ΠΕΡΙ ΤΟΥ ΕΙ ΚΑΙ ΤΩΝ ΚΑΘΕΚΑΣΤΑ ΕΙΣΙΝ ΙΔΕΑΙ

1 Εἰ καὶ τοῦ καθέκαστόν ἐστιν ἰδέα; Ἢ εἰ ἐγὼ καὶ ἕκαστος τὴν ἀναγωγὴν ἐπὶ τὸ νοητὸν ἔχει, καὶ ἑκάστου ἡ ἀρχὴ ἐκεῖ. Ἢ εἰ μὲν ἀεὶ Σωκράτης καὶ ψυχὴ Σωκράτους, ἔσται Αὐτοσωκράτης, καθὸ ᾗ ψυχὴ καθέκαστα καὶ 〈ὡς λέγεται〉 ἐκεῖ [ὡς λέγεται ἐκεῖ]. Εἰ δ’ οὐκ ἀεί, ἀλλὰ ἄλλοτε ἄλλη γίγνεται ὁ πρότερον Σωκράτης, οἷον Πυθαγόρας ἤ τις ἄλλος, οὐκέτι ὁ καθέκαστα οὗτος κἀκεῖ. Ἀλλ’ εἰ ἡ ψυχὴ ἑκάστου ὧν διεξέρχεται τοὺς λόγους ἔχει πάντων, πάντες αὖ ἐκεῖ· ἐπεὶ καὶ λέγομεν, ὅσους ὁ κόσμος ἔχει λόγους, καὶ ἑκάστην ψυχὴν ἔχειν. Εἰ οὖν καὶ ὁ κόσμος μὴ ἀνθρώπου μόνου, ἀλλὰ καὶ τῶν καθέκαστα ζῴων, καὶ ἡ ψυχή· ἄπειρον οὖν τὸ τῶν λόγων ἔσται, εἰ μὴ ἀνακάμπτει περιόδοις, καὶ οὕτως ἡ ἀπειρία ἔσται πεπερασμένη, ὅταν ταὐτὰ ἀποδιδῶται. Εἰ οὖν ὅλως πλείω τὰ γινόμενα τοῦ παραδείγματος, τί δεῖ εἶναι τῶν ἐν μιᾷ περιόδῳ πάντων γινομένων λόγους καὶ παραδείγματα; Ἀρκεῖν γὰρ ἕνα ἄνθρωπον εἰς πάντας ἀνθρώπους, ὥσπερ καὶ ψυχὰς ὡρισμένας ἀνθρώπους ποιούσας ἀπείρους. Ἢ τῶν διαφόρων οὐκ ἔστιν εἶναι τὸν αὐτὸν λόγον, οὐδὲ ἀρκεῖ ἄνθρωπος πρὸς παράδειγμα τῶν τινῶν ἀνθρώπων διαφερόντων ἀλλήλων οὐ τῇ ὕλῃ μόνον, ἀλλὰ καὶ ἰδικαῖς διαφοραῖς μυρίαις· οὐ γὰρ ὡς αἱ εἰκόνες Σωκράτους πρὸς τὸ ἀρχέτυπον, ἀλλὰ δεῖ τὴν διάφορον ποίησιν ἐκ διαφόρων λόγων. Ἡ δὲ πᾶσα περίοδος πάντας ἔχει τοὺς λόγους, αὖθις δὲ τὰ αὐτὰ πάλιν κατὰ τοὺς αὐτοὺς λόγους. Τὴν δὲ ἐν τῷ νοητῷ ἀπειρίαν οὐ δεῖ δεδιέναι· πᾶσα γὰρ ἐν ἀμερεῖ, καὶ οἷον πρόεισιν, ὅταν ἐνεργῇ.

