ΠΕΡΙ ΟΥΣΙΑΣ ΨΥΧΗΣ ΔΕΥΤΕΡΟΝ

1 Ἐν τῷ κόσμῳ τῷ νοητῷ ἡ ἀληθινὴ οὐσία· νοῦς τὸ ἄριστον αὐτοῦ· ψυχαὶ δὲ κἀκεῖ· ἐκεῖθεν γὰρ καὶ ἐνταῦθα. Κἀκεῖνος ὁ κόσμος ψυχὰς ἄνευ σωμάτων ἔχει, οὗτος δὲ τὰς ἐν σώμασι γινομένας καὶ μερισθείσας τοῖς σώμασιν. Ἐκεῖ δὲ ὁμοῦ μὲν νοῦς πᾶς καὶ οὐ διακεκριμένον οὐδὲ μεμερισμένον, ὁμοῦ δὲ πᾶσαι ψυχαὶ ἐν αἰῶνι τῷ κόσμῳ, οὐκ ἐν διαστάσει τοπικῇ. Νοῦς μὲν οὖν ἀεὶ ἀδιάκριτος καὶ οὐ μεριστός, ψυχὴ δὲ ἐκεῖ ἀδιάκριτος καὶ ἀμέριστος· ἔχει δὲ φύσιν μερίζεσθαι. Καὶ γὰρ ὁ μερισμὸς αὐτῆς τὸ ἀποστῆναι καὶ ἐν σώματι γενέσθαι. Μεριστὴ οὖν εἰκότως περὶ τὰ σώματα λέγεται εἶναι, ὅτι οὕτως ἀφίσταται καὶ μεμέρισται. Πῶς οὖν καὶ ἀμέριστος; Οὐ γὰρ ὅλη ἀπέστη, ἀλλ’ ἔστι τι αὐτῆς οὐκ ἐληλυθός, ὃ οὐ πέφυκε μερίζεσθαι. Τὸ οὖν ἐκ τῆς ἀμερίστου καὶ τῆς περὶ τὰ σώματα μεριστῆς ταὐτὸν τῷ ἐκ τῆς ἄνω καὶ κάτω ἰούσης καὶ τῆς ἐκεῖθεν ἐξημμένης, ῥυείσης δὲ μέχρι τῶνδε, οἷον γραμμῆς ἐκ κέντρου. Ἐλθοῦσα δὲ ἐνθάδε τούτῳ τῷ μέρει ὁρᾷ, ᾧ καὶ αὐτῷ τῷ μέρει σῴζει τὴν φύσιν τοῦ ὅλου. Οὐδὲ γὰρ ἐνταῦθα μόνον μεριστή, ἀλλὰ καὶ ἀμέριστος· τὸ γὰρ μεριζόμενον αὐτῆς ἀμερίστως μερίζεται. Εἰς ὅλον γὰρ τὸ σῶμα δοῦσα αὑτὴν καὶ μὴ μερισθεῖσα τῷ ὅλη εἰς ὅλον τῷ ἐν παντὶ εἶναι μεμέρισται.

IV. 2[1]. О сущности души. Трактат второй

1 В умопостигаемом космосе — истинная сущность; Ум — лучшее из того, что принадлежит ей; но и души — Там, ибо Оттуда и здесь. В том мире души без тел, в этом — души, возникшие в телах и разделенные телами. Там Ум всецел, неразличен и неделим; Там все души вместе в вечном космосе, а не в пространственном рассеянии. Конечно, Ум вечно неделим и неотделим [от себя], и души неделимы и не отделены [друг от друга] в мире, который вечен, а не разделен пространственно. Ум вечно неделим и неотделим [от себя], душа же неделима и неотделима [от Ума] — Там, однако, делиться — в ее природе. Ее деление — это отступление от Ума и возникновение в теле. Поэтому справедливо сказано: «делимая в сфере тел», ибо таким именно образом она отступается и разделяется. Но почему она также и неделима? Потому что как целое она не отступила, и есть что-то ее, что не рассеялось, что по природе своей неделимо; сказать: «из неделимого и того, что делится в сфере тел» — это все равно что сказать, что [душа состоит] из горнего и того, что будучи связано с тамошним, истекло вплоть до этих [частей], как линия из центра; пришедши сюда, она видит той же частью, какой сохраняет природу целого, притом что она сохраняется именно в части. Поскольку даже здесь она не только делима, но и неделима, ибо ее разделенное делится неделимо. Ибо она дает [всю] себя в целое тело и не делится, как дающая [себя] целую — целому [телу]; однако, она делима, как присутствующая во всех частях [одушевляемого ею тела].