀλλ’ αὐτῆς πάθη. Ὅθεν κἀκεῖνο, πῶς οὐκ ἐξ οὐσιῶν οὐσία. Ἐλέγετο μὲν οὖν, ὅτι οὐ δεῖ τὸ αὐτὸ τὸ γινόμενον εἶναι τοῖς ἐξ ὧν· νῦν δὲ λέγειν δεῖ ὅτι οὐδὲ τὸ γενόμενον οὐσία. Ἀλλὰ πῶς ἐκεῖ ἣν ἐλέγομεν οὐσίαν οὐκ ἐξ οὐσίας λέγοντες; Τὴν γὰρ οὐσίαν φήσομεν ἐκεῖ κυριώτερον καὶ ἀμιγέστερον ἔχουσαν τὸ ὂν εἶναι οὐσίαν—ὡς ἐν διαφοραῖς—ὄντως, μᾶλλον δὲ μετὰ προσθήκης ἐνεργειῶν λεγομένην οὐσίαν, τελείωσιν μὲν δοκοῦσαν εἶναι ἐκείνου, τάχα δ’ ἐνδεεστέραν τῇ προσθήκῃ καὶ τῷ οὐχ ἁπλῷ, ἀλλ’ ἤδη ἀφισταμένην τούτου.

2 Ἀλλὰ περὶ τῆς ποιότητος σκεπτέον τί ὅλως· τάχα γὰρ γνωσθὲν ὅ τι ἐστὶ μᾶλλον παύσει τὰς ἀπορίας. Πρῶτον οὖν ἐκεῖνο ζητητέον, εἰ τὸ αὐτὸ θετέον ὁτὲ μὲν ποιὸν μόνον, ὁτὲ δὲ συμπληροῦν οὐσίαν, οὐ δυσχεράναντας ποιὸν συμπληρωτικὸν οὐσίας εἶναι, ἀλλὰ ποιᾶς μᾶλλον οὐσίας. Δεῖ τοίνυν ἐπὶ τῆς ποιᾶς οὐσίας τὴν οὐσίαν πρὸ τοῦ ποιὰν εἶναι καὶ τὸ τί ἐστι. Τί οὖν ἐπὶ τοῦ πυρὸς πρὸ τῆς ποιᾶς οὐσίας ἡ οὐσία; Ἆρα τὸ σῶμα; Τὸ γένος τοίνυν οὐσία ἔσται, τὸ σῶμα, τὸ δὲ πῦρ σῶμα θερμὸν καὶ οὐκ οὐσία τὸ ὅλον, ἀλλ’ οὕτω τὸ θερμὸν ἐν αὐτῷ, ὡς καὶ ἐν σοὶ τὸ σιμόν. Ἀφαιρεθείσης τοίνυν θερμότητος καὶ τοῦ λαμπροῦ καὶ κούφου, ἃ δὴ δοκεῖ ποιὰ εἶναι, καὶ ἀντιτυπίας τὸ τριχῇ διαστατὸν καταλείπεται καὶ ἡ ὕλη οὐσία. Ἀλλ’ οὐ δοκεῖ· τὸ γὰρ εἶδος μᾶλλον οὐσία. Ἀλλὰ τὸ εἶδος ποιότης. Ἢ οὐ ποιότης, ἀλλὰ λόγος τὸ εἶδος. Τὰ οὖν ἐκ τοῦ λόγου καὶ τοῦ ὑποκειμένου τί ἐστιν; Οὐ γὰρ τὸ ὁρώμενον καὶ τὸ καῖον· τοῦτο δὲ ποιόν. Εἰ μή τις λέγοι τὸ καίειν ἐνέργειαν ἐκ τοῦ λόγου· καὶ τὸ θερμαίνειν καὶ τὸ λευκαίνειν τοίνυν καὶ τὰ ἄλλα ποιήσεις· ὥστε τὴν ποιότητα οὐχ ἕξομεν ὅπου καταλείψομεν. Ἢ ταύτας μὲν οὐ λεκτέον ποιότητας, ὅσαι λέγονται συμπληροῦν οὐσίας, εἴπερ ἐνέργειαι αἱ αὐτῶν ἀπὸ τῶν λόγων καὶ τῶν δυνάμεων τῶν οὐσιωδῶν ἰοῦσαι, ἃ δ’ ἐστὶν ἔξωθεν πάσης οὐσίας οὐ πῂ μὲν ποιότητες, ἄλλοις δὲ οὐ ποιότητες φανταζόμεναι, τὸ δὲ περιττὸν μετὰ τὴν οὐσίαν ἔχουσαι, οἷον καὶ ἀρεταὶ καὶ κακίαι καὶ αἴσχη καὶ κάλλη καὶ ὑγίειαι καὶ οὕτως ἐσχηματίσθαι. Καὶ τρίγωνον μὲν καὶ τετράγωνον καθ’ αὑτὸ οὐ ποιόν, τὸ δὲ τετριγωνίσθαι ᾗ μεμόρφωται ποιὸν λεκτέον, καὶ οὐ τὴν τριγωνότητα, ἀλλὰ τὴν μόρφωσιν· καὶ τὰς τέχνας δὲ καὶ τὰς ἐπιτηδειότητας· ὥστε εἶναι τὴν ποιότητα διάθεσίν τινα ἐπὶ ταῖς οὐσίαις ἤδη οὔσαις εἴτ’ ἐπακτὴν εἴτ’ ἐξ ἀρχῆς συνοῦσαν, ἣ εἰ μὴ συνῆν, οὐδὲν ἔλαττον εἶχεν ἡ οὐσία. Ταύτην δὲ καὶ εὐκίνητον καὶ δυσκίνητον εἶναι· ὡς διττὸν εἶναι εἶδος, τὸ μὲν εὐκίνητον, τὸ δὲ ἔμμονον αὐτῆς.

