ΠΕΡΙ ΓΕΝΕΣΕΩΣ ΚΑΙ ΤΑΞΕΩΝ ΤΩΝ ΜΕΤΑ ΤΟ ΠΡΩΤΟΝ

1 Τὸ ἓν πάντα καὶ οὐδὲ ἕν· ἀρχὴ γὰρ πάντων, οὐ πάντα, ἀλλ’ ἐκείνως πάντα· ἐκεῖ γὰρ οἷον ἐνέδραμε· μᾶλλον δὲ οὔπω ἐστίν, ἀλλ’ ἔσται. Πῶς οὖν ἐξ ἁπλοῦ ἑνὸς οὐδεμιᾶς ἐν ταὐτῷ φαινομένης ποικιλίας, οὐ διπλόης οὔτινος ὁτουοῦν; Ἢ ὅτι οὐδὲν ἦν ἐν αὐτῷ, διὰ τοῦτο ἐξ αὐτοῦ πάντα, καὶ ἵνα τὸ ὂν ᾖ, διὰ τοῦτο αὐτὸς οὐκ ὄν, γεννητὴς δὲ αὐτοῦ· καὶ πρώτη οἷον γέννησις αὕτη· ὂν γὰρ τέλειον τῷ μηδὲν ζητεῖν μηδὲ ἔχειν μηδὲ δεῖσθαι οἷον ὑπερερρύη καὶ τὸ ὑπερπλῆρες αὐτοῦ πεποίηκεν ἄλλο· τὸ δὲ γενόμενον εἰς αὐτὸ ἐπεστράφη καὶ ἐπληρώθη καὶ ἐγένετο πρὸς αὐτὸ βλέπον καὶ νοῦς οὗτος. Καὶ ἡ μὲν πρὸς ἐκεῖνο στάσις αὐτοῦ τὸ ὂν ἐποίησεν, ἡ δὲ πρὸς αὐτὸ θέα τὸν νοῦν. Ἐπεὶ οὖν ἔστη πρὸς αὐτό, ἵνα ἴδῃ, ὁμοῦ νοῦς γίγνεται καὶ ὄν. Οὗτος οὖν ὢν οἷον ἐκεῖνος τὰ ὅμοια ποιεῖ δύναμιν προχέας πολλήν —εἶδος δὲ καὶ τοῦτο αὐτοῦ—ὥσπερ αὖ τὸ αὐτοῦ πρότερον προέχεε· καὶ αὕτη ἐκ τῆς οὐσίας ἐνέργεια ψυχῆς τοῦτο μένοντος ἐκείνου γενομένη· καὶ γὰρ ὁ νοῦς μένοντος τοῦ πρὸ αὐτοῦ ἐγένετο. Ἡ δὲ οὐ μένουσα ποιεῖ, ἀλλὰ κινηθεῖσα ἐγέννα εἴδωλον. Ἐκεῖ μὲν οὖν βλέπουσα, ὅθεν ἐγένετο, πληροῦται, προελθοῦσα δὲ εἰς κίνησιν ἄλλην καὶ ἐναντίαν γεννᾷ εἴδωλον αὐτῆς αἴσθησιν καὶ φύσιν τὴν ἐν τοῖς φυτοῖς. Οὐδὲν δὲ τοῦ πρὸ αὐτοῦ ἀπήρτηται οὐδ’ ἀποτέτμηται· διὸ καὶ δοκεῖ καὶ ἡ ἄνω ψυχὴ μέχρι φυτῶν φθάνειν· τρόπον γάρ τινα φθάνει, ὅτι αὐτῆς τὸ ἐν φυτοῖς· οὐ μὴν πᾶσα ἐν φυτοῖς, ἀλλὰ γιγνομένη ἐν φυτοῖς οὕτως ἐστίν, ὅτι ἐπὶ τοσοῦτον προέβη εἰς τὸ κάτω ὑπόστασιν ἄλλην ποιησαμένη τῇ προόδῳ καὶ προθυμίᾳ τοῦ χείρονος· ἐπεὶ καὶ τὸ πρὸ τούτου τὸ νοῦ ἐξηρτημένον μένειν τὸν νοῦν ἐφ’ ἑαυτοῦ ἐᾷ.