2 Ἀλλ’ εἰ αἱ μίξεις τῶν λόγων ἄρρενος καὶ θήλεος διαφόρους ποιοῦσιν, οὐκέτι τοῦ γινομένου ἑκάστου λόγος τις ἔσται, ὅ τε ἑκάτερος γεννῶν, οἷον ὁ ἄρρην, οὐ κατὰ διαφόρους λόγους ποιήσει, ἀλλὰ καθ’ ἕνα τὸν αὐτοῦ ἢ πατρὸς αὐτοῦ. Ἢ οὐδὲν κωλύει καὶ κατὰ διαφόρους τῷ τοὺς πάντας ἔχειν αὐτούς, ἄλλους δὲ ἀεὶ προχείρους. Ὅταν δὲ ἐκ τῶν αὐτῶν γονέων διάφοροι; Ἢ διὰ τὴν οὐκ ἴσην ἐπικράτησιν. Ἀλλ’ ἐκεῖνο, ὅτι οὐκ—εἰ ἐν τῷ φαίνεσθαι—ὁτὲ μὲν κατὰ τὸ ἄρρεν τὸ πλεῖστον, ὁτὲ δὲ κατὰ τὸ θῆλυ, ἢ κατὰ τὸ ἴσον μέρος ἔδωκεν ἑκάτερος, ἀλλ’ ὅλον μὲν ἔδωκε καὶ ἔγκειται, κρατεῖ δὲ τῆς ὕλης μέρος ἑκατέρου ἢ θάτερον. Οἱ δὲ ἐν ἄλλῃ χώρᾳ πῶς διάφοροι; Ἆρ’ οὖν ἡ ὕλη τὸ διάφορον οὐχ ὁμοίως κρατουμένη; Πάντες ἄρα χωρὶς ἑνὸς παρὰ φύσιν. Εἰ δὲ τὸ διάφορον πολλαχοῦ καλόν, οὐχ ἓν τὸ εἶδος. Ἀλλὰ τῷ αἴσχει μόνῳ ἀποδοτέον τὸ παρὰ τὴν ὕλην κἀκεῖ τῶν τελείων λόγων κεκρυμμένων μέν, δοθέντων δὲ ὅλων. Ἀλλ’ ἔστωσαν διάφοροι οἱ λόγοι· τί δεῖ τοσούτους, ὅσοι οἱ γινόμενοι ἐν μιᾷ περιόδῳ, εἴπερ ἔνι τῶν αὐτῶν διδομένων διαφόρους ἔξωθεν φαίνεσθαι; Ἢ συγκεχώρηται τῶν ὅλων διδομένων, ζητεῖται δέ, εἰ τῶν αὐτῶν κρατούντων. Ἆρ’ οὖν, ὅτι τὸ ταὐτὸν πάντη ἐν τῇ ἑτέρᾳ περιόδῳ, ἐν ταύτῃ δὲ οὐδὲν πάντη ταὐτόν;

