ΠΕΡΙ ΤΗΣ ΔΙ᾿ ΟΛΩΝ ΚΡΑΣΕΩΣ

1 Περὶ τῆς δι’ ὅλων λεγομένης τῶν σωμάτων κράσεως ἐπισκεπτέον. Ἆρα ἐνδέχεται ὅλον δι’ ὅλου ὑγρὸν ὑγρῷ συμμιχθὲν ἑκάτερον δι’ ἑκατέρου ἢ θάτερον διὰ θατέρου χωρεῖν; Διαφέρει γὰρ οὐδὲν ὁποτερωσοῦν, εἰ γίγνοιτο. Οἱ μὲν γὰρ τῇ παραθέσει διδόντες ὡς μιγνύντες μᾶλλον ἢ κιρνάντες ἐατέοι, εἴπερ δεῖ τὴν κρᾶσιν ὁμοιομερὲς τὸ πᾶν ποιεῖν, καὶ ἕκαστον μέρος τὸ σμικρότατον ἐκ τῶν κεκρᾶσθαι λεγομένων εἶναι. Οἱ μὲν οὖν τὰς ποιότητας μόνας κιρνάντες, τὴν δὲ ὕλην παρατιθέντες ἑκατέρου τοῦ σώματος καὶ ἐπ’ αὐτῶν ἐπάγοντες τὰς παρ’ ἑκατέρου ποιότητας πιθανοὶ ἂν εἶεν τῷ διαβάλλειν τὴν δι’ ὅλων κρᾶσιν τῷ τε εἰς τομὰς τὰ μεγέθη συμβαίνειν τῶν ὄγκων ἰέναι, εἰ μηδὲν διάλειμμα μηδετέρῳ τῶν σωμάτων γίνοιτο, εἰ συνεχὴς ἔσται ἡ διαίρεσις τῷ κατὰ πᾶν τὴν διάδυσιν γίνεσθαι θατέρῳ εἰς θάτερον, καὶ δή, ὅταν τὰ κραθέντα μείζω τόπον κατέχῃ ἢ θάτερον καὶ τοσοῦτον, ὅσον συνελθόντα τὸν ἑκατέρου τόπον. Καίτοι, εἰ δι’ ὅλου ὅλον ἦν διεληλυθός, τὸν τοῦ ἑτέρου ἔδει, φασί, μένειν τὸν αὐτόν, εἰς ὃ θάτερον ἐνεβλήθη. Οὗ δὲ μὴ μείζων ὁ τόπος γίνεται, ἀέρος τινὰς ἐξόδους αἰτιῶνται, ἀνθ’ ὧν εἰσέδυ θάτερον. Καὶ τὸ σμικρὸν δὲ ἐν τῷ μείζονι πῶς ἂν ἐκταθὲν δι’ ὅλου χωρήσειε; Καὶ πολλὰ ἄλλα λέγουσιν. Οἱ δ’ αὖ—οἱ τὴν δι’ ὅλων κρᾶσιν εἰσάγοντες—τέμνεσθαι μὲν καὶ μὴ εἰς τομὰς ἀναλίσκεσθαι λέγειν ἂν δύναιντο καὶ δι’ ὅλων τῆς κράσεως γιγνομένης, ἐπεὶ καὶ τοὺς ἱδρῶτας οὐ τοῦ σώματος τομὰς ποιεῖν οὐδ’ αὖ κατατετρῆσθαι φήσουσι. Καὶ γὰρ εἴ τις λέγοι μηδὲν κωλύειν τὴν φύσιν οὕτω πεποιηκέναι τοῦ διιέναι τοὺς ἱδρῶτας χάριν, ἀλλ’ ἐπὶ τῶν τεχνητῶν, ὅταν λεπτὰ ᾖ καὶ συνεχῆ, ὁρᾶσθαι τὸ ὑγρὸν δι’ ὅλου δεῦον αὐτὰ καὶ διαρρεῖν ἐπὶ θάτερα τὸ ὑγρόν. Ἀλλὰ σωμάτων ὄντων πῶς οἷόν τε τοῦτο γίγνεσθαι; Ὡς διιέναι μὴ τέμνοντα ἐπινοῆσαι οὐ ῥᾴδιον· τέμνοντα δὲ κατὰ πᾶν ἀναιρήσει ἄλληλα δηλονότι. Τὰς δὲ αὔξας ὅταν λέγωσι μὴ γίνεσθαι πολλαχοῦ, διδόασι τοῖς ἑτέροις ἀέρων ἐξόδους αἰτιᾶσθαι. Πρός τε τὴν τῶν τόπων αὔξην χαλεπῶς μέν, ὅμως δὲ τί κωλύει λέγειν συνεισφερομένου ἑκατέρου σώματος καὶ τὸ μέγεθος μετὰ τῶν ἄλλων ποιοτήτων ἐξ ἀνάγκης τὴν αὔξην γίνεσθαι; Μὴ γὰρ μηδὲ τοῦτο ἀπόλλυσθαι, ὥσπερ οὐδὲ τὰς ἄλλας ποιότητας, καὶ ὥσπερ ἐκεῖ ποιότητος ἄλλο εἶδος μικτὸν ἐξ ἀμφοῖν, οὕτω καὶ μέγεθος ἄλλο, οὗ δὴ τὸ μίγμα ποιεῖ τὸ ἐξ ἀμφοῖν μέγεθος. Ἀλλ’ εἰ ἐνταῦθ’ ἂν πρὸς αὐτοὺς οἱ ἕτεροι λέγοιεν, ὡς, εἰ μὲν ἡ ὕλη τῇ ὕλῃ παράκειται, καὶ ὁ ὄγκος τῷ ὄγκῳ, ᾧ σύνεστι τὸ μέγεθος, τὸ ἡμέτερον ἂν λέγοιτε· εἰ δὲ δι’ ὅλου καὶ ἡ ὕλη μετὰ τοῦ ἐπ’ αὐτῇ πρώτως μεγέθους, οὕτως ἂν γένοιτο οὐχ ὡς γραμμὴ γραμμῇ ἐφεξῆς ἂν κέοιτο 〈τῷ〉 κατὰ τὰ πέρατα τοῖς σημείοις ἑαυτῶν συνάψαι, οὗ δὴ αὔξη ἂν γίνοιτο, ἀλλ’ ἐκείνως ὡς ἂν γραμμὴ γραμμῇ ἐφαρμοσθείη, ὥστε αὔξην μὴ γίνεσθαι. Τὸ δ’ ἔλαττον διὰ παντὸς τοῦ μείζονος καὶ μεγίστου τὸ μικρότατον καὶ ἐφ’ ὧν φανερὸν ὅτι κίρναται. Ἐπὶ γὰρ τῶν ἀδήλων ἔξεστι λέγειν μὴ εἰς πᾶν φθάνειν, ἀλλ’ ἐφ’ ὧν γε φανερῶς συμβαίνει, λέγοιτο ἄν. Καὶ λέγοιεν ἐκτάσεις τῶν ὄγκων, οὐ σφόδρα πιθανὰ λέγοντες εἰς τοσοῦτον τὸν σμικρότατον ὄγκον ἐκτείνοντες· οὐδὲ γὰρ μεταβάλλοντες τὸ σῶμα μέγεθος αὐτῷ πλέον διδόασιν, ὥσπερ εἰ ἐξ ὕδατος ἀὴρ γίγνοιτο.