2 Πρόεισιν οὖν ἀπ’ ἀρχῆς εἰς ἔσχατον καταλειπομένου ἀεὶ ἑκάστου ἐν τῇ οἰκείᾳ ἕδρᾳ, τοῦ δὲ γεννωμένου ἄλλην τάξιν λαμβάνοντος τὴν χείρονα· ἕκαστον μέντοι ταὐτὸν γίνεται ᾧ ἂν ἐπίσπηται, ἕως ἂν ἐφέπηται. Ὅταν οὖν ψυχὴ ἐν φυτῷ γίνηται, ἄλλο ἐστὶν οἷον μέρος τὸ ἐν φυτῷ τὸ τολμηρότατον καὶ ἀφρονέστατον καὶ προεληλυθὸς μέχρι τοσούτου· ὅταν δ’ ἐν ἀλόγῳ, ἡ τοῦ αἰσθάνεσθαι δύναμις κρατήσασα ἤγαγεν· ὅταν δὲ εἰς ἄνθρωπον, ἢ ὅλως ἐν λογικῷ ἡ κίνησις, ἢ ἀπὸ νοῦ ὡς νοῦν οἰκεῖον ἐχούσης καὶ παρ’ αὐτῆς βούλησιν τοῦ νοεῖν ἢ ὅλως κινεῖσθαι. Πάλιν δὴ ἀναστρέφωμεν· ὅταν φυτοῦ ἢ τὰ παραφυόμενα ἢ κλάδων τὰ ἄνω τις τέμῃ, ἡ ἐν τούτῳ ψυχὴ ποῦ ἀπελήλυθεν; Ἢ ὅθεν· οὐ γὰρ ἀποστᾶσα τόπῳ· ἐν οὖν τῇ ἀρχῇ. Εἰ δὲ τὴν ῥίζαν διακόψειας ἢ καύσειας, ποῦ τὸ ἐν τῇ ῥίζῃ; Ἐν ψυχῇ οὐκ εἰς ἄλλον τόπον ἐλθοῦσα· ἀλλὰ κἂν ἐν τῷ αὐτῷ ᾖ, ἀλλ’ ἐν ἄλλῳ, εἰ ἀναδράμοι· εἰ δὲ μή, ἐν ἄλλῃ φυτικῇ, οὐ γὰρ στενοχωρεῖται· εἰ δ’ ἀναδράμοι, ἐν τῇ πρὸ αὐτῆς δυνάμει. Ἀλλ’ ἐκείνη ποῦ; Ἐν τῇ πρὸ αὐτῆς· ἡ δὲ μέχρι νοῦ, οὐ τόπῳ· οὐδὲν γὰρ ἐν τόπῳ ἦν· ὁ δὲ νοῦς πολὺ μᾶλλον οὐκ ἐν τόπῳ, ὥστε οὐδὲ αὕτη. Οὐδαμοῦ οὖν οὖσα, ἀλλ’ ἐν τῷ ὃ μηδαμοῦ, καὶ πανταχοῦ οὕτως ἐστίν. Εἰ δὲ προελθοῦσα εἰς τὸ ἄνω σταίη ἐν τῷ μεταξὺ πρὶν πάντη εἰς τὸ ἀνωτάτω γενέσθαι, μέσον ἔχει βίον καὶ ἐν ἐκείνῳ τῷ μέρει αὐτῆς ἕστηκε. Πάντα δὲ ταῦτα ἐκεῖνος καὶ οὐκ ἐκεῖνος· ἐκεῖνος μέν, ὅτι ἐξ ἐκείνου· οὐκ ἐκεῖνος δέ, ὅτι ἐκεῖνος ἐφ’ ἑαυτοῦ μένων ἔδωκεν. Ἔστιν οὖν οἷον ζωὴ μακρὰ εἰς μῆκος ἐκταθεῖσα, ἕτερον ἕκαστον τῶν μορίων τῶν ἐφεξῆς, συνεχὲς δὲ πᾶν αὐτῷ, ἄλλο δὲ καὶ ἄλλο τῇ διαφορᾷ, οὐκ ἀπολλύμενον ἐν τῷ δευτέρῳ τὸ πρότερον. Τί οὖν ἡ ἐν τοῖς φυτοῖς γενομένη; οὐδὲν γεννᾷ; Ἢ ἐν ᾧ ἐστι. Σκεπτέον δὲ πῶς ἀρχὴν ἄλλην λαβόντας.

V. 2 (11). О возникновении и порядке существ после Первого^*

1 Единое есть все вещи и ни одна из единичных вещей:¹ ибо Оно есть начало всех, но не есть все вещи, одна ко все вещи существуют тем же способом, что и Единое; ибо они как-то восходят в Единое; лучше сказать, что они еще не есть в Нем, но будут. Как же, в таком случае, они исходят из Единого, которое просто и не имеет в себе ни разнообразия явлений, ни какой-либо двойственности? Но именно потому, что Оно ничто в себе, всё от Него и происходит; Единое не есть сущее, чтобы сущее было, но родитель сущего. В этом и состоит, можно сказать, первый акт творения: Единое, будучи совершенным, поскольку Оно ничего не ищет, ничего не имеет, ни в чем не нуждается, перетекает [через отсутствующие границы], и Его переполненность создает иное. Возникнув, [это иное] оборачивается [к Родителю], наполняется [Им] и становится, благодаря взиранию на Единое, Умом. Его стояние, обращенное к Единому, создает сущее, а его взгляд на Единое — Ум. Поскольку оно останавливается, чтобы ви деть, возникают сразу же Ум и сущее. Будучи подобен Единому, Ум точно так же творит устремляющуюся вперед множественную силу — свой эйдос и подобие, как и то, что было прежде него, излило его вперед. Эта энергия, исходящая из сущности Ума, есть Душа, возникшая в то время, как Ум пребывает неизменным, ибо и Ум возни кает, когда то, что прежде Него, пребывает неизменным. Однако когда творит Душа, Она не остается пребываю щей неизменно, но Она движима и порождает свой эйдол. Она смотрит туда, откуда возникла, Она — наполнена и продвигается в иное и противоположное движение, по рождая свой эйдол, который [уже] чувственно восприни маем, и есть природа в растениях.² Ничто не отделено и не отсечено от того, что прежде. Поэтому высшая Душа ка жется простершейся вплоть до растений; определенным образом, до сих пор Она и простирается, поскольку [начало жизни] в растениях принадлежит ей. Она, конечно, не вся в растениях, но возникает в них таким образом, что простирается вниз до их уровня; Она творит иные ипостаси в этом своем продвижении и в желании низшего [худшего]. Та ее часть, что прежде этой [т. е. простершейся вниз], зависит от Ума и пребывает Умом, оставаясь в себе.

2 В своем продвижении от начала к крайнему и последнему, каждая [из Ипостасей] остается на свойственном ей месте,³ и все порожденное получает, тем самым, низший чин, и каждое становится таким же, как то, к чему он тянется, [каждый существует] до тех пор, пока притягивается [соответствующим ему высшим]. Следовательно, когда Душа становится существующей в растениях, тогда то, что становится в них существующим, есть некая Ее часть: более дерзкая и безумная [нежели другие] — та, что доходит до этого. Когда она становится существующей в неразумных животных, чувственная сила властвует и ведет ее там;⁴ но когда она становится существующей в человеке, ее движение [осуществляется] или всецело в [космически] разумном, или будет происходить от ума (поскольку душа имеет и свой собственный ум, и желает мыслить сама по себе и, вообще говоря, быть в движении). Вернемся назад [к растительной душе]: когда кто-нибудь отсекает боковые ветви или молодые побеги растений, во что переходит душа, бывшая в них? И откуда? Она ведь не отступает пространственно [от отсеченных частей], ибо она [пребывает] в начале растения [т. е. в корне]. Но если отсекается и сжигается корень, то где оказывается душа, бывшая в корне? — В [высшей] Душе, ибо душа не переходит в другое место [в результате манипуляций с телом или даже его уничтожения]; она оказывается в том же месте, что и была, или, если восходит к высшей Душе, то оказывается в другом месте [в другом смысле]; если же не восходит, оказывается в другом растительном начале, ибо пространственно никак не стеснена; если же восходит, то оказывается в той силе, что прежде нее. Но где находится эта сила? — В той, что прежде нее; и так, непространственно, вплоть до Ума; ибо и растительная душа не была в пространстве; еще менее — Ум и сама Душа. Поскольку Душа нигде, т. е. в том, что нигде, то тем самым Она везде. Но если, шествуя в высшее, Она останавливается посередине, не достигнув высочайшего, то имеет среднюю жизнь и останавливается в средней части себя. Все эти вещи суть Единый и не суть Единый: они — Единый, поскольку они из Него, и не суть Единый, поскольку Он сам пребывает в Себе и дает возможность им быть самим по себе. Это подобно великой жизни, вытянувшейся вовне: каждая из ее частей отличается от последующей, но само целое непрерывно в себе, и благодаря отличию одного от другого, первичное не уничтожается во вторичном. Что же тогда сказать о душе, которая возникает в растениях? Разве она ничего не производит? — Она производит то, в чем она. Должно рассмотреть: как она это делает, взяв иное начало [для этого рассуждения].