3 Τὸ οὖν λευκὸν τὸ ἐπὶ σοὶ θετέον οὐ ποιότητα, ἀλλ’ ἐνέργειαν δηλονότι ἐκ δυνάμεως τῆς τοῦ λευκαίνειν, κἀκεῖ πάσας τὰς λεγομένας ποιότητας ἐνεργείας τὸ ποιὸν λαβούσας παρὰ τῆς ἡμετέρας δόξης τῷ ἰδιότητα εἶναι ἑκάστην οἷον διοριζούσας τὰς οὐσίας πρὸς ἀλλήλας καὶ πρὸς ἑαυτὰς ἴδιον χαρακτῆρα ἐχούσας. Τί οὖν διοίσει ποιότης ἡ ἐκεῖ; Ἐνέργειαι γὰρ καὶ αὗται. Ἢ ὅτι μὴ οἷόν τί ἐστι δηλοῦσιν οὐδὲ ἐναλλαγὴν τῶν ὑποκειμένων οὐδὲ χαρακτῆρα, ἀλλ’ ὅσον μόνον τὴν λεγομένην ποιότητα ἐκεῖ ἐνέργειαν οὖσαν· ὥστε τὸ μέν, ὅταν ἰδιότητα οὐσίας ἔχῃ, δῆλον αὐτόθεν ὡς οὐ ποιόν, ὅταν δὲ χωρίσῃ ὁ λόγος τὸ ἐπ’ αὐτοῖς ἴδιον οὐκ ἐκεῖθεν ἀφελών, ἀλλὰ μᾶλλον λαβὼν καὶ γεννήσας ἄλλο, ἐγέννησε ποιὸν οἷον μέρος οὐσίας λαβὼν τὸ ἐπιπολῆς φανὲν αὐτῷ. Εἰ δὲ τοῦτο, οὐδὲν κωλύει καὶ τὴν θερμότητα τῷ σύμφυτον εἶναι τῷ πυρὶ εἶδός τι εἶναι τοῦ πυρὸς καὶ ἐνέργειαν καὶ οὐ ποιότητα αὐτοῦ, καὶ αὖ ἄλλως ποιότητα, μόνην δὲ ἐν ἄλλῳ ληφθεῖσαν οὐκέτι μορφὴν οὐσίας οὖσαν, ἀλλὰ ἴχνος μόνον καὶ σκιὰν καὶ εἰκόνα ἀπολιποῦσαν αὐτῆς τὴν οὐσίαν, ἧς ἡ ἐνέργεια, ποιότητα εἶναι. Ὅσα οὖν συμβέβηκε καὶ μὴ ἐνέργεια καὶ εἴδη οὐσιῶν μορφάς τινας παρεχόμενα, ποιὰ ταῦτα· οἷον καὶ αἱ ἕξεις καὶ διαθέσεις ἄλλαι τῶν ὑποκειμένων λεκτέαι ποιότητες, τὰ δὲ ἀρχέτυπα αὐτῶν, ἐν οἷς πρώτως ἐστίν, ἐνεργείας ἐκείνων. Καὶ οὐ γίνεται ταὐτὸ ποιότης καὶ οὐ ποιότης, ἀλλὰ τὸ ἀπηρημωμένον οὐσίας ποιόν, τὸ δὲ σὺν ταύτῃ οὐσίαν ἢ εἶδος ἢ ἐνέργειαν· οὐδὲν γάρ ἐστι ταὐτὸν ἐν αὐτῷ καὶ ἐν ἄλλῳ μόνον ἐκπεσὸν τοῦ εἶδος καὶ ἐνέργεια εἶναι. Ὃ μέντοι μηδέποτε εἶδος ἄλλου, ἀλλὰ συμβεβηκὸς ἀεί, καθαρῶς ποιότης καὶ μόνον τοῦτο.