2 Τοῦτο δὲ αὐτὸ ἐφ’ ἑαυτοῦ ζητητέον, τί συμβαίνει, ὅταν ὅσπερ ἦν ὄγκος ὕδατος ἀὴρ γίγνηται, πῶς τὸ μεῖζον ἐν τῷ γενομένῳ· νῦν δὲ τὰ μὲν εἰρήσθω πολλῶν καὶ ἄλλων παρ’ ἑκατέρων λεγομένων. Ἡμεῖς δὲ ἐφ’ ἑαυτῶν σκοπῶμεν τί χρὴ λέγειν περὶ τούτου, τίς δόξα σύμφωνος τοῖς λεγομένοις ἢ καὶ τίς ἄλλη παρὰ τὰς νῦν λεγομένας φανεῖται. Ὅταν τοίνυν διὰ τοῦ ἐρίου ῥέῃ τὸ ὕδωρ ἢ βίβλος ἐκστάζῃ τὸ ἐν αὐτῇ ὕδωρ, πῶς οὐ τὸ πᾶν ὑδάτινον σῶμα δίεισι δι’ αὐτῆς; Ἢ καὶ ὅταν μὴ ῥέῃ, πῶς συνάψομεν τὴν ὕλην τῇ ὕλῃ καὶ τὸν ὄγκον τῷ ὄγκῳ, τὰς δὲ ποιότητας μόνας ἐν συγκράσει ποιησόμεθα; Οὐ γὰρ δὴ ἔξω τῆς βίβλου ἡ τοῦ ὕδατος ὕλη παρακείσεται οὐδ’ αὖ ἔν τισι διαστήμασιν αὐτῆς· πᾶσα γὰρ ὑγρά ἐστι καὶ οὐδαμοῦ ὕλη κενὴ ποιότητος. Εἰ δὲ πανταχοῦ ἡ ὕλη μετὰ τῆς ποιότητος, πανταχοῦ τῆς βίβλου τὸ ὕδωρ. Ἢ οὐ τὸ ὕδωρ, ἀλλ’ ἡ τοῦ ὕδατος ποιότης. Ἀλλὰ ποῦ † ὄντα τοῦ ὕδατος; Πῶς οὖν οὐχ ὁ αὐτὸς ὄγκος; Ἢ ἐξέτεινε τὴν βίβλον τὸ προστεθέν· ἔλαβε γὰρ μέγεθος παρὰ τοῦ εἰσελθόντος. Ἀλλ’ εἰ ἔλαβε, προσετέθη τις ὄγκος· εἰ δὲ προσετέθη, οὐ κατεπόθη ἐν τῷ ἑτέρῳ, δεῖ οὖν ἐν ἄλλῳ καὶ ἄλλῳ τὴν ὕλην εἶναι. Ἢ τί κωλύει, ὥσπερ δίδωσι τῆς ποιότητος καὶ λαμβάνει σῶμα θάτερον παρὰ θατέρου, οὕτω καὶ ἐπὶ τοῦ μεγέθους; Ποιότης μὲν γὰρ ποιότητι συνελθοῦσα οὐκ ἐκείνη οὖσα, ἀλλὰ μετ’ ἄλλης, ἐν τῷ μετ’ ἄλλης εἶναι οὐ καθαρὰ οὖσα οὐκ ἔστι παντελῶς ἐκείνη, ἀλλὰ ἠμαύρωται· μέγεθος δὲ συνελθὸν ἄλλῳ μεγέθει οὐκ ἀφανίζεται. Τὸ δὲ σῶμα χωροῦν διὰ σώματος πάντως τομὰς ποιεῖν πῶς λέγεται, ἐπιστήσειεν ἄν τις· ἐπεὶ καὶ αὐτοὶ τὰς ποιότητας [τὰς] διὰ τῶν σωμάτων χωρεῖν λέγομεν