ΠΩΣ ΑΠΟ ΤΟΥ ΠΡΩΤΟΥ ΤΟ ΜΕΤΑ ΤΟ ΠΡΩΤΟΝ ΚΑΙ ΠΕΡΙ ΤΟΥ ΕΝΟΣ

1 Εἴ τι ἔστι μετὰ τὸ πρῶτον, ἀνάγκη ἐξ ἐκείνου εἶναι ἢ εὐθὺς ἢ τὴν ἀναγωγὴν ἐπ’ ἐκεῖνο διὰ τῶν μεταξὺ ἔχειν, καὶ τάξιν εἶναι δευτέρων καὶ τρίτων, τοῦ μὲν ἐπὶ τὸ πρῶτον τοῦ δευτέρου ἀναγομένου, τοῦ δὲ τρίτου ἐπὶ τὸ δεύτερον. Δεῖ μὲν γάρ τι πρὸ πάντων εἶναι—ἁπλοῦν τοῦτο—καὶ πάντων ἕτερον τῶν μετ’ αὐτό, ἐφ’ ἑαυτοῦ ὄν, οὐ μεμιγμένον τοῖς ἀπ’ αὐτοῦ, καὶ πάλιν ἕτερον τρόπον τοῖς ἄλλοις παρεῖναι δυνάμενον, ὂν ὄντως ἕν, οὐχ ἕτερον ὄν, εἶτα ἕν, καθ’ οὗ ψεῦδος καὶ τὸ ἓν εἶναι, οὗ μὴ λόγος μηδὲ ἐπιστήμη, ὃ δὴ καὶ ἐπέκεινα λέγεται εἶναι οὐσίας—εἰ γὰρ μὴ ἁπλοῦν ἔσται συμβάσεως ἔξω πάσης καὶ συνθέσεως καὶ ὄντως ἕν, οὐκ ἂν ἀρχὴ εἴη—αὐταρκέστατόν τε τῷ ἁπλοῦν εἶναι καὶ πρῶτον ἁπάντων· τὸ γὰρ τὸ μὴ πρῶτον ἐνδεὲς τοῦ πρὸ αὐτοῦ, τό τε μὴ ἁπλοῦν τῶν ἐν αὐτῷ ἁπλῶν δεόμενον, ἵν’ ᾖ ἐξ ἐκείνων. Τὸ δὴ τοιοῦτον ἓν μόνον δεῖ εἶναι· ἄλλο γὰρ εἰ εἴη τοιοῦτον, ἓν ἂν εἴη τὰ ἄμφω. Οὐ γὰρ δὴ σώματα λέγομεν δύο, ἢ τὸ ἓν πρῶτον σῶμα. Οὐδὲν γὰρ ἁπλοῦν σῶμα, γινόμενόν τε τὸ σῶμα, ἀλλ’ οὐκ ἀρχή· ἡ δὲ ἀρχὴ ἀγένητος· μὴ σωματικὴ δὲ οὖσα, ἀλλ’ ὄντως μία, ἐκεῖνο ἂν εἴη τὸ πρῶτον. Εἰ ἄρα ἕτερόν τι μετὰ τὸ πρῶτον εἴη, οὐκ ἂν ἔτι ἁπλοῦν εἴη· ἓν ἄρα πολλὰ ἔσται. Πόθεν οὖν τοῦτο; Ἀπὸ τοῦ πρώτου· οὐ γὰρ δὴ κατὰ συντυχίαν, οὐδ’ ἂν ἔτι ἐκεῖνο πάντων ἀρχή. Πῶς οὖν ἀπὸ τοῦ πρώτου; Εἰ τέλεόν ἐστι τὸ πρῶτον καὶ πάντων τελεώτατον καὶ δύναμις ἡ πρώτη, δεῖ πάντων τῶν ὄντων δυνατώτατον εἶναι, καὶ τὰς ἄλλας δυνάμεις καθόσον δύνανται μιμεῖσθαι ἐκεῖνο. Ὅ τι δ’ ἂν τῶν ἄλλων εἰς τελείωσιν ἴῃ, ὁρῶμεν γεννῶν καὶ οὐκ ἀνεχόμενον ἐφ’ ἑαυτοῦ μένειν, ἀλλ’ ἕτερον ποιοῦν, οὐ μόνον ὅ τι ἂν προαίρεσιν ἔχῃ, ἀλλὰ καὶ ὅσα φύει