3 Πῶς οὖν ἐπὶ πολλῶν διδύμων διαφόρους φήσομεν τοὺς λόγους; Εἰ δὲ καὶ ἐπὶ τὰ ἄλλα ζῷά τις ἴοι καὶ τὰ πολύτοκα μάλιστα; Ἤ, ἐφ’ ὧν ἀπαράλλακτα, εἷς λόγος. Ἀλλ’ εἰ τοῦτο, οὐχ, ὅσα τὰ καθέκαστα, τοσοῦτοι καὶ οἱ λόγοι. Ἢ ὅσα διάφορα τὰ καθέκαστα, καὶ διάφορα οὐ τῷ ἐλλείπειν κατὰ τὸ εἶδος. Ἢ τί κωλύει καὶ ἐν οἷς ἀδιάφορα; Εἴπερ τινὰ ὅλως ἐστὶ πάντη ἀδιάφορα. Ὡς γὰρ ὁ τεχνίτης, κἂν ἀδιάφορα ποιῇ, δεῖ ὅμως τὸ ταὐτὸν διαφορᾷ λαμβάνειν λογικῇ, καθ’ ἣν ἄλλο ποιήσει προσφέρων διάφορόν τι τῷ αὐτῷ· ἐν δὲ τῇ φύσει μὴ λογισμῷ γινομένου τοῦ ἑτέρου, ἀλλὰ λόγοις μόνον, συνεζεῦχθαι δεῖ τῷ εἴδει τὸ διάφορον· ἡμεῖς δὲ λαμβάνειν τὴν διαφορὰν ἀδυνατοῦμεν. Καὶ εἰ μὲν ἡ ποίησις ἔχει τὸ εἰκῆ τοῦ ὁποσαοῦν, ἄλλος λόγος· εἰ δὲ μεμέτρηται, ὁπόσα τινὰ εἴη, τὸ ποσὸν ὡρισμένον ἔσται τῇ τῶν λόγων ἁπάντων ἐξελίξει καὶ ἀναπλώσει· ὥστε, ὅταν παύσηται πάντα, ἀρχὴ ἄλλη· ὁπόσον γὰρ δεῖ τὸν κόσμον εἶναι, καὶ ὁπόσα ἐν τῷ ἑαυτοῦ βίῳ διεξελεύσεται, κεῖται ἐξ ἀρχῆς ἐν τῷ ἔχοντι τοὺς λόγους. Ἆρ’ οὖν καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων ζῴων, ἐφ’ ὧν πλῆθος ἐκ μιᾶς γενέσεως, τοσούτους τοὺς λόγους; Ἢ οὐ φοβητέον τὸ ἐν τοῖς σπέρμασι καὶ τοῖς λόγοις ἄπειρον ψυχῆς τὰ πάντα ἐχούσης. Ἢ καὶ ἐν νῷ, ᾗ ἐν ψυχῇ, τὸ ἄπειρον τούτων ἀνάπαλιν τῶν ἐκεῖ προχείρων.

V. 7 (18). О том, есть ли идея каждого^*

1 Есть ли идея каждого? [Да.] Если я и каждый имеет путь восхождения к умопостигаемому, то начало каждого — Там. Если Сократ вечен, т. е. душа Сократа, то будет и сам Сократ, насколько говорится, что души, индивидуальности существуют и Там. Но если Сократ не всегда существует, но душа, которая была прежде Сократом, становится в иное время другим человеком, например Пифагором или кем-нибудь еще, тогда индивидуальности Сократа нет [и здесь] и Там. Но если душа каждого имеет логосы всех тех индивидуальностей, которые ей надлежит [одушевляя] пройти, то, опять же, все они существуют Там; потому мы и говорим, что все те логосы, которыми обладает космос, имеет и каждая отдельная душа. Поскольку же космос обладает логосом не только человека, но и всех животных, то ими обладает и душа; таким образом, будет беспредельность логосов, если не будет периодического возвращения, которое собственно и дает предел этой беспредельности, поскольку возвращаются одни и те же вещи. Но если возникших в течении всех периодов [космического круговращения] больше, чем их образцов, то почему у всех вещей, возникших в одном периоде, должны быть [индивидуальные] логосы и парадигмы? [Ведь для того, чтобы возникло множество людей] достаточно одного человека [т. е. одной идеи человека] во всех людях, и деяния определенного числа душ могут создать беспредельное количество людей. Нет, Там не может быть одного и того же логоса для различных индивидуальностей, и один человек не может быть образцом, из которого следуют все те человеческие различия, которые не зависят от материи, но от бесконечных особенностей [производящих индивидуальности] форм. Ибо [люди относятся к своим первообразам] не как различные изображения Сократа относятся к своему первообразу, но людские различия должны быть произведены различием логосов. Полное обращение космоса содержит в себе все логосы, и когда оно повторяется вновь, появляются те же вещи согласно тем же логосам; нам не должно бояться беспредельного в умопостигаемом, ибо всё умопостигаемое находится в неделимом единстве и, так сказать, выступает вперед, когда действует.