καὶ οὐ τομὰς ποιεῖν. Ἢ ὅτι ἀσώματοι. Ἀλλ’ εἰ ἡ ὕλη καὶ αὐτὴ ἀσώματος, διὰ τί τῆς ὕλης ἀσωμάτου οὔσης καὶ τῶν ποιοτήτων, εἰ τοιαῦται εἶεν ὡς ὀλίγαι εἶναι, οὐ μετὰ τῆς ὕλης τὸν αὐτὸν τρόπον διίασι; Μὴ διιέναι δὲ τὰ στερεά, ὅτι τοιαύτας ἔχει τὰς ποιότητας ὡς κωλυθῆναι διιέναι. Ἢ πολλὰς ὁμοῦ ἀδυνατεῖν μετὰ τῆς ὕλης ποιεῖν τοῦτο; Εἰ μὲν οὖν τὸ πλῆθος τῶν ποιοτήτων τὸ πυκνὸν λεγόμενον σῶμα ποιεῖ, τὸ πλῆθος ἂν εἴη αἴτιον· εἰ δὲ πυκνότης ἰδία ποιότης ἐστίν, ὥσπερ καὶ ἣν λέγουσι σωματότητα, ἰδία ποιότης· ὥστε οὐχ ᾗ ποιότητες τὴν μίξιν ποιήσονται, ἀλλ’ ᾗ τοιαίδε, οὐδ’ αὖ ἡ ὕλη ᾗ ὕλη οὐ μιχθήσεται, ἀλλ’ ᾗ μετὰ τοιᾶσδε ποιότητος, καὶ μάλιστα, εἰ μέγεθος οἰκεῖον οὐκ ἔχει, ἀλλ’ ἢ μὴ ἀποβαλοῦσα τὸ μέγεθος. Ταῦτα μὲν οὖν ἔστω καὶ οὕτω διηπορημένα.

3 Ἐπεὶ δὲ ἐμνήσθημεν σωματότητος, ἐπισκεπτέον πότερα ἡ σωματότης ἐστὶ τὸ ἐκ πάντων συγκείμενον ἢ εἶδός τι ἡ σωματότης καὶ λόγος τις, ὃς ἐγγενόμενος τῇ ὕλῃ σῶμα ποιεῖ. Εἰ μὲν οὖν τοῦτό ἐστι τὸ σῶμα τὸ ἐκ πασῶν τῶν ποιοτήτων σὺν ὕλῃ, τοῦτο ἂν εἴη ἡ σωματότης. Καὶ εἰ λόγος δὲ εἴη ὃς προσελθὼν ποιεῖ τὸ σῶμα, δηλονότι ὁ λόγος ἐμπεριλαβὼν ἔχει τὰς ποιότητας ἁπάσας. Δεῖ δὲ τὸν λόγον τοῦτον, εἰ μή ἐστιν ἄλλως ὥσπερ ὁρισμὸς δηλωτικὸς τοῦ τί ἐστι τὸ πρᾶγμα, ἀλλὰ λόγος ποιῶν πρᾶγμα, μὴ τὴν ὕλην συμπεριειληφέναι, ἀλλὰ περὶ ὕλην λόγον εἶναι καὶ ἐγγενόμενον ἀποτελεῖν τὸ σῶμα, καὶ εἶναι μὲν τὸ σῶμα ὕλην καὶ λόγον ἐνόντα, αὐτὸν δὲ εἶδος ὄντα ἄνευ ὕλης ψιλὸν θεωρεῖσθαι, κἂν ὅτι μάλιστα ἀχώριστος αὐτὸς ᾖ. Ὁ γὰρ χωριστὸς ἄλλος, ὁ ἐν νῷ· ἐν νῷ δέ, ὅτι καὶ αὐτὸς νοῦς. Ἀλλὰ ταῦτα ἄλλοθι.