ἄνευ προαιρέσεως, καὶ τὰ ἄψυχα δὲ μεταδιδόντα ἑαυτῶν καθόσον δύναται· οἷον τὸ πῦρ θερμαίνει, καὶ ψύχει ἡ χιών, καὶ τὰ φάρμακα δὲ εἰς ἄλλο ἐργάζεται οἷον αὐτά—πάντα τὴν ἀρχὴν κατὰ δύναμιν ἀπομιμούμενα εἰς ἀιδιότητά τε καὶ ἀγαθότητα. Πῶς οὖν τὸ τελεώτατον καὶ τὸ πρῶτον ἀγαθὸν ἐν αὑτῷ σταίη ὥσπερ φθονῆσαν ἑαυτοῦ ἢ ἀδυνατῆσαν, ἡ πάντων δύναμις; Πῶς δ’ ἂν ἔτι ἀρχὴ εἴη; Δεῖ δή τι καὶ ἀπ’ αὐτοῦ γενέσθαι, εἴπερ ἔσται τι καὶ τῶν ἄλλων παρ’ αὐτοῦ γε ὑποστάντων· ὅτι μὲν γὰρ ἀπ’ αὐτοῦ, ἀνάγκη. Δεῖ δὴ καὶ τιμιώτατον εἶναι τὸ γεννῶν τὰ ἐφεξῆς· δεῖ δὴ καὶ τιμιώτατον εἶναι τὸ γεννώμενον καὶ δεύτερον ἐκείνου τῶν ἄλλων ἄμεινον εἶναι.

2 Εἰ μὲν οὖν αὐτὸ νοῦς ἦν τὸ γεννῶν, νοῦ ἐνδεέστερον, προσεχέστερον δὲ νῷ καὶ ὅμοιον δεῖ εἶναι· ἐπεὶ δὲ ἐπέκεινα νοῦ τὸ γεννῶν, νοῦν εἶναι ἀνάγκη. Διὰ τί δὲ οὐ νοῦς, οὗ ἐνέργειά ἐστι νόησις; Νόησις δὲ τὸ νοητὸν ὁρῶσα καὶ πρὸς τοῦτο ἐπιστραφεῖσα καὶ ἀπ’ ἐκείνου οἷον ἀποτελουμένη καὶ τελειουμένη ἀόριστος μὲν αὐτὴ ὥσπερ ὄψις, ὁριζομένη δὲ ὑπὸ τοῦ νοητοῦ. Διὸ καὶ εἴρηται· ἐκ τῆς ἀορίστου δυάδος καὶ τοῦ ἑνὸς τὰ εἴδη καὶ οἱ ἀριθμοί· τοῦτο γὰρ ὁ νοῦς. Διὸ οὐχ ἁπλοῦς, ἀλλὰ πολλά, σύνθεσίν τε ἐμφαίνων, νοητὴν μέντοι, καὶ πολλὰ ὁρῶν ἤδη. Ἔστι μὲν οὖν καὶ αὐτὸς νοητόν, ἀλλὰ καὶ νοῶν· διὸ δύο ἤδη. Ἔστι δὲ καὶ ἄλλο τῷ μετ’ αὐτὸ νοητόν. Ἀλλὰ πῶς ἀπὸ τοῦ νοητοῦ ὁ νοῦς οὗτος; Τὸ νοητὸν ἐφ’ ἑαυτοῦ μένον καὶ οὐκ ὂν ἐνδεές, ὥσπερ τὸ ὁρῶν καὶ τὸ νοοῦν—ἐνδεὲς δὲ λέγω τὸ νοοῦν ὡς πρὸς ἐκεῖνο —οὐκ ἔστιν οἷον ἀναίσθητον, ἀλλ’ ἔστιν αὐτοῦ πάντα ἐν αὐτῷ καὶ σὺν αὐτῷ, πάντη διακριτικὸν ἑαυτοῦ, ζωὴ ἐν αὐτῷ καὶ πάντα ἐν αὐτῷ, καὶ ἡ κατανόησις αὐτοῦ αὐτὸ οἱονεὶ συναισθήσει οὖσα ἐν στάσει ἀιδίῳ καὶ νοήσει ἑτέρως ἢ κατὰ τὴν νοῦ νόησιν. Εἴ τι οὖν μένοντος αὐτοῦ ἐν αὐτῷ γίνεται, ἀπ’ αὐτοῦ τοῦτο γίνεται, ὅταν ἐκεῖνο μάλιστα ᾖ ὅ ἐστι. Μένοντος οὖν αὐτοῦ ἐν τῷ οἰκείῳ ἤθει ἐξ αὐτοῦ μὲν τὸ γινόμενον γίνεται, μένοντος δὲ γίνεται. Ἐπεὶ οὖν ἐκεῖνο μένει νοητόν, τὸ γινόμενον γίνεται νόησις· νόησις δὲ οὖσα καὶ νοοῦσα ἀφ’ οὗ ἐγένετο—ἄλλο γὰρ οὐκ ἔχει— νοῦς γίγνεται, ἄλλο οἷον νοητὸν καὶ οἷον ἐκεῖνο καὶ μίμημα καὶ εἴδωλον ἐκείνου. Ἀλλὰ πῶς μένοντος ἐκείνου γίνεται; Ἐνέργεια ἡ μέν ἐστι τῆς οὐσίας, ἡ δ’ ἐκ τῆς οὐσίας ἑκάστου· καὶ ἡ μὲν τῆς οὐσίας αὐτό ἐστιν ἐνέργεια ἕκαστον, ἡ δὲ ἀπ’ ἐκείνης, ἣν δεῖ παντὶ ἕπεσθαι ἐξ ἀνάγκης ἑτέραν οὖσαν αὐτοῦ· οἷον καὶ ἐπὶ τοῦ πυρὸς ἡ μέν τίς ἐστι συμπληροῦσα τὴν οὐσίαν θερμότης, ἡ δὲ ἀπ’ ἐκείνης ἤδη γινομένη ἐνεργοῦντος ἐκείνου τὴν σύμφυτον τῇ οὐσίᾳ ἐν τῷ μένειν πῦρ. Οὕτω δὴ κἀκεῖ· καὶ πολὺ πρότερον ἐκεῖ μένοντος αὐτοῦ ἐν τῷ οἰκείῳ ἤθει ἐκ τῆς ἐν αὐτῷ τελειότητος καὶ συνούσης ἐνεργείας ἡ γεννηθεῖσα ἐνέργεια ὑπόστασιν λαβοῦσα, ἅτε ἐκ μεγάλης δυνάμεως, μεγίστης μὲν οὖν ἁπασῶν, εἰς τὸ εἶναι καὶ οὐσίαν ἦλθεν· ἐκεῖνο γὰρ ἐπέκεινα οὐσίας ἦν. Καὶ ἐκεῖνο μὲν δύναμις πάντων, τὸ δὲ ἤδη τὰ πάντα. Εἰ δὲ τοῦτο τὰ πάντα, ἐκεῖνο ἐπέκεινα τῶν πάντων· ἐπέκεινα ἄρα οὐσίας· καὶ εἰ τὰ πάντα, πρὸ δὲ πάντων τὸ ἓν οὐ τὸ ἴσον ἔχον τοῖς πᾶσι, καὶ ταύτῃ δεῖ ἐπέκεινα εἶναι τῆς οὐσίας. Τοῦτο δὲ καὶ νοῦ· ἐπέκεινα ἄρα τι νοῦ. Τὸ γὰρ ὂν οὐ νεκρὸν οὐδὲ οὐ ζωὴ οὐδὲ οὐ νοοῦν· νοῦς δὴ καὶ ὂν ταὐτόν. Οὐ γὰρ τῶν πραγμάτων ὁ νοῦς—ὥσπερ ἡ αἴσθησις τῶν αἰσθητῶν—προόντων, ἀλλ’ αὐτὸς νοῦς τὰ πράγματα, εἴπερ μὴ εἴδη αὐτῶν κομίζεται. Πόθεν γάρ; Ἀλλ’ ἐνταῦθα μετὰ τῶν πραγμάτων καὶ ταὐτὸν αὐτοῖς καὶ ἕν· καὶ ἡ ἐπιστήμη δὲ τῶν ἄνευ ὕλης τὰ πράγματα.