II. 6. О сущности и качестве^*

1 Различны ли сущность и сущее; есть ли сущее нечто лишенное иных, а сущность — сущее вместе с иными: движением, покоем, тождеством и различием;¹ суть ли эти стихии сущность? Целое, тогда, есть сущность, каждая же из его стихий есть сущее, одно сущее — движение, другое — что-либо иное. Значит, движение есть акцидентально сущее; будет ли акцидентальна сущность или же стихии ее восполняют? Движение есть, конечно, сама сущность, и все тамошние [умопостигаемо сущие] суть сущность. Тогда, почему же это не так здесь? Не потому ли, что Там [в горнем] все суть одно, здесь же — эй-долы отстоят друг от друга, и одно есть одно, а другое — другое, так что в семени все вещи есть вместе и каждая есть все остальные, и нет отдельно руки и отдельно головы; здесь же они отделены друг от друга, ибо суть эйдолы и не истина.
Скажем ли мы, что качества Там суть различия сущности, сущие относительно сущности или относительно сущего; что различия делают сущности различными друг другу и, вообще, сущностями? Само по себе это не нелепо, но нелепо относительно здешних качеств, которые различают здешние сущности, например, двустопность и четырехстоп-ность — которые не различают саму сущность, но оказываются всего лишь качествами. Однако, одно и то же и становится различием, наполняя [сущность], и не становится различием, когда в ином сущности не восполняет, будучи ее акциденцией. Например, белое в лебеде и белилах есть восполняющее [их сущность],² в тебе же оно — акциденция. Таким образом, то белое, которое есть в логосе, есть и восполняющее, и не есть качество; то белое, которое в явлении есть нечто окачествованное. Должно разделить окачествованное на сущностно окачествованное, которое есть определенная особенность сущности, и [чувственно] окачествованное, которое не создает перехода ни в сущность, ни из сущности, но уже полагает наличную сущность в ее полноте в определенное внешнее обстояние и создает некое прибавление к сущности — [неважно,] возникает ли оно относительно души или тела. Но разве чувственно видимое белое, которое в лебеде, не есть что-то его восполняющее? Нет, оно не таково даже для белил. Хорошо, пусть даже может появиться не белый лебедь, но как же с белилами или с теплотой огня? Но если кто-нибудь скажет, что [чувственная] «огнен-ность» есть сущность огня, то не скажет ли он аналогично и о сущности белил? Действительно, это так, и жар восполняет сущность видимого огня, и белизна — сущность белил. Следовательно, одно и то же есть и нечто восполняющее [сущность], то, что не есть качество, и нечто не восполняющее сущность, что есть качество. Но нелепо говорить, что одно — восполняющее [сущность], а другое — нет [, но есть нечто обстоящее ее в ином], притом что их природа тождественна. Тогда лучше будет сказать, что логосы, производящие [качества], всецело сущностны, но то, что произошло от них, имеет в себе здесь то, что Там [в мире умопостигаемом] есть «нечто», здесь же это — окачествованное, а не «нечто». В этом и причина наших постоянных ошибок относительно «нечто», потому мы и сбиваемся в наших постоянных поисках «нечто», падая в окачествованное.³ Ведь огонь не есть то, что мы называем огнем, смотря на окачествованное [, которое представляется здесь огнем], но его бытие есть сущность, а то, что мы сейчас наблюдаем, на что взираем, говоря об огне, уводит нас от «нечто» и определяется нами как [всего лишь] окачествованное. Это совершенно справедливо относительно вещей чувственных, ибо ни одна из них не есть сущность, но некое претерпевание сущности. Отсюда перед нами встает новый вопрос: как сущность возникает не из сущности, [но из того, что не есть сущность]. Уже было сказано, что не должны быть тождественны возникающее в бытие и то, из чего оно возникает; теперь же должно сказать, что то, что возникает, не есть сущность. Но как же мы, в таком случае, говорим, что Там [в умопостигаемом] есть сущность, если мы говорим, что сущность возникает не из сущности? Мы говорим, что Там есть сущность, потому что Там налично несмешанное, в наиболее собственном смысле сущее, которое истинно и есть сущность, сущая в [сущностнообразующих] различиях; еще лучше сказать, что когда мы говорим о сущности, которая Там, мы говорим о ней вместе с ее энергиями; [будучи взята вместе с энергиями,] она кажется нам осуществлением [своего истока]; однако, возможно, она будет более зависимой благодаря этому прибавлению и своей не простоте и уже чем-то [свой исток] обстоящим.