II. 7. О всеобщем слиянии^*

1 Мы должны рассмотреть то, что говорится о всеобщем слиянии тел. Возможно ли оно, когда соединяются два жидких тела: и когда целое с целым и каждое с каждым, и когда одно полностью пропитывает другое? Ибо безразлично, каким из двух способов оно произошло, если оно произошло. Мы оставим, пожалуй, тех, кто считает, что это происходит благодаря приложению [внешних друг другу частей],¹ ибо таким образом образовалось бы скорее смешение, чем соединение, если, конечно, в самом деле слияние производит подобочастность всего и каждая мельчайшая часть [смеси] должна быть составлена из того, что мы называем слившимися. Те, кто считает, что качества суть только [определенные материальные] смеси,² сополагают материи каждого из тел и налагают на эти материи качества каждого из тел: эти люди, пожалуй, заслуживают доверия, поскольку порицают всеобщее слияние, утверждая, что объемные величины будут рассеяны, если не будет промежутка между частями каждого из тел — [так они возражают против положения] о том, что деление будет бесконечным, поскольку каждое из тел проникает в другое всецело; [этот же аргумент объясняет и почему] слившиеся тела занимают больше места, чем каждое из них, а именно — смесь занимает столько места, сколько оба этих тела вместе. Они говорят, что если одно тело всецело проникается другим, то его место должно оставаться себе тождественным, и в нем же должно полагаться и другое. Но в случае, когда [после смешения] смесь не занимает большего места, они обясняют это исхождением воздуха из промежутков между частями одного из смешивающихся тел, так что место воздуха занимают частицы другого тела. Но если, в таком случае, некое малое тело проникает в большее, каким образом оно может распространиться по всему большему телу? И много еще другого говорят [против всецелого слияния].
Но с другой стороны, те, кто вводит всецелое слияние, возражают: для [объемного] тела возможно быть [внутренне] разделенным без того, чтобы уничтожиться в рассеяньи, даже когда возникает всецелое слияние, поскольку и капли пота не производят рассекания тела и не дырявят его. Даже если кто-нибудь скажет им, что ничто не мешает природе производить потовыделение таким именно [отрицаемым ими] способом, они возразят, что и в вещах искусственных влага, очевидно, проникает сквозь тонкое и непрерывное [например, ткань], проникая на другую ее сторону [и не делая при этом в ней дыр]. Но если [и влага, и ткань] — это тела, то как это может происходить? Нелегко ведь объяснить, как одно тело проходит сквозь другое, не рассекая его; но если [смешиваясь] тела рассекают друг друга по всем направлениям, они, очевидно, уничтожают друг друга. И когда они говорят, что во многих случаях [при смешении] не происходит увеличения объема, они встают на иную точку зрения [, свойственную их оппонентам], видя причину этого, опять же, в исхождении воздуха [из составов смешивающихся тел]. Хотя это и тяжело утверждать, когда речь заходит об увеличении места, все же что мешает говорить, что каждое из тел привносит [в смешение] и свою величину вместе с другими качествами, так что увеличение все равно необходимо происходит? Ибо величина не погибает, как и другие качества, но так же, как возникает новый эйдос, смешанный из обоих, так [возникает] и новая величина, которую смесь производит из обеих величин.
На это им могут возразить другие: если одна материя соположена другой, и объем соположен другому объему, который [также] обладает величиной, то вы говорите то же, что и мы; но если имеет место всецелое слияние материи с той величиной, что на ней, тогда [в момент слияния тел] дело не обстоит так же, как когда одна линия последовательно продолжает другую, так что конец одной совпадает с началом другой, что приводит, разумеется, к увеличению, но так, как если одна линия совмещается с другой, что к увеличению не приводит. [Остается разобрать] случай, когда меньшее тело проникает в большее, даже когда мельчайшее — в наибольшее, что и происходит в случае очевидного смешения. В не очевидных же случаях есть возможность сказать, что меньшее тело проникло не во все большее тело, но в тех случаях, когда смешение очевидно, следует именно так и говорить.
Говорящие о протяженности масс, говорят что-то не вполне убедительное, когда растягивают мельчайшую массу в огромный объем [, что необходимо мыслится при слиянии мельчайшего с наибольшим], поскольку, по их словам, величина увеличивается не благодаря изменению тела, но так, как когда из воды образуется воздух.