V. 4 (7). Как приходит от Первого то, что после Первого, и о Благе^*

1 Если есть то, что после Первого, оно необходимо должно приходить от Первого: либо непосредственно, либо должно подниматься к Нему через что-то посре-дующее; и есть порядок существ второго и третьего уровней: вторые восходят к Первому, третьи — ко Второму. Должно быть что-то простое прежде всех вещей, и Оно должно быть другим, нежели все вещи, которые после Него, существующего в Себе, не смешанного с происшедшими от Него вещами и все равно способное присутствовать иным [не-вещным] способом в этих иных вещах. Это — существенно Единое. Не иное какое-нибудь сущее, которое затем уже и единое; будет ложью сказать: «Оно есть Единое», о Том, что не есть «ни логос, ни знание», о котором говорится, что Оно «по ту сторону сущности».¹ Ибо если Оно не будет простым, не будет вне всех составов и совпадений, то не будет и Началом; Оно наиболее самодостаточное, поскольку простое и первое из всех, ибо то, что не есть первое, нуждается в том, что прежде него, и то, что не просто, нуждается в простых [компонентах], чтобы быть из них составленным. Это [простое] должно быть одно, ибо если будет такое же иное, то оба будут одним. Ибо мы, конечно же, не говорим о двух телах и не считаем, что Единое есть первое тело. Ибо ничто простое не есть тело, поскольку тело есть то, что возникло, но не есть начало; «Начало же — нерожденно»;² значит, если Начало не телесно, но существенно одно, то будь второе такое же начало, и оно было бы первым [что нелепо]. Тогда, если есть иное после Первого, то оно уже не может быть простым: следовательно, оно будет сразу и единым, и многим. Откуда же оно [это второе]? — От Первого; поскольку оно, конечно, не возникает по случайности, а если бы это было так, то Первое не было бы началом всех вещей. Как, в таком случае, Оно приходит от Единого? Если Первое совершенно, точнее — наиболее совершенно из всех, если Оно есть первая сила, то Оно должно превосходить мощью всех существующих, и все другие силы должны Ему подражать, насколько это для них возможно [т. е. насколько они могут в этом усилиться]. Теперь, когда что-либо из иных приходит к совершенству, мы видим, что оно порождает и не выносит пребывания в себе, но творит иное. Это касается не только существ, имеющих выбор, но даже и бездушные вещи уделяют себя другим, насколько могут: например, огонь нагревает, снег охлаждает, лекарственные травы действуют на другое путем, соответствующим их природе, — все вещи, по возможности, подражают Началу в Его [все]превосходящей вечности и благости. Как тогда наиболее совершенное, первое Благо остается в Себе, словно бы Оно жалело давать Свое,³ или не было бы способно к этому, в то время как Оно есть [породительная] сила всех вещей? И как было бы Оно тогда Началом? Должно, конечно, чему-то от Него возникать, и, в самом деле, будет налично бытие иных, имеющих ипостась от Него: ибо то, что они от Него — необходимо. То, что порождено [непосредственно] Им, должно будет обладать наибольшим достоинством, и хотя оно и второе, но быть лучше всех других вещей.