2 Но должно рассмотреть, что вообще есть качество; ибо, возможно, уяснение того, что оно есть — быстрее уничтожит наши апории. Прежде всего, нужно отыскать ответ на уже ставившийся вопрос: должно ли утверждать, что одно и то же есть иногда лишь окачествованное, а иногда — восполняющее сущность; мы не негодуем на то, что окачествованное [мыслится] чем-то восполняющим сущность, но, лучше сказать, окачествованную сущность. Значит, сущности и тому, что есть, — должно быть в окаче-ствованной сущности прежде ее окачествованного бытия. Что же, в случае огня, например, это за сущность, которая прежде окачествованной сущности? Не тело ли это? Если так, то родом сущности будет тело, и огонь есть тело горячее, так что их целое не будет сущностью, но, таким образом, горячее в огне будет также, как в тебе курносость. Но если отбросить и теплоту, и блеск, и легкость, эти проявления окачествованного бытия огня, если удалить и сопротивляемость и три измерения, то его сущностью останется материя.⁴ Однако, так не видится, ибо скорее эйдос есть сущность. Но эйдос есть качество. Нет, не качество, но эйдос есть логос. Что же, тогда, есть [составленное] из логоса и подлежащего? Отнюдь не видимое и не жгущее, ибо это суть качества. Если не скажет кто-нибудь, что жжение есть действие [исходящее] из логоса, и нагревание, и убе-ление, и иные — были бы, следовательно, актами [его] творчества; так мы [совсем] не оставим места, где будет качество. Но мы не должны называть тем, что, как мы говорим, восполняет сущность, все те, что суть действия, исходящие из логосов и сущностных возможностей; мы должны называть качеством только то, что вне всей сущности, только то, что не представляется где-то качеством, а где-то не-каче-ством: качества суть некий избыток, наличный после сущности, как, например, добродетели и пороки, уродство и красота и здоровье и все таким образом оформленное. И треугольник, и четырехугольник сами по себе не есть окачествованное, но отреуго-ленное должно быть названо окачествованным: не сама треугольность, но — [треугольно] оформленное.⁵ То же относится и к искусствам, и к способностям, так что мы говорим, что качество есть определенное состояние уже существующей сущности, которое либо вызвано чем-то извне, либо сопутствовало сущности изначально, а если даже и не сопутствовало, то сущность не была от этого ничуть хуже. Это качество, с одной стороны, легкоподвижно, с другой — устойчиво.

3 Значит, белое (даже то, которое на тебе [т. е. белизна твоего тела]) должно полагать не качеством, но деятельностью, очевидно, происходящей от убеляющей силы [или возможности]; Там [в горнем] всё называемое [здесь] качествами суть действия, качественность же охватывается нашими мнениями, поскольку окачествованное есть особое [умопостигаемого] единичного, т. е. особое разделяет сущности друг от друга и создает каждой особый характер, заданный отношением к себе. Но каким образом будет, тогда, отличаться здешнее качество от тамошнего? Здешние качества ведь тоже — энергии. Но те качества не проясняют — ни что есть их подлежащее, ни его изменений, ни характера, но только то, что мы называем качествами, которые Там [в мире умопостигаемом] суть энергии; так что само собой ясно, что энергии Там если и имеют нечто существенно особенное, то не являются окачествованным; когда же логос отделяет от сущностей окачествованное, не изымая его из умопостигаемого во вне, но, лучше, взяв и произведя иное, тогда появляется окачествованное — как часть сущности, являющаяся на ее поверхности. Если это так, то ничто не мешает теплоте, благодаря соприродности огню, быть неким эйдосом огня и деятельностью, но не его качеством и, опять же, быть иным образом качеством — когда теплота взята только в ином и не есть форма сущности, но только след, тень и образ, оставивший свою сущность: сущность, энергией которой была та теплота, которая сейчас есть качество. В этом случае, все акцидентальное, то, что не суть энергии и эйдо-сы сущности, создающие определенные формы, все это есть окачествованное, например, [душевные] состояния и иные расположения подлежащих, называемые качествами; но их первообразы, в которых они существуют первично, есть энергии тех [умопостигаемых сущих]. Таким образом, одно и то же не становится и качеством, и не качеством, но оставившее сущность есть окачествованное, то же, что остается с сущностью, есть или эйдос, или энергия; ибо ничто не тождественно, оставаясь в себе, и, будучи только в ином, выпадая из бытия эйдоса и энергии. Значит, то, что никогда не есть эйдос иного [т. е. сущности], но всегда — случайное, есть чистое качество; это и только это.