2 Но последний пример сам требует отдельного рассмотрения: в самом деле, что происходит, когда определенный объем воды становится воздухом; и почему объем возникшего воздуха больший? — Нам сейчас достаточно и сказанного, хотя много и иного говорится той и другой стороной. Рассмотрим, что нам самим должно сказать об этом, насколько наши воззрения соответствуют той или другой позиции, или, быть может, кроме вышеуказанных точек зрения сейчас обнаружится и иная.
Итак, когда вода течет через шерсть, или папирус выделяет воду, которая в нем, разве целое тело воды не проходит через них? Или когда она даже не течет [, но пропитывает], почему мы соединяем одну материю с другой и одну массу с другой массой же, но только качества полагаем в смешении? Ибо, конечно же, материя воды расположена не вне папируса, ни, опять же, на некотором удалении от него, ибо весь папирус влажен и его материя никоим образом не лишена этого качества. Но если материя есть везде, где есть качество, то везде в папирусе есть и вода. Однако, может быть, это не есть вода, но качество воды [влажность]? Но где, в таком случае, существует вода? И почему же тогда не сохраняется тождественной масса? Скажут, что добавившееся растянуло его, поскольку он [т. е. папирус] получил величину от пришедшего. Но если получил величину, то добавилась и масса, а если добавилась, то не была поглощена в ином, значит, материя воды должна быть в одном, а материя папируса в другом [месте]. Но что мешает одному телу давать и получать какие-то качества от другого, а так же и величину? Одно качество соединяется с другим, не будучи им, но будучи вместе с ним; будучи вместе с ним, оно тем самым уже не есть чистое качество, не всецело то, что оно есть, но уже нечто замутненное; но когда одна величина соединяется с другой, она не исчезает.
Кто-нибудь, возможно, и знает, почему говорится, что одно тело, проникая через другое, рассекает его, хотя мы утверждаем, что качества проницают тела не рассекая их. Это так, потому что качества бестелесны. Но если материя сама бестелесна, почему, в таком случае, и бестелесная материя вместе с бестелесными качествами (предположим, что их немного) не проницает тела тем же способом, что и качество? Они не проницают твердые тела, потому что те имеют соответственное качество, а именно — противиться проницанию. Или, может быть, потому что многие качества вместе с материей не способны это сделать? Если множество качеств производят то, что называется плотностью тела, то именно множество будет, пожалуй, причиной непроницаемости тел; если же плотность есть некое особенное качество, как и то, которое они называют телесностью, то именно это особенное качество и будет причиной; так что качества создадут смесь не потому, что они качества, но потому, что они именно такие качества; и материя, опять же, придет в смешение не потому, что она материя, но потому, что она материя вместе с определенным качеством: особенно, если она не имеет собственной величины, но только ту, которую [она в данный момент] не отбрасывает. Вот что следует сказать об этих трудностях.

3 Поскольку мы упомянули о телесности, следует рассмотреть — есть ли она нечто составленное из всех [телесных качеств] или же есть некий эйдос и некий логос, входящий в материю и делающий ее телом. Тогда, возможно, телесность это то, что есть тело, т. е. [нечто] собранное из всех качеств вместе с материей; да, такова будет, пожалуй, телесность. И если телесность есть логос, который своим приходом создает тело, то ясно, что логос охватывает и имеет все эти качества. Этот логос, если он не есть определение, выявляющее, что есть вещь, но именно логос, творящий вещь, должен не заключать в себе материи, но быть логосом относительно материи и, входя в материю, давать телу совершенство; тело должно быть материей, и логос должен присутствовать в нем, но сам он, поскольку он — эйдос, созерцается обнаженным, без материи, даже если бы этот логос был еще более неотделим от материи. Ибо отделимый логос — иной, он — в Уме; в Уме же, потому что сам — Ум. Но об этом в другом месте.