2 Но если смешение мужского и женского логосов производит различных детей, то уже не будет логоса каждого из рожденных, но один из родителей, например отец, будет собственно родителем, и он сотворит своих детей не согласно особому логосу каждого, но согласно одному и тому же логосу — своему или своего отца. Но ничто не мешает родителю рождать детей согласно их собственным логосам, ибо родитель имеет в себе все логосы [всех возможных детей], но в различные времена различные логосы готовы [к действию созидания новых существ]. Почему же у одних и тех же родителей появляются разные дети? — По причине неравенства сил родителей. Но это не так, даже если кажется, что это так, и вот почему: иногда большую силу логоса имеет мужское начало, иногда — женское, иногда — в равной мере то и другое; как бы там ни было, каждое из этих начал дает ребенку целый логос, так что он, как целое, присутствует в потомке; [дело, должно быть, обстоит так:] есть некая часть, принадлежащая тому и другому родителю, и есть другая, в которой преобладает материя. Но почему дети, зачатые в разное время, различны? Неужели эти различия создает материя, которая не одним и тем же образом подвластна в разное время? Значит, если материя будет причиной индивидуальных различий, то все дети будут вне [рождающего] единого и будут возникать помимо природы.¹ Если же во многих местах налично различие красоты, значит, эйдос не один. Только уродство должно объяснять влиянием материи, но даже и в нем присутствуют совершенные логосы, которые несмотря на то, что они скрыты, даны как целые. Хорошо, пусть логосы будут различны, но почему их должно быть столько же, сколько возникших в один и тот же период вещей, ведь возможно, что даются одни и те же логосы, а индивидуальности оказываются внешне различными. Так ли это? Нет, ибо [только] предполагалось, что логосы в чувственном даны как целые; вопрос состоит в том, как могут различаться индивидуальности, если господствуют одни и те же логосы. Не обстоит ли дело так, что различным логосам необходимо быть потому, что тождественное осуществляется в иной мировой период, в этот же период нет ничего тождественного?²

3 Но как мы будем утверждать, что логосы различны, в случае рождения многих близнецов [т. е. тройни, четверни и т. п.]? Должно ли предположить, что есть лишь один логос, и он поворачивается к иным [многим] живым существам, особенно в случае живых существ, имеющих большое потомство? Да, если это потомство неразличённо [т. е. не имеет индивидуальных различий], имеет место один логос. Но если это так, тогда логосов не столько же, сколько индивидуальностей. Да, логосов не столько, сколько индивидуальностей, но сколько различающихся индивидуальностей, чьи различия возникли не благодаря ущербности эйдоса [т. е. не благодаря материи]. Однако, что может помешать быть этим [эйдетическим] различиям даже в вещах неразли-ченных? Если ничто, тогда есть некоторые совершенно неразличённые индивидуальности. Ибо как ремесленник, даже если он делает вещи, не отличающиеся друг от друга, должен постичь их тождество [т. е. схему вещи, которую он изготовляет] посредством логического отличия [этой схемы от других схем, и изготовленных вещей от этой схемы], благодаря чему он и будет изготавливать все новые отдельные вещи, внося различие в тождественность. Так обстоит дело и в природе, несмотря на то, что вещи в ней приходят в бытие не благодаря расчету, но только благодаря логосам: различие здесь необходимо сопряжено с эйдосом; мы же не можем схватить это различие. Если в творчестве природы количество индивидуальностей случайно, то это другой разговор; но если точно определено, сколько должно быть сотворенных вещей, то это количество будет определено раскрытием и развертыванием всех логосов, так что когда все вещи, выступив, подойдут к концу, выступит новое начало. Сколь велик должен быть космос, сколь велико то, что ему суждено пережить — все это изначально положено в том, что содержится в логосах. Но так же ли обстоит дело с другими живыми существами, [например] производящими большое потомство в едином акте рождения, соответствует ли количество потомства количеству [инициировавших процесс рождения] логосов? Мы не должны бояться беспредельности в семенах и логосах, поскольку Душа содержит всех их. И в Уме, как в Душе, опять оказывается наличной беспредельность логосов, которые выступают готовыми к действию в Душе.