2 Если бы родителем являлся Ум, значит, то, что порождено им, должно было бы быть более недостаточно, чем Ум, хотя оно и подобно ему, и ближе, чем всё остальное; но поскольку Родитель — по ту сторону Ума, то порожденное необходимо есть Ум. Потому Родитель — не Ум, чья энергия есть мышление: мышление, видящее умопостигаемое, повернутое к нему, приведенное им каким-то образом к совершенству; мышление, само по себе не определенное, как зрение, но определяемое умопостигаемым. Поэтому и сказано, что от Неопределенной Двоицы и Единого происходят эйдо-сы и числа, т. е. Ум.⁴ Поэтому-то Ум не прост, но множествен, и является хотя и умопостигаемым, но составленным, и уже видит многие вещи. Конечно же, сам он есть умопостигаемое, но в то же время и мыслящий, так что налично уже два. Есть и иное умопостигаемое после Первого. Но как от умопостигаемого происходит Ум? Умопостигаемое пребывает в себе, оно не недостаточно, как то, что видит и мыслит (я утверждаю, что Мыслящее недостаточно в сравнении с умопостигаемым); итак, умопостигаемое не подобно чему-то бессмысленному, но все вещи относятся к нему и суть в нем и вместе с ним; оно совершенно ясно различает себя, в нем есть жизнь, все вещи — в нем, его мышление себя есть оно само; поскольку его мышление существует как некое разумное самоощущение, оно вечно покоится; умопостигаемое мыслит иначе, нежели Ум.⁵ Тогда, если нечто возникает, в то время как умопостигаемое пребывает в себе, оно возникает от умопостигаемого, в то время как оно — наибольшее из того, что есть. Следовательно, когда умопостигаемое пребывает в «свойственном ему способе жизни»,⁶ — то, что возникает, возникает от него, но от него, как пребывающего неизменным. Поскольку оно пребывает умопостигаемым, возникшее становится мышлением, и поскольку оно есть мышление и мыслит то, от чего оно произошло (ибо нет ничего другого, что можно было бы мыслить), оно становится Умом, как иное умопостигаемое, как что-то подобное тому [умопостигаемому], подражание и эйдол его. Но как возникает Ум, в то время как умопостигаемое пребывает неизменным? В каждой вещи есть энергия сущности и энергия, исходящая из сущности. Энергия сущности есть та действительность, которая есть каждая вещь; другая же энергия исходит от первой, она должна быть всецело ее следствием и по необходимости отличаться от самой вещи, как и в огне есть жар, который содержится в его сущности, и другой жар, который есть там, где огонь проявляет свою деятельность, родственную его сущности в том, что она пребывает огнем. Так же и Там, и в еще большей степени так: в то время как сущностная энергия Начала, т. е. само Начало, пребывает «в свойственном Ему способе жизни», внешняя энергия порождается из совершеннейшего в Нем, сосуществуя [своей сущности, или внутренней энергии]; внешняя энергия обретает свою ипостась, и поскольку она возникает из великой силы, большей, конечно же, всех других, постольку она приходит в бытие и сущность; само же [Начало] есть «по ту сторону сущности». Оно есть [породительная] мощь всех вещей, и порождение Его — все вещи. Но если порожденное есть все вещи, то [Начало] — по ту сторону всех вещей и, следовательно, по ту сторону сущности. Если порожденное — все вещи, а Единое — по ту сторону, то между ними нет никакого равенства [сравнения] и поэтому Оно тоже должно быть по ту сторону сущности. Но это значит, что и по ту сторону Ума; а значит, есть нечто по ту сторону Ума, раз уж сущее не есть что-то мертвое, как и жизнь, и мыслящий; Ум и сущее тождественны; ибо Ум не занимается вещами предшествующими (как и чувство занимается [лишь] чувственно воспринимаемыми вещами), но Ум есть сам свои содержания, ведь не извне же привносятся в Ум эйдосы, ибо откуда? Ум есть вместе со своими предметами, он тождествен с ними и един: знание вещей без материи — вот предмет Ума.⁷